Застегнув камзол, герцог взял шпагу и открыл дверь. В прихожей он увидел побледневшего Жака, державшего в руках заряженное охотничье ружье. Рядом с ним стоял пожилой маркиз Тюмери, проживающий в доме герцога. Он держал пистолет и, судя по всему, был готов к самым решительным действиям.
- Это французские драгуны! - выдохнул Жак. - Ваша светлость, сейчас они ворвутся сюда!
- Положите оружие, - приказал герцог, стараясь говорить спокойно.
- Но... - протянул Тюмери.
- Положите! - повысил голос принц. - В соседних комнатах гости. Если начнем стрелять, солдаты перебьют всех.
Тем временем, гости, ночевавшие в доме - несколько эмигрантов, также проснулись и полуодетые и встревоженные, показались в дверях соседних комнат.
- Что это? - потерянным голосом пробормотал один из них, Совье.
- Все оставайтесь на своих местах! - приказал ему герцог и, подойдя к входной двери, открыл ее. В прихожую стремительно ворвались драгуны во главе с генералом Коленкуром. Грубо оттеснив герцога Энгиенского в глубь комнаты, они окружили его. Двое человек сразу же встали у двери, пресекая любую попытку к бегству.
- Вы Луи Антуан Анри де Бурбон, герцог Энгиенский? - спросил Коленкур у герцога.
- Да, это я, - кивнул герцог Энгиенский.
- Отдайте мне вашу шпагу! - приказал Коленкур, протягивая руку.
Герцог разжал ладонь, и шпага со звоном упала на пол.
- Вы видите, я безоружен, - проговорил он. - Чем обязан столь неожиданному визиту?
- Именем Республики, вы арестованы! - бросил Коленкур.
- Могу я узнать, в чем меня обвиняют?
- Вы обвиняетесь в заговоре против первого консула республики.
- Это какое-то недоразумение, - удивленно поднял брови герцог. - Я не участвую в заговорах.
Коленкур несколько мгновений пристально смотрел на него.
- Вы недооцениваете всю серьезность дела.
- Конечно, - улыбнулся герцог. - Ведь я не виновен.
- Относительно этого разберутся, - отчеканил Коленкур. - Где вы храните бумаги и корреспонденцию?
- Здесь, - герцог показал на дверь, ведущую в его кабинет.
- Обыщите! - приказал Коленкур двум солдатам.
- Там бумаги личного характера, письма родных, счета... ничего интересного, - проговорил герцог.
- Все ваши бумаги будут опечатаны и доставлены в Париж, - ответствовал Коленкур. - Мне также приказано доставить туда и вас лично.
- Меня? Но...
Возникла краткая пауза, за время которой герцог справился с волнением и спросил уже более спокойным голосом:
- И что же? Меня посадят в тюрьму?
- Полагаю, сначала вас допросят, - ответил Коленкур. - Ну, пойдемте, де Конде. Времени у нас не так много.
***
Весь небольшой двор перед домом был заполнен вооруженными драгунами. У ворот стоял дорожный экипаж с заботливо приоткрытой дверцей. Герцог Энгиенский в сопровождении солдат направился к нему. Сзади за ним шел секретарь Жак.
- Послушай, Жак, - герцог дотронулся до его руки. - У меня к тебе одна просьба, напиши Шарлотте. Только не пугай ее, скажи, что на время я уехал в Париж и скоро вернусь. Пусть она не разыскивает меня. Мне важнее, чтобы она была в безопасности. Ты понял меня, друг?
Герцог тряхнул Жака за плечо.
- Да что с тобой? Я уверен, все это ошибка.
Жак кивнул.
- Хорошо, ваша светлость, я сделаю все, как вы говорите, - ответил он.
- Э... да у тебя слезы на глазах, - герцог внимательно посмотрел на него. - Не плачь, милый, не надо. А иначе я сам заплачу.
Он улыбнулся.
- И позаботься о Мойлефе.
Нагнувшись, герцог Энгиенский поднял с земли стоявшего рядом с ним мопса и протянул секретарю. Нервничающая собака слегка тявкнула и попыталась вырваться из рук Жака.
- Тихо, тихо, Мойлеф, - герцог погладил пса по гладкой шерстке. - Я скоро вернусь, жди меня.
