Вернувшись домой, Джуди заметалась по квартире, едва сдерживаясь, чтобы не начать крушить все, что попадется под руку. Наконец, не выдержав, она схватила с полки хрустальный бокал и швырнула об пол, чтобы потом долго-долго убирать мелкие осколки и едва не поранить руки. Что же задело Тендер больше всего?!
Ночью ей снова снились Рэй и тигр. Человек и зверь то преследовали друг друга, меняясь ролями, то вдруг смотрели на нее одинаковыми глазами – желтыми, едва подернутыми краснотой.
Проснувшись утром, Джуди поняла, что вывело ее из себя предыдущим вечером – Радж означает Король. Рэй на испанском – тоже. Картер продолжал мстить Тайгеру за оскорбленное самолюбие.
* * *
На пьянку в отделе программирования Джуди попала совершенно случайно. Она занесла в конце рабочего дня документы к программистам, но, когда собиралась уйти, Флеминг встал в дверях и своим тощим телом умудрился перекрыть весь проход.
– Тебе не помешает немного выпить, – убежденно проговорил он с высоты своего роста.
Отказаться было почти невозможно, и Джуди не пожалела, что осталась.
Программисты оказались едва ли не единственными сотрудниками Управления, увлеченными своей работой куда больше, чем пересудами и сплетнями, которые в последние недели слишком часто касались Джуди Тендер.
Флеминг не в счет. Билл считался неправильным программистом – он много чего слышал и вдобавок к излишнему любопытству обладал повышенной болтливостью.
Пили ребята дешевый виски, настолько горький и терпкий, что невозможно было проглотить без кусочка лимона, зато напиток имел ярко выраженный терапевтический эффект. Обезболивающий и успокаивающий – вскоре Джуди уже радовалась совершенно непонятным ей шуткам о системах обработки данных. Четверым парням рядом с ней было весело, и она пользовалась чужими эмоциями, чтобы улыбнуться самой. У нее получалось, пока не прозвучало предложение Билла:
– А ты попробуй с горчицей.
– Что?
Совет предназначался не ей, а программисту, сидевшему рядом.
– Лимон, – протягивал Флеминг соседу Джуди желтый тюбик. – Попробуй как Жан. Он все намазывал горчицей, уверяя, что так вкуснее.
– Лимон?! – повторил Кейн, тоже худой, но невысокий парень, неспособный заслонить собой весь проход, зато, по слухам, самый талантливый из программистов Управления.
– Печенье, помидор, клубнику, – пояснял Флеминг. – Он все ел с горчицей.
– Жан Совеньи? – переспросила Джуди, чувствуя легкую тошноту. Цепочка воспоминаний вышла короткой, кольца легко зацепились друг за друга: в один из вечеров у Паркера шимпанзе испачкал гостью горчицей. По словам Джона, Рикки намазывал ее на все подряд.
Как Совеньи.
Черноволосый, черноглазый, похожий на цыгана, оперативник заигрывал с Джуди с первого дня, когда она пришла работать в Управление. Он пел ей веселые песенки на французском, называл Беляночкой и строил забавные рожи, прикрывая рот рукой и подмигивая по очереди глазами. Точно так делал Рикки, если хотел привлечь внимание или развеселить. Жесты обезьяны с самого начала показались Джуди знакомыми, но она никогда бы не связала ужимки животного с мимикой человека. Но теперь, услышав о горчице…
Стало жарко, тут же окатило холодной волной, Джуди машинально мазнула горчицей лимон, глотнула виски и попробовала кисло-горькую закуску. Закашлялась. От спиртного и необычной смеси вкусов. Кажется, она сходит с ума!
Но...
А что – но? О чем могли говорить подобные совпадения?
– Джуди, воды? – Билл похлопал ее по спине, Кейн сунул в руки полный стакан.
– Кажется, кому-то рецепт Совеньи пришелся не по вкусу, – сказал третий программист.
