– Хорошо, – вздохнула Ана, опасливо косясь в сторону мангуста.
Разве у нее был выбор?
Подслушивали обе. И лэда, и Гая. И обе были недовольны решением Аны.
– Королева будет вне себя от злости! Как можно пускать в дом невесть кого? – пыхтела переполненным чайником Аксела. – Грязная, собравшая пыль со всех углов города девчонка. А ее зверь? Он же наверняка блохастый!
– Вот и распорядитесь, чтобы обоих отмыли и одели в чистое.
– Зачем тебе эта девчонка? – возмущалась Гая, выпуская стрелы, слишком похожие на ревность. – Она же, наверняка, воровка.
– Ей не нужно воровать, пока она здесь. И мы будем ее учить. Тебе же это нравится – всех учить? – улыбалась Ана. – Приготовьте ей комнату рядом с моей.
– Это еще зачем? – Два возмущенных голоса слились вместе...
Добавил недовольных замечаний и Наследник.
– Это маленькая девочка, Ларс! – отвечала ему Избранница.
– Почти девушка, к тому же, со зверем. Какие странные прихоти, Ана. Тебе мало коня? Хочешь, я подарю тебе собаку? Или тростникового шанга?
Тростниковые шанги были похожи на кошек и отличались преданностью одному хозяину.
– Не хочу!
Избранница и Наследник даже впервые поссорились и после обменивались холодными взглядами в течение всего королевского ужина. Но, несмотря ни на что, Ане хотелось улыбаться. Она не могла до конца объяснить себе, почему появление Кимико и то, что девочка теперь будет рядом, имело для нее такое значение.
Но потребовалось совсем немного времени, чтобы понять – почему.
Настороженность в громадных глазах девочки быстро сменялась доверием, и своей непосредственностью и жизнерадостностью Кимико заполняла зияющую пустоту, образовавшуюся в душе Аны после того, как разлетелся на искры янтарь.
Так же, как ее покровительница, Кимико влюбилась в новый дом, безошибочно находя любимые места Аны – в саду, библиотеке, в старых спальнях. Она даже почувствовала, в каких комнатах находились тайники Мелины, а когда Ана протянула ей рисунки, выбрала из них те, на которых были головки младенцев и погремушки, и незрячие глаза девочки наполнились слезами.
– Столько любви, столько тоски... Больно, – прошептала ясновидящая, откладывая в сторону листы.
Когда Ана работала, составляя наборы для ювелира, ее подопечная всегда находилась рядом, перебирая камушки. Но если Избранница слышала истории камней, то Кимико на ощупь определяла их стоимость. Прямо-таки оценщик в цветастой юбке.
Поменять стиль одежды девочки не получалось. Сколько ни пытались Гая и Аксела, она «видела», когда ей приносили менее цветастые ткани.
– Кимико не совсем слепая, – объяснила Ана, вспоминая первый разговор с девочкой на площади Рассветной, – и различает очень яркие или темные цвета как пятна, так что не пытайтесь ее обмануть.
Одним вечером Кимико попросила Избранницу поделиться с ней историями камней, и с тех пор почти каждый день заканчивался на балконе или в комнате девочки, а то и на кровати Аны с рассказами о кристаллах или сказками из книг.
Несмотря на растущее между ними доверие, Кимико продолжала хранить свои тайны и закрывалась, если Избранница начинала задавать слишком много вопросов.
Зато сама бойко расспрашивала о Мирне и о Земле.
– Мне нужно многому научиться, – согласилась она, услышав, что ее нареченному известны два мира.
Узнав, что ее жених – вовсе не охранник на водонапорной башне, а бастард Закатного Короля, Кимико замолчала на целый день и провела его в своей комнате, сказавшись на плохое самочувствие.
– Трудно быть сиротой, – заявила она Ане, прервав добровольное заточение. – Но еще больнее быть сиротой при живых родителях. – Так ясновидящая договорилась с духами и приняла новый статус будущего жениха.
