Даже квартира из всегда прибранной превращалась в незнакомое жилище. По вечерам и в свободные дни, чтобы отвлечься или заполнить пустоту одиночества, хозяйка бралась переставлять вещи, останавливаясь на половине дела. Или, разбирая шкафы, забывала положить в них все обратно. Растущий во всех углах беспорядок не смущал, а приносил странное удовлетворение, отражая то, что творилось у Джуди в душе, – хаос и вечный пасмурный день.
Приглушенные краски, приглушенные звуки.
Неопределенность.
Но как определить то, что случилось? И чем все закончилось? Что ждать от будущего?
Джуди Тендер старалась не падать духом. Она встречала каждое утро, загадывая, что сегодня, именно сегодня вернется прежний Рэй. А если не вернется сам, то о нем станет что-то известно. Ничего не происходило. И вечером срезанный цветок несбывшейся надежды оказывался вложенным между листами однообразных дней. Невидимый гербарий рос, выцветая, как все засохшие цветы.
Хранить присутствие духа помогали работа и рутина. Светлые стены коридоров и безупречно-белые кабинетов Управления не усиливали тоску, а напоминали, что знали смех и дерзкую улыбку Неукротимого Тайгера, подкрепляя веру, что он снова пройдет по неуютным этажам Управления, наполняя их сиянием своей Победы.
И вернет краски в жизнь Джуди Тендер.
Поэтому она затаилась и ждала. Напоминая себе, что есть люди, которые вместе с ней хранят тайну о Рэймонде Тайгере и вместе с ней верят в него.
Но Джуди не только ждала, иногда она звала Рэя – без слов, доверяя свой призыв легкому ветру, который не знает преград и, значит, может коснуться щеки Рэя, где бы тот ни был, и напомнить ему о ней. Его Нежности.
Она звала Рэя вечерами, ненадолго выходя на балкон перед тем, как лечь спать. Она встречала утро просьбой: «Давай ты вернешься сегодня?»
Порой Джуди начинала разговаривать вслух по дороге в машине и – как если бы Рэй находился на заднем сидении – делиться с ним своими переживаниями.
Наверное, если бы об этом кто-то узнал, то счел бы ее сумасшедшей. Поставил бы диагноз, что Рэй Тайгер превратился для Джуди Тендер в одержимость. И был бы прав! Но она так много отдала, пытаясь вернуть любимого мужчину, что не могла представить будущего без него. Незримый, исчезнувший в неизвестном направлении, Рэй оставался частью ее жизни.
Она тосковала по нему, перебирая в памяти моменты, проведенные вместе. И часто ловила себя на том, что вспоминает Тигра. Как трогает руками белые бакенбарды, Тигр тычет ей в лицо мокрым носом и недовольно рычит, например, если она рассказывает ему о первом поцелуе.
В такие моменты Джуди терялась. Смущалась даже от того, что думает не о человеке, а о звере. У нее все так перемешалось в сердце и в голове!
Неукротимый Тайгер, который признался ей в любви в день знакомства и не раздумывая бросился вместе с ней в холодный океан… Рэй, который любил ее с ненасытностью умирающего от жажды... Тот мужчина покорил Джуди Тендер. Но он так же пугал ее, когда смотрел на своего зверя и сам становился похожим на него, отдаляясь настолько, будто и не находился рядом. Неподвижный, как если бы уже был заключен в невидимую капсулу.
Тигр… подставлял белое брюхо, проявляя доверие. Джуди вспоминала не сверкавшие яростью глаза, а тепло густой шерсти. И что чувствуя приближение приступа агрессии, зверь уходил, лишь бы не причинить ей вреда.
В этих воспоминаниях жила ее вера в то, что Рэй, тот Рэй, которого Джуди знала, жив и любила, жив и обязательно вернется.
Но проходили день за днем, неделя за неделей, а ничего не менялось.
Иногда печаль, а вслед за ней сомнения подбирались близко к сердцу. Не в состоянии забыть предупреждения Таллера и Робинсона, Джуди пыталась представить Рэя, который не узнает ее, не помнит самого себя, не способен правильно понять собственных эмоций, переводя каждое сильное впечатление в ярость.
