Ана выскользнула из рук Наследника и с застывшим лицом холодной стеной двинулась на незнакомца. Длинный шлейф волочился по земле, цеплялся за камни и сучки, но не мог остановить ее. Она налетела на мужчину и, зашипев разъяренной кошкой, стала срывать с него кожанку, ударила в лицо ни в чем неповинного человека. Кричала, нет, визжала, как безумная, распугав людей на площади.
Они были морем – безликим, бесчувственным.
Ана рвала руками куртку, пытаясь почувствовать в ней хотя бы крохотные следы того, кто когда-то ее носил.
– Мое... мое... – шипела она сквозь зубы и лила реки слез.
– Конечно, твое, – раздался шепот над ухом.
Ана сидела в кольце рук Наследника, вцепившись побелевшими пальцами в рукав мужского камзола, и Ларс склонился к ней, вызвав восторженный возглас толпы.
– Я давно твой, – сквозь напряжение в голосе сочилось удовлетворение. Наследнику был приятен неожиданный порыв невесты, показавшийся внезапной потребностью более тесного контакта.
Оказывается, Ана справилась со своими чувствами. И даже ее лицо – не хуже лица Рассветной – не выдавало того, что творилось в душе.
Когда прозвучали слова официального приветствия, Кайра подъехала поближе, выравнивая своего коня со стороны Избранницы.
– Какое трогательное появление! Сцена с легким недомоганием удалась особенно хорошо. Люди Рассветного Королевства любят легенды и музыку, так что уже завтра в вашу честь начнут петь на площадях уличные музыканты, – Кайра солнечно улыбнулась. – Проникновенные до слез баллады. Иначе мы не умеем.
* * *
День прошел в цветном и золотом тумане. Гостям показали дворец. Как и говорил Мирн, он был намного меньше Закатного, но аккуратный, и во всем чувствовался изысканный вкус – в архитектуре, интерьере, декорациях, планировке сада.
После легкого ужина Ана оказалась в отведенных ей покоях. Плавали в чашах водяные лилии, наполняя комнату сладковатым ароматом, ветер играл легкими занавесками.
Гая зашла, чтобы помочь своей госпоже и подруге переодеться. Это было уже третье переодевание, потому что платье с шлейфом сменилось платьем без шлейфа, но в котором можно было ходить, как только процессия достигла дворца, и прибывшим предложили освежиться с дороги.
Вслед за Гаей в комнате появился Ларс и знаком показал служанке выйти.
Когда закрылась дверь, Наследник подошел к Ане, стоявшей у окна, и обнял за плечи, прижимаясь носом к ее волосам и шумно вдыхая.
– Ты сегодня была прекраснее заката.
– Разве я похожа на закат?
– Нет, ты права... На утро. Летнее утро. Но слово «Рассветная» уже занято. Хочешь, чтобы я называл тебя Утренней Звездой?
Ана невольно поморщилась, разворачиваясь к Наследнику, который тут же поцеловал ее в щеку.
– Нет уж, пожалуйста, без Звезды. Вызывает неприятные воспоминания.
Вторая луна начинала слепить Долину ярким светом.
– Знаешь, по чему я скучаю? – призналась Ана. – По черным ночам, когда звезды сыплются на тебя, словно мука из сита. В небе этого мира слишком много лун.
– Они тоже меняют свое положение. И период черных ночей скоро настанет. Тогда я возьму тебя в самое необычное место, чтобы смотреть на звезды.
– Спасибо, – Ана сама прижалась к Наследнику. Ей необходимо было немного тепла – проверить, что она еще может чувствовать после пережитого ужаса встречи со злосчастной курткой.
Наследник был непривычно нежен и осторожен, даже слишком. Он гладил ее спину, расправляя локоны волос. Потом отстранившись, взял лицо Аны в свои ладони и посмотрел пристально и беспокойно. Насколько же хорошо Ларс чувствовал ее, если догадывался – что-то случилось во время торжественной встречи? Его волнение и поздний визит – не случайность.
И не случайным был прозвучавший вопрос:
– Ты любишь меня, Ана?
