Посередине зада в самом его сердце, стоял колодец, из которого, подобно сотни змей, извивались желтые языки пламени. Аккуратно подошёл к нему Георг и пламя с ним заговорило человеческим голосом.
— Здравствуй, царевич. Зачем пожаловал? — спросило его пламя и с вызовом полыхнуло ярко-ярко, угрожающе касаясь своими языками лица незваного гостя.
— Я пришел за Цвилией и не уйду без нее.
— Та, о которой ты говоришь, не хочет уходить. Ты много еще не ведаешь, но я тебе покажу. Подойди поближе и ты увидишь правду.
Георг было подумал, что это ловушка и пламя заманивает его поближе чтобы погубить, но тут внезапно в его искрах замелькали фигуры. Увидел в нем царевич замок, в котором вырос, где в одной из комнат умерла его мать и где сейчас на троне восседал его отец.
Но вместо родителей его взору предстала незнакомка, которая, потеряв всю свою семью, спасалась бегством от болезни и прижимая к груди единственного ребенка, покидала замок навсегда. Затем пламя показало ему его отца, который вместе с чародеем принес болезнь в её дом и погубил всех кто был ей дорог.
— Взгляни Царевич перед той мать твоей Царевны. Причиной всех бед для неё стал твой отец. Поразила его сердце жажда мести. Юная царевна же теперь всё знает. Не пойдет она больше вслед за тобой и без неё вскоре всё твоё королевство сгинет в снегах.
— Я согласен, что мой отец и даже я, как его сын, заслуживаем наказание. Но это не дает тебе права в плену удерживать царевну. Отпусти её и пусть она сама решает, как ей быть.
— Её здесь никто и не держит, — и пламя разразилось хохотом, в котором Георг узнал голос старика. — Если так сильно желаешь, можешь сам с ней повидаться и сам во всем убредиться, у тебя на это будет ровно час. По истечению этого времени все живое здесь вспыхнет огнем и погибнет каждый, кто без спроса сюда пришел, — на этих словах огонь потух, а в конце зала приоткрылась дверь, за которой показался прекрасный сад. В саду том росли невиданные и дивные цветы, среди них увидел Георг царевну печальная она сидела на скамье в тени густой листвы. Вот уже который день тихо она вышивала бисером что-то на шелковой ткани, и лишь птицы и лесные звери, как и прежде со времен её детства и юности, окружали её.
Переменилось в ней многое: лицо окутала опечаль, и искра, что раньше пылала в её глазах как будто потухла. Встретила она царевича мертвым взглядом. Рана в плече ещё не затянулась, ядом смертельным была измазана стрела и лишь благодаря травам что она нашла в саду, смогла она отсрочить свою смерть.
— Здравствуй, царевич, — молвила Цвилия, измученным от горя и усталости голосом. — Для чего пришел? – и тихая слеза скользнула по ее бледный щеке.
— Я пришел, чтобы забрать тебя и отвести в замок, который принадлежит тебе по праву. Прости моего отца, если сможешь, не ведал он, что творил. Не держи зла на него. Разум теперь его свободен от чар, и мы покинем твой дом, как только его законная правительница вернётся.
— Поздно мне возвращаться. Яд обиды проник мне в самое сердце и отравляет его. Нет такой силы в мире, чтобы спасти меня. Останусь я навеки подле чародея, такова моя судьба. Опоздал ты царевич. Уходи, и сам спасайся.
Опечалился Георг, тяжело ему стало на душе от того, что навсегда останется царевна, та, которую он полюбит всем сердцем и душей, пленницей лютого его врага. Заплакал он тихо, не в силах сдерживать слез. И так горько ему стало, что и жизнь показалось не немилой. Но делать было не чего. На прощание достал он из кармана кольцо, что дал ему отец и надел Царевне, казалось уже, на полумертвый палец, после чего произнес на прощание такие слова: — Хоть отказалась ты идти со мной, знай, что в моем сердце ты навсегда останешься желанной для меня. Никто не займём твоего места во веки. Если ты останешься, то мир мне не мил и пусть сожжёт меня пламя колдовское.
На этом, поцеловав тонкую руку Цвилии, оставил он её, а сам пошёл прочь, навстречу своей погибели.
Доброе сердце спасает душу
Вышел царевич за ворота, присел на высокие ступеньки, на которые, как казалось ему, взбирался он целую вечность и решил дождаться, пока заберёт его пламя колдовское. Снял он с себя тяжелые латы, и рядом сложил меч. И вскоре послышался пронзительный вой, рухнул дворец позади и пламя словно лютый зверь вырвалось из колодца наружу.