И быстро отгоняла этот образ!
Он не подходил Тайгеру. Кому угодно, только не ему, Неукротимому.
Усталость от сомнений и пустых надежд порой превращалась в злость. Почему это должно было случиться с ними? С Рэем? В такие минуты Джуди начинала винить во всем зверя на голографии и поклонение Тайгера тигру.
Откуда оно было в нем?
Откуда поклонение хищникам у людей?
Заметное во многом. Изобилие полос и пятнистых орнаментов в одежде и в интерьере. Скульптуры, декорации, украшения… Обожествление крупных кошек, медведей, орлов, крокодилов, змей – в разных культурах именно эти животные часто становились символами власти и могущества. Геральдика полна ими. Атрибуты, говорившие о превосходстве одного человека над другим, украшались изображениями опасных зверей.
Джуди много думала об этом и пришла к выводу, что подобное восхищение является проявлением инстинкта жертвы.
Книги по этологии были с ней согласны. Образ хищника завораживает жертву, пробуждая чувства, близкие к поклонению. Тот, кто несет опасность, вызывает уважение. А еще потребность смотреть, наблюдать, не выпуская из виду. Ведь чтобы выжить, нужно знать зверя. Во все века люди пользовались врожденными инстинктами для проявления власти. Прямой подавляющий взгляд, направленный свысока, испытывает душевную силу другого человека, вынуждая более слабого подчиниться, испытать страх. Пробуждает инстинкт жертвы. Которого у Джуди, похоже, было в достатке.
Разбирая на мельчайшие детали то, что случилось между тем, как она услышала свое имя, и тем, как в панике бежала от Рэя, она начинала думать, что все поняла неправильно. Тайгер не хотел причинить ей боль. Он потянулся, желая привлечь поближе, но не рассчитал силу захвата. При этом смотрел Рэй на ее короткие рыжие волосы. Что, если он хотел до них дотронуться? Тигр тоже болезненно отреагировал, впервые увидев стрижку Джуди и огненный цвет, – он недовольно рычал и лез ей в волосы шершавым языком…
Чем больше Джуди думала об этом, тем сильнее ругала себя.
Как могло случиться, что она не побоялась зайти в клетку к зверю, но испугалась человека? Задавала она себе вопрос и сама же отвечала – ее напугало застывшее, безэмоциональное лицо Рэя. Его пристальный, потемневший взгляд оживил предупреждения ученых. Трусиха Джуди Тендер – вечная жертва – впала в панику и сбежала перепуганным кроликом.
Теперь ей казалось, что в тот день она совершила непоправимую ошибку и навредила Рэю. О чем он должен был он подумать, увидев железные прутья на окнах и надышавшись страха Джуди и Котовского? От кого Рэй бежал? От себя? Или от них, сразу поверивших в то, что он превратился в жестокого зверя?! И где теперь его искать…
Осторожные поиски не давали никаких результатов. Тайгер бесследно исчез.
Прерывая мысли Джуди, пропиликал домофон. Она отложила книгу по этологии и подошла к входной двери.
Включила камеру.
На экране была голая женская грудь.
Тендер едва сдержалась, чтобы не зажмуриться и не потрясти головой. Она бы так и сделала, если бы звонок не повторился. Грудь приподнялась и подвигалась вправо-влево, так что стала видна красноватая надпись под ней: «Котовский».
Через несколько минут перед Джуди стояла зареванная Люси в узких джинсах и безразмерной футболке с Мини-Маус.
– Он меня прогнал. Совсем, – простонала она, прислонившись к стене.
– Проходи.
Джуди повела неожиданную гостью на кухню, к чайнику с горячей водой и холодильнику с прохладительными напитками, жалея, что, погрязнув в собственных переживаниях, ничего не узнавала о Сандерс. Вспомнила, как Котовский вытаскивал Люси из зарослей крапивы, а девчонка чесалась и тихо скулила. К вечеру ее лицо покраснело и раздулось, так же, как руки и ноги, но Люська выглядела счастливее всех, потому что Кот вмял ее в себя здоровой рукой и они жадно целовались, не обращая внимания на людей вокруг.