Джуди покачала головой и принялась выспрашивать ребят о Жане, в надежде побольше узнать о его привычках. Билл посоветовал ей обратиться за ответами к одному из оперативников, который часто работал с Совеньи.
Не совсем понимая, зачем она это делает и что хочет узнать, в ближайшую неделю Джуди собирала воспоминания о Жане Совеньи. Француз был в меру общительным, без странностей, кроме неограниченной любви к горчице, и с вполне стандартными вкусами в музыке. Решив, что больше на работе она ничего не выяснит, Джуди направилась к Паркеру.
Всегда лоснившийся самодовольством, Джон Паркер выглядел заметно потускневшим и появление Джуди встретил настороженно.
– Я хотела увидеть Рикки и поговорить о нем, – бойко начала гостья после короткого приветствия.
Паркер рассеянно улыбнулся в ответ.
– Его забрали.
– Кто? Почему?
– Совет мною же созданного Общества по вызволению животных с Острова решил, что в настоящий момент я не могу обеспечить ранее травмированному животному стабильные условия содержания.
Досада, как жук-короед, добравшийся до мягкой сердцевины дерева, коснулась самого сердца, но Джуди упрямо качнула головой.
– Все равно. Тогда я хотела бы задать вопросы вам.
– Проходите.
«Не стоит бояться, – повторила гостья, следуя за хозяином, – не стоит бояться. Паркер находится под следствием, он не решится причинить мне вред».
– Не хотите спросить о том, что произошло в тот день, и в чем обвинил меня Рэй?
Джон задал вопрос еще в длинном коридоре, проходя мимо раскрытых дверей в затемненные комнаты. Сообщив перед этим, что вскоре после происшествия с машиной воры или наркоманы забрались в дом и устроили погром. Убрав мусор и осколки, жена Джона уехала к родителям, оставив мужа одного разбираться дальше со сложившейся ситуацией. И Джуди изумилась, насколько покинутым выглядел убранный дом, а полный мужчина, идущий впереди, вдруг напомнил одинокого сторожа, заждавшегося возвращения хозяев. Для честолюбивого Паркера его нынешнее положение изгоя с неопределенным будущим должно быть серьезным испытанием.
– Зачем спрашивать, если я не уверена, что поверю ответам?
– Я ни в чем не виноват перед ним. Ни в чем!
– А как же следствие, которое ведется в Управлении?
Гостья и хозяин уже находились в кабинете. Из всего дома это место единственное казалось обитаемым. Джуди не удивилась бы, увидев в углу спальный мешок или раскладную кровать.
– Я ни в чем не виноват, – снова повторил Джон, тяжело опускаясь в кресло. – Но у меня нет веских аргументов в свою защиту. Как и нет ни у кого бесспорных доказательств моего преступления.
На маленьком столике сгрудились пузатый бокал, початая бутылка виски и полная пепла и окурков сигар пепельница. Воздух в кабинете давно потерял прозрачность из-за серо-коричневого сигарного дыма и тяжелых алкогольных паров.
– Я не знаю, что вам сказать. Не знаю, – призналась Джуди, с трудом сдерживая кашель.
Ей хотелось поверить Джону. Выслушать его рассказ, узнать наверняка, был ли Рэй в тот вечер в Городе и почему исчез. И в то же время – нет. Для Тайгера и для нее самой это ничего больше не изменит, новая информация лишь усилит еще не утихшую боль.
Нет. Не стоит. Тендер пришла сюда по иной причине и начала осторожные расспросы.
Из описаний повадок Рикки и того, что открылось о Жане, сложилось еще несколько мелочей. Не таких ярких, больше похожих на случайные совпадения, но Джуди лихорадило от волнения.
– Откуда взялся Рикки? – спросила она, потому что снова хотела услышать: «Из Дрима».
Оставив хмурого Паркера в хмурящемся доме, Тендер вернулась к себе в квартиру и раскрыла одну из книг, которые посоветовал профессор. Последнее время у Джуди были проблемы со сном. Ей не спалось, но читалось. Причем про то, что никогда не интересовало раньше. С неожиданным интересом она узнавала об инстинкте, условных и безусловных рефлексах, поведенческих программах. Невероятным образом сухая информация успокаивала ее, помогая погрузиться в долгожданный сон.
