– Отстань от человека, – сказал Валентин Егоров. – Начальство ругаешь, а сам ничем не лучше. Ты уже занялся десертом, а он только начал есть первое.
– Валентин, а что у вас была за беготня с час назад? – поинтересовался Сергей. – Кого ни спрошу, никто не знает, а бегали как ошпаренные. Кого-то даже качали.
– Это не в нашем секторе, а у Ильина, – объяснил Егоров. – Они вырастили какие-то невзрачные кристаллы. Спрашиваю Сашку Панарина, что это за открытие мирового масштаба, а он сгрёб меня за грудки и начал объяснять, что это не кристаллы, а... Дальше для объяснения не хватило слов в русском языке. Вы же знаете, что даже в одном секторе у каждой группы своя тема, по которой изучают уже кем-то наработанный материал. Наверное, это то, что досталось Ковалёвым от пришельцев. Вот и у меня тема не имеет ничего общего с фазовыми переходами материи, о которых он говорил. А не зная всего того, что им дали, я не врубился в его объяснения. Да он и не тратил на меня много времени. Пришёл Субари, и Сашка умчался к остальным. А качали Ильина. Хотели качать Субари, но не решились. Я позже узнал, что всем в группе дали премию в десять окладов. У Субари, когда он нёс эти кристаллы, руки ходили ходуном. Я ни разу не видел его таким взволнованным.
– Каждый день кто-нибудь что-то открывает, – недовольно сказал Валентин, – и все группы премируют, а два сектора прикладной математики пашут на них как папа Карло, без открытий и премий. Что-то в этом есть...
– Подожди ты с премией, – перебил его Сергей, – и так после полной оптимизации в два раза увеличили оклады. Вы слышали о том, что произошло на курсах?
– Мне рассказала одна из наших лаборанток, – сказал Валентин. – Сразу трое выпавших в осадок. Такого у Ольги ещё не было. Но ведь их всех быстро вытянули. Даже не было большого шума, и из группы никто не ушёл. Вот если бы вытянуть не получилось, тогда да...
– Я не об этом хотел поговорить, – отмахнулся Сергей. – Ольга на передаче говорила, что эту оптимизацию ей делали пришельцы. Так?
– Ну так, – подтвердил Виктор. – Наверное, оставили какое-то оборудование.
– Не знаю, – с сомнением сказал Сергей. – В Обнинске я не видел никакой аппаратуры, а вот Ольга и Нор там сидели почти постоянно, а если уезжали, то только в те дни, когда не было обработок. И здесь то же самое. Можно предположить, что аппаратура где-то спрятана или они носят её в карманах, но тогда объясните, зачем после тройного ЧП они не только примчались сами, но и прихватили с собой сестру Ольги и двух псов и заперлись вместе с пострадавшими. Я раньше не придал значения, но, после того как меня вытянули в Обнинске, вид у обоих был какой-то болезненный. А до нашего разговора не видел бледности и усталости. А вчера вечером, когда открыли изолятор и все вышли, нормальный вид был только у собак и у пострадавших, а Нор, Ольга и её сестра двигались так, словно разгружали вагоны с углём.
– Хочешь сказать, что никакой техники нет и они сами делают оптимизацию? – догадался Валентин. – А что это меняет? Поменьше распространяйся о своих догадках. Это может быть опасно и для них, и для тебя. Служба безопасности контролирует здесь каждый чих.
– Не будут они записывать ваше чавканье, – неуверенно сказал Сергей. – И потом я сказал только вам. А Ольгу с Нором охраняют не хуже нашего президента. Интересно, чем закончатся эти открытия? Перед нами ставят очень конкретные задачи. Я думаю, что на выходе должно получиться что-то такое, что всколыхнёт весь мир!