Эти двое так и покинули ферму – на заднем сиденье машины, не отрываясь друг от друга. Джуди была уверена, что они с тех пор вместе. Но вот несколько недель спустя Люси рыдает у нее в кухне.
– Он ведь меня сразу к своим родителям привез! Со всеми своими родственниками познакомил, пока они его три дня с того света встречали. Даже не представляешь себе, как их много! Еле-еле имена запомнила! Я так старалась всем понравиться! И рыдала вместе со всеми, и подпевала, когда пели… Танцевала. Я с братьями и племянниками его в футбол играла. И в поддавки! Мясо на шашлык, правда, испортила, пока на кухне помогала. Так я совсем готовить не умею. Зато племянницу Дима немного развеселила. Все же было хорошо, все! А потом он вдруг взял и прогнал меня.
Пока Люси жаловалась в полную мощь своих голосовых связок, вызывая настойчивое желание прикрутить ручку громкости, если такая найдется, Джуди усадила гостью за стол и предлагала разные напитки:
– Чай, кофе?
Мотание головой.
– Кола, газированная вода?
Тот же результат.
– Пиво. Вино?
Закатанные к потолку глаза.
А Тендер вспомнила, что никогда не видела Люси употреблявшей спиртное.
– Заявил ни с того ни с сего, что ошибся и выходит из очереди, и прогнал. А какая очередь? Кто говорил про очередь?! – сетовала Люси, покачивая головой как китайский болванчик – глазастый, с прямыми волосами-шторками, колыхавшимися вдоль длинной шеи. – Здесь он у меня. Здесь. На сердце! – Девчонка ткнула себя кулаком под левую грудь. – Несмываемой краской.
Джуди поставила перед ней высокий стакан с водой и присела напротив. Люси схватила его и залпом опорожнила. Как всегда спешила – боясь, что не успеет: утолить жажду, выговориться, выплакаться. Джуди не удержалась и, чтобы спрятать улыбку, перевела взгляд на увешанные браслетами запястья Люси.
– На мои татуировки смотришь? – сразу же отреагировала девчонка. Отставила стакан и протянула вперед левую руку, раздвигая фенечки и цепочки. Под ними показалась темная и еще воспаленная по краям татуировка. Недавно нанесенная. Впрочем, как и фамилия Котовского на груди.
– Дура была – всегда самые стойкие чернила выбирала. Теперь вот пришлось нарисовать что-то сверху. Жаль, кот вышел криволапый.
Джуди усмехнулась.
– Ты бы Диму показала...
Люси замотала головой.
– Нет, что ты! Только еще больше разозлится. Знаешь, какой он был, когда прогонял?! Зачем? Ну вот зачем он так со мной? – Девушка всхлипнула, снова пуская слезы. Потом и вовсе спряталась за волосами, наклонив голову к груди, словно заодно проверяя, видны ли буквы татуировки сквозь одежду.
Джуди не сомневалась в том, что Люси говорит правду, но сколько ни пыталась, не могла представить Котовского выгонявшим кого-нибудь на улицу. О чем и сказала.
– Выгнал. А сам в командировку уехал, – всколыхнулась Люси и зло растерла руками мокрые щеки. – Денег мне на первое время предлагал. И адреса консультантов по переселению.
– Ты ничего не взяла?
Девчонка покачала головой.
– Где же ты сейчас живешь?
Люси громко вздохнула.
– Я на работу устроилась – уборщицей. В доме, где Дим в Городе живет. Подъезды буду мыть. Мне там комнату небольшую выделили с входом с улицы. Но если в окошечко в ванной комнате смотреть, то видно, кто по двору идет. Приставать к Диму не буду, ты не подумай. Я никому не навязываюсь. Только смотреть.
Люси! Джуди с грустью слушала заплаканную девушку. Их ссоры с Котом виделись ей такими несерьезными...
Но она оказалась неправа, когда поговорила с Котовским.
