– Так спешишь выйти за меня замуж? Я был бы не против. Но, к сожалению, праздник красок начнется, когда мы уже будем у Рассветных. Так что показать я тебе смогу только Радужный город. Готова?
– Лэду Акселу тоже в дорожный мешок сложить? А то она все утро собирает чемодан, чтобы следить за нашим благочестивым поведением.
– Не-ет, – вскинул брови Ларс.
– Это было про лэду или поведение? Она еще и Гаю хочет прихватить с собой. Чтобы было с кем ругаться.
– А на улице стоят несколько человек из охраны. Придется бежать.
И они сбежали, прокравшись к выходу из имения через кухню и сразу же скользнув от высоких ворот.
Такой Ларс был незнаком Ане. Тот, привычный ей, не принимал спонтанных решений, любил планировать, просчитывать риски, лишь изредка позволяя утянуть себя на волну буйной фантазии сводного брата и Найденыша. Ларса, способного на побег против всех правил и предостережений, Ана видела впервые.
– У нас будут проблемы? – спросила она, сияя улыбкой после первого скольжения. Они были где-то... в песках.
– Непременно.
– Не боишься? – повторила она, смеясь, после второго скольжения.
Они были... в песках.
– Нет. На нас будут личины, – Ларс повесил на шею Аны кулон из заговоренного цитрина на простой веревке. Это была обманка, менявшая внешность носителя. Потом такой же кулон на шею Наследника повесила Ана. Повесила и поцеловала.
Они скользнули, пока их губы еще соприкасались, и это было словно нырнуть в бокал с шампанским.
– У нас Око, – добавил Ларс, прижимая Ану к себе. – И я не выпущу тебя из рук. Она выглянула из его объятий.
Они были... в песках.
Еще одно скольжение – поцелуй в бокале шампанского.
– Закрой глаза, – прошептал Наследник на ухо Аны, осторожно отпуская ее плечи.
Кто бы удивился?! Она стояла на песке, и ветер, подхвативший ее волосы, тоже был с песком.
– Ана! – голос донесся откуда-то со стороны и из глубины. – Иди ко мне.
Открыв глаза, она увидела – дюны, дюны... Дюны, шуршавшие песком, застывшие горками, перьями, половинками ванильного зефира. Ана пошла на голос. И вскоре застыла на краю... дюны, которая полукругом резко обрывалась вниз, и там далеко внизу на корточках сидел Ларс.
– Садись на песок и съезжай ко мне.
Она так и сделала, но как только начала двигаться вниз, дюна запела – нет, заревела огромной сытой трубой. Это было так здорово! Необычно! И только оказавшись внизу, Ана вскочила и полезла наверх, чтобы повторить спуск по сердитой горке. Теперь она знала, где Мораны учились так внушительно рычать! Снизу стена песка казалась почти отвесной. Очень высокой. Песок скользил под ногами.
Ларс дернул ее за ногу, роняя на склон, и Ана поехала назад, крича и ругаясь под рычание певчей дюны. Они дурачились, как дети, толкались, мешая друг другу подниматься, бросались по очереди вниз, чтобы вызывать вой трубы.
Наигравшись, Ана легла на склон из песка, раскинув в стороны руки, оттолкнулась от края и, глядя в небеса, медленно поехала вниз под нарастающее рычание, рев, растворяясь в этом мощном звуке и в шелесте крупинок под ее телом. Ехала, ехала, забыв обо всем на свете, пока не проехала мимо расставленных мужских рук, и лицо Ларса не оказалось прямо над ней, закрывая небо. Глаза Наследника блестели, а Ана вдруг испугалась.
Ларс захватил ее рот настойчивым голодным поцелуем, на губах и на зубах заскрипел песок, он сыпался с отросших волос Наследника ей в глаза, с его плеч – ей на шею и грудь. Это было неприятно, не романтично и очень смешно. Ана захихикала, Ларс оторвался от ее засыпанного песком лица и откинулся на спину рядом с ней. Их смех летел в небеса.