«Нужно встретиться с профессором Морисоном», – решила Джуди, откладывая книжку и выключая свет.
Но еще долго оставалась на грани сна и бодрствования.
Оперативники, погибшие во время заданий на Острове, часто оставались там навечно, не получив заслуженных почестей и похоронных процессий. Их смерть подтверждалась фотографиями, как, например, гибель Вишневского, или показаниями свидетелей – как в случае с Тайгером и Котовским. Совеньи считался первой жертвой Pie desiderata, Рэй – последней. О гибели обоих сообщили Чистильщики. Но что, если...
Что, если…
На этом «если» Джуди обрывала рассуждения, пытаясь заснуть. Но упрямое, наивное, доверчивое сердце, срываясь в торопливый ритм, отгоняло сон прочь.
* * *
Этот вечер был очередной уловкой, хоть Дейн и оставил Джуди видимость выбора.
Как бы ей ни хотелось избежать личного общения с начальником отдела, ограничившись работой, у Тендер не получалось самостоятельно добраться до ученого. Пресс-секретарь и личная помощница профессора не давали даже надежды на скорую встречу, ссылаясь на то, что у Морисона слишком плотный рабочий график, расписанный на пару месяцев вперед. Так что Джуди пришлось обращаться за помощью к Картеру.
– Морисон еще работает с Раджем, конечно, я смогу устроить вам встречу. Хочешь, чтобы я пригласил его к себе домой или предпочитаешь напроситься в гости к профессору?
Джуди не хотела оставаться с Картером наедине, а в обоих вариантах избежать этого будет сложно.
– Тогда предлагаю в пятницу вечером пойти со мной на прием по случаю инаугурации нового мэра Города. Морисон там тоже будет.
Джуди согласилась. На многолюдном мероприятии Дейну придется держать себя в руках, ну а то, что перед бомондом она предстанет его спутницей, неважно, главное, они оба знают, что это не так. Но Тендер сделала все, чтобы не напоминать саму себя из времен, когда была с Картером.
Дейну нравились белоснежные или жемчужные одежды, которые подчеркивали цвет ее волос. Он обвешивал малышку Джу драгоценностями, чтобы она сверкала, ослепляя мужчин, и служила ему визитной карточкой, открывавшей многие двери и облегчавшей доступ в круги важных людей.
На этот раз Джуди убрала волосы в высокую прическу, выбрала темно-зеленое платье и ограничилась скромным набором из сережек и подвески с мелкими изумрудами, доставшимися ей в наследство от бабушки.
Окинув свою спутницу оценивающим взглядом, Дейн скривил рот, но проговорил, помогая выйти из машины:
– Ты прекрасна в любом наряде, дорогая.
Он предложил Тендер руку. И не отпускал ее от себя весь вечер.
Прием проходил в здании оперного театра. Инаугурация нового мэра свершилась на сцене, на которой выступали многие знаменитые певцы последних двух поколений. Поздравительные и напутственные речи произносились в зале, где звучали произведения великих композиторов, а после завершения торжественной части избранных гостей, которых тоже оказалось немало, ждал сверкавший позолотой зал с множеством колонн, лепниной на потолке и зеркалами на стенах.
Сдержанно улыбаясь, Джуди вела ничего не значащие разговоры, и среди ее собеседников нашлось немало старых знакомых. Сообщать каждому, что они с Картером не «снова вместе» было неуместно, так что Дейн пользовался ситуацией, слишком часто используя местоимение «мы».
– Согласись, это выглядело бы странным, если бы я говорил иначе, – оправдывался он в ответ на осторожные замечания Джуди. – К тому же я уверен, мы скоро снова будем вместе.
– Не будем, Дейн.
– Не упрямься, Джуди. Рэй Тайгер больше не стоит между нами.
Джуди хотела отстраниться, но Дейн не позволил.