Тендер сама нашла парня в коридорах Управления и позвала на разговор в сад, подальше от чужих ушей. Пока шли к каменным лавочкам напротив входа в главное здание, Дим возмущался:
– Ничего не происходит, Джуди. Как такое возможно?! Прошло уже несколько недель, а не началось никаких громких разборок. Ничего не слышно в прессе. Да и в Управлении…
Она понимала, о чем он.
Все документы, касавшиеся Pie desiderata, были изъяты из отдела 307-В под личное курирование начальника Управления. По словам Паркера, Комиссия по невмешательству готовила петицию для Острова с требованием предоставить информацию о проекте, который затрагивал интересы Большой земли и нарушал законы о невмешательстве.
– По мне, все эти танцевальные джиги дипломатии не что иное, как опасное и даже преступное промедление, – сердился Котовский. – Группу оперативников нужно было отравлять сразу в «Рай», а потом уже разбираться – кто прав, кто виноват. Как подумаю, что где-то в ящиках еще кто-то может лежать!
Джуди во всем с ним была согласна. Но не их силах повлиять на работу Комиссии.
– А знаешь, что еще хуже? Меня не отпускает мысль, что в это время в Дриме и здесь затирают все следы, чтобы прикрыть какие-то важные головы с Большой земли. Еще немного – и ничего не останется ни от лабораторий, ни от шкафов, ни от тех, кто в них лежал. Ведь по большому счету какие у нас есть доказательства? Информацию на диске объявят теоретическими разработками. Все указания на гибриды на нем – только номера. Нет Картера, нет Морисона. Нет Рикки. Получается, Рэй и Тигр – единственные подтверждения того, что этот бред был реальностью. Без них можно будет вообще все запрятать куда подальше и не устраивать громкий скандал.
– Может, это к лучшему, если никто не слышит о проекте? О его жертвах? Главное, не допустить повторений, – проговорила Джуди, выбрав скамейку и опускаясь на нее. – И постараться тихо, без привлечения внимания помочь кому еще возможно?
– Не знаю, – огрызнулся Дим, – по мне, так всех причастных следует превратить в огненных орангутангов. Хотя нет. Животных жалко. Но длинные и чересчур любопытные научные носы я бы подрезал. Всем в назидание. Заодно бы выяснил, кто финансирует подобные эксперименты. И зачем?
Котовский сел рядом с Джуди. Каменных скамеечек в саду было несколько. В хорошую погоду они выманивали в обед из Управления любителей романтических кофепитий. В отличие от пролетевшего незаметным неулыбчивого лета, молодая осень баловала Вергас солнцем и теплом, так что камень лавочек еще не успел остыть. Котовский поднял с земли сухую веточку и вертел ее в руках. Хмурый, раздраженный.
Джуди вспомнила, что Дим такой уже несколько дней, и решила, что это размолвка с Люси влияет на настроение Котовского.
Но прежде чем заговорить о Сандерс, спросила о Рэе.
Ничего нового.
Дим был расстроен и не скрывал этого. Он всегда выглядел озабоченным, когда разговор заходил о Тайгере. А еще – виноватым. Вину, не проговаривая вслух, они делили с Джуди на двоих, считая, что своими страхами и непониманием оттолкнули Рэя.
Только на этот раз в лице Кота мелькнула еще какая-то новая тень. Густая, тяжелая, вызывающее необъяснимое волнение.
Джуди спросила о Люси.
Котовский заметно помрачнел, знакомым жестом поправляя чуб, которого еще не было – волосы отросли пока до длины короткой стрижки, – и резко выговорил:
– Это Люси виновата в том, что случилось с Рэем.
– О чем… – Джуди подобралась, замолчала, увидев, как некрасиво, словно от боли, искривилось лицо Кота.
– Из-за нее он попался в Дриме.
Тендер не понимала, не хотела верить.
– Ты что-то путаешь. Люси с первого дня помогала мне в Дриме.
– Она сама во всем призналась. Как толкнула Рэя на умиравшего Вишневского. И как защищала своего Стервятника. Накинулась на Рэя у бассейна в «Раю». Она там искала меня, а увидев его, надумала себе невесть чего и не сдержала эмоций.