– Поющие дюны... Я тебе обещал.
* * *
После дюн Ларс забрал Ану в небольшой городок, где почти в каждом доме жили ремесленники по металлу, а на улицах пахло костром и кислотами из закопченных мастерских. Этот запах остался даже после того, как закрылись ремесленные. Дома, фонари, перекрытия арок – все было украшено завитками каленого и чистого металла, и завтрашний поход на рынок обещал множество открытий.
На маленьком постоялом дворе Наследник снял две комнаты, чему Ана очень обрадовалась, постаравшись скрыть свои эмоции.
Вместо этого она спросила, на кого похожа с кулоном-обманкой.
– Смотри в зеркало, я вижу тебя настоящей, – ответил Ларс и щелкнул ее по носу, совсем как раньше Мирн.
И правда, глупый получился вопрос, потому что перед ней стоял привычный Наследник трона, а значит и обманки у него были особые, позволявшие обоим видеть друг друга неизмененными. Это сколько же такие стоят? Пол королевства?
Рассматривая себя в небольшое зеркало, Ана думала, что оставаться в разных комнатах после всех безуспешных попыток стать близкими было одновременно и правильным, и нет. Зачем тянуть до свадьбы? Уж точно не потому, что так сказала Королева. Но Ана знала только одно сплетение – когда нет чужого тела, становишься продолжением или единым целым с мужчиной.
Чтобы дать шанс себе и Ларсу, нужно перешагнуть через эти воспоминания.
Но не сейчас.
У нее еще есть время.
А потом Ана улыбнулась своему отражению. Решился бы Наследник целоваться, если бы видел какими узкими, глубоко посаженными стали у нее под личиной глаза, а на подбородке появилась родинка размером с бородавку?
Рынок в городке металлистов был шумной выставкой изделий из железного кружева – подсвечники, колокольца, бубенцы, шкатулки, рамки для зеркал, узорные подставки. Коробочки всех размеров. Лампы с прорезями. Так здорово было толкаться между людей и разглядывать прилавки! Словно оказался на Земле – например, в металлических рядах в Маракеше.
Следующей остановкой стала пойма Арханы, вернее, самое ее сердце, где под огромными защитными куполами зеленели сады и огороды.
– Здесь работают почти все одаренные Долины, – сообщил Ларс.
Внутрь зеленого царства можно было попасть только по пропускам и после тщательной проверки, поэтому Наследник и Избранница ограничились посещением лепившихся к внешней части полога рынков, на которые съезжались за товаром купцы.
– Они живут в раю! – смеялась Ана, сражаясь с огромным плодом, похожим по вкусу на гуаву. А еще пахло апельсинами, лежавшими огромной оранжевой горой на соседнем прилавке. Цитрусовый аромат напоминал Майорку, хотя нет, не хватало запаха морской соли и сосновых деревьев.
– Я знаю, зачем ты привел меня сюда. Чтобы я умерла от ностальгии, – Ана потянула Ларса за рукав к аккуратным коробочкам с ягодами.
– Чтобы ты узнала Долину. Чтобы увидела, как она прекрасна и щедра на подарки тем, кто ее любит.
– Кажется, кто-то говорил что я – твой главный подарок!
Ана заигрывала, хватала Ларса за руки, строила ему глазки и обиженно выпячивала губы, провоцируя, чтобы он обнял ее и поцеловал в толпе людей. Чтобы случайные прохожие увидели – некрасивые женщины с бородавками на подбородке тоже желанны, и с трудом сдерживалась, чтобы не лопнуть мыльным пузырем от смеха.
К тому же ей нравились короткие поцелуи со вкусом клубники и апельсинов. А как забавно и трогательно было наблюдать за лицом Наследника, который терялся от ее напора или глупого энтузиазма! Например, когда Ана потащила Ларса участвовать в дегустации специй, и они плакали после, заливая водой обожженные перцем рты. Или когда заставила его перекатывать через дорогу огромную тыкву – те, кому удавалось переместить оранжевого монстра через улицу, получали за полцены тыкву размером с голову.
