– За Кики, – проговорил Кобейн, протягивая руку жестом примирения.
Мирн ответил ему хмурым взглядом, поднялся сам и тут же ударил Бэя в лицо так, что тот отлетел в сторону.
– За всех сразу, – выдохнул Скользящий.
Его неприязнь была слишком очевидной, стоила Кобейну разбитой скулы, и неизвестно, чем бы закончилась встреча, если бы не открылась дверь, пропуская в коридор Кайру и ее собеседников.
– Мирн! – воскликнула принцесса Морану, как старому знакомому. Погасила приветливую улыбку, заметив Бэя. И полным раздражения жестом, добавив к нему пару сухих слов, приказала следовать за ней в кабинет. Не Бэю – своему другу, но уже голосом недовольного правителя.
* * *
Что вывело Рассветную из благодушного состояния, напугало, лишая терпения, и отбросило отношения между ней и Бэем на несколько недель назад? От вальса под звездами до нового пасадобле? Какое сообщение получила Кайра от посланника в городе, и о чем шел разговор с секретной службой? С Мирном?
Кобейну оставалось только гадать, потому что принцесса была не расположена к разговорам и резка во всем – в том, как расправлялась с едой на своей тарелке, как пила маленькими, злыми глотками вино и воду, отдавала короткие приказы слуге. Она бросала задумчивые взгляды на своего раба, отметив хорошую работу лекаря, убравшего почти все следы удара с лица.
– Останься здесь, Бэй, – прозвучало, как только вышел слуга, приготовивший для госпожи ванную с цветочной пеной.
Давно Кайра не позволяла себе подобного – раздеваться, пока Кобейн еще находился в ее спальне. Правда, на этот раз она не играла в соблазнение. Она, похоже, совсем не играла, только повернулась спиной, торопливо скидывая с себя одежду и оставила рабу самому решать – смотреть или нет.
Что все-таки произошло?
Из ванной комнаты Кайра вышла в одном полотенце, мокрые волосы, тяжелыми прядями спускались на едва прикрытую грудь. Нежная кожа покраснела от горячей воды, и комнату наполнил тяжелый аромат китайской розы. Губы принцессы краснели, как черешня сорта Корда.
Бэй поспешно отвернулся и услышал, как упало на пол полотенце. Стало трудно дышать, воображение рисовало образы обнаженной Рассветной, распаляя желание, уже и так растекавшееся по телу жаркой волной.
– Останься со мной этой ночью, Бэй.
Ко всем Теням, как пережить эту ночь?
Кайра уже легла в постель, прикрыв себя легким покрывалом. Пусть оно подчеркивало соблазнительные формы тела, но хотя бы скрывало от жадного взгляда грудь и живот.
Кобейн направился в сторону окна.
Иногда, когда принцессе было очень грустно или одиноко, она требовала, чтобы он провел ночь в ее спальне. Сначала, пока она не заснет – на краю огромной постели, на которой свободно помещались два взрослых человека, не коснувшись друг друга. Потом на кушетке около окна.
– Иди сюда, Бэй, – раздался за спиной короткий приказ.
Бэй застыл около кровати, борясь с самим собой. Даже отвести взгляд от прекрасной принцессы не получалось, словно она уже приказала смотреть только на нее.
– Что ты хочешь? – спросил он больше от отчаяния.
– Хочу, чтобы ты остался со мной этой ночью как мужчина. Раздевайся, Бэй.
– Не надо, Кайра, – тихо простонал он, а руки уже расстегивали пуговицы рубашки.
– Почему не надо? – Кайра откинула покрывало, впервые открываясь перед ним. Только мокрые пряди волос едва прикрывали ровные груди, но между слипшихся от воды локонов торчали напряженные соски. Темные как вишни.
Бэя мутило от жгучей смеси из вожделения и неприятия, нет, отрицания того, что с ним происходит. Тело хотело и с готовностью подчинялось приказу – отброшена в сторону рубашка, руки развязывают завязки штанов. Но мозг и сердце разрывались от бессилия остановить это чувственное насилие.