– Но зачем? – прошептала Джуди. И непонятно было, к чему относилось ее «зачем?». Зачем не сдержалась? Зачем призналась?
Приглушенные краски, приглушенные звуки.
Неопределенность.
Но как определить то, что случилось? И чем все закончилось? Что ждать от будущего?
Джуди Тендер старалась не падать духом. Она встречала каждое утро, загадывая, что сегодня, именно сегодня вернется прежний Рэй. А если не вернется сам, то о нем станет что-то известно. Ничего не происходило. И вечером срезанный цветок несбывшейся надежды оказывался вложенным между листами однообразных дней. Невидимый гербарий рос, выцветая, как все засохшие цветы.
Хранить присутствие духа помогали работа и рутина. Светлые стены коридоров и безупречно-белые кабинетов Управления не усиливали тоску, а напоминали, что знали смех и дерзкую улыбку Неукротимого Тайгера, подкрепляя веру, что он снова пройдет по неуютным этажам Управления, наполняя их сиянием своей Победы.
И вернет краски в жизнь Джуди Тендер.
Поэтому она затаилась и ждала. Напоминая себе, что есть люди, которые вместе с ней хранят тайну о Рэймонде Тайгере и вместе с ней верят в него.
Но Джуди не только ждала, иногда она звала Рэя – без слов, доверяя свой призыв легкому ветру, который не знает преград и, значит, может коснуться щеки Рэя, где бы тот ни был, и напомнить ему о ней. Его Нежности.
Она звала Рэя вечерами, ненадолго выходя на балкон перед тем, как лечь спать. Она встречала утро просьбой: «Давай ты вернешься сегодня?»
Порой Джуди начинала разговаривать вслух по дороге в машине и – как если бы Рэй находился на заднем сидении – делиться с ним своими переживаниями.
Наверное, если бы об этом кто-то узнал, то счел бы ее сумасшедшей. Поставил бы диагноз, что Рэй Тайгер превратился для Джуди Тендер в одержимость. И был бы прав! Но она так много отдала, пытаясь вернуть любимого мужчину, что не могла представить будущего без него. Незримый, исчезнувший в неизвестном направлении, Рэй оставался частью ее жизни.
Она тосковала по нему, перебирая в памяти моменты, проведенные вместе. И часто ловила себя на том, что вспоминает Тигра. Как трогает руками белые бакенбарды, Тигр тычет ей в лицо мокрым носом и недовольно рычит, например, если она рассказывает ему о первом поцелуе.
В такие моменты Джуди терялась. Смущалась даже от того, что думает не о человеке, а о звере. У нее все так перемешалось в сердце и в голове!
Неукротимый Тайгер, который признался ей в любви в день знакомства и не раздумывая бросился вместе с ней в холодный океан… Рэй, который любил ее с ненасытностью умирающего от жажды... Тот мужчина покорил Джуди Тендер. Но он так же пугал ее, когда смотрел на своего зверя и сам становился похожим на него, отдаляясь настолько, будто и не находился рядом. Неподвижный, как если бы уже был заключен в невидимую капсулу.
Тигр… подставлял белое брюхо, проявляя доверие. Джуди вспоминала не сверкавшие яростью глаза, а тепло густой шерсти. И что чувствуя приближение приступа агрессии, зверь уходил, лишь бы не причинить ей вреда.
В этих воспоминаниях жила ее вера в то, что Рэй, тот Рэй, которого Джуди знала, жив и любила, жив и обязательно вернется.
Но проходили день за днем, неделя за неделей, а ничего не менялось.
Иногда печаль, а вслед за ней сомнения подбирались близко к сердцу. Не в состоянии забыть предупреждения Таллера и Робинсона, Джуди пыталась представить Рэя, который не узнает ее, не помнит самого себя, не способен правильно понять собственных эмоций, переводя каждое сильное впечатление в ярость.
И быстро отгоняла этот образ!
Он не подходил Тайгеру. Кому угодно, только не ему, Неукротимому.
