– Отрастим тебе длинные волосы, пока выше плеч. Мне так больше нравится. И надо решить насчет твоей щетины. Оставить? Или отпустим бороду? Ты неплохо смотрелся с ней на плахе.
Хотелось разбить костяшки пальцев о зеркало, в котором Бэй видел свое перекошенное от злобы лицо, лишь бы не слышать журчащий весенними ручьями голос и не видеть лицо принцессы перед собой.
– Лэд Гори втирает в твою голову масло из семян всерастейки, за три часа оно спрячет волка под отросшими волосами. – Рассветная смотрела на Бэя из ровного зеркала. – Будь благодарен, что такой ценный продукт я использую на голову, которой давно положено было валяться в корзине под плахой.
Не сделав ни шага, принцесса стояла перед кривым зеркалом, и черты ее красивого лица искажались до неузнаваемости.
– Лэд Гори. Теперь его нужно побрить, – голос принцессы казался бесцветным. Она устала от долгого дня, и ей было скучно. – Хотя... – в женских глазах зажегся лукавый огонек. – Вы свободны. – Рассветная застыла рядом с Кобейном, уверенно выбирая из лотка острый нож.– Сама, сама, сама...
Кривое, кривое зеркало....
Принцесса неумело скребла щеки Бэя острым лезвием, прикусив губу от старания. Хмурила ровные брови. Когда лезвие полоснуло кожу, она застыла, завороженно глядя на выступившую каплю крови. Потом медленно сняла ее указательным пальцем левой руки.
И оценила получившийся результат.
– Щетину отрастим обратно. Цвет лица получился неровным. Некрасиво.
Бэй не сдержал усмешки и получил в руки пузырек с дорогостоящим маслом всерастейки.
– Намазывай свои щеки сам. И расскажи мне, Бэй, личный раб Рассветной принцессы, где твоя жена?
Черты красивого лица снова плыли перед его взором волнами неровной поверхности, вызывая приступы раздражения и злости.
– Это не закрепленный брак Шахди.
– Ай-яй-яй, – Рассветная присела за стол с пером в руке и принялась что-то писать на листе бумаги, при этом она раскачивала головой и роняла укоры: – Убежал волк от красавицы? Так ей, глупой, и надо, таких, как ты, на Шахди не поймаешь.
Почти поймали, хмуро усмехнулся Бэй, а Кайра сначала отдала записку слуге, потом застыла рядом с Кобейном с коробочкой, полной бесцветного порошка.
Несколько легких прикосновений к запястью. Стойкий аромат китайской розы, от которого кружилась голова. Или это от голода? Потому что кроме фруктов Бэй ничего не ел уже полтора дня. Но запястье стало чистым, и он не сдержал выдох облегчения.
– Освободила тебя от оков, – самодовольно произнесла принцесса и улыбнулась так ярко и солнечно, что Кобейн едва сдержался, чтобы не улыбнуться в ответ. – На моих вещах должны стоять только мои метки.
Зеркало кри-во-е...
И зеркала оставались кривыми, уродуя все до неузнаваемости, когда Рассветная кормила Бэя за ужином из ложки супом и смеялась, пока из его глаз сыпались злые искры. Потом она заставила его ухаживать за ней. Кобейн стоял с кувшином у ее плеча, и принцесса снова громко смеялась, если он лил воду мимо бокала.
После ужина, дав Кобейну время прийти в себя, Кайра взяла в руки невидимый молот и, глядя на почерневшее небо за окном, разбила вдребезги все зеркала. Ее черты разлетались вместе с ними на острые осколки:
– Ты готов. Осталось только клеймо раба.
Бэй вздрогнул и тоже повернулся к окну, хватая ртом прохладный ветер, залетевший через открытые створки.
Последний месяц Мелкая поднималась все позднее, и на несколько часов над Долиной высыпались незнакомые звезды, свиваясь в странные созвездия. Над миром Долины не текла млечная река, а плескались глубокие озера. Утонуть бы в них.