– Наш мир готов сорваться в пропасть ко всем Теням. Ни тебя, ни меня не связывают никакие обстоятельства.
– Связывают, – хрипел Бэй, пытаясь остановиться, но где там! Упали на пол штаны.
– Печать Шахди давно пропала, – Кайра резко и вызывающе выгнулась, отбрасывая с плеча мокрые пряди и оголяя грудь.
– Приказы... Не надо... так, – Кобейну хотелось впиться в ее губы, и, наконец, позвать их вкус, а не говорить. Исследовать руками совершенное тело принцессы, определяя самые чувствительные места, наслаждаться им и дарить наслаждение, разделив свой огонь с ее. Слушать женские стоны, а не подбирать с трудом слова.
– Не ври мне, Бэй. Я тебе нравлюсь. Ты хочешь быть со мной, – Кайра вытянулась перед ним, и Бэй бессильно застонал, опускаясь на покрывало.
– Очень, – рычал он, цепляясь не за принцессу, а за последнюю преграду. – Не хочу. Так!
Послать все к твану и перестать сопротивляться? Зачем он еще это делает, БЭЙзумный?
Кайра замерла, разглядывая искаженное от внутренней борьбы лицо Кобейна, его сжатые от напряжения челюсти.
Покрывало уже отброшено прочь, и впервые соприкасались оголенные тела.
– Уходи! Вон! – закричала Рассветная, откидываясь на подушки. А потом приказала ледяным тоном, глядя в потолок: – Иди в свою комнату и оставайся в ней до утра, Бэй!
Это была долгая ночь.
Потребовалось много времени, прежде чем Кобейн смог успокоиться. Рассветная вывернула его наизнанку, заставив испытать невероятную смесь противоречивых и бурных эмоций.
Девчонка! Играющая хрустальными замками своих и чужих чувств.
Несмотря на вызывающей поведение и дерзкое соблазнение, Кобейн давно подозревал, что у Кайры еще никогда не было мужчины. Короткое мгновение, когда он различил в ее глазах испуг, только подтвердило догадку. Принцесса прогнала Бэя не потому, что услышала его отчаянные мольбы, а потому, что не решилась переступить черту. Если бы она хотела этой близости, все давно бы свершилось. Всего-то и нужно было – не отдавать приказов, а отдаться на волю той силе, что толкала их друг к другу. Но, создав для всего мира королевства иллюзию, что у нее есть фаворит, в уединенности личных покоев Рассветная продолжала хранить верность… Собственным принципам или кому-то неизвестному?
Бэй слышал, как принцесса шумела в своей комнате – сначала разворошила, судя по звукам, кровать. Потом разбила пару ваз. Начала ходить из угла в угол закрытой в вольере дикой кошкой. Ее беспокойство не позволяло Кобейну прийти в себя. Неудовлетворенное возбуждение не покидало тело, подогреваемое звуками из соседней комнаты, а воображение продолжало распалять его видениями обнаженной Кайры. Как же желанна она была Кобейну! Вытопив наконец из его души и тела сероглазую Тайну!
Как же рад был Бэй, что метался в закрытой комнате, отделенный от соблазна непреодолимой стеной приказа. И сознавал, что если бы Кайра не остановилась, не прогнала его прочь, то разлетелось бы на осколки призрачное доверие между ними, пусть и слишком сильно замешанное на взаимном притяжении. Безвозвратно сломались бы столпы веры Кобейна в себя, и он по-настоящему стал бы рабом.
Может, поэтому в приступе отчаяния Кайра не оставила его с собой, а приказала? Знала, что сопротивляясь насилию, Бэй остановит приступ ее безумия? Принцесса слишком хорошо изучила свою игрушку и никогда не делала ничего просто так. Даже сходя с ума от неведомой Бэю боли…
Хождение за стеной сменилось тоскливым молчанием и неправильной тишиной. Той, в которой плачут. Она выхолодила остатки возбуждения и телесных порывов, оставив только волнение за ту, что пряталась в соседней комнате.
Девчонка с короной на голове и грузом в королевство на плечах!