Усталость от сомнений и пустых надежд порой превращалась в злость. Почему это должно было случиться с ними? С Рэем? В такие минуты Джуди начинала винить во всем зверя на голографии и поклонение Тайгера тигру.
Откуда оно было в нем?
Откуда поклонение хищникам у людей?
Заметное во многом. Изобилие полос и пятнистых орнаментов в одежде и в интерьере. Скульптуры, декорации, украшения… Обожествление крупных кошек, медведей, орлов, крокодилов, змей – в разных культурах именно эти животные часто становились символами власти и могущества. Геральдика полна ими. Атрибуты, говорившие о превосходстве одного человека над другим, украшались изображениями опасных зверей.
Джуди много думала об этом и пришла к выводу, что подобное восхищение является проявлением инстинкта жертвы.
Книги по этологии были с ней согласны. Образ хищника завораживает жертву, пробуждая чувства, близкие к поклонению. Тот, кто несет опасность, вызывает уважение. А еще потребность смотреть, наблюдать, не выпуская из виду. Ведь чтобы выжить, нужно знать зверя. Во все века люди пользовались врожденными инстинктами для проявления власти. Прямой подавляющий взгляд, направленный свысока, испытывает душевную силу другого человека, вынуждая более слабого подчиниться, испытать страх. Пробуждает инстинкт жертвы. Которого у Джуди, похоже, было в достатке.
Разбирая на мельчайшие детали то, что случилось между тем, как она услышала свое имя, и тем, как в панике бежала от Рэя, она начинала думать, что все поняла неправильно. Тайгер не хотел причинить ей боль. Он потянулся, желая привлечь поближе, но не рассчитал силу захвата. При этом смотрел Рэй на ее короткие рыжие волосы. Что, если он хотел до них дотронуться? Тигр тоже болезненно отреагировал, впервые увидев стрижку Джуди и огненный цвет, – он недовольно рычал и лез ей в волосы шершавым языком…
Чем больше Джуди думала об этом, тем сильнее ругала себя.
Как могло случиться, что она не побоялась зайти в клетку к зверю, но испугалась человека? Задавала она себе вопрос и сама же отвечала – ее напугало застывшее, безэмоциональное лицо Рэя. Его пристальный, потемневший взгляд оживил предупреждения ученых. Трусиха Джуди Тендер – вечная жертва – впала в панику и сбежала перепуганным кроликом.
Теперь ей казалось, что в тот день она совершила непоправимую ошибку и навредила Рэю. О чем он должен был он подумать, увидев железные прутья на окнах и надышавшись страха Джуди и Котовского? От кого Рэй бежал? От себя? Или от них, сразу поверивших в то, что он превратился в жестокого зверя?! И где теперь его искать…
Осторожные поиски не давали никаких результатов. Тайгер бесследно исчез.
Прерывая мысли Джуди, пропиликал домофон. Она отложила книгу по этологии и подошла к входной двери.
Включила камеру.
На экране была голая женская грудь.
Тендер едва сдержалась, чтобы не зажмуриться и не потрясти головой. Она бы так и сделала, если бы звонок не повторился. Грудь приподнялась и подвигалась вправо-влево, так что стала видна красноватая надпись под ней: «Котовский».
Через несколько минут перед Джуди стояла зареванная Люси в узких джинсах и безразмерной футболке с Мини-Маус.
– Он меня прогнал. Совсем, – простонала она, прислонившись к стене.
– Проходи.
Джуди повела неожиданную гостью на кухню, к чайнику с горячей водой и холодильнику с прохладительными напитками, жалея, что, погрязнув в собственных переживаниях, ничего не узнавала о Сандерс. Вспомнила, как Котовский вытаскивал Люси из зарослей крапивы, а девчонка чесалась и тихо скулила. К вечеру ее лицо покраснело и раздулось, так же, как руки и ноги, но Люська выглядела счастливее всех, потому что Кот вмял ее в себя здоровой рукой и они жадно целовались, не обращая внимания на людей вокруг.
