Закатные искали встреч со старейшинами горных племен, и накануне охоты как раз было получено сообщение, что предложение принято. Значит, Ларс с еще одним советником и небольшим отрядом солдат должен скоро отправиться на переговоры.
– Рассветные всегда хорошо ладили с племенами Ташида, и в личной охране королевской семьи состоят горцы, – проговорил Наследник.
– Да. Но Кайра отказалась от своего последнего телохранителя. Парень и правда был слишком неопытен и горяч. Старейшины сделали ошибку. Разве молодой мужчина выдержит испытание постоянно находиться рядом с такой красивой женщиной, как Рассветная? Пусть даже она и принцесса, – посмеивался один из друзей Аларика.
– Зато теперь у нее особый телохранитель, – усмехнулся еще один приближенный Его Величества, – Кайра отступила от своих правил, допустив его в свою спальню. У Рассветной впервые появился фаворит.
– Все верно. И старейшины горцев чувствуют себя оскорбленными, что принцесса отказалась принять от них нового воина. Что дает нам хороший шанс на переговорах, – подхватил Советник.
Ана больше не прислушивалась. Её ждала работа – к вечеру предстояло сделать несколько наборов для столичного ювелира, и она уже подбирала в уме камни, когда всех остановил крик охранника.
– Ваше Величество! Тени! Рядом со столицей – Тени.
Участники охоты застыли на возвышенности, откуда открывался хороший вид на город и дворец. Три узких темных облака почти сливаясь вместе, висели, как оторванный от мачты парус над имением Мелины.
Ана хотела было пришпорить коня, но Ларс поймал поводья Опала.
– Король уже вызвал жрецов, так будет надежнее, – и добавил: – Мы едем во дворец и завтра же перевезем всех остальных из имения в королевское крыло.
Аларик посмотрел на Наследника и кивнул.
– Так будет лучше. Поздно менять Избранницу, а Тени рядом с местом, где она живет, нам ни к чему. – И с насмешкой бросил в сторону девушки: – Тебя принял народ, Ана, теперь у тебя нет права даже на смерть.
* * *
Король был прав, но не во всем.
Ану принял народ, и в Закатной не кричали на каждом углу о том, что Избранница пропиталась Тенями чужого мира. Но только до тех пор, пока три Тени не зависли над имением Мелины.
Прежде чем Истинные очистили столицу, успели поползти слухи, и вот уже возвращались на углы шептуны – рассказывать, что тьма Избранницы притягивает тьму из Карьера. Напряженная тишина закончилась, и в городе зазвучали первые раскаты грома, потому что ноги странников принесли в Гавру весть о Мадигве.
– А я утверждаю, что это не странствующие монахи начали распространять слухи. Им всем повесили на рты замки в Храме, – настаивала Магда. Она болезненно отнеслась к слухам о невесте сына. – Это Пипа! Решил воспользоваться ситуацией, чтобы создать панику.
В малой столовой ужинали только взрослые члены королевской семьи, Избранница и двое самых доверенных людей Короля.
Ларс привел Трева рассказать, что узнал один из его людей. Парень сопровождал Мирна, когда освободили служанку Аны, и по своей инициативе продолжил искать похитителей. У него появилась для этого вполне серьезная причина, которая вернула блеск глазам Гаи, а ее щекам придала непривычный румянец смущения. Как говорят, Любовь способна на чудеса, и помощник Трева нашел обладателя необычной пуговицы, завалившейся под кровать в постоялом дворе. Им оказался человек из близкого круга Шахрейна. И хотя доказательств причастности Дагана к похищению не было, сидевшим за столом в малой гостиной они не требовались.
– Мало его прихватило у Рассветных, – Аларик мстительно постукивал по столу ножом, забыв о полной тарелке еды.
– Можно помочь ему отравиться еще раз, – Магда кивнула в сторону Аны, и на столе появилось несколько жемчужин. Тех самых, от Кимико.