Ей было больно, она причиняла боль другим. И ведь не просто так приказала оставить ее до утра. Понимала, что Бэй почувствует ее слезы, как бы тихо она не плакала, и захочет прийти, чтобы утешить. Он же привык к роли плюшевого медведя. Но нет. Кайра выбрала одиночество, наказывая саму себя.
Девчонка! Красивая и гордая. Избалованная и одинокая. Рабом которой был Великолепный Бэй.
Засыпая под утро, он снова чувствовал аромат олеандра, им пахла его ненависть.
* * *
В ближайшие дни Кобейну открылось несколько причин плохого настроения принцессы. Но наверняка были и другие, запрятанные в молчании Кайры.
В Долине появился какой-то каменный крест, без окон и дверей, с которым многие связывали несчастья. (Удивительно, но Бэю казалось, что он видел его собственными глазами, пока летал вместе с птицей.) Карьер покидали Тени, и это тоже было как-то связано с крестом. Но пока их тянуло только к Закатным. Тени даже проникли в королевский дворец, покушаясь на жизнь Наследника, который чудом остался жив. Так что Железный Пес стал тоже Недоцелованным, вроде Кобейна.
Первые дни после памятной ночи Рассветная избегала Бэя. Нет, она не отпускала его надолго из вида, но и не оставалась с ним наедине. Это было несложно из-за бесконечных заседаний, встреч и работы с документами. Вместе с Советом принцесса готовила королевство к сложным временам. В остальном же она вела себя так, словно ничего необычного между ней и Бэем не случилось. Он отвечал ей тем же, признавшись самому себе, что простил Кайру за сцену насилия еще когда прислушивался к ее плачу за стеной.
Отчуждение было недолгим. Чувствуя себя виноватой, но не имея обыкновения просить прощения, Рассветная выбрала иную манеру приносить извинения. Она вышла вместе с Бэем в город, чтобы навестить Саранчу, и торопила секретную службу с поисками слепой ясновидящей по имени Кимико, а заодно и черного шерла.
Мирных отношений между Мирном и Кобейном не получалось. Скользящий избегал встреч, кроме как по приказу Кайры, которая всегда присутствовала при разговорах об управлении водными ресурсами. Неприязнь не мешала Морану обсуждать дела и задавать вопросы, пользуясь знаниями человека из технически более развитой цивилизации. Бэй спокойно принял недоброжелательное отношение к себе Скользящего. Бастард Закатного Короля с детства был безнадежно влюблен в Кайру, и, даже узнай он правду об отношениях Рассветной и ее фаворита, ничего бы не изменилось. Кобейн бы тоже не стал дружить с тем, кто проводит дни и ночи с его любимой. Пусть Тайна была чужой и не любимой, ему самому все еще хотелось переломать Цепному Псу железные конечности вместе с железной головой.
В неприязни Морана сквозили какие-то невысказанные причины, родом с Земли, возможные последствия клятвы, которая связывала его раньше с наследным братом. А еще простая зависть. Лишенный дара Мирн узнал, что Бэй скользит с Кайрой по всему королевству. И если раньше Рассветная проводила много времени в словесных поединках со своим воздыхателем, который и на камень поэтов, похоже, полез только чтобы привлечь ее внимание, то теперь она предпочитала компанию своего телохранителя. Так что у Бастарда Закатного Короля с непростой судьбой было много причин ненавидеть Кобейна. И свои собственные тайны.
Из-за натянутых отношений невыясненной оставалась судьба кольца Кардинала.
– Всего лишь один из многих украденных в вашем мире камней, – сухо бросил Мирн в ответ на вопрос Кобейна.
Кобейн не поверил. Как и в то, что Морану неизвестно, кем была Ари.
Чтобы не узнала от Скользящего Кайра, она молча добавила к сведениям о своем рабе, которые собирала с помощью секретных служб, а не выпытывала у Бэя, создавая для него иллюзию сохранения личных тайн. Рассветная, как обычно, ничего не объясняла, не выказала своего удивления, что Кобейн попал в Долину из другого мира, не призналась в том, что подозревала это. Зато в разговорах появилась тема устройства жизни на Земле. И оказалось, что принцесса на удивление много знает о мире, в котором никогда не бывала.
