Я снова вспомнила про три «г» и согласилась.
Чулки, кружево, туфли на высоком каблуке. Черная полумаска, лежавшая на столике. Темно-синее платье до колен, очень свободное, с закрытыми плечами, с простым круглым воротом спереди. И с большим, почти до попы, вырезом по спине. Во избежание неизбежного конфуза воротник сзади крепился на перламутровый замок, от которого по обнаженной коже спускалась до края выреза свободно свисающая жемчужная нить.
«И о чем ты думала, когда покупала его? Не о подарке Кембритча в Лесовине?».
«О чем надо, о том и думала».
Я уже была девочкой, спортсменкой, неформалкой, медсестрой в белом халате, ее высочеством в официальных одеждах, Мариной в джинсах и толстовке. Но никогда я не была такой. Экстремально сексуальной.
– Ого, – Мартин появился в комнате в точно назначенное время. – Кто эта женщина? Мне страшно будет с тобой рядом находиться. Ты сногсшибательна, высочество.
Я смешливо глянула на него через зеркало и состроила глазки. Но он даже не рассмеялся, как обычно. Просто стоял и смотрел, и стало чуть неловко. Подошел.
– Не знал, что у тебя есть татуировка, – провел ладонью вдоль позвоночника, и по телу пробежала горячая волна. Голос был низкий, мурлыкающий, и я поняла, чем он берет своих бесконечных баб. – Что это?
– Ты же на пляже должен был видеть, Март. – Маг разглядывал мою спину. Там, начиная от крестцовых ямок, бежал вверх и заканчивался чуть ниже лопаток красный орнамент – языки огня и цветы. – Это последствия бурной молодости. Огненный цветок. Накалывали почти месяц по сегменту.
– Красиво, – он не убирал руку, но теперь тоже смотрел на меня в зеркало. – На пляже темно было, не разглядел.
– Красиво, но до сих пор содрогаюсь – как я выдержала, – я шагнула назад, и мужчина обнял меня, потерся щекой о затылок. – До этого только маленькие колола.
– А что, еще есть? Даже боюсь спрашивать где, – горячо выдохнул он мне в волосы.
– Приди в себя, размазня, – я шлепнула его по руке, и он наконец-то рассмеялся. – Где твоя полумаска?
– В машине, – сказал блакориец, отходя. – Сегодня я твой водитель. Можешь напиваться и буянить.
– Обязательно, – пообещала я.
Клуб назывался «Люстра», хотя я назвала бы его «Банка на вертеле». Расположен он был в деловой части города и представлял из себя тонкий шпиль, высоко взмывающий в небо, а там, в небе, светила мигающими на танцполе огнями нанизанная на него собственно «банка» – широкая, полностью стеклянная конструкция. Если бы не высота, все прохожие снизу могли бы любоваться бельем танцующих дам. Хотя я была уверена, что служащие из соседних зданий оставались допоздна и вооружались биноклями.
«Люстра» считалась местом отдыха не для простых смертных, и один бокал шампанского там стоил, наверное, больше, чем мои месячные обеды в бытность медсестрой.
Удивительно, как клуб не рухнул во время землетрясений. Видимо, хозяева хорошо заплатили за магическое укрепление. Еще бы, терять такой источник доходов не хотелось никому.
Было уже за полночь, когда мы подъехали к шпилю и поднялись наверх в бесшумном скоростном лифте. Мартин снова смотрел на меня, держал за руку, и глаза его в прорезях полумаски казались почти черными.
И мне это нравилось.
И клуб мне понравился. Огромный зал, зеркала, несколько танцполов и баров, диджей, возносившийся над толпой как божество танца, пронизывающие тело ритмы. Темнота, огни и далекий маленький город под ногами, под толстым стеклом. На удивление туфли не скользили, но ступать над бездной все равно было страшно, возбуждающе страшно.
По краям стояли диваны и столы, сидели веселые компании. Кто-то в полумасках, как мы, кто-то без. Оказывается, у нас очень много непростых смертных.
Тело начало отзываться на вибрирующие ритмы, покалывать, пока Мартин вел меня к нашему столику. И чего я боялась? Все было нереально круто.
