– Вы не человек, а дракон, – поправила она. Было странно так сидеть и просто общаться, но на сегодня она уже навоевалась. Завтра, всё завтра.
– Мы прежде всего люди, – спокойно возразил красноволосый, – как и все оборотни. Просто таково наше свойство, как твое свойство – полиморфия. Силы нашей ауры, как и твоей, достаточно, чтобы оборачиваться. Только у нас три формы, а у тебя их бесконечное множество. Красный наделил Рудлогов уникальной мощью, хоть и все семьи, имеющие в предках богов, обладают не меньшей. Просто каждая своей.
Ангелина молчала. Зачем ей эта мощь, если нет знаний? У нее и щит-то получился случайно, больше от страха, чем от умения. И если бы не получился…
Ее вдруг затрясло, горло сжал спазм, к глазам подступили слезы, и она перехваченным горлом, чуть не давясь, сделала глоток, потом еще и еще, стараясь скрыть с опозданием накативший откат от дневного ужаса. Скулы от сдерживаемых слез болели так, что хотелось кричать, и сладкий чай казался горьким. И снова запульсировал в животе горячий комок, и желание осталось только одно – чтобы дракон испарился, ушел отсюда и дал ей выплакаться и покричать в одиночестве.
– Нории, – она едва выталкивала из себя слова, – я хочу отдохнуть. Оставьте меня одну.
Владыка наклонил голову, красные волосы с вплетенным ключом скользнули по плечу, и принцесса со всей отчетливостью поняла, что он снова видит ее слабость.
– Нет, – с неожиданной жесткостью пророкотал он, внимательно глядя на нее зелеными глазами, – я здесь хозяин.
В голове зазвенело, и Ангелина с такой силой сжала чашку, что удивительно, как та не треснула. Она знала, что будет дальше, – это случалось и раньше, но давно, в другой жизни, когда от ее приступов ярости содрогался дворец.
– Прошу вас, – сиплый, почти умоляющий голос, а в висках уже били молоты и в глазах пульсировали красные пятна, – уйдите. Немедленно.
– Я еще не допил чай, – сказал Нории насмешливо, и она взорвалась.
Дальше все было как в тумане.
Отлетающий столик с разбивающейся посудой.
Ураганный ветер, сметающий все в комнате и крутящийся вокруг нее свистящим штормом.
Бьющиеся о стены драгоценные вазы, разлетающиеся на осколки зеркала, стучащие от ветра двери, тяжелая кровать, с жалобным скрипом скользящая по мрамору, кружащиеся светильники, плещущие вокруг себя огнем, стены, покрывающиеся трещинами, ходящий ходуном пол – и посреди этого спокойно сидел в кресле красноволосый мужчина, с сочувствием смотрел на нее и пил чай.
Она что-то кричала, швыряла в него, била проклятиями, рыдала, и слезы извергались с такими спазмами, будто ее выворачивало наизнанку; за окнами уже слышались крики людей, треск ломающихся деревьев, стала прибывать вода, явно захваченная в купальне, а он все сидел, и смотрел на нее, и жмурился, и она хотела остановиться, потому что было невыносимо, ужасающе стыдно, но не могла. Раньше ее всегда останавливала мама, знакомая с фамильной яростью не понаслышке, но мамы давно уже не было рядом, и Ангелина выплескивала и эту боль, и много другой боли, и это, казалось, длилось бесконечно, пока в глазах не почернело, а тело не стало легким, как пушинка.
– Сколько же в тебе необузданной мощи, – сказал Нории, вставая, шагнул вперед, словно и не было смертоносного свистящего и огненного вихря вокруг. – Как ты держала ее? Как не сожгла себя?
Привлек ее к себе – бьющуюся, вырывающуюся, проклинающую, – положил прохладную ладонь на затылок и шепнул:
– Спи.
И Ангелина обмякла, с облегчением проваливаясь в забытье.
* * *
После он держал ее на руках и ждал, пока испуганные слуги расчистят выход из покоев. Кровать была засыпана осколками, ковры тлели, и Нории стоял у окна, чтобы Ангелина не дышала дымом. В дверь, шлепая по воде, заглянул Четери, присвистнул:
– Смотрю, девушка опять ответила отказом? На сей раз очень убедительно.
– Мы до этого не дошли, – Нории улыбнулся.
– Страшно подумать, что было бы с городом, если бы дошли, – Чет изобразил на лице комический ужас. – Ты сад не видел. Деревья ближе к этой стороне просто с корнями повырывало. И как ты допустил?