Зато в тишине спальни перед тем, как отпустить Бэя к себе в комнату без окон, одним вечером она еще раз спросила:
– Кто же рисовал знаки на твоей спине и принял тебя в Рассветный род, Бэй?
– Тайна.
Кайра замолчала на мгновение.
– И тебе не известно ее настоящее имя, - проговорила не по годам мудрая Рассветная.
– Нет.
– Твои знаки узаконил жрец?
– Истинный.
Ведь белобровый Магистр их «узаконил». Они даже выдержали часовое изучение в тот день, когда Кобейн попал в Рассветный дворец, так что принцессу удовлетворил этот ответ.
- У тебя очень необычная судьба, землянин, - сказала она, глядя на красочный закат, заливавший мир за окном аквамариновыми красками.
Необычная, согласился Бэй, промолчав о герое из Алисы в Стране чудес, потому что эта сказка была еще неизвестна в Долине.
- Когда-нибудь ты расскажешь мне все сам, - обронила Кайра, не оборачиваясь. – Когда я захочу это услышать. Иди спасть, Бэй.
Кайра снова занялась поиском камней и почти каждый день уводила Кобейна из дворца. Пока они перемещались, испытывая связку Проводник-Искатель, у Бэя часто возникало впечатление, что Рассветная выбирает для тренировок свои любимые места в Долине, и – ко всем Теням! – многие из них он видел глазами орла. Рассказывать кому-нибудь о полете Бэй конечно же не собирался. Засмеют еще. И будет он не только раб, но и шут.
Совместные скольжения и живописные пейзажи возвращали настроение последних недель. В самом воздухе сквозила какая-то обреченность и непонятное волнение, они играли на струнах души, настраивая их на новый ритм и определяя новый танец для необычных партнеров. Более свободный и чувственный. Танго подхватило принцессу и Бэя вдали от чужих глаз и дворцовых сложностей. Повело по сухим дюнам, где приходило скрываться от ветра под одним платком, прижимаясь щека к щеке и смешивая дыхание. Сквозь цветущие яркими пятнами колючего кустарника вади, где Бэй переносил Кайру на руках через острые заросли. К разноцветной ленте пересохшей реки, вьющейся между высоких склонов.
На одном из них их так закружило! Без всяких приказов и соблазнительных взглядов! Притянуло друг к другу неведомой силой!
Все началась с усталого смеха, когда Кайра и Бэй лежали на спине, считая не звезды, но пролетавших в вышине птиц. Случайные касания стали легкими прикосновениями, переплетением пальцев, осторожной лаской. От тела к телу понеслись разряды тока, а быстрые переглядывания превратились в непрерывный взгляд. И закончились слова. Прикосновения переходили в объятия, прерывистым становилось дыхание. На этот раз голова не спорила с телом. Пересохшее горло требовало живительной влаги поцелуев. И вздохи, похожие на сдерживаемые стоны, сбивали с ритма сердце. Приоткрытые, сочные губы так близко! Бэй уже чувствовал их изысканный вкус и знал - они будут упругими, обжигающим покажется язык... Но расстояние не исчезало... Сладкая пытка.
– Хочешь, Бэй? Хочешь? Прикажи... – задыхаясь, прошептала Кайра прямо ему в рот, опьяняя своим черешневым вкусом, пока Кобейн слеп от серебристой зелени ее глаз. – Прикажи мне, Бэй!
– Отпусти меня, – выдохнул он.
Застыла Рассветная. Застыл Кобейн.
Застыл мир вокруг них, только что переполненный яркими красками и звуками.
Замер. Не на мгновение – на вечность.
Которую оборвала Кайра, с силой оттолкнув Бэя от себя, ВЫПУСКАЯ его из своих рук! Она приподнялась на локтях, откидывая голову назад, и громко захохотала.
Научившись умно отвечать на вопросы, Кобейн не привык отдавать умные приказы, Слова прозвучали раньше, чем он «испробовал» их со всех сторон. И он проиграл.
– Ты упустил свой шанс, – Кайра смотрела на Бэя почерневшими от возбуждения глазами.