Рассветная развернулась к Кобейну:
– Я дам шанс Карьерному Волку остаться без позорной метки. Лиар – мой личный телохранитель. Он из племени горцев, живущих рядом со священными горами Ташида, за каждого своего воина их старейшины приносят клятву Рассветным королям. Лиар дважды позволил себе вольность и почти ослушался меня. Я вправе требовать от него поединка чести. По законам его народа они проводятся в черные ночи или с завязанными глазами. Воины сражаются внутри круга без оружия и одежды. Их тела обмазываются святящимся овечьим жиром. Тот, кто первым вылетит за круг или не сможет подняться на ноги, когда взойдет Вторая луна, проиграл.
Кайра не мигая смотрела на Бэя, и ее глаза казались ему непознанными вселенными. В руках принцессы была невидимая трубка с повисшим на ней пузырем горячего стекла.
– Победитель станет моим телохранителем. Побежденный получит метку раба. Ты согласен, Бэй? Я не приказываю.
Принцесса предлагала Кобейну отлить новое зеркало. Или проиграть.
– Да, – глухо отозвался он.
– Тогда я покажу тебе место поединка.
Кайра быстро прошла на балкон.
Внизу, на месте испорченной Кобейном клумбы, темнел ровный круг метра три в диаметре, обозначенный светящейся веревкой.
– Лиар ждет внизу, тебя проводит слуга. А я буду смотреть на вас с балкона.
Разбить янтарное сердце было правильным решением. Яркая вспышка и горящие светлячками осколки еще преследовали Ану несколько дней во снах, но днем она чувствовала себя намного спокойнее. Слишком много взлетов и падений пришлось пережить в тот день, когда она обретала и теряла надежду, закончив слишком яркими видениями. Камень едва не лишил ее разума. И пусть теперь в душе свербела пустота, она скоро заполнится. А неудачная близость, перешедшая в приятный и утешающий совместный сон, сблизила Ларса и Ану, как никогда. Избраннице было тепло и спокойно рядом с Наследником. Он вмещал для нее Вселенную, подарил ей два мира, и находиться в его руках казалось правильным. Когда утром следующего дня Ларс вылезал из окна спальни, Ана счастливо улыбалась ему вслед и верила, что их ждет счастье.
Появление Мадигве еще оставалось тайной для большинства жителей Долины, и предположить, как отреагирует на эту новость и так бурлившая столица, было невозможно. Наступали трудные времена. Сам воздух вокруг дворца казался наэлектризованным, словно перед грозой, и впервые Ана желала, чтобы скорее наступила ночь Трех Лун. Победа или неудача ждет избранников в Аль Ташиде, никто не знал, но этот день мог отвести ураган, собиравшийся в небе над Долиной. О каменном кресте и том, что таилось внутри него, Избранница старалась не думать. Ничего необычного с ней не происходило. Путь к третьему камню, даже если она с ним связана, был закрыт еще на пять лет.
Ларс и Ана усиленно тренировались – иногда с Дэшем или Истинным, но все чаще вдвоем. Они выходили в каньоны и искали камни, проверяя действие связи. Случайность или нет, но после того, как разлетелся на икры янтарь, Ана лучше контролировала свой дар, а дар Ларса усиливало и направляло Око. Наследник и его Избранница становились надежной парой – Искатель и Разрывающий пространство. Отношение к Ане среди придворных понемногу менялось к лучшему, и даже Аларик все реже выказывал свое недовольство выбором сына. Небольшие подарки в виде редких драгоценных камней помогали заслужить расположение Короля.
Например, этим вечером за ужином в малой столовой дворца Ларс собирался преподнести отцу изумруд редкого насыщенного цвета, который Избранница нашла на границе с Карьером.
* * *
– Ана, вам предстоит надеть на встречу с Королем рубины, и ленты в волосах будут цвета выдержанного красного вина. Разрешите хотя бы на этот раз снять ваш скаполит! – уговаривала Избранницу Аксела, застыв у зеркала рядом со своей подопечной. Лэда принесла украшения, которые прислал для ужина Ларс, и помогала их примерить.
– Хорошо, – согласилась Ана, – положи сережку в мою шкатулку.
Не ожидавшая такой покорности лэда удивленно приоткрыла рот в поиске слов. Ана и сама не ожидала, что так легко согласится.