Девочка получила их от клиента, которому нагадала долгую жизнь и, не догадываясь, что конфетки порченные, хранила их на черный день. Все первые дни в Закатной были черными, но Кимико побоялась продавать опасный товар в незнакомом городе, зато накануне переезда во дворец подарила жемчужины Ане. За заботу. Спасибо, Избранница уже знала об их особом действии.
– Какая мелкая, женская месть, – возмутился Аларик, – ни к чему толковому она не приведет.
– Мелкая, – согласилась Королева, – но очень приятная.
И как-то сразу все мужчины за столом с ней согласились.
Выбрав удачный момент для жемчужного удара, Магда сорвала Шахрейну важную встречу и публичное выступление. И еще пару дней после этого вид побледневшего и похудевшего Дагана, метавшего по сторонам чернильные кляксы злобы, забавлял посвященных в причины его недомогания и хоть немного поднимал настроение.
* * *
Когда-то причиной переезда из дворца была безопасность Аны, теперь та же причина заставила ее вернуться в королевское крыло. И сколько сразу добавилось условностей, охранников, правил! От них страдали все бывшие жители имения, привыкшие не только к саду и дому, но и к свободе, которую им давали владения Мелины.
Даже Гая и Аксела с трудом скрывали досаду. А Кимико, перепуганная неожиданным поворотом в жизни, прятала свой страх на дне глаз-озер. Хуже всех пришлось Глазу. Его собирались посадить в вольер в саду, и только под личную ответственность Ларса – вымоленную и выцелованную Аной – разрешили оставить в комнате воспитанницы его невесты. До первого проступка со стороны мангуста.
Кимико пряталась со своим зверьком подальше от королевских особ и все норовила перебраться жить в спальню к Ане, чем вызывала жгучее недовольство Гаи.
– Ты ревнуешь к маленькой девчонке, – журила ее Ана.
– Конечно, ревную! Ты нашла себе большую сиротку, чем я. Даже в спальню к себе готова ее забрать. Лучше бы Наследника туда пустила.
– Гая! Ты не такая... Кимико плохо спит по ночам. А о Наследнике… – Ана понизила голос. – В имении под недремлющим оком Акселы это невозможно было сделать, а во дворце таких Аксел стало десятка два. Рассказывай лучше о себе.
Госпожа и служанка сидели, забравшись с ногами на диван, и болтали.
– Он так на меня смотрит, будто я стеклянная ваза, – жаловалась Гая, краснея и покусывая губы. – Такому бы девственницу.
– А то он не знает, что тебя из постели любовника украли.
– Знает, – краснота на щеках Гаи была такой же огненной, как у Аны в те времена, когда подруга делилась с ней постельными премудростями. – Знает, но все равно смотрит, как на хрустальную вазу.
Разговор был прерван самым неприятным образом.
К Избраннице по срочному и щепетильному делу заявился Шахрейн.
Советник еще не окреп после внезапной болезни, но лучился довольной улыбкой, которая пугала. И не зря. Даган обвинил Кимико в краже.
– Как слепая девочка могла бы совершить это? – возмущалась Ана, ожидая воспитанницу.
– Она прекрасно ориентируется в этом крыле дворца, так что не стоит преувеличивать физические ограничения вашей воровки, – настаивал Пипа. – Мне известно, откуда вы взяли ее к себе в дом. Никакая она не родственница Акселы, а уличная гадалка.
Удивительно, что у Дагана огромными были только круглые глаза, а не нос, постоянно тянувшийся в чужие дела.
Все оказалось гораздо хуже, когда в комнате Кимико нашли гребень из драгоценного перламутра, и девочка созналась в краже.
– Он просто лежал на окне. Я не знала… думала, кто потерял, – неумело оправдывалась она.
Ана пристально изучала лицо Кимико, но не могла понять говорит она правду или нет. Дело в любом случае было плохо.
Ситуацию разрешил сам Шахрейн, пообещав не раздувать происшествие, если Избранница возьмет на себя официальное опекунство над Кимико. У него под рукой даже оказались нужные документы. Ана чувствовала подвох, но не понимала, в чем он, и скрепила клятвой договор о полном опекунстве. Что бы это ни значило, она все равно не собиралась расставаться с девочкой.