– Что будешь? – крикнул он мне в ухо, когда я присела на диванчик.
– На твой выбор, и побольше, – крикнула я в ответ, и маг исчез в двигающейся толпе, чтобы вернуться минут через десять, сопровождаемый официантом с подносом, заставленным бутылками, графинами с соком, какими-то закусками.
– Буду сам мешать тебе коктейли, – объяснил блакориец, тряхнув своими черными волосами. И действительно намешал.
Я пила, танцевала, смеялась над его шутками, целовала его, снова танцевала, глядя в прозрачный потолок и сливаясь с толпой, и никому не было до меня дела. Выходила в дамскую комнату, хихикала, слушая томные разговоры красящихся девушек. Сидела на перилах открытых балконов, чувствуя спиной зовущую вниз высоту, и курила, и Мартин, как обещал, крепко держал меня, потому что голова уже шла кругом от выпитого, а ноги побаливали от движений. Потом снова танцевала, и маг все время был рядом, но я почти не замечала его. Мир сузился до двигающейся в одном ритме толпы, и я была ее частью, была невидимкой, была гибкой плетью, танцующей в ритме мироздания, была волной, бьющей о причал, была пляшущим светом цветных огней и звуком танцевальной музыки.
И поэтому, когда мой взгляд упал на смотрящего на меня человека, меня словно вырвали из пьяного рая и бросили на булыжную мостовую.
Он тоже был в полумаске, сидел в какой-то компании, пил, и рядом сидела дневная блондинка со степенью по высшей математике, которая чуть ли не растеклась по нему. Я отвернулась, сделала несколько шагов вправо, чтобы затеряться в толпе, подошла к Мартину, который стоял у бара и делал заказ, сказала, что выйду покурить и чтобы не беспокоился – на перила я без него не полезу.
Маг кивнул, и я позорно сбежала на балкон.
По-хорошему надо было брать Мартина в охапку и уходить, но я спокойно курила, глядя на огни Иоаннесбурга внизу, ежилась – октябрьский воздух холодил влажную кожу – и думала о всякой ерунде. Например, о том, что завтра наверняка будет болеть горло. И совсем не удивилась, услышав сзади хриплый, заставляющий мое нутро сжиматься и превращающий меня в половую тряпку голос:
– Чего вы испугались, Марина?
Я не обернулась. Не хотела на него смотреть снова.
– Вы отучили меня бояться, лорд Кембритч, – сказала я ядовито и спиной почувствовала, что он подошел ближе. Стало тепло, хоть он и не касался меня. Молчание затягивалось.
– Вы подстриглись, – задумчиво сказал он и легко подул мне на затылок. Я чуть не дернулась, сжала сигарету. Захотелось кричать – или прыгнуть вниз, в спасительную пустоту. Только бы не быть рядом с ним.
– Пришлось.
Он молча прикоснулся пальцами к жемчужной нити, играя с ней, и холодные зерна заскользили по коже, как по оголенным нервам. Я затаила дыхание. Оказывается, я не была пьяна до сих пор. А сейчас в голове зашумело, и я с трудом сдерживалась, чтобы не шагнуть назад. К нему. И даже холодный ветер не спасал от парализующего воздействия, которое на меня оказывал этот мужчина.
– Замерзнете, – произнес Люк хрипло и тихо, проводя пальцами вниз по позвоночнику, обводя рисунок татуировки. Он едва касался меня, а я даже не понимала, о чем он говорит. – Вы полны сюрпризов, Марина.
«Маленькая медсестричка полна сюрпризов, как я погляжу».
Я передернула плечами, выкинула сигарету.
– Маришка, – сиплый, царапающий душу, хрипловатый голос у самого моего уха. Запах табака, алкоголя и Люка. – Маришка…
Словно вор, крадущий то, что принадлежать ему не может. Кончики пальцев под платьем, пробегавшие от лопаток по ребрам, спускавшиеся на живот. Толпа, корчившаяся под гулкие ритмы где-то там, в другой Вселенной. Я, застывшая и безвольная, выпрямившая спину, ухватившаяся ладонями за перила. Теплое дыхание самого ненавистного мужчины в мире, его губы, касающиеся моей шеи, пробегающие по пылающей щеке, чуть царапающаяся щетина, его горячее тело, наконец-то прижавшееся ко мне. Сердце, кричащее «вот он!» и заходящееся от адреналина. Ослабевшие ноги, ощущение полета и нереальности происходящего.