- Ну все, я готов, - он обернулся к Коленкуру.
Тот кивнул на открытую дверь экипажа. Герцог сел, дверь захлопнулась, и карета, постепенно набирая скорость, стала удаляться от особняка.
Мопс сразу сильно занервничал. Глядя в сторону кареты, увозившей любимого хозяина, он впервые в жизни решился ослушаться его приказа. Улучив момент, когда Жак ослабил хватку, пес вырвался и, спрыгнув на землю, бросился вслед за уезжающей каретой.
- Мойлеф, стоять! - закричал Жак. Он выбежал за ворота и огляделся. Перед глазами стояла пыль, поднятая копытами лошадей. Экипаж стремительно удалялся, а почти вровень с ним, изо всех сил стараясь не отставать, бежала маленькая собачка светло-кофейного окраса.
Глава 3
Как не старался верный Мойлеф поспеть за каретой, но разве могут короткие лапки маленькой собачки сравниться с резвыми ногами лошадей. Очень быстро он стал отставать, а вскоре карета и вовсе скрылась за поворотом, оставляя после себя вздымающуюся в воздухе дорожную пыль. Мопс чихнул, затем тихо заскулил. Он на пару мгновений остановился, чтобы отдышаться, так как совсем задохнулся. Но после, сбавив скорость, по-прежнему потрусил по дороге. Он не видел экипажа, но зрение маленькой собаке было сейчас и не нужно. Мойлефа безошибочно вел его чуткий нос, чувствующий в воздухе запах хозяина. После достаточно продолжительного бега, мопс оказался на берегу реки. Впереди, прямо перед ним простиралась серебрящаяся гладь Рейна, реки пограничной. На другом ее берегу уже виднелась территория Франции и Страсбург, город, который Мойлеф раньше так часто посещал вместе с хозяином, когда они ходили к Шарлотте. Собака заскулила, потерянно оглядываясь. Кареты нигде не было видно, и запах как будто притупился. Мойлеф застыл на месте, сосредоточенно принюхиваясь. Но вот, справа потянуло ветром, принесшим знакомый запах... и, прижав уши и раздувая черный нос, собачка заторопилась вдоль берега реки. Минут через десять ожидания Мойлефа оправдались. Он увидел стоявший вдали знакомый экипаж, из него как раз выходил хозяин в сопровождении нескольких солдат. Они направились к причаленным к берегу лодкам.
Переведя дыхание, мопс изо всех сил поспешил к группе людей. Но не успел... лодка, в которой сидел герцог с несколькими драгунами, уже отплыла от берега. Мойлеф громко тявкнул, но хозяин, погруженный в свои мысли, его не услышал. Да и лодка была уже почти на середине реки, гребцы быстро работали веслами. Пес звонко залаял, скатившись вниз с насыпи и подбежав к плескавшейся внизу воде. Он жалобно скулил, не решаясь войти в реку. В этом месте Рейн был достаточно широким, а Мойлеф всегда боялся воды. Прижав уши, он вертелся на берегу, поднимая то одну, то другую лапу. Затем, повинуясь инстинкту, который безошибочно подсказывал, что надо делать, бросился дальше, вдоль берега. И действительно, проток там сужался, плыть было уже не так страшно. Не раздумывая, маленькая собачка бросилась в холодную воду, и ее песочного цвета тельце заскользило в водной глади...
- Вот мы и во Франции, - произнес Коленкур, обращаясь к герцогу Энгиенскому, когда из лодки они ступили на противоположный берег Рейна. - Сейчас надо будет пересесть в другой экипаж, который и доставит вас в Париж.
Герцог на мгновение остановился. Где-то за спиной ему послышался лай, очень похожий на лай Мойлефа. Да нет, наверное это просто показалось...
Он устало провел рукой по лбу и посмотрел в глаза Коленкуру.
- По прибытии в Париж смогу я увидеться лично с первым консулом? Уверен, я сумею убедить его в моей невиновности.
Коленкур как-то отстраненно взглянул на герцога, затем отрицательно покачал головой.
- На этот счет мне никаких указаний не поступало.
- А куда вы меня отвезете? В какую-нибудь крепость?