Но решение принято. Оставить прошлое – прошлому.
Короткое молчание нарушил слуга, доложивший, что Гая привела человека, за которым посылала Избранница, и ее ждут в малой гостиной.
Ана взлетела со стула и поспешила к двери.
– Что вы собираетесь делать с этой девчонкой? – догнал ее недовольной голос лэды.
– Она нагадает вам хорошего жениха!
Вслед Избраннице полетело возмущенное фырканье.
Кимико, напряженная, как струна, сидела на диване, прислушиваясь к звукам, и почти не мигала синими глазами. Мангуст беспокойно вертелся у ног хозяйки, то начиная покусывать себе бока, то крутился волчком, устраиваясь поудобнее.
Маячившая на пороге гостиной Гая строила Ане удивленные мины и пыталась беззвучно что-то сказать.
Неважно. Ана договаривалась с подругой, что останется с девочкой наедине.
– Здравствуй, Кимико, – сказала она, когда за Гаей закрылась дверь.
– Лэда, – повернулась в ее сторону гостья, – мне сказали, чтобы я посмотрела вашу судьбу?
– Проверишь, может, она уже определилась?
Кимико дернулась, хлопнула невидящими глазами и стала прищуривать их, словно могла рассмотреть приближавшуюся к ней Избранницу.
– Это вы были на площади, – начала она говорить и замолчала, сжимая руки в кулак.
Ана увидела слепую девочку днем раньше совершенно случайно – по дороге из дворца. Сначала в сумеречное пространство крытой кареты залетела невероятная мелодия. Не веря своим ушам, Избранница заставила кучера остановиться, а всех в карете замолчать. Но ошибки быть не могло – мальчишка, игравший недалеко от дороги с палками, насвистывал Джингл Бэлс. Простая мелодия вызвала у Аны желание выскочить из кареты, подхватить незнакомого сорванца под мышки и закружить! И засмеяться вместе с ним.
– Это Мирн. Точно Мирн, – повторяла она, разглядывая мальчишку, потом скользнула взглядом по площади и заметила цветастую юбку-луг и Кимико.
Как же Ана удивилась! Приказала кучеру остановиться на углу шумной улицы, чтобы рассмотреть среди людей знакомые лица ребят-воришек или пузатого мужчины, но никого не увидела. А приглядевшись к ясновидящей девочке, Ана поняла, что та выглядит иначе, чем в столице Рассветных. Словно от слишком жаркого солнца цветы на пестрой юбке отцвели и пожухли. Кимико улыбалась, ожидая клиентов, и зазывала тех, кто проходил рядом, но ее улыбка при этом оставалась настороженной. Девочка чувствовала себя неуютно на улице Гавры.
Вернувшись в имение, Ана не могла забыть ясновидящую, глаза которой казались намного больше, чем она запомнила, а сама девочка – намного худее и ниже с тех пор, как они виделись. Зверек у ее ног не лежал спокойно, как в Рассветной, а озирался и скалил зубы или вертелся волчком на месте, запутывая веревку. Как же Кимико ходит в незнакомом городе?
Потерявшегося котенка напоминала девочка. Ее саму в чужом мире, с Одиночеством в глазах. И Ана не выдержала – на следующее утро попросила Гаю найти ясновидящую и привести в имение под предлогом, что богатая лэда желает узнать свою судьбу.
– Ты как сюда попала, Кимико? – Ана присела на корточки недалеко от края пестрой юбки, но подальше от затаившегося зверька. – Он меня не укусит?
– Может, если почувствует что-то неладное, – бойко ответила девочка.
– Неладного я не замышляю.
– Возьмите камень, – Кимико протянула вперед мешочек с камнями, – мне обещали целых три монеты, если вам понравится предсказание.
Ана смотрела на девочку и понимала, что хочет забрать себе этого котенка.
– У тебя есть кто-нибудь?
– Есть, – слишком быстро ответила Кимико.
– Кто-то, кроме воришек – двух мальчишек, которых я не увидела вчера на площади, или продавца эля с усами и круглым пузом, которому вы отдавали часть выручки? Его я тоже не заметила. Ты приехала в Закатную одна?