Боги, я ведь была готова отдаться ему прямо здесь, под этот ритм, несмотря на все то прошлое, которое было, и на все то будущее, которого быть не могло.
– Марина? – голос Мартина как спасательный круг. Я всхлипнула, дернулась к нему, не оглядываясь, кажется, даже закрыв глаза, потащила на выход. Он крепко держал меня и молчал, а я смотрела на себя в зеркало лифта и тряслась от стыда и возбуждения.
Сели в автомобиль, я закурила, тут же выбросила сигарету в окно. Повернулась к Марту, наблюдающему за моими нервными движениями, потянулась, поцеловала, забралась к нему на колени, оседлав его, обхватила шею руками.
– Мартин, Мартин, поехали к тебе, – шептала я между поцелуями, глядя его по плечам и расстегивая рубашку. Мне было больно. – Поехали, милый, будет хорошо.
Он тяжело дышал, прикусывал мне губы, всматривался в мои глаза, тоже гладил меня по спине, цепляя руками руль, но это было похоже на успокаивающие поглаживания. А я хотела и требовала другого.
– Марина, – сказал он, придерживая меня и закрывая глаза, – я знаю, что пожалею. Я тебя хочу, безумно хочу, но не так, не когда он завел тебя, а не я. Я не буду заменителем, я буду с тобой от начала и до конца.
– Но не сегодня? – со слезами спросила я, вглядываясь в него.
Март покачал головой, улыбнулся печально.
– Нет. Но я останусь с тобой до утра. Поплачешь мне в рубашку – она столько стоит, что будет прикольно измазать ее твоей тушью и помадой. Я бы прокатил тебя на Звере, чтобы ветер выдул из твоей головы всю дурь, но ты пьяна, а я не готов собирать тебя по кольцевой.
Я уткнулась ему в плечо, шмыгая носом.
Он сдержал обещание и был со мной до рассвета. Хотя я не плакала – я просто вырубилась, лежа у него на груди и чувствуя, как он гладит мои волосы.
* * *
Люк постоял на балконе, прикрыл глаза, сжал зубы, развернулся и пошел к своему столику. Компания шумно приветствовала его возвращение, а Крис поднялась навстречу, прижалась. Он поморщился – от нее сильно пахло духами.
А от Марины пахло Мариной. Так, что он переставал контролировать себя.
Он отодвинул Валенскую от себя, глянул в недоумевающие глаза.
– Меня мутит, детка, – проговорил хрипло, – последняя доза была лишней. Доедешь домой сама?
Сунул руку в карман, вытащил пачку денег, купюр в которой было раз в десять больше, чем нужно, чтобы оплатить и стол, и выпивку, и машину. Крис схватила деньги, глаза заблестели.
– Конечно, Луки, – нежно проворковала она. – Езжай, выспись, а я буду утром.
Он отвернулся. Ей не было до него никакого дела. Музыка оглушающе била по ушам, и он вдруг почувствовал, что смертельно, невыносимо устал.
Лорд Кембритч спустился вниз, отошел в сторону от входа, чтобы закурить. Затянулся, поднял глаза и увидел высокую тяжелую машину, припаркованную на стоянке напротив.
В машине, за стеклом, Марина, с ее светлым затылком, который так и хотелось потрогать, и гладкой тонкой спиной, целовалась с черноволосым мужчиной, блакорийским магом. Это было так остро для него, что Люк замер, наблюдая, как скользят по ее телу другие руки, как она гладит другого мужчину по плечам и запрокидывает голову, подставляя для его поцелуев шею.
В висках гулко и ритмично била кровь, стало не хватать воздуха. Люк шагнул вперед… и наткнулся на тяжелый и предупреждающий взгляд фон Съедентента, словно пригвоздивший его к месту. Наклонил голову; в венах вспыхнул адреналин, как перед хорошей дракой.