Тыква им была не нужна, и когда Ларс взмок от усилий, прилежно удерживая под мышкой оранжевый шар, Ана сжалилась и подарила рыжую голову мальчишке, сидевшему на пыльном камне в сторонке.
Наследник так забавно терялся! На его лице появлялись настоящие улыбки. Ана любила его таким – снимающим маску Железного Пса. В городке металлистов она даже купила ему подарок – маленькую железную собаку – и обещала найти для нее оранжевый карнеол, тыкву.
После зеленых рынков Ларс привел Ану к изумрудным озерам, и она стояла, прикрыв рот рукой, и не верила тому, что видят глаза – ровные круглые чаши белоснежного песка, заполненные водой оттенков грандидьеритов, принесенных ей из другого мира. Земля вокруг синих кругов была оранжево-красная, покрытая низким сухим кустарником. Ана еще не успела прийти в себя, как Наследник перенес ее на окраину Радужного города.
И мир взорвался всеми цветами радуги. Будто праздничный фейерверк прокатился по земле. Пестрые шатры стали продолжением крутобоких холмов, среди которых рос город. Торги еще не начались, но купцы спешно готовились к завтрашнему дню. Огромные чаны и чаши, наполненные красильными порошками, стояли на земле, напоминая круглые озера, которые Ана только что видела. Но не только синие, а всех возможных цветов и оттенков. Проходя мимо суетящихся продавцов, Ана представляла себе, как через несколько дней взметнутся яркими торнадо непроданные порошки, как цветной песок будет засыпать одежды и лица людей, сводя с ума и лишая разума.
Польется радужный дождь.
Из красной и желтой охры, синей ляпис лазури, индиго.
Поднимутся облака красного мела и зеленой яри-медянки, черной сажи и толченого угля, пурпурного порошка из раковин улиток и засушенных телец кошенили – поедающего листья растений насекомого.
Сумасшествие!
В этом цветном, разорвавшемся пока только у нее в воображении раю, Ана верила, что у них с Ларсом все получится. И сама обнимала Наследника, привыкая к тяжести его руки на своем плече, к его дыханию над ухом.
* * *
– Как вы себе это представляете? – сердился Аларик. – Рассветные прибыли верхом на лучших конях. А вы предлагаете жеребца Наследника, самого красивого скакуна всей Долины, запрячь в упряжку? Или еще того лучше – везти на привязи сзади кареты?
Это было повторение верхового кошмара, и Ана снова с треском провалилась. На этот раз посмотреть на нее пришел сам Король.
– Что не так с этой девчонкой? Разве трудно просто сидеть в седле?
Трудно, совсем не просто. И очень, очень страшно...
– Я надеялась, что вы потратите свободные дни на более полезные занятия, чем приобретение крестьянского загара, – ввернула колючую спицу Королева, – теперь добавится работы гримерам и понадобятся банки пудры...
– Пусть Ана поедет в открытой карете, а я рядом с ней верхом? – предложил Ларс.
Аларик наградил сына тяжелым взором из-под нахмуренных бровей. Его Величество еще не пришел в себя после того, как его заставили залезть в повозку в день открытия ярмарки.
– Менять традиционный эскорт нежелательно.
– Значит, будем покорять сердца трогательной любовью, – постановила Королева. – Ана доберется до портала в повозке, но для выхода из него Ларс возьмет ее к себе в седло. Они появятся верхом перед встречающей толпой и въедут так во дворец Рассветных. Арка не может находиться слишком далеко от дворца. У Ларса крепкие руки, а у Аны неплохо получается естественно улыбаться в напряженных ситуациях.
Этот вариант устроил всех.
– Нужно распорядиться насчет платья с длинным шлейфом. Ходить в нем будет невозможно, зато вид на коне и в объятьях Наследника получится великолепным. Главное, Ана, не пытайся выйти из повозки самостоятельно, а то окажешься под колесами, завернутая в собственный наряд. Это не совсем то впечатление, которое вы должны произвести своим появлением.