Упустил...
Мирн ответил ему хмурым взглядом, поднялся сам и тут же ударил Бэя в лицо так, что тот отлетел в сторону.
– За всех сразу, – выдохнул Скользящий.
Его неприязнь была слишком очевидной, стоила Кобейну разбитой скулы, и неизвестно, чем бы закончилась встреча, если бы не открылась дверь, пропуская в коридор Кайру и ее собеседников.
– Мирн! – воскликнула принцесса Морану, как старому знакомому. Погасила приветливую улыбку, заметив Бэя. И полным раздражения жестом, добавив к нему пару сухих слов, приказала следовать за ней в кабинет. Не Бэю – своему другу, но уже голосом недовольного правителя.
* * *
Что вывело Рассветную из благодушного состояния, напугало, лишая терпения, и отбросило отношения между ней и Бэем на несколько недель назад? От вальса под звездами до нового пасадобле? Какое сообщение получила Кайра от посланника в городе, и о чем шел разговор с секретной службой? С Мирном?
Кобейну оставалось только гадать, потому что принцесса была не расположена к разговорам и резка во всем – в том, как расправлялась с едой на своей тарелке, как пила маленькими, злыми глотками вино и воду, отдавала короткие приказы слуге. Она бросала задумчивые взгляды на своего раба, отметив хорошую работу лекаря, убравшего почти все следы удара с лица.
– Останься здесь, Бэй, – прозвучало, как только вышел слуга, приготовивший для госпожи ванную с цветочной пеной.
Давно Кайра не позволяла себе подобного – раздеваться, пока Кобейн еще находился в ее спальне. Правда, на этот раз она не играла в соблазнение. Она, похоже, совсем не играла, только повернулась спиной, торопливо скидывая с себя одежду и оставила рабу самому решать – смотреть или нет.
Что все-таки произошло?
Из ванной комнаты Кайра вышла в одном полотенце, мокрые волосы, тяжелыми прядями спускались на едва прикрытую грудь. Нежная кожа покраснела от горячей воды, и комнату наполнил тяжелый аромат китайской розы. Губы принцессы краснели, как черешня сорта Корда.
Бэй поспешно отвернулся и услышал, как упало на пол полотенце. Стало трудно дышать, воображение рисовало образы обнаженной Рассветной, распаляя желание, уже и так растекавшееся по телу жаркой волной.
– Останься со мной этой ночью, Бэй.
Ко всем Теням, как пережить эту ночь?
Кайра уже легла в постель, прикрыв себя легким покрывалом. Пусть оно подчеркивало соблазнительные формы тела, но хотя бы скрывало от жадного взгляда грудь и живот.
Кобейн направился в сторону окна.
Иногда, когда принцессе было очень грустно или одиноко, она требовала, чтобы он провел ночь в ее спальне. Сначала, пока она не заснет – на краю огромной постели, на которой свободно помещались два взрослых человека, не коснувшись друг друга. Потом на кушетке около окна.
– Иди сюда, Бэй, – раздался за спиной короткий приказ.
Бэй застыл около кровати, борясь с самим собой. Даже отвести взгляд от прекрасной принцессы не получалось, словно она уже приказала смотреть только на нее.
– Что ты хочешь? – спросил он больше от отчаяния.
– Хочу, чтобы ты остался со мной этой ночью как мужчина. Раздевайся, Бэй.
– Не надо, Кайра, – тихо простонал он, а руки уже расстегивали пуговицы рубашки.
– Почему не надо? – Кайра откинула покрывало, впервые открываясь перед ним. Только мокрые пряди волос едва прикрывали ровные груди, но между слипшихся от воды локонов торчали напряженные соски. Темные как вишни.
Бэя мутило от жгучей смеси из вожделения и неприятия, нет, отрицания того, что с ним происходит. Тело хотело и с готовностью подчинялось приказу – отброшена в сторону рубашка, руки развязывают завязки штанов. Но мозг и сердце разрывались от бессилия остановить это чувственное насилие.
– Наш мир готов сорваться в пропасть ко всем Теням. Ни тебя, ни меня не связывают никакие обстоятельства.