У Аны был собственный опыт, как учат детей, которые отказываются разговаривать, но она не знала, как занимаются со слепыми. Она начала с детских стихов, которые смогла вспомнить, но их оказалось не так много, а память Кимико слишком цепкой, и девочка запоминала все после двух-трех повторений. Настало время искать помощь в библиотеке. Учитель из Аны получался хаотичный и, если быть честным, бестолковый. Она то бросалась читать отрывки из книг по истории Долины, то рассказывала о растениях, потом перескакивала на классификацию камней и описания их свойств, все время наталкиваясь на непредвиденные результаты. История Кимико не интересовала. Девочка сидела, выпучив глаза и утонув в своих мыслях, или едва слышно пела. Стоило заговорить о растениях, как ясновидящая завела спор об их лечебных свойствах, и Ана чувствовала себя уже не учителем, а ученицей. Классификацию камней Кимико выучила быстрее, чем ее наставница, и уже через день ловила ее на ошибках. К тому же времени на уроки оставалось все меньше. Ларс настаивал на частых тренировках, а Королева задумала новый проект с участием Избранницы.
Понаблюдав за метаниями Аны, Аксела предложила свою помощь.
– Чтобы эффект обучения был высоким, оно должно быть систематическим. Ваши знания о родословных влиятельных родов страдают от того, что вы все время пропускаете занятия и слишком увлекаетесь составлением наборов из камней. Думаете, я не догадываюсь, почему Гая так часто ходит в город?
Ане пришлось отдать Кимико заботам Акселы, а чтобы лэда стала менее догадливой, подарила ей красивую брошь. Украшение было из карнеола, усиливающего женскую притягательность, с цирконом, добавляющим веры в себя – совсем крошечным, потому что уверенного человека камень превращал в наглеца, а чересчур настойчивая Аксела переродилась бы в Тень имения, и от нее бы точно никто не спрятался. Ана добавила в брошь розовый кварц, сохранивший историю такой сильной любви, что она пульсировала в ауре кристалла столетия спустя и была способна растопить сердца новых владельцев для сильных чувств. Кварц попал к Ане пару недель назад среди камней, которые прислал для работы ювелир, и лежал у Избранницы под подушкой. Когда ей становилось очень грустно, она брала его в руки, и чужое счастье уменьшало печаль. Розовый кварц принесет Акселе счастье.
Все только выиграли от того, что лэда начала заниматься с Кимико, хотя сама девочка жаловалась на слишком строгую учительницу, которую не пугали каверзные вопросы ученицы, и изобретавшую новые способы учить слепую.
– Я еще сделаю из этой уличной гадалки приличную девушку, – грозилась лэда. – Но тогда она станет слишком умна для женихов ее круга, и что вы будете с ней делать, Избранница? Об этом вы подумали?
Ана смеялась в ответ, что как раз на эту тему она уже все решено.
Зато Гая старалась не замечать девочку, и если и говорила о ней, то жаловалась на мангуста или на беспорядок в комнате у Кимико. У подопечной Аны было свое представление о расположении вещей вокруг себя и да, ей нравилось складывать их в кучи.
Новые жители имения создавали новые проблемы.
Оба – и ясновидящая, и ее зверек – страдали клептоманией, и сложно было сказать, кто из двоих сильнее. Кимико забирала себе вещи, которые, как ей казалось, никому не были интересны, и горы в углах ее комнаты росли. Глаз мог проникнуть в любое помещение через дверь или окно и тащил все, что блестело. И между тем, что понравилось Кимико, и тем, что попадало в лапы мангуста, существовала неоспоримая связь.
– Из прачечной пропали все металлические прищепки, – ругалась Гая, – не иначе, как Глаз положил на них свой глаз.
– Мне пришлось выследить мангуста, чтобы вытащить из его склада подвеску с плаща! – рычал Ларс, вываливая на стол перед Аной целую горсть мелких блестящих вещей, среди которых были три прищепки.
– Мой новый платок с бусиной речного жемчуга снова пропал! – метала молнии Аксела. – Нам придется избавиться от этого зверя.