– Это Глаз, – призналась Кимико, оставшись с Избранницей наедине. – А этот человек все подстроил. Откуда блестящая расческа оказалась в коридорах недалеко от наших комнат?
– Значит, мангуст опять сбежал?
– Он всего лишь искал Трева. Глазу нельзя в вольер.
– А тебе можно в тюрьму?
– Я убегу, – уверенно сказала слепая девочка.
Ана только покачала головой.
Значение документа, который подписала Избранница, объяснил Начальник охраны, которому Ана – карская пчела, призналась в содеянном. До совершеннолетия Кимико она несла теперь полную ответственность за ее поступки и имела право взять на себя наказание вместо своей подопечной.
– Если Кимико наворует на отрезание руки, вы можете предложить вместо нее свою руку, Избранница, – пояснил Трев.
Не отрежут, обещала сама себе Ана, глядя, как Кимико играет с мангустом.
Последние ночи девочка плохо спала. Кричала во сне. Звала маму. Очень часто – Ро, а когда не плакала, то говорила о петухе, у которого из клюва течет золотая вода. Избранница забрала Кимико к себе в комнату, чтобы вдвоем справляться с кошмарами. Ана знала их изнуряющую настойчивость. А когда не спалось самой, все думала про петуха. Где-то она видела каменную птицу, из клюва которого текла золотая вода.
Однажды ночью, вернувшись с позднего ужина, Ана осторожно присела на кровать рядом с Кимико и, расправляя жесткие локоны ее волос, поняла, что девочка не спит, а лежит, не двигаясь и уставившись в потолок.
– Ты что? – испугалась Ана.
– Я вспомнила, – спокойно проговорила ясновидящая, – вспомнила ночь, когда перестала видеть.
– Расскажешь? – осторожно спросила Ана.
Но Кимико уже сама начала говорить.
– Он пришел поздно. Человек, который хотел услышать предсказание моей мамы. Мы жили втроем. С бабушкой Ро. И к нам часто приходили люди. Или к бабушке, или к маме за кружевами. Вот и он пришел. Не помню, зачем, а когда уходил, развернулся у дверей и руки в нашу сторону протянул. С них молния сорвалась, огромная, как шар, мама встала передо мной и загорелась, как звезда, а дальше я ничего не помню. И не вижу с тех пор. Ро потом долго меня и себя от ожогов лечила. Было больно. Очень.
Ана дотронулась до щек Кимико, но они оставались сухими. И озера ее глаз казались высохшими в свете ночника. Избранница невольно посмотрела на скрытые одеялом ноги девочки. Вот откуда, значит, следы ожогов на голенях, расползавшиеся змеями плоских шрамов. Если Ана спрашивала про них, Кимико молчала. Лекарь из города, которого приглашала Гая, сказал, что ничем не поможет, потому что ожоги лечили магией.
– Ищите сильного ведьмака среди горцев, – посоветовал он.
– Ро была той самой ведьмой, что сказала тебе про Носатого? – тихо спросила Ана. – Твоя бабушка?
Кимико молчала, но не отрицала. Это и был ответ, так что Ана осторожно задала следующий вопрос:
– Что с ней случилось?
– Что-то плохое, – бесцветно отозвалась девочка, поворачиваясь на бок и поджимая к себе колени, словно ей стало холодно.
Ана потянулась за покрывалом, чтобы накрыть Кимико.
– Нет Ро больше. Она оставила мне камни для переходов и сигнальный маячок, наказав исчезнуть из Рассветной, как только он сработает. А куда я пойду? Я же только гаданием и могу заработать. Вот и подалась в другую столицу.
Ана скользнула в постель рядом с Кимико и прижала ее к себе.
– Ты не одна. И даже по закону теперь моя воспитанница. Ведьмака мы тебе найдем. Говорят, что среди горцев встречаются очень сильные, а Наследник скоро к ним на встречу отправится. Про твое зрение у него спросим. Ноги от всех шрамов отчистим. Останутся только шрамы в душе. Но они со временем меньше болят.