– Что-то вроде говорящего кота, – хохотнул Валентин. – Слышали, что он заявил? Если, говорит, кто-нибудь будет снимать «Мастера и Маргариту», я могу сыграть роль Бегемота. Только не буду пить керосин. Я его уже пробовал, и на запах, и на вкус это такая гадость! А вообще-то, не ломал бы ты свою продвинутую голову. Смысла в этих гаданиях никакого. Придёт время, и всё узнаем.
Десяти дней Маргу Стару не хватило. Как за такое короткое время прочесть память жизни двух, пусть даже очень молодых, людей? Осознать новый мир, который потряс его необычностью и никак не сочетался со всем тем, с чем пришлось столкнуться за двухвековую жизнь, быстро не получалось. Пришлось смотреть с детского возраста, а такое требует много времени даже для мага, с его ускоренным восприятием. Волю бога нужно было выполнять, поэтому, освоив язык, жрец впервые за последние двадцать лет взобрался на коня, взял охрану и поехал с визитом в столичный храм Гарлы. Дорога не заняла много времени, и Марга встретили с подобающим его сану уважением и проводили в трапезную, куда вскоре пришла и старшая жрица.
«Как же мы отвыкли от женской красоты, – думал старик, глядя ей в лицо. – Если подумать, какая разница в том, узкий нос или широкий? Маленькие глазки видят не намного хуже таких вот глазищ, но они не притягивают взгляды и не вызывают желания смотреть в них вновь и вновь. А ведь я уже старик. Бог вдохнул новые силы в моё изношенное тело, но даже ему не под силу снять груз прожитых лет. И всё равно я любуюсь этой красотой, и она рождает желание... Как же она должна действовать на молодых!»
– Вы долго будете меня рассматривать, Старший? – засмеялась девушка. – В ваши годы ехать верхом только для того, чтобы на меня посмотреть? Сообщили бы, и я навестила бы вас сама!
– В следующий раз так и сделаю, – сказал он по-русски. – Конечно, вам, Ирина, будет легче приехать. Я хотел задать вопрос, знаете ли вы этот язык, но теперь в этом нет необходимости. Ваши прекрасные глаза дали ответ за вас. Скажите старику, зачем вы пришли в наш мир? По сравнению с вашим он выглядит убого.
– В этом нет секрета, – справившись с волнением, ответила Старшая. – У нас есть пословица, в которой говорится, что лучше быть первым парнем в деревне, чем последним в городе. От себя добавлю, что выбирали из тех, у кого не осталось корней, и им многое дали. Там я не была такой сильной и красивой. Вы действовали по указке Ардеса?
– Я его слуга, – ответил старик. – Если вы думали, что он вами не заинтересуется, то это по меньшей мере наивно. Ваша госпожа никогда не была наивной, поэтому она должна была подумать о том, что всё будет именно так. Гарла всегда старается, как говорится в вашей пословице, убить одним выстрелом двух зайцев. Я не знаю, чего она хочет добиться в случае с вами, кроме усиления своих слуг. Мой господин не собирается вас трогать, разборки будут в вашем мире, а там для него нет правил и ограничений. Ардес чувствует себя обманутым, и кому-то придётся за это ответить. Надеюсь, что платить будет не весь ваш мир, мне он понравился.
– Вольфензон требует гарантий, – сказал Юджин Леман начальнику Управления внешней разведки Разведывательного директората Норману Хендерсону. – Все основные лица хорошо прикрыты. Он может ничего не сделать, потерять людей и навлечь на себя крупные неприятности. Судя по тону письма, он не хочет с ними связываться. Если бы не наши угрозы, мог бы и не ответить. Я на него сильно не рассчитывал бы. Посудите сами, сэр, стоят ли наши обещания его бизнеса, а в случае провала он может легко его лишится и хорошо если уцелеет сам. Я на его месте не стал бы рисковать. Полгода назад – куда ни шло, но не сейчас.