Она ответила сразу и не отводя взгляда:
– С самого первого момента, когда увидела идущим по улице в Аре.
Это была правда. Но Ана ни секунды не сомневалась, что убежала бы от него к другому. Если бы только тот, другой, был жив!
Почему самое главное становится ясным слишком поздно? Когда даже сожалеть не имеет больше смысла? Нужно было слушать свое сердце и верить в силу чувств Бэя. В то, что солнце в его глазах не перестанет светить, даже когда он узнает о ней много неприятных вещей. Доверить ему свои тайны и остаться на Земле. Быть рядом, пусть недолго, до тех пор, пока чужой мир не превратил бы ее, как русалочку, в морскую пену... Но БЫТЬ с ним!
Потому что Бэй... был больше, чем просто Любовь.
Он был дыханием. Солнцем в глазах…
И, словно Ларс читал ее мысли, прозвучало:
– Но его ты любила больше.
Ана попыталась отвернуться.
– Зачем ты об этом?
– Потому что мы все время молчим о нем, он остается между нами почти зримой тенью, – быстро заговорил Наследник, торопясь высказать то, что накопилось, наболело и больше не умещалось внутри. – Я долго думал, когда совершил ошибку – тот мужчина не должен был случиться, нам предначертано быть вместе. Я совершил ее не в Голландии. Нет. В Бангкоке, когда испугался, впервые увидев у тебя на спине знаки. Моя трусость привела к тому, что нам приходится теперь проходить через такое испытание...
Ларс привлек Ану к себе, обнял, прижимаясь всем телом.
Какое-то время ночь шелестела им свои нежные песни.
– Разве есть смысл говорить об этом? – наконец сказала девушка. – Если бы мы были вместе с Бангкока, ты выбрал бы Кайру и оставил меня жить в имении Мелины любовницей.
– Я буду хорошим мужем, Ана.
– Ты будешь хорошим Королем.
– И хорошим мужем, – повторил Ларс. – Если ты не можешь забыть того, другого, я наполню твою жизнь новыми, драгоценными воспоминаниями.
– Как, например, о тыкве, которую ты перекатывал через улицу? – улыбнулась Ана.
– Или тем, что ревущие дюны – не лучшее место для поцелуев.
Какой бывает благодарность?
До Второй луны…
– Ты расспрашивал Шена о той ночи, когда мы тебя нашли... – Звезда поднялась с лавки, поправляя одежду и оружие на поясе. Бэй в последний раз осматривал дом, в котором вернулся к жизни месяц назад.
За окном уже светлело, и группа контрабандистов готовилась отправиться в дорогу, чтобы отвезти свой товар разным скупщикам. Поцелованный впервые отправлялся вместе с ними, чтобы познакомиться со связными. Но только Тара знала, что на самом деле он собирался исчезнуть в столице Рассветных, где будет легко затеряться в толпе народа, съехавшегося на праздник Первых дождей. Звезда напросилась проводить его до города. Бэй не смог отказать. Трудно отказать тому, кому обязан жизнью дважды.
– Да, я услышал, что оказался не один в ту ночь в Ущелье, и мне было интересно узнать, что стало с другими людьми. – Кобейн поднял с пола сумку с вещами. – Тем более что девушка, которая находилась там, была известна в селении.
Сказал очень спокойно. На самом деле эта новость разорвала его в клочья не хуже гранаты. Теперь он знал, что Ана не только раньше жила в поселке Кима, она стояла в нескольких метрах от него в Ущелье!
Все началось с дурацкой детской книжки. Ее держала в руках девочка в поселке и так забавно пучила глаза, читая сказку копошившимся у ее ног близнецам Дервиша, что возвращавшийся из Ущелья Бэй остановился, махнув Таре, чтобы не ждала, и стал наблюдать за детьми издалека. Выражение лица чтицы напомнило ему Ану. В последний день в Пальме Тайна вдруг заговорила о какой-то глупой лягушке... И глаза свои серые, бездонные округляла... Совсем как девочка перед ним, рассказывая о пучеглазой Пипе – такой наивной и глупой, что ее съела цапля.