Ана знала, о чем говорила. И врала, потому что ее собственные не желали становиться менее болезненными, но она училась жить так, чтобы их реже задевать. Прикрывала безобразные бугры в душе нежными покрывалами новых впечатлений, и рядом с ней вздыхало главное лекарство.
– Почему сейчас? – произнесла Кимико.
– Что сейчас?
– Это началось, как только мы переехали во дворец. Воспоминания. Видения… мне страшно, – голос ясновидящей оставался безразличным, не соответствуя словам.
– Я не знаю, – призналась Избранница.
– Если у меня проснется дар, как у мамы, он придет за мной, Ана, тот человек.
– Ты запомнила, как он выглядел?
– Он не снимал с головы глубокого капюшона, но Ро думала, что это был Истинный.
Шальная мысль стегнула Ану тонкой плетью, заставляя сесть на кровати.
– Не вздумай, слышишь? – торопливо заговорила она, обращаясь к отвернувшейся от нее девочке, ее прямые черные волосы на светлом покрывале казались линиями, которые поначеркал сердитый ребенок. – Ты брала с меня клятву отпустить тебя. Так вот знай. Я нечестная. Я тоже росла одна, и знаю, как это – жить на улице и воровать. А как воры дают клятвы?
Кимико стремительно развернулась, стукнувшись лбом об Ану, обе ойкнули и отодвинулись, застыв друг напротив друга.
– Ты что, пальцы кольцом держала? – сердито спросила девчонка. В глазах-озерах снова заплескалась вода.
– Крестами. В том мире, где я воровала, пальцы держали крестом, чтобы не давать обещаний.
– Да ты… – задохнулась Кимико праведным гневом,
– Да я, – оборвала Ана, делая сердитым голос, а сама уже улыбалась. – Так что останешься со мной, как миленькая. И искать будем вместе, и прятаться.
Голосившего золотой водой петуха вспомнила Гая.
– Ну как же, – удивилась она, – это же фонтан в деревне, что находилась вниз по Ущелью, где начинались каньоны Закатных. Мы туда на ярмарку с Синдой приезжали. Женщины из деревни покупали на рынке ткани и нитки. А нам с тобой повариха леденцы подарила.
Теперь Ана вспомнила. Леденец и помешал ей запомнить фонтан. Соскучившись по сладкому после пары месяцев жизни в Долине, она, кроме медового петушка в руке, тогда ничего больше не видела. Он казался ей вкуснее и марса, и сникерса, и мармеладок. Даже любимых Эм-ен-Эмс.
На этот раз Ана сразу же пришла к Ларсу рассказать про Кимико и попросила разрешения побывать в деревне, чтобы узнать о семье ясновидящей, погибшей в огне.
– Судя по всему, у нее действительно может проснуться дар, – сердился Ларс. – Любишь ты собирать проблемы. – Он и так был взвинчен обстановкой в столице, но старался не показывать волнения, когда находился с Аной. – Может, увезти ее из дворца и спрятать где-нибудь?
Если бы она тогда согласилась! Но нет, не захотела расставаться с Кимико и уговорила Наследника подождать с решением.
Зато в деревню с петухом-фонтаном Ана попала уже следующим днем вместе Ларсом и отрядом охраны во главе с Тревом.
Пожар, в котором вместе с дочерью и внучкой сгорела ведьма, лечившая в округе животных и людей, запомнили многие. Дом вспыхнул факелом, огонь протянулся к небу и прежде, чем успела собраться вся деревня, спрятался в углях, которые тлели потом еще несколько дней. За что наказали ведьму духи, никто не знал, но на всякий случай не произносили вслух ее имени. Зато охотно говорили о ее дочери, искусной кружевнице по имени Майдред, за работами которой приезжали со всей округи и даже из самой Рассветной. Незадолго до пожара она потеряла посреди белого дня сознание, все уже решили, что Май умерла – так неподвижно она лежала, что даже дыхания невозможно было различить. Случайные прохожие уже заговорили о ее смерти, когда кружевница очнулась и заголосила не своим голосом. С тех пор время от времени у нее случались видения. В деревне к ее рассказам особо не прислушивались, решив, что бедняжка Майдред тронулась умом.