Прикрыл лицо юный Георг и приготовился к смерти, ощущая жар, что понемногу к нему подкрадывался. Сидел он тихо, ни разу даже не вздрогнув. Мысль о гибели была ему сладка, но пламя все не касалось его. Почувствовал он лишь прикосновение руки у себя на плече. Пылая ярким светом, стояла позади него царевна, прикрыв его подобно несокрушимому щиту. Словно солнце, возрождение из пепла и рождённое из света, склонилась она над царевичем.
По-доброму смотрела она на него, не решаясь первой заговорить. Георга же терзали мысли, что это лишь мираж, что он уже мертв или это очередная уловка чародея но бросился он к ней. Обнял, прижал к себе и волшебный её образ не растаял. Стояла она перед ним живая, и глядя в глаза, наконец заговорила с ним:
— Яд обиды покинул мое сердце, как только волшебное кольцо коснулось пальца.
Твое отважное сердце рассеяло чары Георг, чародей оказался бессилен перед ним.
В не себя от счастья был царевич и, даже садясь в лодку с Цвилией, не мог он поверить, что все закончилось.
И понесло их маленькое судно назад в родные края, мимо затонувших кораблей, красивых земель, небывалых остовов, но не тревожили они больше взора царевича — лишь Цвилия теперь была утехой для его глаз.
Как только хранительница вернулась на родную землю, лед тронулся. Солнце ярко осветило землю, рассеялись снежные облака и, пока царевич и царевна добрались к замку, природа расцвела и вернулось на эти земли долгожданное лето. Отец король встречал со слезами на глазах и сына и прекрасную его невесту, обнимая её, как родную дочь. Простила Цвилия его, прильнув к его объятьям, подобно дочери, которая обрела отца.
С того дня настал в царстве долгожданный покой. Венчание их прошло под дубом, где добрый дух благословил молодых и наказал жить им в мире и согласии. Хоть свадьба царевича с царевной была скромная, но в тот день жители царства устроили во истину великий праздник. Трубили в трубы и били в барабаны, не мог народ нарадоваться такому союзу и ещё долгие годы вспоминал о тех страшных днях что благодаря царевне канули в лета.
Разбойников в лесах не стало, вернулись они домой и мало по малу стали эти земли снова давать плодовитый урожай. Пошла торговля и вернулось благо и богатство в дома жителей этого чудесного царства.
Вскоре родились у Цвилии и Георга двое детей, маленький царевич и небывалой красоты царевна — оба с родимыми пятнышками в виде клевера на спинках, как у их могучих предков. Росли наследники сильные, здоровые, с большой жаждою к приключениям. И много радостных хлопот доставят они еще своим родителям, но это будет уже совсем другая история.
Конец.
— Здравствуй, царевич. Зачем пожаловал? — спросило его пламя и с вызовом полыхнуло ярко-ярко, угрожающе касаясь своими языками лица незваного гостя.
— Я пришел за Цвилией и не уйду без нее.
— Та, о которой ты говоришь, не хочет уходить. Ты много еще не ведаешь, но я тебе покажу. Подойди поближе и ты увидишь правду.
Георг было подумал, что это ловушка и пламя заманивает его поближе чтобы погубить, но тут внезапно в его искрах замелькали фигуры. Увидел в нем царевич замок, в котором вырос, где в одной из комнат умерла его мать и где сейчас на троне восседал его отец.
Но вместо родителей его взору предстала незнакомка, которая, потеряв всю свою семью, спасалась бегством от болезни и прижимая к груди единственного ребенка, покидала замок навсегда. Затем пламя показало ему его отца, который вместе с чародеем принес болезнь в её дом и погубил всех кто был ей дорог.
— Взгляни Царевич перед той мать твоей Царевны. Причиной всех бед для неё стал твой отец. Поразила его сердце жажда мести. Юная царевна же теперь всё знает. Не пойдет она больше вслед за тобой и без неё вскоре всё твоё королевство сгинет в снегах.
— Я согласен, что мой отец и даже я, как его сын, заслуживаем наказание. Но это не дает тебе права в плену удерживать царевну. Отпусти её и пусть она сама решает, как ей быть.
— Её здесь никто и не держит, — и пламя разразилось хохотом, в котором Георг узнал голос старика. — Если так сильно желаешь, можешь сам с ней повидаться и сам во всем убредиться, у тебя на это будет ровно час. По истечению этого времени все живое здесь вспыхнет огнем и погибнет каждый, кто без спроса сюда пришел, — на этих словах огонь потух, а в конце зала приоткрылась дверь, за которой показался прекрасный сад. В саду том росли невиданные и дивные цветы, среди них увидел Георг царевну печальная она сидела на скамье в тени густой листвы. Вот уже который день тихо она вышивала бисером что-то на шелковой ткани, и лишь птицы и лесные звери, как и прежде со времен её детства и юности, окружали её.