Так вместо неуправляемой лошади Ана получила неуправляемое платье.
Выезд был готов. Королева сама следила за приготовлениями, придирчиво смотрела, как укладывают Избраннице волосы, заставила дважды сменить украшения, выбрав вместо диадемы тонкие и сверкающие бриллиантовые нити, вплетенные в локоны.
– Мы затмим их рассветное солнце, – довольно заявила Магда, оценивая получившуюся прическу Аны.
Потом Королева добивалась правильного цвета лица Избранницы, заставляя модистку снова и снова подбирать тон пудры.
– И не вздумай потеть, – сурово приказала Магда, – а то заблестишь дешевым стеклом.
Зато не сделала ни единого замечания по поводу макияжа – осторожного, почти незаметного, но так удачно подчеркивающего черты лица, что Ана засмотрелась на себя в зеркало и подумала, что готова встать рядом с Кайрой, зная, что Рассветная не затмевает ее своей красотой.
Рассветная принцесса была утром, заявившим свои права.
Ана – обещанием мягкого летнего дня.
Как истинный мужчина, Ларс не нашел слов при появлении своей Избранницы. Только взял за руки и жадно разглядывал ее лицо, открытую шею, плечи, а не платье, которое держали сзади две служанки, иначе бы в нем сложно было спокойно стоять – не то что ходить. Смотрел и молчал.
Это было самым ярким признанием того, что Ана прекрасна.
– Кажется, Королева не продумала, как я должна буду попасть с коня во дворец, – тихо проговорила Избранница.
Ларс сразу же стал серьезным, окинув изучающим взглядом тянущийся за Аной шлейф.
– Ты сможешь удержать его в руках? Тогда я тебя понесу. Нужно потренироваться, чтобы мы не запутались во всем этом великолепии.
Да. Пришлось тренироваться, пока, наконец, не сложилась серия коротких движений, скрывавших неудобства и позволявших не упасть вдвоем на радость встречающим.
* * *
После всех приготовлений появление из портала Закатных прошло не менее помпезно и красочно, чем год назад – Рассветных. Арка для выхода стояла на высоком пологом холме, который мог вместить много зрителей. С него открывался вид на столицу и королевский дворец, возвышающийся над городом. В насыщенных красках заходящего солнца дворец казался ажурным, кружевным – замком, куда привез Щелкунчик свою невесту. А озером стали собравшиеся на холме люди в праздничных одеждах.
Город внизу был не таким пестрым, как столица Закатных, но впечатлял смесью остороконечных и пузатых, каких-то легкомысленных зданий (как будто здания могут быть легкомысленными… хотя... они напомнили Ане творения Гауди в Барселоне, а фасады его домов способны улыбаться) и строгой геометрией ровных улиц и круглых площадей.
Наследник и его Избранница появились на вороном скакуне, шелковистый бок которого скрывал сверкающий водопад из длинного шлейфа платья Аны. Толпа вздохнула, замерла и стала осыпать гостей восторженными вздохами, улыбками, криками... Как розовыми лепестками.
Люди всех миров любят красивые сказки.
Принцесса Рассветных верхом на своем знаменитом альбиносе встречала гостей вместе с членами Совета и придворными. Кайра любила теплые тона в одежде, золото украшений, и была верна себе в этот день – красивая, изящная, с ровной ослепительной улыбкой, без признаков недовольства или раздражения на лице.
Ларс тронул поводья, направляя коня в сторону встречавших, а взгляд Аны выхватил в толпе мужчину. Нет. Его самого она не увидела, только надетую на него куртку. Поседевшую белесыми трещинами за пару месяцев в Долине, но ее невозможно было спутать ни с чем – кожанка Бэя. Та самая, что была вся в крови, и которую выдрали из рук Аны в страшный день последнего перехода.
Осознание того, что видит, было ударом, лишившим разума, волной боли, пробудившей сердце, забившееся рваным ритмом.
И все. Закончилась хваленая выдержка.
Прости, Ларс.
Есть силы, с которыми нельзя бороться.