– Связывают, – хрипел Бэй, пытаясь остановиться, но где там! Упали на пол штаны.
– Печать Шахди давно пропала, – Кайра резко и вызывающе выгнулась, отбрасывая с плеча мокрые пряди и оголяя грудь.
– Приказы... Не надо... так, – Кобейну хотелось впиться в ее губы, и, наконец, позвать их вкус, а не говорить. Исследовать руками совершенное тело принцессы, определяя самые чувствительные места, наслаждаться им и дарить наслаждение, разделив свой огонь с ее. Слушать женские стоны, а не подбирать с трудом слова.
– Не ври мне, Бэй. Я тебе нравлюсь. Ты хочешь быть со мной, – Кайра вытянулась перед ним, и Бэй бессильно застонал, опускаясь на покрывало.
– Очень, – рычал он, цепляясь не за принцессу, а за последнюю преграду. – Не хочу. Так!
Послать все к твану и перестать сопротивляться? Зачем он еще это делает, БЭЙзумный?
Кайра замерла, разглядывая искаженное от внутренней борьбы лицо Кобейна, его сжатые от напряжения челюсти.
Покрывало уже отброшено прочь, и впервые соприкасались оголенные тела.
– Уходи! Вон! – закричала Рассветная, откидываясь на подушки. А потом приказала ледяным тоном, глядя в потолок: – Иди в свою комнату и оставайся в ней до утра, Бэй!
Это была долгая ночь.
Потребовалось много времени, прежде чем Кобейн смог успокоиться. Рассветная вывернула его наизнанку, заставив испытать невероятную смесь противоречивых и бурных эмоций.
Девчонка! Играющая хрустальными замками своих и чужих чувств.
Несмотря на вызывающей поведение и дерзкое соблазнение, Кобейн давно подозревал, что у Кайры еще никогда не было мужчины. Короткое мгновение, когда он различил в ее глазах испуг, только подтвердило догадку. Принцесса прогнала Бэя не потому, что услышала его отчаянные мольбы, а потому, что не решилась переступить черту. Если бы она хотела этой близости, все давно бы свершилось. Всего-то и нужно было – не отдавать приказов, а отдаться на волю той силе, что толкала их друг к другу. Но, создав для всего мира королевства иллюзию, что у нее есть фаворит, в уединенности личных покоев Рассветная продолжала хранить верность… Собственным принципам или кому-то неизвестному?
Бэй слышал, как принцесса шумела в своей комнате – сначала разворошила, судя по звукам, кровать. Потом разбила пару ваз. Начала ходить из угла в угол закрытой в вольере дикой кошкой. Ее беспокойство не позволяло Кобейну прийти в себя. Неудовлетворенное возбуждение не покидало тело, подогреваемое звуками из соседней комнаты, а воображение продолжало распалять его видениями обнаженной Кайры. Как же желанна она была Кобейну! Вытопив наконец из его души и тела сероглазую Тайну!
Как же рад был Бэй, что метался в закрытой комнате, отделенный от соблазна непреодолимой стеной приказа. И сознавал, что если бы Кайра не остановилась, не прогнала его прочь, то разлетелось бы на осколки призрачное доверие между ними, пусть и слишком сильно замешанное на взаимном притяжении. Безвозвратно сломались бы столпы веры Кобейна в себя, и он по-настоящему стал бы рабом.
Может, поэтому в приступе отчаяния Кайра не оставила его с собой, а приказала? Знала, что сопротивляясь насилию, Бэй остановит приступ ее безумия? Принцесса слишком хорошо изучила свою игрушку и никогда не делала ничего просто так. Даже сходя с ума от неведомой Бэю боли…
Хождение за стеной сменилось тоскливым молчанием и неправильной тишиной. Той, в которой плачут. Она выхолодила остатки возбуждения и телесных порывов, оставив только волнение за ту, что пряталась в соседней комнате.
Девчонка с короной на голове и грузом в королевство на плечах!