– Кимико предсказала вам надежного и красивого мужчину лэда, – возражала Ана. – А вдруг духи разозлятся, если мы обидим ясновидящую, и передумают?
– Глупости нагадала ваша девчонка. Что только она может видеть своими слепыми глазами? – голос Акселы предательски дрогнул. – Цветы на безобразной юбке, которую вы позволяете ей носить. Королева будет вне себя, когда увидит вашу воспитанницу и ее блохастого вора.
– А разве он еще блохастый? Гая вымыла его уже четыре раза.
– Три. Мыть четвертый раз она отказалась, потому что у нас закончились запасы заживляющей мази. Этот монстр исцарапал ей все руки.
Ана ото всех защищала свою подопечную и ее зверька, пока однажды утром не досчиталась в своей шкатулке сережки со скаполитом. И вот уже сама Избранница влетела комнату Кимико в ночном платье и со всклокоченными волосами.
– Глаз утащил мое украшение! – пыхтела Ана, как пересидевший в печке хлеб.
Она больше не надевала гвоздик со скаполитом, но ей было важно, проснувшись утром, посмотреть на него и как бы невзначай прикоснуться, когда доставала какое-нибудь украшение или просто копалась в своих драгоценностях. Желтый камушек должен был находиться в шкатулке, а не в цепких лапках мангуста.
Кимико сразу же протянула Избраннице сережку.
– Я бы вернула, Ана. Сразу вернула, – проговорила она и вздохнула. – Нам лучше уйти... У тебя из-за нас одни неприятности.
Ана упрямо помотала головой.
– Оставайтесь. Пожалуйста, оставайтесь. Я, кажется, что-то придумала насчет Глаза.
Мангуст успел испортить Наследнице не одно платье и всегда был готов вцепиться в следующее, заставляя ее держаться на расстоянии. Во время работы с камнями или вечерних посиделок зверька приходилось закрывать в комнате хозяйки, и если Глаз умудрялся освободиться из плена, то непременно забирался в покои Аны, чтобы перевернуть там все с ног на голову. Сжимая в руках драгоценный гвоздик, Ана думала о Треве. Пусть Глаз – не конь, но тоже животное с четырьмя лапами и острыми зубами, значит, можно попросить Начальника охраны о помощи, а заодно придумать мангусту какое-нибудь прозвище. С Опалом это сработало. Почему тогда не назвать зверька Сорокой за то, что ворует все блестящее.
Не лучше Глаза, Ларс тоже болезненно реагировал на отношения Избранницы и Кимико. Успокоить ревность Наследника помогло несколько совместно проведенных вечеров и одна сверкавшая небесными бриллиантами ночь. Луны всходили из-за гор все позднее, все ближе к рассвету, напоминая, что момент, когда все три светила сольются на несколько секунд вместе, неотвратимо приближается. Наступило время темных ночей и звезд. Выполняя свое обещание, Наследник забрал Избранницу в горы. Переходы заняли почти час и стоили кучи камней, собранных во время тренировок в каньонах. Закатная столица осталась очень далеко.
Впервые в Долине понадобились теплые одеяла, чтобы, лежа на них, глядеть в небеса и наблюдать, как после заката они сверкают гроздью опалов, растушевываются черным графитом, потом становятся антрацитовыми… Пока вселенские духи не достали огромный таз и не опрокинули его на Долину, рассыпая мириады звезд.
Ларс и Ана прижимались друг к другу и кутались в одеяла от холодного ветра.
– Красиво… – шептала Избранница.
– Я обещал тебе множество новых воспоминаний, – говорил Наследник.
И рассказывал легенды о созвездиях над Долиной. Ана превращала его рассказы в кисти и краски, рисуя поверх другой ночи – на берегу теплого моря и в совсем другом мире.
Чтобы новые впечатления становились новыми драгоценными воспоминаниями. Например, вот это – как Ана лежит рядом с Ларсом в уютном коконе из одеял, высоко в горах Ташида и смотрит в небеса. В этом мире по ним не текла млечная река, чтобы унести ее в прошлое, а светились озера, в которых Найденыш купалась вместе с Наследником.