Проходившая мимо повариха Синда рассмеялась и бросила своей спутнице:
– Лия твоя так на Ану, подружку Гаи, похожа.
Бэй не помнил, как навис над перепуганной поварихой, перегородив собой дорогу.
– Ты что, Поцелованный? Бедовый какой...
От Звезды в селении трудно было что-то скрыть, наверняка, рассказали ей и о его горячем интересе к Ане. На самом деле Кобейн едва сдержался, чтобы не напроситься в дом к поварихе, осмотреть комнату, в которой жили подруги. По словам Синды, Ана оставалась в поселке время от времени, но в последний год совсем не появлялась. Гая уехала в Закатное. Значит, Бэй начинает совершенно не там, направляясь в Рассветную столицу, но ему сначала нужно расстаться с контрабандистами, потом разобраться, где искать дальше. Главное, не спешить. Каждый раз, когда он бездумно бросался вслед за Тайной, заканчивался бедой.
А потом одним вечером у костра, когда под алкогольными парами да под рваные крики ночных птиц тянет рассказывать страшные истории, зашел разговор о Тенях и Поцелованных. О прежнем старосте селения, о котором вспоминали с теплом и веселыми шутками. Варн пережил первую встречу с Карьерным волком, заработав на лице и руках карту Карьера из шрамов и морщин. Когда Тени забрали его душу, старатель пролежал дышащей куклой целую неделю, а потом Ким, Шен и Звезда унесли его в Ущелье и оставили на вторую встречу с волком.
– Хороший был мужик. Надежный, – закончил рассказ один из старателей, и сидевшие у костра стали оборачиваться к Бэю – он же был исключением, Дважды Поцелованным, но восстановившимся, не считая «частичной потери памяти».
– Нет, все-таки не может такого быть, чтобы две встречи с этой напастью кто-то пережил, – покачал головой один из старожилов.
– А вторую считать не стоит, – вмешался Шен, он выпил лишку и кривил лицо, пытаясь улыбаться. – В ту ночь Тени были какие-то странные. Застенчивые. Ни его, ни девчонку не тронули.
– Какую девчонку? – вопрос за Бэя задал один из новичков.
– Ту, что раньше в селении время от времени жила, любимицу Варна. С ней еще Звезда разговаривала.
– А куда же она делась из Ущелья?
– Так ее забрал какой-то мужик в плаще. Похоже, жрец.
Бэй досчитал до ста и поднялся от костра. Направился к обрыву, заставляя себя дышать, дышать, дышать, пока не успокоится распухшее сердце, которому не хватало места в груди.
Значит, Ана была рядом с ним в ту ночь? И оставила? Или не нашла? Или оказалась близко от него случайно, но разве Бэй теперь верит в случайности?
Можно было расспросить Тару, но почему-то не хотелось, чтобы она догадалась о причинах интереса. Поэтому Кобейн молчал или уклонялся от ответов, как теперь, когда перед дорогой Звезда сама заговорила на эту тему.
* * *
На встречу со скупщиками всегда отправлялось несколько Проводников, чтобы сократить расстояние, иначе бы путь в три дня превратился в недели.
Перед тем, как войти в столицу Рассветных, контрабандисты заночевали в поле.
– Куда ты отправишься? – спросила Тара Кобейна, пока Дервиш обсуждал с остальными, кто с какими кристаллами и куда завтра пойдет.
Опаснее всего было сбывать ведьмины камни, за которые можно было лишиться головы, в то время как множество других находок охотно брали скупщики на рынках. Бэй и Тара собирались пройтись по городу, смешаться с толпой, заодно посмотреть на прибытие Закатных.
– Пока не знаю. Осмотрюсь сначала в Рассветной, потом решу.
– Помни, мы всегда примем тебя обратно. Я буду ждать.
– Не надо, Тара. Я не вернусь.
Звезда отвернулась, подняла к небу голову, прикрывая глаза от яркого сияния Лупоглазой. Женщина пришла в восторг, услышав, как Поцелованный называет луны Долины – Мелкая и Лупоглазая, и уже весь поселок использовал новые имена.