- В Венсенский замок, - коротко бросил Коленкур и, дотянувшись до дверцы ожидавшего их экипажа, распахнул ее перед герцогом:
- Садитесь скорее!
Луи Антуан уже поставил ногу на ступеньку кареты... сзади в спину его нетерпеливо подталкивал Коленкур, также собирались садиться еще несколько вооруженных драгун. Его конвоировали, как особо опасного политического преступника. Герцог уже садился в экипаж, как вдруг за спиной услышал звонкий и такой знакомый лай. Он обернулся... и к нему отчаянно бросился Мойлеф. Один из солдат сделал резкое движение сапогом, собираясь отбросить собачку в сторону. Но промахнулся, и мопс, увернувшись от удара, проскользнул между драгунами и прижался к ногам герцога. Он задыхался от усиленного бега, был насквозь мокрым, но в темных выпуклых глазах собачки светилась безграничная преданность. Он наконец-то догнал хозяина.
- Мойлеф! - воскликнул герцог и, нагнувшись, подхватил пса на руки. - Господи! Ты все это время бежал за мной... на своих коротких лапах!
Пес высунул язык и горячо облизал лицо Луи Антуана.
- Гражданин генерал! - герцог обернулся к Коленкуру, продолжая держать на руках мопса. - Могу я взять с собой собаку? Он все это время бежал за каретой, и он совсем не опасен.
- Что ж, - улыбнулся Коленкур. - Полагаю, можете. Насчет него у меня никаких предписаний нет. Да и он так вам предан.
- Благодарю, - ответил герцог Энгиенский и, прижимая к себе собачку, забрался внутрь экипажа.
- Ну что, Мойлеф, - прошептал он, гладя рукой шерстку мопса, пристроившегося у него в ногах. - Поедем вместе.
Мойлеф поднял голову и лизнул хозяина в руку. Затем, завиляв колечком хвоста, негромко тявкнул в ответ, как всегда это делал, когда герцог о чем-либо его спрашивал.
Хозяин потрепал пса за холку, и Мойлеф, вздохнув, положил голову на лапы и закрыл глаза. Он очень устал от этого длительного марафона. Но сейчас можно было быть спокойным. Он находился рядом, а, значит, ничего плохого с хозяином не произойдет.
***
Дорога из Страсбурга до пригорода Парижа заняла почти шесть дней. Вечером 20-го марта экипаж, везший герцога Энгиенского, въехал в ворота Венсенского замка. Солнце уже садилось. На фоне тронутого багрянцем неба мрачно темнели замковые башни и донжон, повидавший на своем веку немало знатных узников.
Но перед тем, как стать государственной тюрьмой, Венсен был официальной резиденцией французских королей. Построенный в 13-ом веке королем Людовиком Святым, он из небольшого поначалу замка стал постепенно разрастаться и укрепляться. По приказу Филиппа IV из династии Валуа построили донжон, защищенный собственными крепостными стенами. Король Карл V, родившийся в Венсене, сделал его королевской резиденцией. В те годы мрачные стены Венсена были свидетелями балов и официальных приемов, по широким ступеням замка шелестели пышные платья придворных дам, а в залах раздавался мелодичный смех и звучание средневековых музыкальных инструментов.
Но позже король Людовик XIV, известный, как "король-солнце", охладел к Венсену. Все его внимание занял новый проект - блистательный Версаль, куда впоследствии и перебралась правящая французская династия и придворные. А Венсенский замок теперь уже целиком и полностью превратился в тюрьму. В свое время в нем находились такие узники, как герцог де Бофор, Дидро, Мирабо. Теперь их список пополнил и герцог Энгиенский.
Карета остановилась, и герцог в сопровождении конвоя, вошел в замок. Тяжелая дверь за ним захлопнулась. Несколько солдат отвели арестованного в приготовленную для него комнату.
- Скоро вам принесут ужин! - сухо бросил один из конвойных, поворачиваясь спиной и собираясь уходить. На мгновение он опять обернулся и уточнил:
- Вино и немного мяса.
- Отлично, - проговорил герцог. - И если можно, принесите воды для него, - он кивнул на примостившегося у его ног Мойлефа. - Как вы понимаете, вино он не пьет.