Переменилось в ней многое: лицо окутала опечаль, и искра, что раньше пылала в её глазах как будто потухла. Встретила она царевича мертвым взглядом. Рана в плече ещё не затянулась, ядом смертельным была измазана стрела и лишь благодаря травам что она нашла в саду, смогла она отсрочить свою смерть.
— Здравствуй, царевич, — молвила Цвилия, измученным от горя и усталости голосом. — Для чего пришел? – и тихая слеза скользнула по ее бледный щеке.
— Я пришел, чтобы забрать тебя и отвести в замок, который принадлежит тебе по праву. Прости моего отца, если сможешь, не ведал он, что творил. Не держи зла на него. Разум теперь его свободен от чар, и мы покинем твой дом, как только его законная правительница вернётся.
— Поздно мне возвращаться. Яд обиды проник мне в самое сердце и отравляет его. Нет такой силы в мире, чтобы спасти меня. Останусь я навеки подле чародея, такова моя судьба. Опоздал ты царевич. Уходи, и сам спасайся.
Опечалился Георг, тяжело ему стало на душе от того, что навсегда останется царевна, та, которую он полюбит всем сердцем и душей, пленницей лютого его врага. Заплакал он тихо, не в силах сдерживать слез. И так горько ему стало, что и жизнь показалось не немилой. Но делать было не чего. На прощание достал он из кармана кольцо, что дал ему отец и надел Царевне, казалось уже, на полумертвый палец, после чего произнес на прощание такие слова: — Хоть отказалась ты идти со мной, знай, что в моем сердце ты навсегда останешься желанной для меня. Никто не займём твоего места во веки. Если ты останешься, то мир мне не мил и пусть сожжёт меня пламя колдовское.
На этом, поцеловав тонкую руку Цвилии, оставил он её, а сам пошёл прочь, навстречу своей погибели.
Глава 14
Доброе сердце спасает душу
Вышел царевич за ворота, присел на высокие ступеньки, на которые, как казалось ему, взбирался он целую вечность и решил дождаться, пока заберёт его пламя колдовское. Снял он с себя тяжелые латы, и рядом сложил меч. И вскоре послышался пронзительный вой, рухнул дворец позади и пламя словно лютый зверь вырвалось из колодца наружу.
Прикрыл лицо юный Георг и приготовился к смерти, ощущая жар, что понемногу к нему подкрадывался. Сидел он тихо, ни разу даже не вздрогнув. Мысль о гибели была ему сладка, но пламя все не касалось его. Почувствовал он лишь прикосновение руки у себя на плече. Пылая ярким светом, стояла позади него царевна, прикрыв его подобно несокрушимому щиту. Словно солнце, возрождение из пепла и рождённое из света, склонилась она над царевичем.
По-доброму смотрела она на него, не решаясь первой заговорить. Георга же терзали мысли, что это лишь мираж, что он уже мертв или это очередная уловка чародея но бросился он к ней. Обнял, прижал к себе и волшебный её образ не растаял. Стояла она перед ним живая, и глядя в глаза, наконец заговорила с ним:
— Яд обиды покинул мое сердце, как только волшебное кольцо коснулось пальца.
Твое отважное сердце рассеяло чары Георг, чародей оказался бессилен перед ним.
В не себя от счастья был царевич и, даже садясь в лодку с Цвилией, не мог он поверить, что все закончилось.
И понесло их маленькое судно назад в родные края, мимо затонувших кораблей, красивых земель, небывалых остовов, но не тревожили они больше взора царевича — лишь Цвилия теперь была утехой для его глаз.
Как только хранительница вернулась на родную землю, лед тронулся. Солнце ярко осветило землю, рассеялись снежные облака и, пока царевич и царевна добрались к замку, природа расцвела и вернулось на эти земли долгожданное лето. Отец король встречал со слезами на глазах и сына и прекрасную его невесту, обнимая её, как родную дочь. Простила Цвилия его, прильнув к его объятьям, подобно дочери, которая обрела отца.
С того дня настал в царстве долгожданный покой. Венчание их прошло под дубом, где добрый дух благословил молодых и наказал жить им в мире и согласии. Хоть свадьба царевича с царевной была скромная, но в тот день жители царства устроили во истину великий праздник. Трубили в трубы и били в барабаны, не мог народ нарадоваться такому союзу и ещё долгие годы вспоминал о тех страшных днях что благодаря царевне канули в лета.
Разбойников в лесах не стало, вернулись они домой и мало по малу стали эти земли снова давать плодовитый урожай. Пошла торговля и вернулось благо и богатство в дома жителей этого чудесного царства.
Вскоре родились у Цвилии и Георга двое детей, маленький царевич и небывалой красоты царевна — оба с родимыми пятнышками в виде клевера на спинках, как у их могучих предков. Росли наследники сильные, здоровые, с большой жаждою к приключениям. И много радостных хлопот доставят они еще своим родителям, но это будет уже совсем другая история.
Конец.