– И что вы предлагаете, Юджин? – раздражённо сказал Норман Хендерсон. – Это уже третий отказ! Вам пересказать всё, что я выслушал от директора? Проглядели инопланетян, не узнали о связях этой семьи с ФСБ и провалили компанию в СМИ и в их парламенте! Европейцы саботируют бойкот корпорации, а мы сами ничего не можем сделать. Кредиты им не нужны, на наш рынок они и не думают выходить, а в России пользуются поддержкой первых лиц.
– В моём отделе, сэр, считают, что акция в случае успеха уже ни на что не повлияет, – хмуро сказал Леман. – К чему она может привести в случае провала, даже не хочется думать.
– Ваши люди должны не критиковать решение руководства, а делать всё для его выполнения! – взорвался Хендерсон. – Не для того мы создали Восточный отдел, чтобы я от вас такое выслушивал! Лучше скажите, что, по вашему мнению, можно сделать, чтобы добиться успеха при минимальном риске.
– Я только донёс до вас мнение профессионалов, – пожал плечами Леман. – Мы не прекращали работы. Я пока вижу только одну реальную возможность для действенной акции – привлечь фирму Алексеева.
– Это Мейсона? – спросил Хендерсен. – Хороший вариант. Сколько он занимается у них бизнесом?
– Лет шестнадцать, – ответил Леман.
– И как думаете действовать?
– В корпорации очень сильная охрана важных персон. Работают настоящие профессионалы. Но, по нашим сведениям, они не используют прикрытие с воздуха и воздушную разведку. Это связано с местной спецификой и, в общем, оправдано, но даёт нам лазейку.
– Хотите атаковать их с воздуха? – предположил Хендерсон.
– Ни в коем случае, сэр, – ответил Леман. – Боевого вертолёта мы там не достанем, а любую гражданскую модель легко собьёт охрана. Это у нас не протолкнуться от вертолётов, у них ситуация другая. Над Москвой полёты запрещены, и над Ржевом их запретили по требованию руководства корпорацией. Из возможных объектов остаются несколько дорог, над которыми летает только полиция, да и то нечасто. Наши вертолёты обнаружат и предложат убраться, а потом ссадят на землю. Мы используем их не для нападения, а для отхода. В случае акции при любом исходе дороги быстро перекроют. Самым трудным будет не сделать дело, а унести оттуда ноги. Мы не можем подставить своих людей даже не из-за них самих, а из-за возможных последствий. У Мейсона весь персонал – это русские, поэтому пошлём ему десяток парней из SOG. Только потребуется время на подготовку, и не так просто перегнать вертолёты в нужный район, чтобы не вызвать подозрения.
– Избавьте меня от подробностей, – прервал его Хендерсон. – Делайте всё, что нужно. И надавите ещё раз на Вольфензона, может, он пойдёт на уступки.
Несколькими часами позже состоялся разговор Виктора Вольфензона с Гринбергом.
– Послушай, Лев, – сказал он начальнику службы безопасности, – на меня опять надавили, поэтому нужно знать твоё мнение, стоит нам в это ввязываться или отойти в сторону, наплевав на последствия.
– Я попытаюсь выполнить любой приказ, – осторожно сказал Гринберг. – Только, шеф, боюсь, что мои парни на это не пойдут. Одно дело устранение объекта, у которого не больше двух-трёх телохранителей, и совсем другое – схватка со службой корпорации. Нас порвут в клочья, а потом выпытают у тех, кому не повезёт уцелеть, откуда они взялись, и переключатся на вас. Я спросил Любшина, как отреагирует оперативный состав, так он прямо сказал, что лучше этого не делать, если не хочу остаться в гордом одиночестве. Мы, говорит, не самоубийцы, и у каждого есть семья.
– А если нанять кого-нибудь со стороны? – предложил Вольфензон.
– С точки зрения профессионала это очень мутное и опасное задание, – сказал Гринберг. – Вы же читали о связи руководства корпорации с ФСБ и правительством. Если профессионалы возьмут заказ, они потребуют большие деньги и займутся второстепенными фигурами. Но я могу попробовать. Это в любом случае лучше, чем встревать самим. Если даже попадутся, заказчика знать не будут.