Эти двое так и покинули ферму – на заднем сиденье машины, не отрываясь друг от друга. Джуди была уверена, что они с тех пор вместе. Но вот несколько недель спустя Люси рыдает у нее в кухне.
– Он ведь меня сразу к своим родителям привез! Со всеми своими родственниками познакомил, пока они его три дня с того света встречали. Даже не представляешь себе, как их много! Еле-еле имена запомнила! Я так старалась всем понравиться! И рыдала вместе со всеми, и подпевала, когда пели… Танцевала. Я с братьями и племянниками его в футбол играла. И в поддавки! Мясо на шашлык, правда, испортила, пока на кухне помогала. Так я совсем готовить не умею. Зато племянницу Дима немного развеселила. Все же было хорошо, все! А потом он вдруг взял и прогнал меня.
Пока Люси жаловалась в полную мощь своих голосовых связок, вызывая настойчивое желание прикрутить ручку громкости, если такая найдется, Джуди усадила гостью за стол и предлагала разные напитки:
– Чай, кофе?
Мотание головой.
– Кола, газированная вода?
Тот же результат.
– Пиво. Вино?
Закатанные к потолку глаза.
А Тендер вспомнила, что никогда не видела Люси употреблявшей спиртное.
– Заявил ни с того ни с сего, что ошибся и выходит из очереди, и прогнал. А какая очередь? Кто говорил про очередь?! – сетовала Люси, покачивая головой как китайский болванчик – глазастый, с прямыми волосами-шторками, колыхавшимися вдоль длинной шеи. – Здесь он у меня. Здесь. На сердце! – Девчонка ткнула себя кулаком под левую грудь. – Несмываемой краской.
Джуди поставила перед ней высокий стакан с водой и присела напротив. Люси схватила его и залпом опорожнила. Как всегда спешила – боясь, что не успеет: утолить жажду, выговориться, выплакаться. Джуди не удержалась и, чтобы спрятать улыбку, перевела взгляд на увешанные браслетами запястья Люси.
– На мои татуировки смотришь? – сразу же отреагировала девчонка. Отставила стакан и протянула вперед левую руку, раздвигая фенечки и цепочки. Под ними показалась темная и еще воспаленная по краям татуировка. Недавно нанесенная. Впрочем, как и фамилия Котовского на груди.
– Дура была – всегда самые стойкие чернила выбирала. Теперь вот пришлось нарисовать что-то сверху. Жаль, кот вышел криволапый.
Джуди усмехнулась.
– Ты бы Диму показала...
Люси замотала головой.
– Нет, что ты! Только еще больше разозлится. Знаешь, какой он был, когда прогонял?! Зачем? Ну вот зачем он так со мной? – Девушка всхлипнула, снова пуская слезы. Потом и вовсе спряталась за волосами, наклонив голову к груди, словно заодно проверяя, видны ли буквы татуировки сквозь одежду.
Джуди не сомневалась в том, что Люси говорит правду, но сколько ни пыталась, не могла представить Котовского выгонявшим кого-нибудь на улицу. О чем и сказала.
– Выгнал. А сам в командировку уехал, – всколыхнулась Люси и зло растерла руками мокрые щеки. – Денег мне на первое время предлагал. И адреса консультантов по переселению.
– Ты ничего не взяла?
Девчонка покачала головой.
– Где же ты сейчас живешь?
Люси громко вздохнула.
– Я на работу устроилась – уборщицей. В доме, где Дим в Городе живет. Подъезды буду мыть. Мне там комнату небольшую выделили с входом с улицы. Но если в окошечко в ванной комнате смотреть, то видно, кто по двору идет. Приставать к Диму не буду, ты не подумай. Я никому не навязываюсь. Только смотреть.
Люси! Джуди с грустью слушала заплаканную девушку. Их ссоры с Котом виделись ей такими несерьезными...
Но она оказалась неправа, когда поговорила с Котовским.
Тендер сама нашла парня в коридорах Управления и позвала на разговор в сад, подальше от чужих ушей. Пока шли к каменным лавочкам напротив входа в главное здание, Дим возмущался:
– Ничего не происходит, Джуди. Как такое возможно?! Прошло уже несколько недель, а не началось никаких громких разборок. Ничего не слышно в прессе. Да и в Управлении…
Она понимала, о чем он.