Марина положила голову на плечо блакорийца, и тот, не переставая мрачно смотреть на виконта, медленно прошелся рукой по ее спине, что-то тихо сказал ей.
Люк развернулся и пошел прочь.
Плохо, что он поставил под угрозу задание просто потому, что увидел ее. Но нужно признать, наконец, что от этой девушки он теряет контроль. Значит, нужно держаться подальше. Иначе все это бессмысленно. Как он посмотрит в глаза Тандаджи, если облажается? Как он посмотрит в глаза ей, если не справится?
Тело было напряжено, болело и требовало разрядки. Кембритч поймал машину, велел ехать по указанному адресу. В элитном борделе интеллигентного вида владелица предоставила ему широкий выбор. И он выбрал. Очень стройную девушку с коротко стриженными светлыми волосами.
Сразу приказал ей молчать, уложил лицом в подушку и долго гладил по спине, целуя и шепотом произнося совсем другое имя. Он так и не дал ей повернуться, исступленно лаская ее до самого утра. Но на спине не было огненной татуировки, и пахла девушка по-другому, и хотя тело, привыкшее к самообману, не подвело его и на этот раз, вытравить из головы другую женщину не получилось.
Наутро виконт, оставив молчаливой и измотанной девушке деньги, поехал туда, где давно уже не был. За город, на огромный сложный гоночный трек, на котором можно было арендовать машину и покататься в свое удовольствие.
И только на десятом или одиннадцатом вираже, когда от смертоносной скорости заложило уши, когда мир сузился до серой летящей ленты дороги и бесконечных поворотов с нечеловеческими перегрузками, когда любая лишняя мысль могла стоить жизни, мозг перенастроился на управление реакциями и ощущениями от машины. И он наконец-то успокоился.
Глава 10
Середина октября, Иоаннесбург
Алина
– Студентка, что вы делаете?
Алина подняла голову, поправила очки и посмотрела снизу вверх на лорда Максимилиана Тротта, по совместительству и недоразумению профессора их университета.
– Слушаю л-лекцию, – сказала она. – Вы что-то имеете против?
– Сидя на полу?
– В Уставе университета нет п-правила, запрещающего студентам сидеть на полу, даже опираясь спиной на дверь аудитории, – пояснила она занудным тоном. – Вы же не пускаете меня на лекции, профессор.
Он хмыкнул, посмотрел на нее еще пару мгновений, задержал взгляд на пиджачке, которым она прикрыла ноги, чтобы согреться, – но коленки все равно торчали, – и захлопнул дверь. Через несколько секунд снова раздался его спокойный голос, Алина откинулась на холодную дверь и стала записывать.
Закончилась пара, из лектория стали выходить однокурсники, бросая на нее любопытствующие и сочувственные взгляды, пока она складывала тетрадь и пенал в рюкзачок. К Алининому удивлению, ее красочный вылет из аудитории не вызвал шуток или подколок. Наоборот, к ней стали относиться даже с некоторым уважением.
– Давай руку, – один из однокурсников заметил ее попытки подняться, остановился, и она с благодарностью протянула ладонь. Парень был тощим, черноволосым и высоким, с выбритыми висками и крашеными синими прядями. Имя его она не помнила, увы, как и его самого.
– Спасибо, – Алина наклонилась, стала отряхивать юбку. Надо, что ли, брать подушку под попу, а то так и застудиться недолго.
– А ты упорная девчонка, – однокурсник все еще стоял рядом, и, к ее смущению, остановился он не один. Образовался целый полукруг из парней, и девушка почувствовала себя питомцем зоопарка. – Пойдешь с нами в столовую? Угощу тебя булочкой с чаем.
– Да я как-то… – Алинка застеснялась, покраснела.
– Пойдем, пойдем, – сказал второй, поплотнее, с широким лицом и выбритой шахматной клеткой на голове, – надо мозг подпитать, а то после Тротта у меня башка кругом идет.
Парни вдруг замолчали, подтянулись – из аудитории вышел профессор Тротт собственной персоной, оглядел их, нехорошо прищурившись, бросил недовольный взгляд на опальную студентку и ушел прочь по коридору.