– Все изменилось, – обронила она, понимая, что не будет выдергивать руку, устраивая публичные сцены. – Прежде всего, изменилась я сама.
– Морисон. – Картер, как всегда, не слышал то, с чем не был согласен. И показывал в сторону входа, откуда появился профессор, сопровождавший каждый свой шаг выверенными идеальными улыбками, достойными снимка для журнала.
Улучить хороший момент, чтобы поговорить с профессором, оказалось непросто.
После нескольких телевизионных программ и множественных публикаций звезда Морисона взлетела так высоко, что очень многие, начиная с только что выбранного мэра и заканчивая едва ли не каждым приглашенным, старались привлечь внимание ученого и зазвать в свою компанию.
Джуди наблюдала за передвижениями профессора, находясь в кругу важных для Картера людей. Не прислушиваясь к разговорам и улыбаясь невпопад, она готовила вопросы для ученого и тут же забраковывала их. Использовать тигра Картера для начала беседы она не могла – Дейн предупредил, что Радж является личным проектом профессора, который тот желает сохранить в тайне, пока не будет уверен в успехе.
«Умные животные...
Или лучше: «Могут ли запрограммированные животные…»
Не подходит.
«Способны ваши умные животные скопировать поведение людей?»
Не совсем понятно.
«Сколько времени потребуется животному, чтобы перенять привычки человека?»
Это тоже был не лучший вопрос начать беседу, но именно его Джуди и выпалила, когда, оставив своих собеседников, подошла к Морисону, направлявшемуся от одной группы гостей к другой. Профессор оказался столь общительным, что следовало его перехватить до того, как он растворится в очередной продолжительной беседе.
– Джуди! Вы прекрасно выглядите! – воскликнул Морисон.
Возле него уже стояли люди из мэрии, которых Тендер видела на сцене во время торжественной части.
– Добрый вечер, мистер Картер, – поздоровался ученый с подошедшим Дейном и попросил Джуди повторить вопрос…
Она спросила еще раз.
– Во время программирования животные вполне могут перенять некоторые привычки людей, которые с ними работают или находились рядом продолжительное время, – приветливо улыбаясь, ответил профессор.
– Даже странности в еде?
– Если они не противоречат естественной пище зверя, то почему бы и нет?
– Значит, шимпанзе может полюбить горчицу?
Во взгляде Морисона мелькнуло легкое замешательство.
– Это не совсем обычная еда для обезьян.
– Я тоже так подумала, горчицу... полюбить настолько, чтобы мазать ее на бананы, на хлеб, сладкие печенья. И жесты! Скопировать некоторые жесты, – от волнения Джуди тараторила, едва не проглатывая слова.
Морисон бросил выразительный взгляд на Картера, словно усомнился в психическом здоровье его спутницы.
– Извините, господа, – повернулся к представителям мэрии, – мне нужно сначала поговорить с этой очаровательной леди, но я вскоре непременно к вам присоединюсь.
Профессор взял Джуди под руку.
– Понимаете, особые жесты… Повторяя их один в один, – порывисто объясняла она. – И музыку. Он любит слушать ту же самую музыку. Например, песню...
С другой стороны Джуди взял под руку Картер, и мужчины вдвоем повели ее к пустовавшему столику у одной из колонн, что выстроились в ровный ряд вдоль зеркальной стены зала.
– Вот теперь расскажите все еще раз по порядку, – попросил Морисон. – Речь идет об известном нам обоим Рикки? Я правильно вас понимаю?
– Да, да, – обрадовалась Джуди и начала торопливо говорить о том, как шимпанзе подмигивал ей, прикрывая при этом ладонями рот, о горчице и старой песне Фрэнка Синатры, и также о других мелочах в поведении обезьяны.
– Вы набросали впечатляющий набор привычек, – проговорил Морисон, глядя почему-то не на нее, а на Картера. И взгляд его был серьезным, даже скорее напряженным.
Но взволнованная Джуди не обратила на это внимания.