Все документы, касавшиеся Pie desiderata, были изъяты из отдела 307-В под личное курирование начальника Управления. По словам Паркера, Комиссия по невмешательству готовила петицию для Острова с требованием предоставить информацию о проекте, который затрагивал интересы Большой земли и нарушал законы о невмешательстве.
– По мне, все эти танцевальные джиги дипломатии не что иное, как опасное и даже преступное промедление, – сердился Котовский. – Группу оперативников нужно было отравлять сразу в «Рай», а потом уже разбираться – кто прав, кто виноват. Как подумаю, что где-то в ящиках еще кто-то может лежать!
Джуди во всем с ним была согласна. Но не их силах повлиять на работу Комиссии.
– А знаешь, что еще хуже? Меня не отпускает мысль, что в это время в Дриме и здесь затирают все следы, чтобы прикрыть какие-то важные головы с Большой земли. Еще немного – и ничего не останется ни от лабораторий, ни от шкафов, ни от тех, кто в них лежал. Ведь по большому счету какие у нас есть доказательства? Информацию на диске объявят теоретическими разработками. Все указания на гибриды на нем – только номера. Нет Картера, нет Морисона. Нет Рикки. Получается, Рэй и Тигр – единственные подтверждения того, что этот бред был реальностью. Без них можно будет вообще все запрятать куда подальше и не устраивать громкий скандал.
– Может, это к лучшему, если никто не слышит о проекте? О его жертвах? Главное, не допустить повторений, – проговорила Джуди, выбрав скамейку и опускаясь на нее. – И постараться тихо, без привлечения внимания помочь кому еще возможно?
– Не знаю, – огрызнулся Дим, – по мне, так всех причастных следует превратить в огненных орангутангов. Хотя нет. Животных жалко. Но длинные и чересчур любопытные научные носы я бы подрезал. Всем в назидание. Заодно бы выяснил, кто финансирует подобные эксперименты. И зачем?
Котовский сел рядом с Джуди. Каменных скамеечек в саду было несколько. В хорошую погоду они выманивали в обед из Управления любителей романтических кофепитий. В отличие от пролетевшего незаметным неулыбчивого лета, молодая осень баловала Вергас солнцем и теплом, так что камень лавочек еще не успел остыть. Котовский поднял с земли сухую веточку и вертел ее в руках. Хмурый, раздраженный.
Джуди вспомнила, что Дим такой уже несколько дней, и решила, что это размолвка с Люси влияет на настроение Котовского.
Но прежде чем заговорить о Сандерс, спросила о Рэе.
Ничего нового.
Дим был расстроен и не скрывал этого. Он всегда выглядел озабоченным, когда разговор заходил о Тайгере. А еще – виноватым. Вину, не проговаривая вслух, они делили с Джуди на двоих, считая, что своими страхами и непониманием оттолкнули Рэя.
Только на этот раз в лице Кота мелькнула еще какая-то новая тень. Густая, тяжелая, вызывающее необъяснимое волнение.
Джуди спросила о Люси.
Котовский заметно помрачнел, знакомым жестом поправляя чуб, которого еще не было – волосы отросли пока до длины короткой стрижки, – и резко выговорил:
– Это Люси виновата в том, что случилось с Рэем.
– О чем… – Джуди подобралась, замолчала, увидев, как некрасиво, словно от боли, искривилось лицо Кота.
– Из-за нее он попался в Дриме.
Тендер не понимала, не хотела верить.
– Ты что-то путаешь. Люси с первого дня помогала мне в Дриме.
– Она сама во всем призналась. Как толкнула Рэя на умиравшего Вишневского. И как защищала своего Стервятника. Накинулась на Рэя у бассейна в «Раю». Она там искала меня, а увидев его, надумала себе невесть чего и не сдержала эмоций.
– Но зачем? – прошептала Джуди. И непонятно было, к чему относилось ее «зачем?». Зачем не сдержалась? Зачем призналась?