– Как ты нашел меня на Земле? – спросила Ана. Она не впервые задавала этот вопрос и уже знала ответ – Ларс почувствовал ее зов еще в Долине и при следующем перемещении оказался в Аре, но на этот раз ей хотелось подробностей.
Наследник прижал к себе невесту, невеста поудобнее устроилась у него на груди, готовая слушать рассказ под ритм биения дорогого сердца.
– Я думал об этом. Вспоминал, что случилось перед первым перемещением в Аре. И кое-что нашел. Нас, участников Отбора, стали допускать время от времени в Храм. Это тоже был тест – не все выдерживали переход, некоторых детей не принял сам Храм.
– Какой он?
– Это целый город. Сначала он показался нам лучшим местом во Вселенной – после жара Долины впервые попасть туда, где всегда идут дожди! Только потом начинаешь понимать, что без солнца становится грустно, и узнаешь, что в Храме дождь идет только на улицах и в общественных местах, многие сады накрыты специальными куполами, как зонтами. Но нам мало что разрешено видеть из этого города.
Рука Наследника перебирала волосы Аны, и она жмурилась от удовольствия.
– Путь участников Отбора лежал через огромный сад. От глухого забора, куда мы перенеслись впервые, до неприветливого здания без окон. С каждым разом становилось меньше претендентов, и каждый раз мы оказывались ближе к закрытым дверям. И так несколько лет. Внутрь зашли всего восемь человек из Закатных и семеро – из Рассветных. Теперь представь, что из вечного дождя сада вдруг попадаешь в узкое помещение с такими высокими стенами, что кажется – они тянутся до ближайшей звезды, превращая ее в хрустальную люстру.
Ларс – романтик. Железный Пес с горячим сердцем, улыбнулась Ана и уткнулась носом мужчине в подмышку, громко чихнув от избытка чувств. Не зря она видела черты Наследника среди альпийских склонов. Рядом с ним она вдыхала зимние Альпы – запах хвои мешался с запахом дерева и едва различимыми ароматами железа и горьких летних трав.
– Ты нашел меня до того, как попал в этот дом, – напомнила она,
– Задолго до этого... – Ларс потянул Ану к себе и опалил коротким поцелуем. Откинулся назад на теплое одеяло. – Каждый раз после перехода в саду нас встречали монахи. Мы мокли под моросящим дождем, заливаясь от смеха, пили его, как сироп. А им он уже давно надоел, и жрецы скрывали свои головы под капюшонами длинных плащей. Однажды один из них отозвал меня в сторону и стал расспрашивать, как прошли мои первые скольжения в другой мир. Я был только рад поделиться тысячей впечатлений. Потом жрец захотел проверить метку, закреплявшую дар Проводника. Ничего необычного в этой просьбе не было. Необычным было только то, насколько внимательно он слушал и хотел узнать подробности именно обо мне, а не о даре. После этого посещения Храма я стал видеть сны, в которых высились стены, и из-за них доносился девчоночий плач. А при всех скольжениях меня стало выбрасывать в Аре. И так до тех пор, пока я не нашел тебя за забором. Увидел грустную, сидевшую в одиночестве на лавочке и подумал, что слышал именно твой голос.
– Почему ты не рассказывал мне об этом раньше? – в кольце рук Ларса становилось все более привычно. Надежно.
– Я забыл о жреце, пока ночью не попал вслед за тобой в Карьер. Что-то разбудило воспоминание. А позже нашлось объяснение – цветущие дистелы! Мы видели их с тобой на границе с Карьером не так давно. От жреца в саду пахло цветущими дистелами.
Застучало сердце, зацарапало тонкими иголочками место на спине, где была печать на памяти. Сад под дождем… Ана так легко могла представить себе пресыщенную влагой зелень, бесконечное, монотонное падение мелких капель! Она видела это не только в Голландии. Может, ее так сильно тянуло в страну тысячи дождей потому, что снова хотелось увидеть мокрые улицы и услышать музыку льющейся с неба воды?