– И мне, мне тоже так показалось. Я подумала, что животное, должно быть, долго и тесно общалось с конкретным человеком.
– Я работал с Рикки и, возможно, часть из этих жестов принадлежит мне? – предположил профессор.
Ночью ей снова снились Рэй и тигр. Человек и зверь то преследовали друг друга, меняясь ролями, то вдруг смотрели на нее одинаковыми глазами – желтыми, едва подернутыми краснотой.
Проснувшись утром, Джуди поняла, что вывело ее из себя предыдущим вечером – Радж означает Король. Рэй на испанском – тоже. Картер продолжал мстить Тайгеру за оскорбленное самолюбие.
* * *
На пьянку в отделе программирования Джуди попала совершенно случайно. Она занесла в конце рабочего дня документы к программистам, но, когда собиралась уйти, Флеминг встал в дверях и своим тощим телом умудрился перекрыть весь проход.
– Тебе не помешает немного выпить, – убежденно проговорил он с высоты своего роста.
Отказаться было почти невозможно, и Джуди не пожалела, что осталась.
Программисты оказались едва ли не единственными сотрудниками Управления, увлеченными своей работой куда больше, чем пересудами и сплетнями, которые в последние недели слишком часто касались Джуди Тендер.
Флеминг не в счет. Билл считался неправильным программистом – он много чего слышал и вдобавок к излишнему любопытству обладал повышенной болтливостью.
Пили ребята дешевый виски, настолько горький и терпкий, что невозможно было проглотить без кусочка лимона, зато напиток имел ярко выраженный терапевтический эффект. Обезболивающий и успокаивающий – вскоре Джуди уже радовалась совершенно непонятным ей шуткам о системах обработки данных. Четверым парням рядом с ней было весело, и она пользовалась чужими эмоциями, чтобы улыбнуться самой. У нее получалось, пока не прозвучало предложение Билла:
– А ты попробуй с горчицей.
– Что?
Совет предназначался не ей, а программисту, сидевшему рядом.
– Лимон, – протягивал Флеминг соседу Джуди желтый тюбик. – Попробуй как Жан. Он все намазывал горчицей, уверяя, что так вкуснее.
– Лимон?! – повторил Кейн, тоже худой, но невысокий парень, неспособный заслонить собой весь проход, зато, по слухам, самый талантливый из программистов Управления.
– Печенье, помидор, клубнику, – пояснял Флеминг. – Он все ел с горчицей.
– Жан Совеньи? – переспросила Джуди, чувствуя легкую тошноту. Цепочка воспоминаний вышла короткой, кольца легко зацепились друг за друга: в один из вечеров у Паркера шимпанзе испачкал гостью горчицей. По словам Джона, Рикки намазывал ее на все подряд.
Как Совеньи.
Черноволосый, черноглазый, похожий на цыгана, оперативник заигрывал с Джуди с первого дня, когда она пришла работать в Управление. Он пел ей веселые песенки на французском, называл Беляночкой и строил забавные рожи, прикрывая рот рукой и подмигивая по очереди глазами. Точно так делал Рикки, если хотел привлечь внимание или развеселить. Жесты обезьяны с самого начала показались Джуди знакомыми, но она никогда бы не связала ужимки животного с мимикой человека. Но теперь, услышав о горчице…
Стало жарко, тут же окатило холодной волной, Джуди машинально мазнула горчицей лимон, глотнула виски и попробовала кисло-горькую закуску. Закашлялась. От спиртного и необычной смеси вкусов. Кажется, она сходит с ума!
Но...
А что – но? О чем могли говорить подобные совпадения?
– Джуди, воды? – Билл похлопал ее по спине, Кейн сунул в руки полный стакан.
– Кажется, кому-то рецепт Совеньи пришелся не по вкусу, – сказал третий программист.
Джуди покачала головой и принялась выспрашивать ребят о Жане, в надежде побольше узнать о его привычках. Билл посоветовал ей обратиться за ответами к одному из оперативников, который часто работал с Совеньи.