? Два дня спустя в Москве, в одной из квартир, двое мужчин привычно собрали снайперские винтовки и, открыв окна, заняли в гостиной позицию для стрельбы. Тела хозяев отнесли в спальню и сейчас ждали, когда подъедут Ковалёвы. Обычно это происходило с половины шестого до шести. Сегодня они тоже подъехали на двух машинах без двадцати шесть.
– Работаем, – сказал более высокий, который был в их паре ведущим.
Он взял винтовку и приготовился открыть огонь.
– Что ты возишься! – прикрикнул он на напарника. – Шевелись.
– Успею, – ответил тот. – От машин до подъезда двадцать метров, пока дойдут...
– Не выходят, суки! – зло сказал наёмник, наблюдая за машинами через прицел. – Раньше таких задержек не было.
Это были его последние слова. Выронив винтовку, он упал на пол, подёргался и затих. Напарник перевернул тело на спину, но не увидел следов крови. Пульс на виске не прощупывался. Посмотрев в окно, он выругался и, бросив винтовку, метнулся к выходной двери. Повод спешить был: от машин в его сторону бежали охранники Ковалёвых.
Несколькими минутами раньше сидевшая в первой машине Александра привычно проверила магией, есть ли враждебное внимание.
– Никто не выходит! – взволнованно сказала она старшему сопровождения. – В доме напротив засада. Один или два человека. Тянет смертью, поэтому думаю, что там снайперы. Уедем?
– Можешь ударить? – спросил Егор.
– Могу, – нервно ответила жена. – Ольга учила. Стоит ли убивать?
– Стоит! – сказал Егор. – Постарайся достать одного, тогда второй попробует удрать. Может, ребятам удастся его поймать.
– Всё! – сказала она. – Угрозы больше не чувствую. Был страх, но сейчас нет и его. Это в квартирах вон того подъезда на четвёртом или пятом этажах. По-моему, слева.
– Семёнов! Берёшь своих орлов и блокируете подъезды! – скомандовал по рации старший группы экипажу второй машины. – Мы к вам присоединимся через несколько минут. Опасности точно нет?
– Не чувствую ничего опасного, – сказала уже немного успокоившаяся Александра.
– Тогда мы проводим вас в квартиру. Сейчас парни найдут тело и оружие, а потом вызовем полицейских. Разбираться с жильцами и искать киллера будут они.
Получив сведения о том, что жрицы Гарлы пришли из найденного им мира, Ардес разозлился и решил воздать всем по заслугам.
– Сейчас я отправлю тебя туда, откуда приходил офицер и куда я передал золото для этой маленькой заразы! – сказал он Маргу Стару. – Знаю, что ты не со всем разобрался, но пока хватит того, что успел узнать. Потребуешь встречи с князем Нором. Если сможешь, приведёшь его ко мне, если это не получится, спроси о том, что он сделал по моему повелению и собирается ли его выполнять. Это первый вопрос. Второй будет касаться этих девиц! Я хочу знать, кто их готовил и через кого об этом договаривались. Сколько их?
– Мне трудно сказать, мой повелитель! – согнулся в поклоне Марг. – В нашем королевстве их шесть или семь десятков, а всего, наверное, три-четыре сотни.
– Вот и потребуй, чтобы для меня подготовили и вооружили своим оружием пять сотен воинов! Тогда мне и князь будет не нужен, хотя шкуру при случае спущу! Если начнут требовать золото, скажи, что я найду себе воинов, но за ложь и помощь моим врагам обрушу на них свой гнев! Возьми два камня. Один куда-нибудь спрячь, а второй держи в кулаке. Если что-то случится или решишь вернуться, достаточно его сжать. Сейчас там не должно быть холодов, поэтому можешь идти так. Готов?
Пол слегка дёрнулся под ногами, и вечерний полумрак комнаты сменился полной темнотой. Пока жрец думал, увеличивать чувствительность глаз или это бесполезно, под потолком что-то полыхнуло, и стало светло как днём.