– Какое прозвище ты придумал Третьей луне? – спросила Тара как-то Бэя, и он едва сдержал удивленный возглас. Этому миру было недостаточно двух ночных светил? И аккуратно ответил, что забыл про нее.
Оказалось, что третье ночное светило редко появлялось на небе и висело в нем совсем недолго.
– Если хочешь увидеть Третью луну, то сегодня она выглянет из-за гор перед самым рассветом, – проговорила Тара, не открывая глаз. – У нее много названий, но было бы интересно услышать, что придумаешь ты, Поцелованный... Ты скажешь мне на прощание свое настоящее имя?
– Пусть все остается, как есть.
Бэй опустил голову на дорожный мешок и закрыл глаза.
– Спокойного сна, Тара.
– Мне нравится, что ты всегда зовешь меня по имени... – уронила она тихим голосом.
Кобейн забылся глубоким сном, пока Звезда не позвала его, выуживая из уютного темного моря без сновидений.
– Третья луна.
Бэй сел, сбрасывая с себя остатки сна вместе с песком, который насыпал на него ночной ветер.
Тара все так же сидела на том же месте, словно совсем не ложилась, желая подарить своему Поцелованному прощальный подарок в виде застенчивого ночного светила, которое уже появилось над кромкой далеких гор и собиралось быстро спрятаться обратно. Луна оказалась серо-коричневой, с полосами и мелкими пятнами, напомнив морскую пену на пляжах в Зандворте.
Назвать ее Застенчивой?
– Застенчивая? – проговорил Бэй вслух, и Тара рассмеялась.
– На это раз ты не оригинален, Поцелованный.
– Тогда пусть будет Шенми, – почему не обогатить чужой язык одним китайским словом?
– Что это значит?
– Тайна.
* * *
Столица Рассветного королевства была самым большим городом из всех увиденных Бэем в Долине. Вдоль ровных, как по линейке прочерченных улиц и вокруг аккуратных площадей стояли дома с веселыми фасадами в стиле Гауди. Город казался опустевшим, потому что почти все жители собрались на высоком холме для встречи Закатных. Наступало время ежегодных праздников Первых дождей, и оба королевства по очереди принимали соседей.
Тара вывела Бэя к толпе горожан и стала уверенно протискиваться вперед, чтобы занять место, откуда будет хорошо видно дрожавшую, как прозрачный занавес, арку перехода.
Впервые Кобейн становился свидетелем «серьезной» магии, которую творили жрецы и одаренные, прибегая к помощи камней. Магия! Слово-то какое… Из книг.
Привыкнуть к тому, что в мире Долины существовали и использовались силы, не вмещавшиеся в рамки полученных на Земле знаний, было сложно, зато Бэй уже сроднился со своими новыми способностями. Ему нравилось скользить, у него немного получалось слышать голоса камней. Не получалось только осознать мир вокруг, как единое целое. Похожий на другой, привычный Кобейну, он в то же время казался «неправильным». Драгоценные и полудрагоценные камни, различные минералы добывались здесь и «нормальными» для землянина способами, но чаще всего – совершенно невероятным – их искали и собирали, как трюфели, пользуясь помощью не собак или свиней, а одаренных людей. Слитками, карбункулами, порой даже с отшлифованными гранями, кристаллы были рассыпаны по всей Долине, и особенно много их встречалось в каньонах и в опасном Карьере.
Умные детские книжки Бэя говорили, что на Сатурне время от времени идут алмазные дожди. Получалось, что на этот мир с неба веками сыпались драгоценности. Кристаллы приносила в своих водах Великая река, а когда ларец наполнился сокровищами, взмыли ввысь непроходимые горы, превратив всю Долину в громадный сейф.
Мало того, что камни встречались везде, они были полны энергии или готовы принять и напитаться чужой волей, превращаясь в оружие, орудие, мощный талисман, удобную и полезную вещицу вроде зажигалки или же лекарство. Что с чего началось и откуда возникло, выяснить пока не получалось. Похоже, этого не знали даже сами жители Долины. У местных вообще было много неопределенностей – например, Кобейн так и не разобрался, во что они верили. Вроде бы в духов, олицетворявших силы природы.