Разве у нее был выбор?
Подслушивали обе. И лэда, и Гая. И обе были недовольны решением Аны.
– Королева будет вне себя от злости! Как можно пускать в дом невесть кого? – пыхтела переполненным чайником Аксела. – Грязная, собравшая пыль со всех углов города девчонка. А ее зверь? Он же наверняка блохастый!
– Вот и распорядитесь, чтобы обоих отмыли и одели в чистое.
– Зачем тебе эта девчонка? – возмущалась Гая, выпуская стрелы, слишком похожие на ревность. – Она же, наверняка, воровка.
– Ей не нужно воровать, пока она здесь. И мы будем ее учить. Тебе же это нравится – всех учить? – улыбалась Ана. – Приготовьте ей комнату рядом с моей.
– Это еще зачем? – Два возмущенных голоса слились вместе...
Добавил недовольных замечаний и Наследник.
– Это маленькая девочка, Ларс! – отвечала ему Избранница.
– Почти девушка, к тому же, со зверем. Какие странные прихоти, Ана. Тебе мало коня? Хочешь, я подарю тебе собаку? Или тростникового шанга?
Тростниковые шанги были похожи на кошек и отличались преданностью одному хозяину.
– Не хочу!
Избранница и Наследник даже впервые поссорились и после обменивались холодными взглядами в течение всего королевского ужина. Но, несмотря ни на что, Ане хотелось улыбаться. Она не могла до конца объяснить себе, почему появление Кимико и то, что девочка теперь будет рядом, имело для нее такое значение.
Но потребовалось совсем немного времени, чтобы понять – почему.
Настороженность в громадных глазах девочки быстро сменялась доверием, и своей непосредственностью и жизнерадостностью Кимико заполняла зияющую пустоту, образовавшуюся в душе Аны после того, как разлетелся на искры янтарь.
Так же, как ее покровительница, Кимико влюбилась в новый дом, безошибочно находя любимые места Аны – в саду, библиотеке, в старых спальнях. Она даже почувствовала, в каких комнатах находились тайники Мелины, а когда Ана протянула ей рисунки, выбрала из них те, на которых были головки младенцев и погремушки, и незрячие глаза девочки наполнились слезами.
– Столько любви, столько тоски... Больно, – прошептала ясновидящая, откладывая в сторону листы.
Когда Ана работала, составляя наборы для ювелира, ее подопечная всегда находилась рядом, перебирая камушки. Но если Избранница слышала истории камней, то Кимико на ощупь определяла их стоимость. Прямо-таки оценщик в цветастой юбке.
Поменять стиль одежды девочки не получалось. Сколько ни пытались Гая и Аксела, она «видела», когда ей приносили менее цветастые ткани.
– Кимико не совсем слепая, – объяснила Ана, вспоминая первый разговор с девочкой на площади Рассветной, – и различает очень яркие или темные цвета как пятна, так что не пытайтесь ее обмануть.
Одним вечером Кимико попросила Избранницу поделиться с ней историями камней, и с тех пор почти каждый день заканчивался на балконе или в комнате девочки, а то и на кровати Аны с рассказами о кристаллах или сказками из книг.
Несмотря на растущее между ними доверие, Кимико продолжала хранить свои тайны и закрывалась, если Избранница начинала задавать слишком много вопросов.
Зато сама бойко расспрашивала о Мирне и о Земле.
– Мне нужно многому научиться, – согласилась она, услышав, что ее нареченному известны два мира.
Узнав, что ее жених – вовсе не охранник на водонапорной башне, а бастард Закатного Короля, Кимико замолчала на целый день и провела его в своей комнате, сказавшись на плохое самочувствие.
– Трудно быть сиротой, – заявила она Ане, прервав добровольное заточение. – Но еще больнее быть сиротой при живых родителях. – Так ясновидящая договорилась с духами и приняла новый статус будущего жениха.