– Валентин, а что у вас была за беготня с час назад? – поинтересовался Сергей. – Кого ни спрошу, никто не знает, а бегали как ошпаренные. Кого-то даже качали.
– Это не в нашем секторе, а у Ильина, – объяснил Егоров. – Они вырастили какие-то невзрачные кристаллы. Спрашиваю Сашку Панарина, что это за открытие мирового масштаба, а он сгрёб меня за грудки и начал объяснять, что это не кристаллы, а... Дальше для объяснения не хватило слов в русском языке. Вы же знаете, что даже в одном секторе у каждой группы своя тема, по которой изучают уже кем-то наработанный материал. Наверное, это то, что досталось Ковалёвым от пришельцев. Вот и у меня тема не имеет ничего общего с фазовыми переходами материи, о которых он говорил. А не зная всего того, что им дали, я не врубился в его объяснения. Да он и не тратил на меня много времени. Пришёл Субари, и Сашка умчался к остальным. А качали Ильина. Хотели качать Субари, но не решились. Я позже узнал, что всем в группе дали премию в десять окладов. У Субари, когда он нёс эти кристаллы, руки ходили ходуном. Я ни разу не видел его таким взволнованным.
– Каждый день кто-нибудь что-то открывает, – недовольно сказал Валентин, – и все группы премируют, а два сектора прикладной математики пашут на них как папа Карло, без открытий и премий. Что-то в этом есть...
– Подожди ты с премией, – перебил его Сергей, – и так после полной оптимизации в два раза увеличили оклады. Вы слышали о том, что произошло на курсах?
– Мне рассказала одна из наших лаборанток, – сказал Валентин. – Сразу трое выпавших в осадок. Такого у Ольги ещё не было. Но ведь их всех быстро вытянули. Даже не было большого шума, и из группы никто не ушёл. Вот если бы вытянуть не получилось, тогда да...
– Я не об этом хотел поговорить, – отмахнулся Сергей. – Ольга на передаче говорила, что эту оптимизацию ей делали пришельцы. Так?
– Ну так, – подтвердил Виктор. – Наверное, оставили какое-то оборудование.
– Не знаю, – с сомнением сказал Сергей. – В Обнинске я не видел никакой аппаратуры, а вот Ольга и Нор там сидели почти постоянно, а если уезжали, то только в те дни, когда не было обработок. И здесь то же самое. Можно предположить, что аппаратура где-то спрятана или они носят её в карманах, но тогда объясните, зачем после тройного ЧП они не только примчались сами, но и прихватили с собой сестру Ольги и двух псов и заперлись вместе с пострадавшими. Я раньше не придал значения, но, после того как меня вытянули в Обнинске, вид у обоих был какой-то болезненный. А до нашего разговора не видел бледности и усталости. А вчера вечером, когда открыли изолятор и все вышли, нормальный вид был только у собак и у пострадавших, а Нор, Ольга и её сестра двигались так, словно разгружали вагоны с углём.
– Хочешь сказать, что никакой техники нет и они сами делают оптимизацию? – догадался Валентин. – А что это меняет? Поменьше распространяйся о своих догадках. Это может быть опасно и для них, и для тебя. Служба безопасности контролирует здесь каждый чих.
– Не будут они записывать ваше чавканье, – неуверенно сказал Сергей. – И потом я сказал только вам. А Ольгу с Нором охраняют не хуже нашего президента. Интересно, чем закончатся эти открытия? Перед нами ставят очень конкретные задачи. Я думаю, что на выходе должно получиться что-то такое, что всколыхнёт весь мир!
– Что-то вроде говорящего кота, – хохотнул Валентин. – Слышали, что он заявил? Если, говорит, кто-нибудь будет снимать «Мастера и Маргариту», я могу сыграть роль Бегемота. Только не буду пить керосин. Я его уже пробовал, и на запах, и на вкус это такая гадость! А вообще-то, не ломал бы ты свою продвинутую голову. Смысла в этих гаданиях никакого. Придёт время, и всё узнаем.