Чувства, которые невозможно контролировать. Потому что перестаешь быть собой или становишься собой настоящей.
– Лэду Акселу тоже в дорожный мешок сложить? А то она все утро собирает чемодан, чтобы следить за нашим благочестивым поведением.
– Не-ет, – вскинул брови Ларс.
– Это было про лэду или поведение? Она еще и Гаю хочет прихватить с собой. Чтобы было с кем ругаться.
– А на улице стоят несколько человек из охраны. Придется бежать.
И они сбежали, прокравшись к выходу из имения через кухню и сразу же скользнув от высоких ворот.
Такой Ларс был незнаком Ане. Тот, привычный ей, не принимал спонтанных решений, любил планировать, просчитывать риски, лишь изредка позволяя утянуть себя на волну буйной фантазии сводного брата и Найденыша. Ларса, способного на побег против всех правил и предостережений, Ана видела впервые.
– У нас будут проблемы? – спросила она, сияя улыбкой после первого скольжения. Они были где-то... в песках.
– Непременно.
– Не боишься? – повторила она, смеясь, после второго скольжения.
Они были... в песках.
– Нет. На нас будут личины, – Ларс повесил на шею Аны кулон из заговоренного цитрина на простой веревке. Это была обманка, менявшая внешность носителя. Потом такой же кулон на шею Наследника повесила Ана. Повесила и поцеловала.
Они скользнули, пока их губы еще соприкасались, и это было словно нырнуть в бокал с шампанским.
– У нас Око, – добавил Ларс, прижимая Ану к себе. – И я не выпущу тебя из рук. Она выглянула из его объятий.
Они были... в песках.
Еще одно скольжение – поцелуй в бокале шампанского.
– Закрой глаза, – прошептал Наследник на ухо Аны, осторожно отпуская ее плечи.
Кто бы удивился?! Она стояла на песке, и ветер, подхвативший ее волосы, тоже был с песком.
– Ана! – голос донесся откуда-то со стороны и из глубины. – Иди ко мне.
Открыв глаза, она увидела – дюны, дюны... Дюны, шуршавшие песком, застывшие горками, перьями, половинками ванильного зефира. Ана пошла на голос. И вскоре застыла на краю... дюны, которая полукругом резко обрывалась вниз, и там далеко внизу на корточках сидел Ларс.
– Садись на песок и съезжай ко мне.
Она так и сделала, но как только начала двигаться вниз, дюна запела – нет, заревела огромной сытой трубой. Это было так здорово! Необычно! И только оказавшись внизу, Ана вскочила и полезла наверх, чтобы повторить спуск по сердитой горке. Теперь она знала, где Мораны учились так внушительно рычать! Снизу стена песка казалась почти отвесной. Очень высокой. Песок скользил под ногами.
Ларс дернул ее за ногу, роняя на склон, и Ана поехала назад, крича и ругаясь под рычание певчей дюны. Они дурачились, как дети, толкались, мешая друг другу подниматься, бросались по очереди вниз, чтобы вызывать вой трубы.
Наигравшись, Ана легла на склон из песка, раскинув в стороны руки, оттолкнулась от края и, глядя в небеса, медленно поехала вниз под нарастающее рычание, рев, растворяясь в этом мощном звуке и в шелесте крупинок под ее телом. Ехала, ехала, забыв обо всем на свете, пока не проехала мимо расставленных мужских рук, и лицо Ларса не оказалось прямо над ней, закрывая небо. Глаза Наследника блестели, а Ана вдруг испугалась.
Ларс захватил ее рот настойчивым голодным поцелуем, на губах и на зубах заскрипел песок, он сыпался с отросших волос Наследника ей в глаза, с его плеч – ей на шею и грудь. Это было неприятно, не романтично и очень смешно. Ана захихикала, Ларс оторвался от ее засыпанного песком лица и откинулся на спину рядом с ней. Их смех летел в небеса.
– Поющие дюны... Я тебе обещал.