Они были морем – безликим, бесчувственным.
Ана рвала руками куртку, пытаясь почувствовать в ней хотя бы крохотные следы того, кто когда-то ее носил.
– Мое... мое... – шипела она сквозь зубы и лила реки слез.
– Конечно, твое, – раздался шепот над ухом.
Ана сидела в кольце рук Наследника, вцепившись побелевшими пальцами в рукав мужского камзола, и Ларс склонился к ней, вызвав восторженный возглас толпы.
– Я давно твой, – сквозь напряжение в голосе сочилось удовлетворение. Наследнику был приятен неожиданный порыв невесты, показавшийся внезапной потребностью более тесного контакта.
Оказывается, Ана справилась со своими чувствами. И даже ее лицо – не хуже лица Рассветной – не выдавало того, что творилось в душе.
Когда прозвучали слова официального приветствия, Кайра подъехала поближе, выравнивая своего коня со стороны Избранницы.
– Какое трогательное появление! Сцена с легким недомоганием удалась особенно хорошо. Люди Рассветного Королевства любят легенды и музыку, так что уже завтра в вашу честь начнут петь на площадях уличные музыканты, – Кайра солнечно улыбнулась. – Проникновенные до слез баллады. Иначе мы не умеем.
* * *
День прошел в цветном и золотом тумане. Гостям показали дворец. Как и говорил Мирн, он был намного меньше Закатного, но аккуратный, и во всем чувствовался изысканный вкус – в архитектуре, интерьере, декорациях, планировке сада.
После легкого ужина Ана оказалась в отведенных ей покоях. Плавали в чашах водяные лилии, наполняя комнату сладковатым ароматом, ветер играл легкими занавесками.
Гая зашла, чтобы помочь своей госпоже и подруге переодеться. Это было уже третье переодевание, потому что платье с шлейфом сменилось платьем без шлейфа, но в котором можно было ходить, как только процессия достигла дворца, и прибывшим предложили освежиться с дороги.
Вслед за Гаей в комнате появился Ларс и знаком показал служанке выйти.
Когда закрылась дверь, Наследник подошел к Ане, стоявшей у окна, и обнял за плечи, прижимаясь носом к ее волосам и шумно вдыхая.
– Ты сегодня была прекраснее заката.
– Разве я похожа на закат?
– Нет, ты права... На утро. Летнее утро. Но слово «Рассветная» уже занято. Хочешь, чтобы я называл тебя Утренней Звездой?
Ана невольно поморщилась, разворачиваясь к Наследнику, который тут же поцеловал ее в щеку.
– Нет уж, пожалуйста, без Звезды. Вызывает неприятные воспоминания.
Вторая луна начинала слепить Долину ярким светом.
– Знаешь, по чему я скучаю? – призналась Ана. – По черным ночам, когда звезды сыплются на тебя, словно мука из сита. В небе этого мира слишком много лун.
– Они тоже меняют свое положение. И период черных ночей скоро настанет. Тогда я возьму тебя в самое необычное место, чтобы смотреть на звезды.
– Спасибо, – Ана сама прижалась к Наследнику. Ей необходимо было немного тепла – проверить, что она еще может чувствовать после пережитого ужаса встречи со злосчастной курткой.
Наследник был непривычно нежен и осторожен, даже слишком. Он гладил ее спину, расправляя локоны волос. Потом отстранившись, взял лицо Аны в свои ладони и посмотрел пристально и беспокойно. Насколько же хорошо Ларс чувствовал ее, если догадывался – что-то случилось во время торжественной встречи? Его волнение и поздний визит – не случайность.
И не случайным был прозвучавший вопрос:
– Ты любишь меня, Ана?
Она ответила сразу и не отводя взгляда:
– С самого первого момента, когда увидела идущим по улице в Аре.
Это была правда. Но Ана ни секунды не сомневалась, что убежала бы от него к другому. Если бы только тот, другой, был жив!