– Так нужно было, – туманно ответил Владыка, поглядывая на безмятежно спящую принцессу. От нее больше не шли волны испепеляющего жара, и не было ощущения, что внутри дрожит и рвется наружу тщательно сдерживаемый, заблокированный, грозивший ежесекундным взрывом огонь.
– Знаешь, – сказал Нории задумчиво, выходя со своей ношей наружу, – если бы я ее уже не украл, я бы сделал это еще раз. Даже если бы Пески были зелеными, а наше племя – таким же сильным, как раньше. Она совсем не боится меня и не уступает ни на шаг.
– Смотрю, тебе понравилось, – фыркнул Чет, шагая рядом. – А я-то думал, ты не любитель норовистых кобылок. Как-то ты неправильно за ней ухаживаешь, Нори, если девушка то сбегает, то пытается тебя убить.
– Хочешь, украдем тебе еще одну Рудлог? – насмешливо предложил Нории. – Оценишь, как это, когда у женщины есть характер. Заодно и методы ухаживания сравним.
– Ну уж нет, – красноволосый воин вдруг стал серьезным. – У меня нет твоего терпения, да и есть уже кого красть, Нори-эн. И, – он снова поменял тон, – кстати, когда вы поженитесь, постараюсь держаться отсюда подальше. Боюсь даже представить, что будет здесь твориться во время ваших семейных скандалов.
Глава 9
Середина октября, Иоаннесбург
Люк Кембритч
Люк стоял у пропускного пункта студенческого общежития МагУниверситета и ждал, пока вахтерша выяснит, на месте ли семикурсник Дмитро Поляна. Было около четырех часов дня, и мимо туда-сюда сновали студенты, бросая на Кембритча любопытные взгляды. Он сильно надеялся, что пожилая востроносенькая дама поднимется и спустится быстро – за последние десять минут у него стрельнули уже три сигареты.
Не то чтобы жалко курева, но старшему из стрелявших было максимум восемнадцать, и виконту очень хотелось прочитать лекцию о вреде курения, закончив чем-то типа «а то станешь таким же, как я».
Кембритч держался, потому что прекрасно помнил, куда бы в этом возрасте сам послал тридцатипятилетнего дядьку, если бы тот начал читать мораль. В принципе, он бы и сейчас послал.
Люк мог и сам сходить наверх, но тетка противно заявила «у нас тут пропускной режим, чужим на территорию общежития нельзя» и резво поскакала по лестнице, видимо, обрадовавшись возможности чуть размяться и на легальных основаниях сунуть нос в студенческие дела. И теперь он ждал, поигрывая в кармане неименной банковской картой с пятьюдесятью тысячами руди на счету. Сумма была немалая для простого горожанина, но сейчас Кембритч за вечер иногда тратил больше.
А свои долги Люк всегда платил.
– Извините, у вас не будет сигареты? – на этот раз подошла тощая девица, кокетливо хлопающая глазами, с видом «сейчас я тебя очарую».
– Будет, – пробурчал он, достал пачку и отдал ее целиком. Теперь он со спокойной совестью может сказать «не будет». А в машине все равно ждет целый блок.
– Маринка, хватит побираться, – по ступенькам спускался заспанный светловолосый парень в футболке, шортах и шлепках. За ним бодро шлепала вахтерша, но остановилась, стала за что-то отчитывать сидящих в холле девчонок.
– Не гундось, Поляна, – огрызнулась девица и быстро – видимо, пока не отобрали обратно – пошла на выход. Люк задумчиво посмотрел ей вслед. Маринка-Маринка.
– Чего вам? – недружелюбно спросил семикурсник, разглядывая посетителя. – Вы из полиции, что ли? Мы только с практики вернулись, можете в деканате спросить.
– Я Инклер, – сказал Люк, – деньги принес за услугу.
Поляна некоторое время разглядывал его с недоверием.
– Вы волосы покрасили, что ли? И побрились. Не узнал сразу. Да ладно, не буду я брать у вас бабки. Дед как вернулся со столицы, нам всем зачет по практике поставил на радостях, а мне еще и характеристику дал в помощники придворного мага – за то, что передал ему сообщение. Так что, считайте, в расчете.
– Что, не нужны деньги? – поинтересовался Кембритч. Ох уж эти юные идеалисты.
– Да нужны, – вздохнул парень, – только неправильно это.
Люк начал терять терпение, и тут его внимание привлекла темноволосая девочка в очках, спускавшаяся по лестнице. Девочка тоже увидела Кембритча, в глазах плеснулись недоумение, опаска, она отвернулась, ускорилась и почти выбежала за дверь.
– А это что за девушка пробежала? – спросил он у заметившего его интерес парня.
– Да первокурсница, поступила только, – нейтральным тоном ответил тот. – Богуславская. А вам зачем?