Через четверть часа Луи Антуан ел вяленое мясо, закусывая хлебом. Рядом стояла кружка с вином. Мяса было немного, но большей частью куска он поделился с собакой. Мойлеф, проголодавшийся так же сильно, как и его хозяин, быстро расправился с едой. Затем, попив воды из стоявшей на полу миски, вильнул хвостом и растянулся у ног герцога. Луи нагнулся и почесал мопса за ухом:
- Ну что, повеселее стало? - спросил он у собаки. - Если бы еще выспаться... Этот переезд меня совсем измотал.
Пройдясь по комнате, он подошел к кровати и откинул покрывало. Постель под ним оказалась совершенно сырой.
- Эх... - вздохнул герцог, стаскивая одеяло с кровати и стеля его на полу. - Ну что ж, на войне, как на войне.
Положив под голову свернутый плащ он, не раздеваясь, лег на одеяло.
- Иди сюда, Мойлеф, - он похлопал рукой по бедру. - Вдвоем нам будет теплее.
Пес с готовностью подошел к хозяину и, улегшись рядом, лизнул его в лицо.
Герцог погладил собачку и с тоской оглядел комнату. Из небольшого зарешеченного окна тянуло холодом, от стен - сыростью.
- Камин могли бы и разжечь, - пробормотал герцог. - И даже дров нет. Как ты думаешь, Мойлеф, мы долго проторчим здесь? Дай Бог, недолго.
Он опять погладил собаку.
- Бедная Шарлотта... Наверняка уже получила письмо Жака. Как она там?
Герцог заложил одну руку за голову, а другой продолжал гладить гладкую шерстку мопса.
- Знаешь, Мойлеф, сейчас я вспомнил, как мы с ней ездили в свадебное путешествие по Австрии. Замок Дюрнштайн... там держали в плену короля Ричарда Львиное сердце. На цепи, как зверя... Да, Мойлеф, это тяжелое кольцо в стене, к которому была прикована его цепь. Помню, тогда я дотронулся до него и сказал Шарлотт, что предпочел бы быструю смерть, чем неволю... А теперь? Теперь я не знаю. Все-таки жизнь лучше, правда?
Особенно, когда есть, что терять...
Он подумал о Шарлотте и тяжело вздохнул.
Мойлеф внимательно смотрел на хозяина своими выпуклыми темными глазами, как будто все понимал.
Глава 4
Первый консул Французской республики отложил в сторону карту и кивком головы приветствовал вошедшего в кабинет человека. Человек этот был высок и статен, одет в роскошный, "с иголочки", мундир. Поприветствовав Наполеона, он подошел ближе к столу, ожидая указаний. Это был никто иной, как Иоахим Мюрат, генерал и ближайший сподвижник Бонапарта.
- Ты, как всегда, пунктуален, Мюрат, - проговорил Наполеон, привстав из-за стола. - Что ж, приступим сразу к делу, оно не требует отлагательств.
Генерал кивнул, внимательно глядя на первого консула.
- Дело герцога Энгиенского, - продолжил Наполеон. - Час назад он прибыл в Венсенский замок. Тебе поручено назначить военную комиссию для суда над ним. И желательно, чтобы все было сделано быстро.
- Комиссию? - переспросил Мюрат, в глазах которого отразилось волнение. - Но...
- В чем дело? - нетерпеливо бросил Бонапарт.
В кабинете повисла пауза. Наполеон подошел ближе к Мюрату и пристально посмотрел ему в глаза.
- Так в чем же дело, мой славный генерал? - переспросил он. - До сего момента ты не раздумывал над моими приказами. А это - приказ. Не позже чем через час комиссия должна выехать в Венсен. Дело и так уже затянулось, надо решать с ним скорее... Энгиенский будет судим, как заговорщик против внутренней и внешней безопасности Республики.
- Я не уверен в его виновности, - решился наконец Мюрат. - Дело в том, что...
- И что же? - бросил Бонапарт, в голосе которого появились стальные нотки. - Продолжай!
- Он не может быть заговорщиком. Я видел его в бою, он смел и честен. Этот человек не стал бы плести заговоры.
- Вот как? - слегка усмехнулся Бонапарт. - Но со временем людям свойственно меняться.
- Его уважал даже противник, - продолжал Мюрат. - Мои республиканцы называли его "маленький герцог с большим сердцем".