Десяти дней Маргу Стару не хватило. Как за такое короткое время прочесть память жизни двух, пусть даже очень молодых, людей? Осознать новый мир, который потряс его необычностью и никак не сочетался со всем тем, с чем пришлось столкнуться за двухвековую жизнь, быстро не получалось. Пришлось смотреть с детского возраста, а такое требует много времени даже для мага, с его ускоренным восприятием. Волю бога нужно было выполнять, поэтому, освоив язык, жрец впервые за последние двадцать лет взобрался на коня, взял охрану и поехал с визитом в столичный храм Гарлы. Дорога не заняла много времени, и Марга встретили с подобающим его сану уважением и проводили в трапезную, куда вскоре пришла и старшая жрица.
«Как же мы отвыкли от женской красоты, – думал старик, глядя ей в лицо. – Если подумать, какая разница в том, узкий нос или широкий? Маленькие глазки видят не намного хуже таких вот глазищ, но они не притягивают взгляды и не вызывают желания смотреть в них вновь и вновь. А ведь я уже старик. Бог вдохнул новые силы в моё изношенное тело, но даже ему не под силу снять груз прожитых лет. И всё равно я любуюсь этой красотой, и она рождает желание... Как же она должна действовать на молодых!»
– Вы долго будете меня рассматривать, Старший? – засмеялась девушка. – В ваши годы ехать верхом только для того, чтобы на меня посмотреть? Сообщили бы, и я навестила бы вас сама!
– В следующий раз так и сделаю, – сказал он по-русски. – Конечно, вам, Ирина, будет легче приехать. Я хотел задать вопрос, знаете ли вы этот язык, но теперь в этом нет необходимости. Ваши прекрасные глаза дали ответ за вас. Скажите старику, зачем вы пришли в наш мир? По сравнению с вашим он выглядит убого.
– В этом нет секрета, – справившись с волнением, ответила Старшая. – У нас есть пословица, в которой говорится, что лучше быть первым парнем в деревне, чем последним в городе. От себя добавлю, что выбирали из тех, у кого не осталось корней, и им многое дали. Там я не была такой сильной и красивой. Вы действовали по указке Ардеса?
– Я его слуга, – ответил старик. – Если вы думали, что он вами не заинтересуется, то это по меньшей мере наивно. Ваша госпожа никогда не была наивной, поэтому она должна была подумать о том, что всё будет именно так. Гарла всегда старается, как говорится в вашей пословице, убить одним выстрелом двух зайцев. Я не знаю, чего она хочет добиться в случае с вами, кроме усиления своих слуг. Мой господин не собирается вас трогать, разборки будут в вашем мире, а там для него нет правил и ограничений. Ардес чувствует себя обманутым, и кому-то придётся за это ответить. Надеюсь, что платить будет не весь ваш мир, мне он понравился.
– Вольфензон требует гарантий, – сказал Юджин Леман начальнику Управления внешней разведки Разведывательного директората Норману Хендерсону. – Все основные лица хорошо прикрыты. Он может ничего не сделать, потерять людей и навлечь на себя крупные неприятности. Судя по тону письма, он не хочет с ними связываться. Если бы не наши угрозы, мог бы и не ответить. Я на него сильно не рассчитывал бы. Посудите сами, сэр, стоят ли наши обещания его бизнеса, а в случае провала он может легко его лишится и хорошо если уцелеет сам. Я на его месте не стал бы рисковать. Полгода назад – куда ни шло, но не сейчас.
– И что вы предлагаете, Юджин? – раздражённо сказал Норман Хендерсон. – Это уже третий отказ! Вам пересказать всё, что я выслушал от директора? Проглядели инопланетян, не узнали о связях этой семьи с ФСБ и провалили компанию в СМИ и в их парламенте! Европейцы саботируют бойкот корпорации, а мы сами ничего не можем сделать. Кредиты им не нужны, на наш рынок они и не думают выходить, а в России пользуются поддержкой первых лиц.