* * *
После дюн Ларс забрал Ану в небольшой городок, где почти в каждом доме жили ремесленники по металлу, а на улицах пахло костром и кислотами из закопченных мастерских. Этот запах остался даже после того, как закрылись ремесленные. Дома, фонари, перекрытия арок – все было украшено завитками каленого и чистого металла, и завтрашний поход на рынок обещал множество открытий.
На маленьком постоялом дворе Наследник снял две комнаты, чему Ана очень обрадовалась, постаравшись скрыть свои эмоции.
Вместо этого она спросила, на кого похожа с кулоном-обманкой.
– Смотри в зеркало, я вижу тебя настоящей, – ответил Ларс и щелкнул ее по носу, совсем как раньше Мирн.
И правда, глупый получился вопрос, потому что перед ней стоял привычный Наследник трона, а значит и обманки у него были особые, позволявшие обоим видеть друг друга неизмененными. Это сколько же такие стоят? Пол королевства?
Рассматривая себя в небольшое зеркало, Ана думала, что оставаться в разных комнатах после всех безуспешных попыток стать близкими было одновременно и правильным, и нет. Зачем тянуть до свадьбы? Уж точно не потому, что так сказала Королева. Но Ана знала только одно сплетение – когда нет чужого тела, становишься продолжением или единым целым с мужчиной.
Чтобы дать шанс себе и Ларсу, нужно перешагнуть через эти воспоминания.
Но не сейчас.
У нее еще есть время.
А потом Ана улыбнулась своему отражению. Решился бы Наследник целоваться, если бы видел какими узкими, глубоко посаженными стали у нее под личиной глаза, а на подбородке появилась родинка размером с бородавку?
Рынок в городке металлистов был шумной выставкой изделий из железного кружева – подсвечники, колокольца, бубенцы, шкатулки, рамки для зеркал, узорные подставки. Коробочки всех размеров. Лампы с прорезями. Так здорово было толкаться между людей и разглядывать прилавки! Словно оказался на Земле – например, в металлических рядах в Маракеше.
Следующей остановкой стала пойма Арханы, вернее, самое ее сердце, где под огромными защитными куполами зеленели сады и огороды.
– Здесь работают почти все одаренные Долины, – сообщил Ларс.
Внутрь зеленого царства можно было попасть только по пропускам и после тщательной проверки, поэтому Наследник и Избранница ограничились посещением лепившихся к внешней части полога рынков, на которые съезжались за товаром купцы.
– Они живут в раю! – смеялась Ана, сражаясь с огромным плодом, похожим по вкусу на гуаву. А еще пахло апельсинами, лежавшими огромной оранжевой горой на соседнем прилавке. Цитрусовый аромат напоминал Майорку, хотя нет, не хватало запаха морской соли и сосновых деревьев.
– Я знаю, зачем ты привел меня сюда. Чтобы я умерла от ностальгии, – Ана потянула Ларса за рукав к аккуратным коробочкам с ягодами.
– Чтобы ты узнала Долину. Чтобы увидела, как она прекрасна и щедра на подарки тем, кто ее любит.
– Кажется, кто-то говорил что я – твой главный подарок!
Ана заигрывала, хватала Ларса за руки, строила ему глазки и обиженно выпячивала губы, провоцируя, чтобы он обнял ее и поцеловал в толпе людей. Чтобы случайные прохожие увидели – некрасивые женщины с бородавками на подбородке тоже желанны, и с трудом сдерживалась, чтобы не лопнуть мыльным пузырем от смеха.
К тому же ей нравились короткие поцелуи со вкусом клубники и апельсинов. А как забавно и трогательно было наблюдать за лицом Наследника, который терялся от ее напора или глупого энтузиазма! Например, когда Ана потащила Ларса участвовать в дегустации специй, и они плакали после, заливая водой обожженные перцем рты. Или когда заставила его перекатывать через дорогу огромную тыкву – те, кому удавалось переместить оранжевого монстра через улицу, получали за полцены тыкву размером с голову.
Тыква им была не нужна, и когда Ларс взмок от усилий, прилежно удерживая под мышкой оранжевый шар, Ана сжалилась и подарила рыжую голову мальчишке, сидевшему на пыльном камне в сторонке.