– Рассветные всегда хорошо ладили с племенами Ташида, и в личной охране королевской семьи состоят горцы, – проговорил Наследник.
– Да. Но Кайра отказалась от своего последнего телохранителя. Парень и правда был слишком неопытен и горяч. Старейшины сделали ошибку. Разве молодой мужчина выдержит испытание постоянно находиться рядом с такой красивой женщиной, как Рассветная? Пусть даже она и принцесса, – посмеивался один из друзей Аларика.
– Зато теперь у нее особый телохранитель, – усмехнулся еще один приближенный Его Величества, – Кайра отступила от своих правил, допустив его в свою спальню. У Рассветной впервые появился фаворит.
– Все верно. И старейшины горцев чувствуют себя оскорбленными, что принцесса отказалась принять от них нового воина. Что дает нам хороший шанс на переговорах, – подхватил Советник.
Ана больше не прислушивалась. Её ждала работа – к вечеру предстояло сделать несколько наборов для столичного ювелира, и она уже подбирала в уме камни, когда всех остановил крик охранника.
– Ваше Величество! Тени! Рядом со столицей – Тени.
Участники охоты застыли на возвышенности, откуда открывался хороший вид на город и дворец. Три узких темных облака почти сливаясь вместе, висели, как оторванный от мачты парус над имением Мелины.
Ана хотела было пришпорить коня, но Ларс поймал поводья Опала.
– Король уже вызвал жрецов, так будет надежнее, – и добавил: – Мы едем во дворец и завтра же перевезем всех остальных из имения в королевское крыло.
Аларик посмотрел на Наследника и кивнул.
– Так будет лучше. Поздно менять Избранницу, а Тени рядом с местом, где она живет, нам ни к чему. – И с насмешкой бросил в сторону девушки: – Тебя принял народ, Ана, теперь у тебя нет права даже на смерть.
* * *
Король был прав, но не во всем.
Ану принял народ, и в Закатной не кричали на каждом углу о том, что Избранница пропиталась Тенями чужого мира. Но только до тех пор, пока три Тени не зависли над имением Мелины.
Прежде чем Истинные очистили столицу, успели поползти слухи, и вот уже возвращались на углы шептуны – рассказывать, что тьма Избранницы притягивает тьму из Карьера. Напряженная тишина закончилась, и в городе зазвучали первые раскаты грома, потому что ноги странников принесли в Гавру весть о Мадигве.
– А я утверждаю, что это не странствующие монахи начали распространять слухи. Им всем повесили на рты замки в Храме, – настаивала Магда. Она болезненно отнеслась к слухам о невесте сына. – Это Пипа! Решил воспользоваться ситуацией, чтобы создать панику.
В малой столовой ужинали только взрослые члены королевской семьи, Избранница и двое самых доверенных людей Короля.
Ларс привел Трева рассказать, что узнал один из его людей. Парень сопровождал Мирна, когда освободили служанку Аны, и по своей инициативе продолжил искать похитителей. У него появилась для этого вполне серьезная причина, которая вернула блеск глазам Гаи, а ее щекам придала непривычный румянец смущения. Как говорят, Любовь способна на чудеса, и помощник Трева нашел обладателя необычной пуговицы, завалившейся под кровать в постоялом дворе. Им оказался человек из близкого круга Шахрейна. И хотя доказательств причастности Дагана к похищению не было, сидевшим за столом в малой гостиной они не требовались.
– Мало его прихватило у Рассветных, – Аларик мстительно постукивал по столу ножом, забыв о полной тарелке еды.
– Можно помочь ему отравиться еще раз, – Магда кивнула в сторону Аны, и на столе появилось несколько жемчужин. Тех самых, от Кимико.
Девочка получила их от клиента, которому нагадала долгую жизнь и, не догадываясь, что конфетки порченные, хранила их на черный день. Все первые дни в Закатной были черными, но Кимико побоялась продавать опасный товар в незнакомом городе, зато накануне переезда во дворец подарила жемчужины Ане. За заботу. Спасибо, Избранница уже знала об их особом действии.