Прода от 01.02.2020, 09:36
У Аны был собственный опыт, как учат детей, которые отказываются разговаривать, но она не знала, как занимаются со слепыми. Она начала с детских стихов, которые смогла вспомнить, но их оказалось не так много, а память Кимико слишком цепкой, и девочка запоминала все после двух-трех повторений. Настало время искать помощь в библиотеке. Учитель из Аны получался хаотичный и, если быть честным, бестолковый. Она то бросалась читать отрывки из книг по истории Долины, то рассказывала о растениях, потом перескакивала на классификацию камней и описания их свойств, все время наталкиваясь на непредвиденные результаты. История Кимико не интересовала. Девочка сидела, выпучив глаза и утонув в своих мыслях, или едва слышно пела. Стоило заговорить о растениях, как ясновидящая завела спор об их лечебных свойствах, и Ана чувствовала себя уже не учителем, а ученицей. Классификацию камней Кимико выучила быстрее, чем ее наставница, и уже через день ловила ее на ошибках. К тому же времени на уроки оставалось все меньше. Ларс настаивал на частых тренировках, а Королева задумала новый проект с участием Избранницы.
Понаблюдав за метаниями Аны, Аксела предложила свою помощь.
– Чтобы эффект обучения был высоким, оно должно быть систематическим. Ваши знания о родословных влиятельных родов страдают от того, что вы все время пропускаете занятия и слишком увлекаетесь составлением наборов из камней. Думаете, я не догадываюсь, почему Гая так часто ходит в город?
Ане пришлось отдать Кимико заботам Акселы, а чтобы лэда стала менее догадливой, подарила ей красивую брошь. Украшение было из карнеола, усиливающего женскую притягательность, с цирконом, добавляющим веры в себя – совсем крошечным, потому что уверенного человека камень превращал в наглеца, а чересчур настойчивая Аксела переродилась бы в Тень имения, и от нее бы точно никто не спрятался. Ана добавила в брошь розовый кварц, сохранивший историю такой сильной любви, что она пульсировала в ауре кристалла столетия спустя и была способна растопить сердца новых владельцев для сильных чувств. Кварц попал к Ане пару недель назад среди камней, которые прислал для работы ювелир, и лежал у Избранницы под подушкой. Когда ей становилось очень грустно, она брала его в руки, и чужое счастье уменьшало печаль. Розовый кварц принесет Акселе счастье.
Все только выиграли от того, что лэда начала заниматься с Кимико, хотя сама девочка жаловалась на слишком строгую учительницу, которую не пугали каверзные вопросы ученицы, и изобретавшую новые способы учить слепую.
– Я еще сделаю из этой уличной гадалки приличную девушку, – грозилась лэда. – Но тогда она станет слишком умна для женихов ее круга, и что вы будете с ней делать, Избранница? Об этом вы подумали?
Ана смеялась в ответ, что как раз на эту тему она уже все решено.
Зато Гая старалась не замечать девочку, и если и говорила о ней, то жаловалась на мангуста или на беспорядок в комнате у Кимико. У подопечной Аны было свое представление о расположении вещей вокруг себя и да, ей нравилось складывать их в кучи.
Новые жители имения создавали новые проблемы.
Оба – и ясновидящая, и ее зверек – страдали клептоманией, и сложно было сказать, кто из двоих сильнее. Кимико забирала себе вещи, которые, как ей казалось, никому не были интересны, и горы в углах ее комнаты росли. Глаз мог проникнуть в любое помещение через дверь или окно и тащил все, что блестело. И между тем, что понравилось Кимико, и тем, что попадало в лапы мангуста, существовала неоспоримая связь.
– Из прачечной пропали все металлические прищепки, – ругалась Гая, – не иначе, как Глаз положил на них свой глаз.
– Мне пришлось выследить мангуста, чтобы вытащить из его склада подвеску с плаща! – рычал Ларс, вываливая на стол перед Аной целую горсть мелких блестящих вещей, среди которых были три прищепки.
– Мой новый платок с бусиной речного жемчуга снова пропал! – метала молнии Аксела. – Нам придется избавиться от этого зверя.