Ей было больно, она причиняла боль другим. И ведь не просто так приказала оставить ее до утра. Понимала, что Бэй почувствует ее слезы, как бы тихо она не плакала, и захочет прийти, чтобы утешить. Он же привык к роли плюшевого медведя. Но нет. Кайра выбрала одиночество, наказывая саму себя.
Девчонка! Красивая и гордая. Избалованная и одинокая. Рабом которой был Великолепный Бэй.
Засыпая под утро, он снова чувствовал аромат олеандра, им пахла его ненависть.
* * *
В ближайшие дни Кобейну открылось несколько причин плохого настроения принцессы. Но наверняка были и другие, запрятанные в молчании Кайры.
В Долине появился какой-то каменный крест, без окон и дверей, с которым многие связывали несчастья. (Удивительно, но Бэю казалось, что он видел его собственными глазами, пока летал вместе с птицей.) Карьер покидали Тени, и это тоже было как-то связано с крестом. Но пока их тянуло только к Закатным. Тени даже проникли в королевский дворец, покушаясь на жизнь Наследника, который чудом остался жив. Так что Железный Пес стал тоже Недоцелованным, вроде Кобейна.
Первые дни после памятной ночи Рассветная избегала Бэя. Нет, она не отпускала его надолго из вида, но и не оставалась с ним наедине. Это было несложно из-за бесконечных заседаний, встреч и работы с документами. Вместе с Советом принцесса готовила королевство к сложным временам. В остальном же она вела себя так, словно ничего необычного между ней и Бэем не случилось. Он отвечал ей тем же, признавшись самому себе, что простил Кайру за сцену насилия еще когда прислушивался к ее плачу за стеной.
Отчуждение было недолгим. Чувствуя себя виноватой, но не имея обыкновения просить прощения, Рассветная выбрала иную манеру приносить извинения. Она вышла вместе с Бэем в город, чтобы навестить Саранчу, и торопила секретную службу с поисками слепой ясновидящей по имени Кимико, а заодно и черного шерла.
Мирных отношений между Мирном и Кобейном не получалось. Скользящий избегал встреч, кроме как по приказу Кайры, которая всегда присутствовала при разговорах об управлении водными ресурсами. Неприязнь не мешала Морану обсуждать дела и задавать вопросы, пользуясь знаниями человека из технически более развитой цивилизации. Бэй спокойно принял недоброжелательное отношение к себе Скользящего. Бастард Закатного Короля с детства был безнадежно влюблен в Кайру, и, даже узнай он правду об отношениях Рассветной и ее фаворита, ничего бы не изменилось. Кобейн бы тоже не стал дружить с тем, кто проводит дни и ночи с его любимой. Пусть Тайна была чужой и не любимой, ему самому все еще хотелось переломать Цепному Псу железные конечности вместе с железной головой.
В неприязни Морана сквозили какие-то невысказанные причины, родом с Земли, возможные последствия клятвы, которая связывала его раньше с наследным братом. А еще простая зависть. Лишенный дара Мирн узнал, что Бэй скользит с Кайрой по всему королевству. И если раньше Рассветная проводила много времени в словесных поединках со своим воздыхателем, который и на камень поэтов, похоже, полез только чтобы привлечь ее внимание, то теперь она предпочитала компанию своего телохранителя. Так что у Бастарда Закатного Короля с непростой судьбой было много причин ненавидеть Кобейна. И свои собственные тайны.
Из-за натянутых отношений невыясненной оставалась судьба кольца Кардинала.
– Всего лишь один из многих украденных в вашем мире камней, – сухо бросил Мирн в ответ на вопрос Кобейна.
Кобейн не поверил. Как и в то, что Морану неизвестно, кем была Ари.
Чтобы не узнала от Скользящего Кайра, она молча добавила к сведениям о своем рабе, которые собирала с помощью секретных служб, а не выпытывала у Бэя, создавая для него иллюзию сохранения личных тайн. Рассветная, как обычно, ничего не объясняла, не выказала своего удивления, что Кобейн попал в Долину из другого мира, не призналась в том, что подозревала это. Зато в разговорах появилась тема устройства жизни на Земле. И оказалось, что принцесса на удивление много знает о мире, в котором никогда не бывала.