– В моём отделе, сэр, считают, что акция в случае успеха уже ни на что не повлияет, – хмуро сказал Леман. – К чему она может привести в случае провала, даже не хочется думать.
– Ваши люди должны не критиковать решение руководства, а делать всё для его выполнения! – взорвался Хендерсон. – Не для того мы создали Восточный отдел, чтобы я от вас такое выслушивал! Лучше скажите, что, по вашему мнению, можно сделать, чтобы добиться успеха при минимальном риске.
– Я только донёс до вас мнение профессионалов, – пожал плечами Леман. – Мы не прекращали работы. Я пока вижу только одну реальную возможность для действенной акции – привлечь фирму Алексеева.
– Это Мейсона? – спросил Хендерсен. – Хороший вариант. Сколько он занимается у них бизнесом?
– Лет шестнадцать, – ответил Леман.
– И как думаете действовать?
– В корпорации очень сильная охрана важных персон. Работают настоящие профессионалы. Но, по нашим сведениям, они не используют прикрытие с воздуха и воздушную разведку. Это связано с местной спецификой и, в общем, оправдано, но даёт нам лазейку.
– Хотите атаковать их с воздуха? – предположил Хендерсон.
– Ни в коем случае, сэр, – ответил Леман. – Боевого вертолёта мы там не достанем, а любую гражданскую модель легко собьёт охрана. Это у нас не протолкнуться от вертолётов, у них ситуация другая. Над Москвой полёты запрещены, и над Ржевом их запретили по требованию руководства корпорацией. Из возможных объектов остаются несколько дорог, над которыми летает только полиция, да и то нечасто. Наши вертолёты обнаружат и предложат убраться, а потом ссадят на землю. Мы используем их не для нападения, а для отхода. В случае акции при любом исходе дороги быстро перекроют. Самым трудным будет не сделать дело, а унести оттуда ноги. Мы не можем подставить своих людей даже не из-за них самих, а из-за возможных последствий. У Мейсона весь персонал – это русские, поэтому пошлём ему десяток парней из SOG. Только потребуется время на подготовку, и не так просто перегнать вертолёты в нужный район, чтобы не вызвать подозрения.
– Избавьте меня от подробностей, – прервал его Хендерсон. – Делайте всё, что нужно. И надавите ещё раз на Вольфензона, может, он пойдёт на уступки.
Несколькими часами позже состоялся разговор Виктора Вольфензона с Гринбергом.
– Послушай, Лев, – сказал он начальнику службы безопасности, – на меня опять надавили, поэтому нужно знать твоё мнение, стоит нам в это ввязываться или отойти в сторону, наплевав на последствия.
– Я попытаюсь выполнить любой приказ, – осторожно сказал Гринберг. – Только, шеф, боюсь, что мои парни на это не пойдут. Одно дело устранение объекта, у которого не больше двух-трёх телохранителей, и совсем другое – схватка со службой корпорации. Нас порвут в клочья, а потом выпытают у тех, кому не повезёт уцелеть, откуда они взялись, и переключатся на вас. Я спросил Любшина, как отреагирует оперативный состав, так он прямо сказал, что лучше этого не делать, если не хочу остаться в гордом одиночестве. Мы, говорит, не самоубийцы, и у каждого есть семья.
– А если нанять кого-нибудь со стороны? – предложил Вольфензон.
– С точки зрения профессионала это очень мутное и опасное задание, – сказал Гринберг. – Вы же читали о связи руководства корпорации с ФСБ и правительством. Если профессионалы возьмут заказ, они потребуют большие деньги и займутся второстепенными фигурами. Но я могу попробовать. Это в любом случае лучше, чем встревать самим. Если даже попадутся, заказчика знать не будут.