– Какая мелкая, женская месть, – возмутился Аларик, – ни к чему толковому она не приведет.
– Мелкая, – согласилась Королева, – но очень приятная.
И как-то сразу все мужчины за столом с ней согласились.
Выбрав удачный момент для жемчужного удара, Магда сорвала Шахрейну важную встречу и публичное выступление. И еще пару дней после этого вид побледневшего и похудевшего Дагана, метавшего по сторонам чернильные кляксы злобы, забавлял посвященных в причины его недомогания и хоть немного поднимал настроение.
* * *
Когда-то причиной переезда из дворца была безопасность Аны, теперь та же причина заставила ее вернуться в королевское крыло. И сколько сразу добавилось условностей, охранников, правил! От них страдали все бывшие жители имения, привыкшие не только к саду и дому, но и к свободе, которую им давали владения Мелины.
Даже Гая и Аксела с трудом скрывали досаду. А Кимико, перепуганная неожиданным поворотом в жизни, прятала свой страх на дне глаз-озер. Хуже всех пришлось Глазу. Его собирались посадить в вольер в саду, и только под личную ответственность Ларса – вымоленную и выцелованную Аной – разрешили оставить в комнате воспитанницы его невесты. До первого проступка со стороны мангуста.
Кимико пряталась со своим зверьком подальше от королевских особ и все норовила перебраться жить в спальню к Ане, чем вызывала жгучее недовольство Гаи.
– Ты ревнуешь к маленькой девчонке, – журила ее Ана.
– Конечно, ревную! Ты нашла себе большую сиротку, чем я. Даже в спальню к себе готова ее забрать. Лучше бы Наследника туда пустила.
– Гая! Ты не такая... Кимико плохо спит по ночам. А о Наследнике… – Ана понизила голос. – В имении под недремлющим оком Акселы это невозможно было сделать, а во дворце таких Аксел стало десятка два. Рассказывай лучше о себе.
Госпожа и служанка сидели, забравшись с ногами на диван, и болтали.
– Он так на меня смотрит, будто я стеклянная ваза, – жаловалась Гая, краснея и покусывая губы. – Такому бы девственницу.
– А то он не знает, что тебя из постели любовника украли.
– Знает, – краснота на щеках Гаи была такой же огненной, как у Аны в те времена, когда подруга делилась с ней постельными премудростями. – Знает, но все равно смотрит, как на хрустальную вазу.
Разговор был прерван самым неприятным образом.
К Избраннице по срочному и щепетильному делу заявился Шахрейн.
Советник еще не окреп после внезапной болезни, но лучился довольной улыбкой, которая пугала. И не зря. Даган обвинил Кимико в краже.
– Как слепая девочка могла бы совершить это? – возмущалась Ана, ожидая воспитанницу.
– Она прекрасно ориентируется в этом крыле дворца, так что не стоит преувеличивать физические ограничения вашей воровки, – настаивал Пипа. – Мне известно, откуда вы взяли ее к себе в дом. Никакая она не родственница Акселы, а уличная гадалка.
Удивительно, что у Дагана огромными были только круглые глаза, а не нос, постоянно тянувшийся в чужие дела.
Все оказалось гораздо хуже, когда в комнате Кимико нашли гребень из драгоценного перламутра, и девочка созналась в краже.
– Он просто лежал на окне. Я не знала… думала, кто потерял, – неумело оправдывалась она.
Ана пристально изучала лицо Кимико, но не могла понять говорит она правду или нет. Дело в любом случае было плохо.
Ситуацию разрешил сам Шахрейн, пообещав не раздувать происшествие, если Избранница возьмет на себя официальное опекунство над Кимико. У него под рукой даже оказались нужные документы. Ана чувствовала подвох, но не понимала, в чем он, и скрепила клятвой договор о полном опекунстве. Что бы это ни значило, она все равно не собиралась расставаться с девочкой.