Не совсем понимая, зачем она это делает и что хочет узнать, в ближайшую неделю Джуди собирала воспоминания о Жане Совеньи. Француз был в меру общительным, без странностей, кроме неограниченной любви к горчице, и с вполне стандартными вкусами в музыке. Решив, что больше на работе она ничего не выяснит, Джуди направилась к Паркеру.
Всегда лоснившийся самодовольством, Джон Паркер выглядел заметно потускневшим и появление Джуди встретил настороженно.
– Я хотела увидеть Рикки и поговорить о нем, – бойко начала гостья после короткого приветствия.
Паркер рассеянно улыбнулся в ответ.
– Его забрали.
– Кто? Почему?
– Совет мною же созданного Общества по вызволению животных с Острова решил, что в настоящий момент я не могу обеспечить ранее травмированному животному стабильные условия содержания.
Досада, как жук-короед, добравшийся до мягкой сердцевины дерева, коснулась самого сердца, но Джуди упрямо качнула головой.
– Все равно. Тогда я хотела бы задать вопросы вам.
– Проходите.
«Не стоит бояться, – повторила гостья, следуя за хозяином, – не стоит бояться. Паркер находится под следствием, он не решится причинить мне вред».
– Не хотите спросить о том, что произошло в тот день, и в чем обвинил меня Рэй?
Джон задал вопрос еще в длинном коридоре, проходя мимо раскрытых дверей в затемненные комнаты. Сообщив перед этим, что вскоре после происшествия с машиной воры или наркоманы забрались в дом и устроили погром. Убрав мусор и осколки, жена Джона уехала к родителям, оставив мужа одного разбираться дальше со сложившейся ситуацией. И Джуди изумилась, насколько покинутым выглядел убранный дом, а полный мужчина, идущий впереди, вдруг напомнил одинокого сторожа, заждавшегося возвращения хозяев. Для честолюбивого Паркера его нынешнее положение изгоя с неопределенным будущим должно быть серьезным испытанием.
– Зачем спрашивать, если я не уверена, что поверю ответам?
– Я ни в чем не виноват перед ним. Ни в чем!
– А как же следствие, которое ведется в Управлении?
Гостья и хозяин уже находились в кабинете. Из всего дома это место единственное казалось обитаемым. Джуди не удивилась бы, увидев в углу спальный мешок или раскладную кровать.
– Я ни в чем не виноват, – снова повторил Джон, тяжело опускаясь в кресло. – Но у меня нет веских аргументов в свою защиту. Как и нет ни у кого бесспорных доказательств моего преступления.
На маленьком столике сгрудились пузатый бокал, початая бутылка виски и полная пепла и окурков сигар пепельница. Воздух в кабинете давно потерял прозрачность из-за серо-коричневого сигарного дыма и тяжелых алкогольных паров.
– Я не знаю, что вам сказать. Не знаю, – призналась Джуди, с трудом сдерживая кашель.
Ей хотелось поверить Джону. Выслушать его рассказ, узнать наверняка, был ли Рэй в тот вечер в Городе и почему исчез. И в то же время – нет. Для Тайгера и для нее самой это ничего больше не изменит, новая информация лишь усилит еще не утихшую боль.
Нет. Не стоит. Тендер пришла сюда по иной причине и начала осторожные расспросы.
Из описаний повадок Рикки и того, что открылось о Жане, сложилось еще несколько мелочей. Не таких ярких, больше похожих на случайные совпадения, но Джуди лихорадило от волнения.
– Откуда взялся Рикки? – спросила она, потому что снова хотела услышать: «Из Дрима».
Оставив хмурого Паркера в хмурящемся доме, Тендер вернулась к себе в квартиру и раскрыла одну из книг, которые посоветовал профессор. Последнее время у Джуди были проблемы со сном. Ей не спалось, но читалось. Причем про то, что никогда не интересовало раньше. С неожиданным интересом она узнавала об инстинкте, условных и безусловных рефлексах, поведенческих программах. Невероятным образом сухая информация успокаивала ее, помогая погрузиться в долгожданный сон.