Зато в тишине спальни перед тем, как отпустить Бэя к себе в комнату без окон, одним вечером она еще раз спросила:
– Кто же рисовал знаки на твоей спине и принял тебя в Рассветный род, Бэй?
– Тайна.
Кайра замолчала на мгновение.
– И тебе не известно ее настоящее имя, - проговорила не по годам мудрая Рассветная.
– Нет.
– Твои знаки узаконил жрец?
– Истинный.
Ведь белобровый Магистр их «узаконил». Они даже выдержали часовое изучение в тот день, когда Кобейн попал в Рассветный дворец, так что принцессу удовлетворил этот ответ.
- У тебя очень необычная судьба, землянин, - сказала она, глядя на красочный закат, заливавший мир за окном аквамариновыми красками.
Необычная, согласился Бэй, промолчав о герое из Алисы в Стране чудес, потому что эта сказка была еще неизвестна в Долине.
- Когда-нибудь ты расскажешь мне все сам, - обронила Кайра, не оборачиваясь. – Когда я захочу это услышать. Иди спасть, Бэй.
Кайра снова занялась поиском камней и почти каждый день уводила Кобейна из дворца. Пока они перемещались, испытывая связку Проводник-Искатель, у Бэя часто возникало впечатление, что Рассветная выбирает для тренировок свои любимые места в Долине, и – ко всем Теням! – многие из них он видел глазами орла. Рассказывать кому-нибудь о полете Бэй конечно же не собирался. Засмеют еще. И будет он не только раб, но и шут.
Совместные скольжения и живописные пейзажи возвращали настроение последних недель. В самом воздухе сквозила какая-то обреченность и непонятное волнение, они играли на струнах души, настраивая их на новый ритм и определяя новый танец для необычных партнеров. Более свободный и чувственный. Танго подхватило принцессу и Бэя вдали от чужих глаз и дворцовых сложностей. Повело по сухим дюнам, где приходило скрываться от ветра под одним платком, прижимаясь щека к щеке и смешивая дыхание. Сквозь цветущие яркими пятнами колючего кустарника вади, где Бэй переносил Кайру на руках через острые заросли. К разноцветной ленте пересохшей реки, вьющейся между высоких склонов.
На одном из них их так закружило! Без всяких приказов и соблазнительных взглядов! Притянуло друг к другу неведомой силой!
Все началась с усталого смеха, когда Кайра и Бэй лежали на спине, считая не звезды, но пролетавших в вышине птиц. Случайные касания стали легкими прикосновениями, переплетением пальцев, осторожной лаской. От тела к телу понеслись разряды тока, а быстрые переглядывания превратились в непрерывный взгляд. И закончились слова. Прикосновения переходили в объятия, прерывистым становилось дыхание. На этот раз голова не спорила с телом. Пересохшее горло требовало живительной влаги поцелуев. И вздохи, похожие на сдерживаемые стоны, сбивали с ритма сердце. Приоткрытые, сочные губы так близко! Бэй уже чувствовал их изысканный вкус и знал - они будут упругими, обжигающим покажется язык... Но расстояние не исчезало... Сладкая пытка.
– Хочешь, Бэй? Хочешь? Прикажи... – задыхаясь, прошептала Кайра прямо ему в рот, опьяняя своим черешневым вкусом, пока Кобейн слеп от серебристой зелени ее глаз. – Прикажи мне, Бэй!
– Отпусти меня, – выдохнул он.
Застыла Рассветная. Застыл Кобейн.
Застыл мир вокруг них, только что переполненный яркими красками и звуками.
Замер. Не на мгновение – на вечность.
Которую оборвала Кайра, с силой оттолкнув Бэя от себя, ВЫПУСКАЯ его из своих рук! Она приподнялась на локтях, откидывая голову назад, и громко захохотала.
Научившись умно отвечать на вопросы, Кобейн не привык отдавать умные приказы, Слова прозвучали раньше, чем он «испробовал» их со всех сторон. И он проиграл.
– Ты упустил свой шанс, – Кайра смотрела на Бэя почерневшими от возбуждения глазами.
Упустил...