Почему самое главное становится ясным слишком поздно? Когда даже сожалеть не имеет больше смысла? Нужно было слушать свое сердце и верить в силу чувств Бэя. В то, что солнце в его глазах не перестанет светить, даже когда он узнает о ней много неприятных вещей. Доверить ему свои тайны и остаться на Земле. Быть рядом, пусть недолго, до тех пор, пока чужой мир не превратил бы ее, как русалочку, в морскую пену... Но БЫТЬ с ним!
Потому что Бэй... был больше, чем просто Любовь.
Он был дыханием. Солнцем в глазах…
И, словно Ларс читал ее мысли, прозвучало:
– Но его ты любила больше.
Ана попыталась отвернуться.
– Зачем ты об этом?
– Потому что мы все время молчим о нем, он остается между нами почти зримой тенью, – быстро заговорил Наследник, торопясь высказать то, что накопилось, наболело и больше не умещалось внутри. – Я долго думал, когда совершил ошибку – тот мужчина не должен был случиться, нам предначертано быть вместе. Я совершил ее не в Голландии. Нет. В Бангкоке, когда испугался, впервые увидев у тебя на спине знаки. Моя трусость привела к тому, что нам приходится теперь проходить через такое испытание...
Ларс привлек Ану к себе, обнял, прижимаясь всем телом.
Какое-то время ночь шелестела им свои нежные песни.
– Разве есть смысл говорить об этом? – наконец сказала девушка. – Если бы мы были вместе с Бангкока, ты выбрал бы Кайру и оставил меня жить в имении Мелины любовницей.
– Я буду хорошим мужем, Ана.
– Ты будешь хорошим Королем.
– И хорошим мужем, – повторил Ларс. – Если ты не можешь забыть того, другого, я наполню твою жизнь новыми, драгоценными воспоминаниями.
– Как, например, о тыкве, которую ты перекатывал через улицу? – улыбнулась Ана.
– Или тем, что ревущие дюны – не лучшее место для поцелуев.
Какой бывает благодарность?
До Второй луны…
Глава 6 Бэй
– Ты расспрашивал Шена о той ночи, когда мы тебя нашли... – Звезда поднялась с лавки, поправляя одежду и оружие на поясе. Бэй в последний раз осматривал дом, в котором вернулся к жизни месяц назад.
За окном уже светлело, и группа контрабандистов готовилась отправиться в дорогу, чтобы отвезти свой товар разным скупщикам. Поцелованный впервые отправлялся вместе с ними, чтобы познакомиться со связными. Но только Тара знала, что на самом деле он собирался исчезнуть в столице Рассветных, где будет легко затеряться в толпе народа, съехавшегося на праздник Первых дождей. Звезда напросилась проводить его до города. Бэй не смог отказать. Трудно отказать тому, кому обязан жизнью дважды.
– Да, я услышал, что оказался не один в ту ночь в Ущелье, и мне было интересно узнать, что стало с другими людьми. – Кобейн поднял с пола сумку с вещами. – Тем более что девушка, которая находилась там, была известна в селении.
Сказал очень спокойно. На самом деле эта новость разорвала его в клочья не хуже гранаты. Теперь он знал, что Ана не только раньше жила в поселке Кима, она стояла в нескольких метрах от него в Ущелье!
Все началось с дурацкой детской книжки. Ее держала в руках девочка в поселке и так забавно пучила глаза, читая сказку копошившимся у ее ног близнецам Дервиша, что возвращавшийся из Ущелья Бэй остановился, махнув Таре, чтобы не ждала, и стал наблюдать за детьми издалека. Выражение лица чтицы напомнило ему Ану. В последний день в Пальме Тайна вдруг заговорила о какой-то глупой лягушке... И глаза свои серые, бездонные округляла... Совсем как девочка перед ним, рассказывая о пучеглазой Пипе – такой наивной и глупой, что ее съела цапля.
Проходившая мимо повариха Синда рассмеялась и бросила своей спутнице:
– Лия твоя так на Ану, подружку Гаи, похожа.