«Нужно встретиться с профессором Морисоном», – решила Джуди, откладывая книжку и выключая свет.
Но еще долго оставалась на грани сна и бодрствования.
Оперативники, погибшие во время заданий на Острове, часто оставались там навечно, не получив заслуженных почестей и похоронных процессий. Их смерть подтверждалась фотографиями, как, например, гибель Вишневского, или показаниями свидетелей – как в случае с Тайгером и Котовским. Совеньи считался первой жертвой Pie desiderata, Рэй – последней. О гибели обоих сообщили Чистильщики. Но что, если...
Что, если…
На этом «если» Джуди обрывала рассуждения, пытаясь заснуть. Но упрямое, наивное, доверчивое сердце, срываясь в торопливый ритм, отгоняло сон прочь.
* * *
Этот вечер был очередной уловкой, хоть Дейн и оставил Джуди видимость выбора.
Как бы ей ни хотелось избежать личного общения с начальником отдела, ограничившись работой, у Тендер не получалось самостоятельно добраться до ученого. Пресс-секретарь и личная помощница профессора не давали даже надежды на скорую встречу, ссылаясь на то, что у Морисона слишком плотный рабочий график, расписанный на пару месяцев вперед. Так что Джуди пришлось обращаться за помощью к Картеру.
– Морисон еще работает с Раджем, конечно, я смогу устроить вам встречу. Хочешь, чтобы я пригласил его к себе домой или предпочитаешь напроситься в гости к профессору?
Джуди не хотела оставаться с Картером наедине, а в обоих вариантах избежать этого будет сложно.
– Тогда предлагаю в пятницу вечером пойти со мной на прием по случаю инаугурации нового мэра Города. Морисон там тоже будет.
Джуди согласилась. На многолюдном мероприятии Дейну придется держать себя в руках, ну а то, что перед бомондом она предстанет его спутницей, неважно, главное, они оба знают, что это не так. Но Тендер сделала все, чтобы не напоминать саму себя из времен, когда была с Картером.
Дейну нравились белоснежные или жемчужные одежды, которые подчеркивали цвет ее волос. Он обвешивал малышку Джу драгоценностями, чтобы она сверкала, ослепляя мужчин, и служила ему визитной карточкой, открывавшей многие двери и облегчавшей доступ в круги важных людей.
На этот раз Джуди убрала волосы в высокую прическу, выбрала темно-зеленое платье и ограничилась скромным набором из сережек и подвески с мелкими изумрудами, доставшимися ей в наследство от бабушки.
Окинув свою спутницу оценивающим взглядом, Дейн скривил рот, но проговорил, помогая выйти из машины:
– Ты прекрасна в любом наряде, дорогая.
Он предложил Тендер руку. И не отпускал ее от себя весь вечер.
Прием проходил в здании оперного театра. Инаугурация нового мэра свершилась на сцене, на которой выступали многие знаменитые певцы последних двух поколений. Поздравительные и напутственные речи произносились в зале, где звучали произведения великих композиторов, а после завершения торжественной части избранных гостей, которых тоже оказалось немало, ждал сверкавший позолотой зал с множеством колонн, лепниной на потолке и зеркалами на стенах.
Сдержанно улыбаясь, Джуди вела ничего не значащие разговоры, и среди ее собеседников нашлось немало старых знакомых. Сообщать каждому, что они с Картером не «снова вместе» было неуместно, так что Дейн пользовался ситуацией, слишком часто используя местоимение «мы».
– Согласись, это выглядело бы странным, если бы я говорил иначе, – оправдывался он в ответ на осторожные замечания Джуди. – К тому же я уверен, мы скоро снова будем вместе.
– Не будем, Дейн.
– Не упрямься, Джуди. Рэй Тайгер больше не стоит между нами.
Джуди хотела отстраниться, но Дейн не позволил.
– Все изменилось, – обронила она, понимая, что не будет выдергивать руку, устраивая публичные сцены. – Прежде всего, изменилась я сама.