– Кимико предсказала вам надежного и красивого мужчину лэда, – возражала Ана. – А вдруг духи разозлятся, если мы обидим ясновидящую, и передумают?
– Глупости нагадала ваша девчонка. Что только она может видеть своими слепыми глазами? – голос Акселы предательски дрогнул. – Цветы на безобразной юбке, которую вы позволяете ей носить. Королева будет вне себя, когда увидит вашу воспитанницу и ее блохастого вора.
– А разве он еще блохастый? Гая вымыла его уже четыре раза.
– Три. Мыть четвертый раз она отказалась, потому что у нас закончились запасы заживляющей мази. Этот монстр исцарапал ей все руки.
Ана ото всех защищала свою подопечную и ее зверька, пока однажды утром не досчиталась в своей шкатулке сережки со скаполитом. И вот уже сама Избранница влетела комнату Кимико в ночном платье и со всклокоченными волосами.
– Глаз утащил мое украшение! – пыхтела Ана, как пересидевший в печке хлеб.
Она больше не надевала гвоздик со скаполитом, но ей было важно, проснувшись утром, посмотреть на него и как бы невзначай прикоснуться, когда доставала какое-нибудь украшение или просто копалась в своих драгоценностях. Желтый камушек должен был находиться в шкатулке, а не в цепких лапках мангуста.
Кимико сразу же протянула Избраннице сережку.
– Я бы вернула, Ана. Сразу вернула, – проговорила она и вздохнула. – Нам лучше уйти... У тебя из-за нас одни неприятности.
Ана упрямо помотала головой.
– Оставайтесь. Пожалуйста, оставайтесь. Я, кажется, что-то придумала насчет Глаза.
Мангуст успел испортить Наследнице не одно платье и всегда был готов вцепиться в следующее, заставляя ее держаться на расстоянии. Во время работы с камнями или вечерних посиделок зверька приходилось закрывать в комнате хозяйки, и если Глаз умудрялся освободиться из плена, то непременно забирался в покои Аны, чтобы перевернуть там все с ног на голову. Сжимая в руках драгоценный гвоздик, Ана думала о Треве. Пусть Глаз – не конь, но тоже животное с четырьмя лапами и острыми зубами, значит, можно попросить Начальника охраны о помощи, а заодно придумать мангусту какое-нибудь прозвище. С Опалом это сработало. Почему тогда не назвать зверька Сорокой за то, что ворует все блестящее.
Не лучше Глаза, Ларс тоже болезненно реагировал на отношения Избранницы и Кимико. Успокоить ревность Наследника помогло несколько совместно проведенных вечеров и одна сверкавшая небесными бриллиантами ночь. Луны всходили из-за гор все позднее, все ближе к рассвету, напоминая, что момент, когда все три светила сольются на несколько секунд вместе, неотвратимо приближается. Наступило время темных ночей и звезд. Выполняя свое обещание, Наследник забрал Избранницу в горы. Переходы заняли почти час и стоили кучи камней, собранных во время тренировок в каньонах. Закатная столица осталась очень далеко.
Впервые в Долине понадобились теплые одеяла, чтобы, лежа на них, глядеть в небеса и наблюдать, как после заката они сверкают гроздью опалов, растушевываются черным графитом, потом становятся антрацитовыми… Пока вселенские духи не достали огромный таз и не опрокинули его на Долину, рассыпая мириады звезд.
Ларс и Ана прижимались друг к другу и кутались в одеяла от холодного ветра.
– Красиво… – шептала Избранница.
– Я обещал тебе множество новых воспоминаний, – говорил Наследник.
И рассказывал легенды о созвездиях над Долиной. Ана превращала его рассказы в кисти и краски, рисуя поверх другой ночи – на берегу теплого моря и в совсем другом мире.
Чтобы новые впечатления становились новыми драгоценными воспоминаниями. Например, вот это – как Ана лежит рядом с Ларсом в уютном коконе из одеял, высоко в горах Ташида и смотрит в небеса. В этом мире по ним не текла млечная река, чтобы унести ее в прошлое, а светились озера, в которых Найденыш купалась вместе с Наследником.