Девочка дернулась, хотела подняться, но Ана удержала ее, правда, пришлось тут же отскочить в сторону, потому что мангуст бросился на нее и вцепился в ткань платья.
– Я не знаю, о чем вы, лэда.
– Ты же не выживешь на улице без этих воришек. Одним гаданием не прокормишься.
Вблизи стало еще заметнее, что цветы на юбке пожухли от пыли, а сама девочка выглядит не слишком ухоженной.
– У тебя есть кто-нибудь в этом городе?
– Это не ваше дело, лэда. – Лицо девочки застыло, синие глаза казались еще более синими, губы едва заметно дрожали. – Я согласилась погадать. Но если вы больше не желаете, пойду. На площади народ не целый день толпится.
Ана грустно улыбнулась, бездомный котенок перед ней строил из себя льва.
Как его удержать? Не отпустить? Нельзя пугать, нельзя давить.
Она вспомнила саму себя в моменты, когда отчаяние схлестывалось с гордостью – дорогостоящим чувством для бездомных и бесправных, но казавшимся порой так же жизненно необходимым, как возможность поесть.
Времени на раздумья не дал мангуст, намертво вцепившийся в ткань платья.
– Где ты живешь? – спросила Ана, залезая с обувью на кушетку и пытаясь сбросить с себя зверька. Он не издавал ни звука, только сжимал челюсти и смотрел на нее глазами-бусинками.
Бульдог в теле крысы.
– Вы гадать будете? – руки девочки потянулись к веревке.
Волчонок в теле мыши.
– Я хочу предложить тебе остаться в этом доме, – Ана едва не срывалась в крик, потому что зверь не собирался расслаблять челюсти и висел теперь в воздухе, оттягивая платье, так что приходилось держать подол руками. Уже начинала трещать ткань.
– Зачем вам? – насторожено спросила девочка.
Она же слышала – что-то происходит между ее зверьком и настырной лэдой, чувствовала, как дергается веревка, но не спешила помочь. Может, припугнуть ее бракованными жемчужинами? Нет... нельзя. С Аной это бы не сработало.
– Давай ты освободишь меня от своего зверя, а я помогу тебе с Носатым.
Девочка растерялась от подобного предложения.
– Зачем?
Ткань трещала, и зверек грозился вот-вот сам отвалиться с куском платья. Ну же... бывшая детдомовка и уличная воришка, думай, как ответить на вопрос Кимико, вместо того, чтобы тянуть на себя рвущийся подол.
– Хочу, чтобы он был счастлив. Так сложилось, что я хорошо его знаю. Настоящего, не носатого.
– Вот как, – прошептала Кимико и коротко крикнула в сторону мангуста. – Глаз!
У зверька оказалась вполне логичная для Долины кличка, где, похоже, все домашние животные носили имена камней или частей тела... Мангуст открыл пасть, с глухим стуком отвалившись от платья Аны, и метнулся к цветастой юбке.
Облегченно переводя дух, Избранница спустилась с кушетки и села на нее. Ноги не держали...
– Так вот почему вам весело и интересно было про него слушать... – протянула девочка. Ане сложно было понять, о чем Кимико думает. Синие глаза были выразительными, но иначе, чем у зрячих людей. – Вы мне поверили?
– Ты же ясновидящая, тебе лучше знать. А мой друг, как никто другой, достоин счастья.
– И что… как? – растерялась уличная гадалка.
– Ты же слышала, какие стихи он читает и как говорит. Значит, понимаешь, что прежде, чем вы встретитесь, тебе нужно многому научиться.
Девочка кивнула, соглашаясь.
Ана была на верном пути, теперь важно не сбиться.
– Предлагаю тебе остаться здесь. Я не могу обещать, что все получится, – необходимо оставаться честной, а представить этого ребенка рядом с Мирном у Аны не получалось. – Но мы можем немного помочь духам.
Кимико отвернулась и смотрела глазами-озерами в сторону приоткрытой двери. Кто-то подслушивал, и Избранница даже догадывалась, кто...