Бэй не помнил, как навис над перепуганной поварихой, перегородив собой дорогу.
– Ты что, Поцелованный? Бедовый какой...
От Звезды в селении трудно было что-то скрыть, наверняка, рассказали ей и о его горячем интересе к Ане. На самом деле Кобейн едва сдержался, чтобы не напроситься в дом к поварихе, осмотреть комнату, в которой жили подруги. По словам Синды, Ана оставалась в поселке время от времени, но в последний год совсем не появлялась. Гая уехала в Закатное. Значит, Бэй начинает совершенно не там, направляясь в Рассветную столицу, но ему сначала нужно расстаться с контрабандистами, потом разобраться, где искать дальше. Главное, не спешить. Каждый раз, когда он бездумно бросался вслед за Тайной, заканчивался бедой.
А потом одним вечером у костра, когда под алкогольными парами да под рваные крики ночных птиц тянет рассказывать страшные истории, зашел разговор о Тенях и Поцелованных. О прежнем старосте селения, о котором вспоминали с теплом и веселыми шутками. Варн пережил первую встречу с Карьерным волком, заработав на лице и руках карту Карьера из шрамов и морщин. Когда Тени забрали его душу, старатель пролежал дышащей куклой целую неделю, а потом Ким, Шен и Звезда унесли его в Ущелье и оставили на вторую встречу с волком.
– Хороший был мужик. Надежный, – закончил рассказ один из старателей, и сидевшие у костра стали оборачиваться к Бэю – он же был исключением, Дважды Поцелованным, но восстановившимся, не считая «частичной потери памяти».
– Нет, все-таки не может такого быть, чтобы две встречи с этой напастью кто-то пережил, – покачал головой один из старожилов.
– А вторую считать не стоит, – вмешался Шен, он выпил лишку и кривил лицо, пытаясь улыбаться. – В ту ночь Тени были какие-то странные. Застенчивые. Ни его, ни девчонку не тронули.
– Какую девчонку? – вопрос за Бэя задал один из новичков.
– Ту, что раньше в селении время от времени жила, любимицу Варна. С ней еще Звезда разговаривала.
– А куда же она делась из Ущелья?
– Так ее забрал какой-то мужик в плаще. Похоже, жрец.
Бэй досчитал до ста и поднялся от костра. Направился к обрыву, заставляя себя дышать, дышать, дышать, пока не успокоится распухшее сердце, которому не хватало места в груди.
Значит, Ана была рядом с ним в ту ночь? И оставила? Или не нашла? Или оказалась близко от него случайно, но разве Бэй теперь верит в случайности?
Можно было расспросить Тару, но почему-то не хотелось, чтобы она догадалась о причинах интереса. Поэтому Кобейн молчал или уклонялся от ответов, как теперь, когда перед дорогой Звезда сама заговорила на эту тему.
* * *
На встречу со скупщиками всегда отправлялось несколько Проводников, чтобы сократить расстояние, иначе бы путь в три дня превратился в недели.
Перед тем, как войти в столицу Рассветных, контрабандисты заночевали в поле.
– Куда ты отправишься? – спросила Тара Кобейна, пока Дервиш обсуждал с остальными, кто с какими кристаллами и куда завтра пойдет.
Опаснее всего было сбывать ведьмины камни, за которые можно было лишиться головы, в то время как множество других находок охотно брали скупщики на рынках. Бэй и Тара собирались пройтись по городу, смешаться с толпой, заодно посмотреть на прибытие Закатных.
– Пока не знаю. Осмотрюсь сначала в Рассветной, потом решу.
– Помни, мы всегда примем тебя обратно. Я буду ждать.
– Не надо, Тара. Я не вернусь.
Звезда отвернулась, подняла к небу голову, прикрывая глаза от яркого сияния Лупоглазой. Женщина пришла в восторг, услышав, как Поцелованный называет луны Долины – Мелкая и Лупоглазая, и уже весь поселок использовал новые имена.
– Какое прозвище ты придумал Третьей луне? – спросила Тара как-то Бэя, и он едва сдержал удивленный возглас. Этому миру было недостаточно двух ночных светил? И аккуратно ответил, что забыл про нее.