– Как ты нашел меня на Земле? – спросила Ана. Она не впервые задавала этот вопрос и уже знала ответ – Ларс почувствовал ее зов еще в Долине и при следующем перемещении оказался в Аре, но на этот раз ей хотелось подробностей.
Наследник прижал к себе невесту, невеста поудобнее устроилась у него на груди, готовая слушать рассказ под ритм биения дорогого сердца.
– Я думал об этом. Вспоминал, что случилось перед первым перемещением в Аре. И кое-что нашел. Нас, участников Отбора, стали допускать время от времени в Храм. Это тоже был тест – не все выдерживали переход, некоторых детей не принял сам Храм.
– Какой он?
– Это целый город. Сначала он показался нам лучшим местом во Вселенной – после жара Долины впервые попасть туда, где всегда идут дожди! Только потом начинаешь понимать, что без солнца становится грустно, и узнаешь, что в Храме дождь идет только на улицах и в общественных местах, многие сады накрыты специальными куполами, как зонтами. Но нам мало что разрешено видеть из этого города.
Рука Наследника перебирала волосы Аны, и она жмурилась от удовольствия.
– Путь участников Отбора лежал через огромный сад. От глухого забора, куда мы перенеслись впервые, до неприветливого здания без окон. С каждым разом становилось меньше претендентов, и каждый раз мы оказывались ближе к закрытым дверям. И так несколько лет. Внутрь зашли всего восемь человек из Закатных и семеро – из Рассветных. Теперь представь, что из вечного дождя сада вдруг попадаешь в узкое помещение с такими высокими стенами, что кажется – они тянутся до ближайшей звезды, превращая ее в хрустальную люстру.
Ларс – романтик. Железный Пес с горячим сердцем, улыбнулась Ана и уткнулась носом мужчине в подмышку, громко чихнув от избытка чувств. Не зря она видела черты Наследника среди альпийских склонов. Рядом с ним она вдыхала зимние Альпы – запах хвои мешался с запахом дерева и едва различимыми ароматами железа и горьких летних трав.
– Ты нашел меня до того, как попал в этот дом, – напомнила она,
– Задолго до этого... – Ларс потянул Ану к себе и опалил коротким поцелуем. Откинулся назад на теплое одеяло. – Каждый раз после перехода в саду нас встречали монахи. Мы мокли под моросящим дождем, заливаясь от смеха, пили его, как сироп. А им он уже давно надоел, и жрецы скрывали свои головы под капюшонами длинных плащей. Однажды один из них отозвал меня в сторону и стал расспрашивать, как прошли мои первые скольжения в другой мир. Я был только рад поделиться тысячей впечатлений. Потом жрец захотел проверить метку, закреплявшую дар Проводника. Ничего необычного в этой просьбе не было. Необычным было только то, насколько внимательно он слушал и хотел узнать подробности именно обо мне, а не о даре. После этого посещения Храма я стал видеть сны, в которых высились стены, и из-за них доносился девчоночий плач. А при всех скольжениях меня стало выбрасывать в Аре. И так до тех пор, пока я не нашел тебя за забором. Увидел грустную, сидевшую в одиночестве на лавочке и подумал, что слышал именно твой голос.
– Почему ты не рассказывал мне об этом раньше? – в кольце рук Ларса становилось все более привычно. Надежно.
– Я забыл о жреце, пока ночью не попал вслед за тобой в Карьер. Что-то разбудило воспоминание. А позже нашлось объяснение – цветущие дистелы! Мы видели их с тобой на границе с Карьером не так давно. От жреца в саду пахло цветущими дистелами.
Застучало сердце, зацарапало тонкими иголочками место на спине, где была печать на памяти. Сад под дождем… Ана так легко могла представить себе пресыщенную влагой зелень, бесконечное, монотонное падение мелких капель! Она видела это не только в Голландии. Может, ее так сильно тянуло в страну тысячи дождей потому, что снова хотелось увидеть мокрые улицы и услышать музыку льющейся с неба воды?