? Два дня спустя в Москве, в одной из квартир, двое мужчин привычно собрали снайперские винтовки и, открыв окна, заняли в гостиной позицию для стрельбы. Тела хозяев отнесли в спальню и сейчас ждали, когда подъедут Ковалёвы. Обычно это происходило с половины шестого до шести. Сегодня они тоже подъехали на двух машинах без двадцати шесть.
– Работаем, – сказал более высокий, который был в их паре ведущим.
Он взял винтовку и приготовился открыть огонь.
– Что ты возишься! – прикрикнул он на напарника. – Шевелись.
– Успею, – ответил тот. – От машин до подъезда двадцать метров, пока дойдут...
– Не выходят, суки! – зло сказал наёмник, наблюдая за машинами через прицел. – Раньше таких задержек не было.
Это были его последние слова. Выронив винтовку, он упал на пол, подёргался и затих. Напарник перевернул тело на спину, но не увидел следов крови. Пульс на виске не прощупывался. Посмотрев в окно, он выругался и, бросив винтовку, метнулся к выходной двери. Повод спешить был: от машин в его сторону бежали охранники Ковалёвых.
Несколькими минутами раньше сидевшая в первой машине Александра привычно проверила магией, есть ли враждебное внимание.
– Никто не выходит! – взволнованно сказала она старшему сопровождения. – В доме напротив засада. Один или два человека. Тянет смертью, поэтому думаю, что там снайперы. Уедем?
– Можешь ударить? – спросил Егор.
– Могу, – нервно ответила жена. – Ольга учила. Стоит ли убивать?
– Стоит! – сказал Егор. – Постарайся достать одного, тогда второй попробует удрать. Может, ребятам удастся его поймать.
– Всё! – сказала она. – Угрозы больше не чувствую. Был страх, но сейчас нет и его. Это в квартирах вон того подъезда на четвёртом или пятом этажах. По-моему, слева.
– Семёнов! Берёшь своих орлов и блокируете подъезды! – скомандовал по рации старший группы экипажу второй машины. – Мы к вам присоединимся через несколько минут. Опасности точно нет?
– Не чувствую ничего опасного, – сказала уже немного успокоившаяся Александра.
– Тогда мы проводим вас в квартиру. Сейчас парни найдут тело и оружие, а потом вызовем полицейских. Разбираться с жильцами и искать киллера будут они.
Получив сведения о том, что жрицы Гарлы пришли из найденного им мира, Ардес разозлился и решил воздать всем по заслугам.
– Сейчас я отправлю тебя туда, откуда приходил офицер и куда я передал золото для этой маленькой заразы! – сказал он Маргу Стару. – Знаю, что ты не со всем разобрался, но пока хватит того, что успел узнать. Потребуешь встречи с князем Нором. Если сможешь, приведёшь его ко мне, если это не получится, спроси о том, что он сделал по моему повелению и собирается ли его выполнять. Это первый вопрос. Второй будет касаться этих девиц! Я хочу знать, кто их готовил и через кого об этом договаривались. Сколько их?
– Мне трудно сказать, мой повелитель! – согнулся в поклоне Марг. – В нашем королевстве их шесть или семь десятков, а всего, наверное, три-четыре сотни.
– Вот и потребуй, чтобы для меня подготовили и вооружили своим оружием пять сотен воинов! Тогда мне и князь будет не нужен, хотя шкуру при случае спущу! Если начнут требовать золото, скажи, что я найду себе воинов, но за ложь и помощь моим врагам обрушу на них свой гнев! Возьми два камня. Один куда-нибудь спрячь, а второй держи в кулаке. Если что-то случится или решишь вернуться, достаточно его сжать. Сейчас там не должно быть холодов, поэтому можешь идти так. Готов?
Пол слегка дёрнулся под ногами, и вечерний полумрак комнаты сменился полной темнотой. Пока жрец думал, увеличивать чувствительность глаз или это бесполезно, под потолком что-то полыхнуло, и стало светло как днём.