Оказалось, что третье ночное светило редко появлялось на небе и висело в нем совсем недолго.
– Если хочешь увидеть Третью луну, то сегодня она выглянет из-за гор перед самым рассветом, – проговорила Тара, не открывая глаз. – У нее много названий, но было бы интересно услышать, что придумаешь ты, Поцелованный... Ты скажешь мне на прощание свое настоящее имя?
– Пусть все остается, как есть.
Бэй опустил голову на дорожный мешок и закрыл глаза.
– Спокойного сна, Тара.
– Мне нравится, что ты всегда зовешь меня по имени... – уронила она тихим голосом.
Кобейн забылся глубоким сном, пока Звезда не позвала его, выуживая из уютного темного моря без сновидений.
– Третья луна.
Бэй сел, сбрасывая с себя остатки сна вместе с песком, который насыпал на него ночной ветер.
Тара все так же сидела на том же месте, словно совсем не ложилась, желая подарить своему Поцелованному прощальный подарок в виде застенчивого ночного светила, которое уже появилось над кромкой далеких гор и собиралось быстро спрятаться обратно. Луна оказалась серо-коричневой, с полосами и мелкими пятнами, напомнив морскую пену на пляжах в Зандворте.
Назвать ее Застенчивой?
– Застенчивая? – проговорил Бэй вслух, и Тара рассмеялась.
– На это раз ты не оригинален, Поцелованный.
– Тогда пусть будет Шенми, – почему не обогатить чужой язык одним китайским словом?
– Что это значит?
– Тайна.
* * *
Столица Рассветного королевства была самым большим городом из всех увиденных Бэем в Долине. Вдоль ровных, как по линейке прочерченных улиц и вокруг аккуратных площадей стояли дома с веселыми фасадами в стиле Гауди. Город казался опустевшим, потому что почти все жители собрались на высоком холме для встречи Закатных. Наступало время ежегодных праздников Первых дождей, и оба королевства по очереди принимали соседей.
Тара вывела Бэя к толпе горожан и стала уверенно протискиваться вперед, чтобы занять место, откуда будет хорошо видно дрожавшую, как прозрачный занавес, арку перехода.
Впервые Кобейн становился свидетелем «серьезной» магии, которую творили жрецы и одаренные, прибегая к помощи камней. Магия! Слово-то какое… Из книг.
Привыкнуть к тому, что в мире Долины существовали и использовались силы, не вмещавшиеся в рамки полученных на Земле знаний, было сложно, зато Бэй уже сроднился со своими новыми способностями. Ему нравилось скользить, у него немного получалось слышать голоса камней. Не получалось только осознать мир вокруг, как единое целое. Похожий на другой, привычный Кобейну, он в то же время казался «неправильным». Драгоценные и полудрагоценные камни, различные минералы добывались здесь и «нормальными» для землянина способами, но чаще всего – совершенно невероятным – их искали и собирали, как трюфели, пользуясь помощью не собак или свиней, а одаренных людей. Слитками, карбункулами, порой даже с отшлифованными гранями, кристаллы были рассыпаны по всей Долине, и особенно много их встречалось в каньонах и в опасном Карьере.
Умные детские книжки Бэя говорили, что на Сатурне время от времени идут алмазные дожди. Получалось, что на этот мир с неба веками сыпались драгоценности. Кристаллы приносила в своих водах Великая река, а когда ларец наполнился сокровищами, взмыли ввысь непроходимые горы, превратив всю Долину в громадный сейф.
Мало того, что камни встречались везде, они были полны энергии или готовы принять и напитаться чужой волей, превращаясь в оружие, орудие, мощный талисман, удобную и полезную вещицу вроде зажигалки или же лекарство. Что с чего началось и откуда возникло, выяснить пока не получалось. Похоже, этого не знали даже сами жители Долины. У местных вообще было много неопределенностей – например, Кобейн так и не разобрался, во что они верили. Вроде бы в духов, олицетворявших силы природы.