– Это Глаз, – призналась Кимико, оставшись с Избранницей наедине. – А этот человек все подстроил. Откуда блестящая расческа оказалась в коридорах недалеко от наших комнат?
– Значит, мангуст опять сбежал?
– Он всего лишь искал Трева. Глазу нельзя в вольер.
– А тебе можно в тюрьму?
– Я убегу, – уверенно сказала слепая девочка.
Ана только покачала головой.
Значение документа, который подписала Избранница, объяснил Начальник охраны, которому Ана – карская пчела, призналась в содеянном. До совершеннолетия Кимико она несла теперь полную ответственность за ее поступки и имела право взять на себя наказание вместо своей подопечной.
– Если Кимико наворует на отрезание руки, вы можете предложить вместо нее свою руку, Избранница, – пояснил Трев.
Не отрежут, обещала сама себе Ана, глядя, как Кимико играет с мангустом.
Последние ночи девочка плохо спала. Кричала во сне. Звала маму. Очень часто – Ро, а когда не плакала, то говорила о петухе, у которого из клюва течет золотая вода. Избранница забрала Кимико к себе в комнату, чтобы вдвоем справляться с кошмарами. Ана знала их изнуряющую настойчивость. А когда не спалось самой, все думала про петуха. Где-то она видела каменную птицу, из клюва которого текла золотая вода.
Однажды ночью, вернувшись с позднего ужина, Ана осторожно присела на кровать рядом с Кимико и, расправляя жесткие локоны ее волос, поняла, что девочка не спит, а лежит, не двигаясь и уставившись в потолок.
– Ты что? – испугалась Ана.
– Я вспомнила, – спокойно проговорила ясновидящая, – вспомнила ночь, когда перестала видеть.
– Расскажешь? – осторожно спросила Ана.
Но Кимико уже сама начала говорить.
– Он пришел поздно. Человек, который хотел услышать предсказание моей мамы. Мы жили втроем. С бабушкой Ро. И к нам часто приходили люди. Или к бабушке, или к маме за кружевами. Вот и он пришел. Не помню, зачем, а когда уходил, развернулся у дверей и руки в нашу сторону протянул. С них молния сорвалась, огромная, как шар, мама встала передо мной и загорелась, как звезда, а дальше я ничего не помню. И не вижу с тех пор. Ро потом долго меня и себя от ожогов лечила. Было больно. Очень.
Ана дотронулась до щек Кимико, но они оставались сухими. И озера ее глаз казались высохшими в свете ночника. Избранница невольно посмотрела на скрытые одеялом ноги девочки. Вот откуда, значит, следы ожогов на голенях, расползавшиеся змеями плоских шрамов. Если Ана спрашивала про них, Кимико молчала. Лекарь из города, которого приглашала Гая, сказал, что ничем не поможет, потому что ожоги лечили магией.
– Ищите сильного ведьмака среди горцев, – посоветовал он.
– Ро была той самой ведьмой, что сказала тебе про Носатого? – тихо спросила Ана. – Твоя бабушка?
Кимико молчала, но не отрицала. Это и был ответ, так что Ана осторожно задала следующий вопрос:
– Что с ней случилось?
– Что-то плохое, – бесцветно отозвалась девочка, поворачиваясь на бок и поджимая к себе колени, словно ей стало холодно.
Ана потянулась за покрывалом, чтобы накрыть Кимико.
– Нет Ро больше. Она оставила мне камни для переходов и сигнальный маячок, наказав исчезнуть из Рассветной, как только он сработает. А куда я пойду? Я же только гаданием и могу заработать. Вот и подалась в другую столицу.
Ана скользнула в постель рядом с Кимико и прижала ее к себе.
– Ты не одна. И даже по закону теперь моя воспитанница. Ведьмака мы тебе найдем. Говорят, что среди горцев встречаются очень сильные, а Наследник скоро к ним на встречу отправится. Про твое зрение у него спросим. Ноги от всех шрамов отчистим. Останутся только шрамы в душе. Но они со временем меньше болят.