– Пока останусь, – решилась девочка. – Но поклянитесь, лэда, что как только я захочу уйти, вы меня отпустите. И что Глаз останется со мной.
Хотелось разбить костяшки пальцев о зеркало, в котором Бэй видел свое перекошенное от злобы лицо, лишь бы не слышать журчащий весенними ручьями голос и не видеть лицо принцессы перед собой.
– Лэд Гори втирает в твою голову масло из семян всерастейки, за три часа оно спрячет волка под отросшими волосами. – Рассветная смотрела на Бэя из ровного зеркала. – Будь благодарен, что такой ценный продукт я использую на голову, которой давно положено было валяться в корзине под плахой.
Не сделав ни шага, принцесса стояла перед кривым зеркалом, и черты ее красивого лица искажались до неузнаваемости.
– Лэд Гори. Теперь его нужно побрить, – голос принцессы казался бесцветным. Она устала от долгого дня, и ей было скучно. – Хотя... – в женских глазах зажегся лукавый огонек. – Вы свободны. – Рассветная застыла рядом с Кобейном, уверенно выбирая из лотка острый нож.– Сама, сама, сама...
Кривое, кривое зеркало....
Принцесса неумело скребла щеки Бэя острым лезвием, прикусив губу от старания. Хмурила ровные брови. Когда лезвие полоснуло кожу, она застыла, завороженно глядя на выступившую каплю крови. Потом медленно сняла ее указательным пальцем левой руки.
И оценила получившийся результат.
– Щетину отрастим обратно. Цвет лица получился неровным. Некрасиво.
Бэй не сдержал усмешки и получил в руки пузырек с дорогостоящим маслом всерастейки.
– Намазывай свои щеки сам. И расскажи мне, Бэй, личный раб Рассветной принцессы, где твоя жена?
Черты красивого лица снова плыли перед его взором волнами неровной поверхности, вызывая приступы раздражения и злости.
– Это не закрепленный брак Шахди.
– Ай-яй-яй, – Рассветная присела за стол с пером в руке и принялась что-то писать на листе бумаги, при этом она раскачивала головой и роняла укоры: – Убежал волк от красавицы? Так ей, глупой, и надо, таких, как ты, на Шахди не поймаешь.
Почти поймали, хмуро усмехнулся Бэй, а Кайра сначала отдала записку слуге, потом застыла рядом с Кобейном с коробочкой, полной бесцветного порошка.
Несколько легких прикосновений к запястью. Стойкий аромат китайской розы, от которого кружилась голова. Или это от голода? Потому что кроме фруктов Бэй ничего не ел уже полтора дня. Но запястье стало чистым, и он не сдержал выдох облегчения.
– Освободила тебя от оков, – самодовольно произнесла принцесса и улыбнулась так ярко и солнечно, что Кобейн едва сдержался, чтобы не улыбнуться в ответ. – На моих вещах должны стоять только мои метки.
Зеркало кри-во-е...
И зеркала оставались кривыми, уродуя все до неузнаваемости, когда Рассветная кормила Бэя за ужином из ложки супом и смеялась, пока из его глаз сыпались злые искры. Потом она заставила его ухаживать за ней. Кобейн стоял с кувшином у ее плеча, и принцесса снова громко смеялась, если он лил воду мимо бокала.
После ужина, дав Кобейну время прийти в себя, Кайра взяла в руки невидимый молот и, глядя на почерневшее небо за окном, разбила вдребезги все зеркала. Ее черты разлетались вместе с ними на острые осколки:
– Ты готов. Осталось только клеймо раба.
Бэй вздрогнул и тоже повернулся к окну, хватая ртом прохладный ветер, залетевший через открытые створки.
Последний месяц Мелкая поднималась все позднее, и на несколько часов над Долиной высыпались незнакомые звезды, свиваясь в странные созвездия. Над миром Долины не текла млечная река, а плескались глубокие озера. Утонуть бы в них.