Наследник так забавно терялся! На его лице появлялись настоящие улыбки. Ана любила его таким – снимающим маску Железного Пса. В городке металлистов она даже купила ему подарок – маленькую железную собаку – и обещала найти для нее оранжевый карнеол, тыкву.
После зеленых рынков Ларс привел Ану к изумрудным озерам, и она стояла, прикрыв рот рукой, и не верила тому, что видят глаза – ровные круглые чаши белоснежного песка, заполненные водой оттенков грандидьеритов, принесенных ей из другого мира. Земля вокруг синих кругов была оранжево-красная, покрытая низким сухим кустарником. Ана еще не успела прийти в себя, как Наследник перенес ее на окраину Радужного города.
И мир взорвался всеми цветами радуги. Будто праздничный фейерверк прокатился по земле. Пестрые шатры стали продолжением крутобоких холмов, среди которых рос город. Торги еще не начались, но купцы спешно готовились к завтрашнему дню. Огромные чаны и чаши, наполненные красильными порошками, стояли на земле, напоминая круглые озера, которые Ана только что видела. Но не только синие, а всех возможных цветов и оттенков. Проходя мимо суетящихся продавцов, Ана представляла себе, как через несколько дней взметнутся яркими торнадо непроданные порошки, как цветной песок будет засыпать одежды и лица людей, сводя с ума и лишая разума.
Польется радужный дождь.
Из красной и желтой охры, синей ляпис лазури, индиго.
Поднимутся облака красного мела и зеленой яри-медянки, черной сажи и толченого угля, пурпурного порошка из раковин улиток и засушенных телец кошенили – поедающего листья растений насекомого.
Сумасшествие!
В этом цветном, разорвавшемся пока только у нее в воображении раю, Ана верила, что у них с Ларсом все получится. И сама обнимала Наследника, привыкая к тяжести его руки на своем плече, к его дыханию над ухом.
Прода от 11.01.2020, 17:53
* * *
– Как вы себе это представляете? – сердился Аларик. – Рассветные прибыли верхом на лучших конях. А вы предлагаете жеребца Наследника, самого красивого скакуна всей Долины, запрячь в упряжку? Или еще того лучше – везти на привязи сзади кареты?
Это было повторение верхового кошмара, и Ана снова с треском провалилась. На этот раз посмотреть на нее пришел сам Король.
– Что не так с этой девчонкой? Разве трудно просто сидеть в седле?
Трудно, совсем не просто. И очень, очень страшно...
– Я надеялась, что вы потратите свободные дни на более полезные занятия, чем приобретение крестьянского загара, – ввернула колючую спицу Королева, – теперь добавится работы гримерам и понадобятся банки пудры...
– Пусть Ана поедет в открытой карете, а я рядом с ней верхом? – предложил Ларс.
Аларик наградил сына тяжелым взором из-под нахмуренных бровей. Его Величество еще не пришел в себя после того, как его заставили залезть в повозку в день открытия ярмарки.
– Менять традиционный эскорт нежелательно.
– Значит, будем покорять сердца трогательной любовью, – постановила Королева. – Ана доберется до портала в повозке, но для выхода из него Ларс возьмет ее к себе в седло. Они появятся верхом перед встречающей толпой и въедут так во дворец Рассветных. Арка не может находиться слишком далеко от дворца. У Ларса крепкие руки, а у Аны неплохо получается естественно улыбаться в напряженных ситуациях.
Этот вариант устроил всех.
– Нужно распорядиться насчет платья с длинным шлейфом. Ходить в нем будет невозможно, зато вид на коне и в объятьях Наследника получится великолепным. Главное, Ана, не пытайся выйти из повозки самостоятельно, а то окажешься под колесами, завернутая в собственный наряд. Это не совсем то впечатление, которое вы должны произвести своим появлением.
Так вместо неуправляемой лошади Ана получила неуправляемое платье.