– Морисон. – Картер, как всегда, не слышал то, с чем не был согласен. И показывал в сторону входа, откуда появился профессор, сопровождавший каждый свой шаг выверенными идеальными улыбками, достойными снимка для журнала.
Улучить хороший момент, чтобы поговорить с профессором, оказалось непросто.
После нескольких телевизионных программ и множественных публикаций звезда Морисона взлетела так высоко, что очень многие, начиная с только что выбранного мэра и заканчивая едва ли не каждым приглашенным, старались привлечь внимание ученого и зазвать в свою компанию.
Джуди наблюдала за передвижениями профессора, находясь в кругу важных для Картера людей. Не прислушиваясь к разговорам и улыбаясь невпопад, она готовила вопросы для ученого и тут же забраковывала их. Использовать тигра Картера для начала беседы она не могла – Дейн предупредил, что Радж является личным проектом профессора, который тот желает сохранить в тайне, пока не будет уверен в успехе.
«Умные животные...
Или лучше: «Могут ли запрограммированные животные…»
Не подходит.
«Способны ваши умные животные скопировать поведение людей?»
Не совсем понятно.
«Сколько времени потребуется животному, чтобы перенять привычки человека?»
Это тоже был не лучший вопрос начать беседу, но именно его Джуди и выпалила, когда, оставив своих собеседников, подошла к Морисону, направлявшемуся от одной группы гостей к другой. Профессор оказался столь общительным, что следовало его перехватить до того, как он растворится в очередной продолжительной беседе.
– Джуди! Вы прекрасно выглядите! – воскликнул Морисон.
Возле него уже стояли люди из мэрии, которых Тендер видела на сцене во время торжественной части.
– Добрый вечер, мистер Картер, – поздоровался ученый с подошедшим Дейном и попросил Джуди повторить вопрос…
Она спросила еще раз.
– Во время программирования животные вполне могут перенять некоторые привычки людей, которые с ними работают или находились рядом продолжительное время, – приветливо улыбаясь, ответил профессор.
– Даже странности в еде?
– Если они не противоречат естественной пище зверя, то почему бы и нет?
– Значит, шимпанзе может полюбить горчицу?
Во взгляде Морисона мелькнуло легкое замешательство.
– Это не совсем обычная еда для обезьян.
– Я тоже так подумала, горчицу... полюбить настолько, чтобы мазать ее на бананы, на хлеб, сладкие печенья. И жесты! Скопировать некоторые жесты, – от волнения Джуди тараторила, едва не проглатывая слова.
Морисон бросил выразительный взгляд на Картера, словно усомнился в психическом здоровье его спутницы.
– Извините, господа, – повернулся к представителям мэрии, – мне нужно сначала поговорить с этой очаровательной леди, но я вскоре непременно к вам присоединюсь.
Профессор взял Джуди под руку.
– Понимаете, особые жесты… Повторяя их один в один, – порывисто объясняла она. – И музыку. Он любит слушать ту же самую музыку. Например, песню...
С другой стороны Джуди взял под руку Картер, и мужчины вдвоем повели ее к пустовавшему столику у одной из колонн, что выстроились в ровный ряд вдоль зеркальной стены зала.
– Вот теперь расскажите все еще раз по порядку, – попросил Морисон. – Речь идет об известном нам обоим Рикки? Я правильно вас понимаю?
– Да, да, – обрадовалась Джуди и начала торопливо говорить о том, как шимпанзе подмигивал ей, прикрывая при этом ладонями рот, о горчице и старой песне Фрэнка Синатры, и также о других мелочах в поведении обезьяны.
– Вы набросали впечатляющий набор привычек, – проговорил Морисон, глядя почему-то не на нее, а на Картера. И взгляд его был серьезным, даже скорее напряженным.
Но взволнованная Джуди не обратила на это внимания.
– И мне, мне тоже так показалось. Я подумала, что животное, должно быть, долго и тесно общалось с конкретным человеком.
– Я работал с Рикки и, возможно, часть из этих жестов принадлежит мне? – предположил профессор.