Рассветная развернулась к Кобейну:
– Я дам шанс Карьерному Волку остаться без позорной метки. Лиар – мой личный телохранитель. Он из племени горцев, живущих рядом со священными горами Ташида, за каждого своего воина их старейшины приносят клятву Рассветным королям. Лиар дважды позволил себе вольность и почти ослушался меня. Я вправе требовать от него поединка чести. По законам его народа они проводятся в черные ночи или с завязанными глазами. Воины сражаются внутри круга без оружия и одежды. Их тела обмазываются святящимся овечьим жиром. Тот, кто первым вылетит за круг или не сможет подняться на ноги, когда взойдет Вторая луна, проиграл.
Кайра не мигая смотрела на Бэя, и ее глаза казались ему непознанными вселенными. В руках принцессы была невидимая трубка с повисшим на ней пузырем горячего стекла.
– Победитель станет моим телохранителем. Побежденный получит метку раба. Ты согласен, Бэй? Я не приказываю.
Принцесса предлагала Кобейну отлить новое зеркало. Или проиграть.
– Да, – глухо отозвался он.
– Тогда я покажу тебе место поединка.
Кайра быстро прошла на балкон.
Внизу, на месте испорченной Кобейном клумбы, темнел ровный круг метра три в диаметре, обозначенный светящейся веревкой.
– Лиар ждет внизу, тебя проводит слуга. А я буду смотреть на вас с балкона.
Глава 11 Ана
Разбить янтарное сердце было правильным решением. Яркая вспышка и горящие светлячками осколки еще преследовали Ану несколько дней во снах, но днем она чувствовала себя намного спокойнее. Слишком много взлетов и падений пришлось пережить в тот день, когда она обретала и теряла надежду, закончив слишком яркими видениями. Камень едва не лишил ее разума. И пусть теперь в душе свербела пустота, она скоро заполнится. А неудачная близость, перешедшая в приятный и утешающий совместный сон, сблизила Ларса и Ану, как никогда. Избраннице было тепло и спокойно рядом с Наследником. Он вмещал для нее Вселенную, подарил ей два мира, и находиться в его руках казалось правильным. Когда утром следующего дня Ларс вылезал из окна спальни, Ана счастливо улыбалась ему вслед и верила, что их ждет счастье.
Появление Мадигве еще оставалось тайной для большинства жителей Долины, и предположить, как отреагирует на эту новость и так бурлившая столица, было невозможно. Наступали трудные времена. Сам воздух вокруг дворца казался наэлектризованным, словно перед грозой, и впервые Ана желала, чтобы скорее наступила ночь Трех Лун. Победа или неудача ждет избранников в Аль Ташиде, никто не знал, но этот день мог отвести ураган, собиравшийся в небе над Долиной. О каменном кресте и том, что таилось внутри него, Избранница старалась не думать. Ничего необычного с ней не происходило. Путь к третьему камню, даже если она с ним связана, был закрыт еще на пять лет.
Ларс и Ана усиленно тренировались – иногда с Дэшем или Истинным, но все чаще вдвоем. Они выходили в каньоны и искали камни, проверяя действие связи. Случайность или нет, но после того, как разлетелся на икры янтарь, Ана лучше контролировала свой дар, а дар Ларса усиливало и направляло Око. Наследник и его Избранница становились надежной парой – Искатель и Разрывающий пространство. Отношение к Ане среди придворных понемногу менялось к лучшему, и даже Аларик все реже выказывал свое недовольство выбором сына. Небольшие подарки в виде редких драгоценных камней помогали заслужить расположение Короля.
Например, этим вечером за ужином в малой столовой дворца Ларс собирался преподнести отцу изумруд редкого насыщенного цвета, который Избранница нашла на границе с Карьером.
* * *
– Ана, вам предстоит надеть на встречу с Королем рубины, и ленты в волосах будут цвета выдержанного красного вина. Разрешите хотя бы на этот раз снять ваш скаполит! – уговаривала Избранницу Аксела, застыв у зеркала рядом со своей подопечной. Лэда принесла украшения, которые прислал для ужина Ларс, и помогала их примерить.
– Хорошо, – согласилась Ана, – положи сережку в мою шкатулку.
Не ожидавшая такой покорности лэда удивленно приоткрыла рот в поиске слов. Ана и сама не ожидала, что так легко согласится.
Но решение принято. Оставить прошлое – прошлому.