Выезд был готов. Королева сама следила за приготовлениями, придирчиво смотрела, как укладывают Избраннице волосы, заставила дважды сменить украшения, выбрав вместо диадемы тонкие и сверкающие бриллиантовые нити, вплетенные в локоны.
– Мы затмим их рассветное солнце, – довольно заявила Магда, оценивая получившуюся прическу Аны.
Потом Королева добивалась правильного цвета лица Избранницы, заставляя модистку снова и снова подбирать тон пудры.
– И не вздумай потеть, – сурово приказала Магда, – а то заблестишь дешевым стеклом.
Зато не сделала ни единого замечания по поводу макияжа – осторожного, почти незаметного, но так удачно подчеркивающего черты лица, что Ана засмотрелась на себя в зеркало и подумала, что готова встать рядом с Кайрой, зная, что Рассветная не затмевает ее своей красотой.
Рассветная принцесса была утром, заявившим свои права.
Ана – обещанием мягкого летнего дня.
Как истинный мужчина, Ларс не нашел слов при появлении своей Избранницы. Только взял за руки и жадно разглядывал ее лицо, открытую шею, плечи, а не платье, которое держали сзади две служанки, иначе бы в нем сложно было спокойно стоять – не то что ходить. Смотрел и молчал.
Это было самым ярким признанием того, что Ана прекрасна.
– Кажется, Королева не продумала, как я должна буду попасть с коня во дворец, – тихо проговорила Избранница.
Ларс сразу же стал серьезным, окинув изучающим взглядом тянущийся за Аной шлейф.
– Ты сможешь удержать его в руках? Тогда я тебя понесу. Нужно потренироваться, чтобы мы не запутались во всем этом великолепии.
Да. Пришлось тренироваться, пока, наконец, не сложилась серия коротких движений, скрывавших неудобства и позволявших не упасть вдвоем на радость встречающим.
* * *
После всех приготовлений появление из портала Закатных прошло не менее помпезно и красочно, чем год назад – Рассветных. Арка для выхода стояла на высоком пологом холме, который мог вместить много зрителей. С него открывался вид на столицу и королевский дворец, возвышающийся над городом. В насыщенных красках заходящего солнца дворец казался ажурным, кружевным – замком, куда привез Щелкунчик свою невесту. А озером стали собравшиеся на холме люди в праздничных одеждах.
Город внизу был не таким пестрым, как столица Закатных, но впечатлял смесью остороконечных и пузатых, каких-то легкомысленных зданий (как будто здания могут быть легкомысленными… хотя... они напомнили Ане творения Гауди в Барселоне, а фасады его домов способны улыбаться) и строгой геометрией ровных улиц и круглых площадей.
Наследник и его Избранница появились на вороном скакуне, шелковистый бок которого скрывал сверкающий водопад из длинного шлейфа платья Аны. Толпа вздохнула, замерла и стала осыпать гостей восторженными вздохами, улыбками, криками... Как розовыми лепестками.
Люди всех миров любят красивые сказки.
Принцесса Рассветных верхом на своем знаменитом альбиносе встречала гостей вместе с членами Совета и придворными. Кайра любила теплые тона в одежде, золото украшений, и была верна себе в этот день – красивая, изящная, с ровной ослепительной улыбкой, без признаков недовольства или раздражения на лице.
Ларс тронул поводья, направляя коня в сторону встречавших, а взгляд Аны выхватил в толпе мужчину. Нет. Его самого она не увидела, только надетую на него куртку. Поседевшую белесыми трещинами за пару месяцев в Долине, но ее невозможно было спутать ни с чем – кожанка Бэя. Та самая, что была вся в крови, и которую выдрали из рук Аны в страшный день последнего перехода.
Осознание того, что видит, было ударом, лишившим разума, волной боли, пробудившей сердце, забившееся рваным ритмом.
И все. Закончилась хваленая выдержка.
Прости, Ларс.
Есть силы, с которыми нельзя бороться.
Чувства, которые невозможно контролировать. Потому что перестаешь быть собой или становишься собой настоящей.