Ана знала, о чем говорила. И врала, потому что ее собственные не желали становиться менее болезненными, но она училась жить так, чтобы их реже задевать. Прикрывала безобразные бугры в душе нежными покрывалами новых впечатлений, и рядом с ней вздыхало главное лекарство.
– Почему сейчас? – произнесла Кимико.
– Что сейчас?
– Это началось, как только мы переехали во дворец. Воспоминания. Видения… мне страшно, – голос ясновидящей оставался безразличным, не соответствуя словам.
– Я не знаю, – призналась Избранница.
– Если у меня проснется дар, как у мамы, он придет за мной, Ана, тот человек.
– Ты запомнила, как он выглядел?
– Он не снимал с головы глубокого капюшона, но Ро думала, что это был Истинный.
Шальная мысль стегнула Ану тонкой плетью, заставляя сесть на кровати.
– Не вздумай, слышишь? – торопливо заговорила она, обращаясь к отвернувшейся от нее девочке, ее прямые черные волосы на светлом покрывале казались линиями, которые поначеркал сердитый ребенок. – Ты брала с меня клятву отпустить тебя. Так вот знай. Я нечестная. Я тоже росла одна, и знаю, как это – жить на улице и воровать. А как воры дают клятвы?
Кимико стремительно развернулась, стукнувшись лбом об Ану, обе ойкнули и отодвинулись, застыв друг напротив друга.
– Ты что, пальцы кольцом держала? – сердито спросила девчонка. В глазах-озерах снова заплескалась вода.
– Крестами. В том мире, где я воровала, пальцы держали крестом, чтобы не давать обещаний.
– Да ты… – задохнулась Кимико праведным гневом,
– Да я, – оборвала Ана, делая сердитым голос, а сама уже улыбалась. – Так что останешься со мной, как миленькая. И искать будем вместе, и прятаться.
Голосившего золотой водой петуха вспомнила Гая.
– Ну как же, – удивилась она, – это же фонтан в деревне, что находилась вниз по Ущелью, где начинались каньоны Закатных. Мы туда на ярмарку с Синдой приезжали. Женщины из деревни покупали на рынке ткани и нитки. А нам с тобой повариха леденцы подарила.
Теперь Ана вспомнила. Леденец и помешал ей запомнить фонтан. Соскучившись по сладкому после пары месяцев жизни в Долине, она, кроме медового петушка в руке, тогда ничего больше не видела. Он казался ей вкуснее и марса, и сникерса, и мармеладок. Даже любимых Эм-ен-Эмс.
На этот раз Ана сразу же пришла к Ларсу рассказать про Кимико и попросила разрешения побывать в деревне, чтобы узнать о семье ясновидящей, погибшей в огне.
– Судя по всему, у нее действительно может проснуться дар, – сердился Ларс. – Любишь ты собирать проблемы. – Он и так был взвинчен обстановкой в столице, но старался не показывать волнения, когда находился с Аной. – Может, увезти ее из дворца и спрятать где-нибудь?
Если бы она тогда согласилась! Но нет, не захотела расставаться с Кимико и уговорила Наследника подождать с решением.
Зато в деревню с петухом-фонтаном Ана попала уже следующим днем вместе Ларсом и отрядом охраны во главе с Тревом.
Пожар, в котором вместе с дочерью и внучкой сгорела ведьма, лечившая в округе животных и людей, запомнили многие. Дом вспыхнул факелом, огонь протянулся к небу и прежде, чем успела собраться вся деревня, спрятался в углях, которые тлели потом еще несколько дней. За что наказали ведьму духи, никто не знал, но на всякий случай не произносили вслух ее имени. Зато охотно говорили о ее дочери, искусной кружевнице по имени Майдред, за работами которой приезжали со всей округи и даже из самой Рассветной. Незадолго до пожара она потеряла посреди белого дня сознание, все уже решили, что Май умерла – так неподвижно она лежала, что даже дыхания невозможно было различить. Случайные прохожие уже заговорили о ее смерти, когда кружевница очнулась и заголосила не своим голосом. С тех пор время от времени у нее случались видения. В деревне к ее рассказам особо не прислушивались, решив, что бедняжка Майдред тронулась умом.