Короткое молчание нарушил слуга, доложивший, что Гая привела человека, за которым посылала Избранница, и ее ждут в малой гостиной.
Ана взлетела со стула и поспешила к двери.
– Что вы собираетесь делать с этой девчонкой? – догнал ее недовольной голос лэды.
– Она нагадает вам хорошего жениха!
Вслед Избраннице полетело возмущенное фырканье.
Кимико, напряженная, как струна, сидела на диване, прислушиваясь к звукам, и почти не мигала синими глазами. Мангуст беспокойно вертелся у ног хозяйки, то начиная покусывать себе бока, то крутился волчком, устраиваясь поудобнее.
Маячившая на пороге гостиной Гая строила Ане удивленные мины и пыталась беззвучно что-то сказать.
Неважно. Ана договаривалась с подругой, что останется с девочкой наедине.
– Здравствуй, Кимико, – сказала она, когда за Гаей закрылась дверь.
– Лэда, – повернулась в ее сторону гостья, – мне сказали, чтобы я посмотрела вашу судьбу?
– Проверишь, может, она уже определилась?
Кимико дернулась, хлопнула невидящими глазами и стала прищуривать их, словно могла рассмотреть приближавшуюся к ней Избранницу.
– Это вы были на площади, – начала она говорить и замолчала, сжимая руки в кулак.
Ана увидела слепую девочку днем раньше совершенно случайно – по дороге из дворца. Сначала в сумеречное пространство крытой кареты залетела невероятная мелодия. Не веря своим ушам, Избранница заставила кучера остановиться, а всех в карете замолчать. Но ошибки быть не могло – мальчишка, игравший недалеко от дороги с палками, насвистывал Джингл Бэлс. Простая мелодия вызвала у Аны желание выскочить из кареты, подхватить незнакомого сорванца под мышки и закружить! И засмеяться вместе с ним.
– Это Мирн. Точно Мирн, – повторяла она, разглядывая мальчишку, потом скользнула взглядом по площади и заметила цветастую юбку-луг и Кимико.
Как же Ана удивилась! Приказала кучеру остановиться на углу шумной улицы, чтобы рассмотреть среди людей знакомые лица ребят-воришек или пузатого мужчины, но никого не увидела. А приглядевшись к ясновидящей девочке, Ана поняла, что та выглядит иначе, чем в столице Рассветных. Словно от слишком жаркого солнца цветы на пестрой юбке отцвели и пожухли. Кимико улыбалась, ожидая клиентов, и зазывала тех, кто проходил рядом, но ее улыбка при этом оставалась настороженной. Девочка чувствовала себя неуютно на улице Гавры.
Вернувшись в имение, Ана не могла забыть ясновидящую, глаза которой казались намного больше, чем она запомнила, а сама девочка – намного худее и ниже с тех пор, как они виделись. Зверек у ее ног не лежал спокойно, как в Рассветной, а озирался и скалил зубы или вертелся волчком на месте, запутывая веревку. Как же Кимико ходит в незнакомом городе?
Потерявшегося котенка напоминала девочка. Ее саму в чужом мире, с Одиночеством в глазах. И Ана не выдержала – на следующее утро попросила Гаю найти ясновидящую и привести в имение под предлогом, что богатая лэда желает узнать свою судьбу.
– Ты как сюда попала, Кимико? – Ана присела на корточки недалеко от края пестрой юбки, но подальше от затаившегося зверька. – Он меня не укусит?
– Может, если почувствует что-то неладное, – бойко ответила девочка.
– Неладного я не замышляю.
– Возьмите камень, – Кимико протянула вперед мешочек с камнями, – мне обещали целых три монеты, если вам понравится предсказание.
Ана смотрела на девочку и понимала, что хочет забрать себе этого котенка.
– У тебя есть кто-нибудь?
– Есть, – слишком быстро ответила Кимико.
– Кто-то, кроме воришек – двух мальчишек, которых я не увидела вчера на площади, или продавца эля с усами и круглым пузом, которому вы отдавали часть выручки? Его я тоже не заметила. Ты приехала в Закатную одна?
Девочка дернулась, хотела подняться, но Ана удержала ее, правда, пришлось тут же отскочить в сторону, потому что мангуст бросился на нее и вцепился в ткань платья.
– Я не знаю, о чем вы, лэда.
– Ты же не выживешь на улице без этих воришек. Одним гаданием не прокормишься.
Вблизи стало еще заметнее, что цветы на юбке пожухли от пыли, а сама девочка выглядит не слишком ухоженной.
– У тебя есть кто-нибудь в этом городе?
– Это не ваше дело, лэда. – Лицо девочки застыло, синие глаза казались еще более синими, губы едва заметно дрожали. – Я согласилась погадать. Но если вы больше не желаете, пойду. На площади народ не целый день толпится.
Ана грустно улыбнулась, бездомный котенок перед ней строил из себя льва.
Как его удержать? Не отпустить? Нельзя пугать, нельзя давить.
Она вспомнила саму себя в моменты, когда отчаяние схлестывалось с гордостью – дорогостоящим чувством для бездомных и бесправных, но казавшимся порой так же жизненно необходимым, как возможность поесть.
Времени на раздумья не дал мангуст, намертво вцепившийся в ткань платья.
– Где ты живешь? – спросила Ана, залезая с обувью на кушетку и пытаясь сбросить с себя зверька. Он не издавал ни звука, только сжимал челюсти и смотрел на нее глазами-бусинками.
Бульдог в теле крысы.
– Вы гадать будете? – руки девочки потянулись к веревке.
Волчонок в теле мыши.
– Я хочу предложить тебе остаться в этом доме, – Ана едва не срывалась в крик, потому что зверь не собирался расслаблять челюсти и висел теперь в воздухе, оттягивая платье, так что приходилось держать подол руками. Уже начинала трещать ткань.
– Зачем вам? – насторожено спросила девочка.
Она же слышала – что-то происходит между ее зверьком и настырной лэдой, чувствовала, как дергается веревка, но не спешила помочь. Может, припугнуть ее бракованными жемчужинами? Нет... нельзя. С Аной это бы не сработало.
– Давай ты освободишь меня от своего зверя, а я помогу тебе с Носатым.
Девочка растерялась от подобного предложения.
– Зачем?
Ткань трещала, и зверек грозился вот-вот сам отвалиться с куском платья. Ну же... бывшая детдомовка и уличная воришка, думай, как ответить на вопрос Кимико, вместо того, чтобы тянуть на себя рвущийся подол.
– Хочу, чтобы он был счастлив. Так сложилось, что я хорошо его знаю. Настоящего, не носатого.
– Вот как, – прошептала Кимико и коротко крикнула в сторону мангуста. – Глаз!
У зверька оказалась вполне логичная для Долины кличка, где, похоже, все домашние животные носили имена камней или частей тела... Мангуст открыл пасть, с глухим стуком отвалившись от платья Аны, и метнулся к цветастой юбке.
Облегченно переводя дух, Избранница спустилась с кушетки и села на нее. Ноги не держали...
– Так вот почему вам весело и интересно было про него слушать... – протянула девочка. Ане сложно было понять, о чем Кимико думает. Синие глаза были выразительными, но иначе, чем у зрячих людей. – Вы мне поверили?
– Ты же ясновидящая, тебе лучше знать. А мой друг, как никто другой, достоин счастья.
– И что… как? – растерялась уличная гадалка.
– Ты же слышала, какие стихи он читает и как говорит. Значит, понимаешь, что прежде, чем вы встретитесь, тебе нужно многому научиться.
Девочка кивнула, соглашаясь.
Ана была на верном пути, теперь важно не сбиться.
– Предлагаю тебе остаться здесь. Я не могу обещать, что все получится, – необходимо оставаться честной, а представить этого ребенка рядом с Мирном у Аны не получалось. – Но мы можем немного помочь духам.
Кимико отвернулась и смотрела глазами-озерами в сторону приоткрытой двери. Кто-то подслушивал, и Избранница даже догадывалась, кто...
– Пока останусь, – решилась девочка. – Но поклянитесь, лэда, что как только я захочу уйти, вы меня отпустите. И что Глаз останется со мной.