– Лицо показалось знакомым, – пожал плечами Люк. Вот, значит, где скрывается пятая принцесса. Интересно, Тандаджи знает? Наверняка знает.
– Слушайте, а у вас не будет сигареты? – с надеждой спросил Поляна. – Мы с пацанами под пиво всё скурили, даже окурки.
Люк мысленно чертыхнулся, сунул руку в карман, вытащил карту.
– Вот тебе деньги, на пятьсот пачек хватит. Не скромничай, считай это моим вкладом в магическую науку. И вообще бросай-ка курить.
Вливание в компанию бездельников – молодых и не очень – прошло гладко и просто. Уже на второй день «их воссоединения» Валенская, поблескивая бриллиантами на шее, затащила его в тот самый элитный клуб «Колосс», где и познакомила со всей своей компанией, хвастаясь так откровенно, будто представляла не человека, а личный банк. Впрочем, так оно и было. Компания оказалась разношерстной, томной и преисполненной чувства собственной исключительности, заключавшейся в возможности не работать и прожигать жизнь за игрой, выпивкой и наркотиками, и все это – на родительские деньги. Некоторые еще и работали – точнее, делали вид, что работали помощниками лордов Высокого совета или числились на теплых должностях у папочек, но к этому относились с пониманием. Почти всех пристраивали родители, а отказать тому, кто снабжает баблом, очень трудно.
С тех пор Люк играл, пил, курил траву, принимал синтетику, иногда отвлекаясь, когда Крис хотелось почувствовать себя знатоком прекрасного. Тогда она обряжалась в нелепые наряды, сильно красилась и таскала его по выставкам работ непризнанных гениев или галереям, где томная богема ахала над изображением какой-нибудь гигантской морковки, воткнутой в кучу мусора, и бросалась словечками типа «экзистенциально» или «сверхостро». После Валенская с намеком восторгалась каким-нибудь экспонатом, глядела на Кембритча влажными многообещающими глазами – и Люк покупал ей очередной сомнительный шедевр. Счастливая Крис позировала для фотографов, чтобы потом небрежно сообщать: «Представляешь, в „Столичной моднице“ мой наряд назвали стильным восторгом месяца!»
Люк терпел – бывали у него объекты и похуже, а эта хотя бы сексом занималась умело, пусть и преувеличенно восторженно. И была идеальным прикрытием для расследования – слишком глупа, чтобы что-то подмечать или задавать вопросы.
Со своим великовозрастным женихом Крис рассталась, и Люк мысленно пожелал счастливцу удачи – он, видимо, и не подозревал, от чего Кембритч его спас. Братец ее, Борис Валенский, худощавый, нервный, дерганый, как и все наркоманы, быстро присосался к виконту с другой стороны, и теперь у Люка дома регулярно собиралась золотая молодежь, дабы опустошить кошелек хозяина еще на несколько десятков тысяч руди. Впрочем, оплачивались гулянки все равно из королевской казны, так что виконт сильно не страдал.
А вот расследование пробуксовывало. При первом же знакомстве Кембритч отметил для себя троих молодчиков, которые могли быть замешанными в заговоре: держались они особняком, меру знали и в наркоте, и в алкоголе и периодически исчезали на непродолжительные периоды. Сыновья богатеньких папочек: Май Рогов, наследник сети элитных клиник, Иван Лапицкий, готовящийся принять несколько судоходных компаний, и Нежан Форбжек, «принц рыботорговли», – отец его в свое время стал одним из «морских олигархов».
Братец Крис как-то спьяну проболтался, что у них какие-то общие «серьезные дела», но попытки расколоть ни к чему не привели – больше он ничего не знал. И Люк наблюдал, слушал, следил, но никаких зацепок не было, и он уже стал сомневаться: не померещилось ли Тандаджи? Может, искать надо совсем в другом месте?
Крис после шопинга ждала его в морском ресторане «Марино», и Люк, увидев название, сжал зубы. Что за день сегодня такой? Сунул в карман новую пачку, выбрался из машины и зашел в дверь.
Девушка уже сидела, надув губы и попивая коктейль, – он опаздывал.
– Привет, котеночек, – Кембритч наклонился, поцеловал ее в щеку, провел рукою по обнаженному плечу. – Почему не заказала ничего?
– Ты опоздал, а вечером мы идем в клуб, – сердито напомнила она. – Мне надо выглядеть на миллион, у Лапицкого день рождения. Отвези меня домой, я тут сижу, как дура, жду тебя уже полтора часа.
– Остынь, детка, – раздраженно сказал Люк, и она тут же сморгнула с лица обиженное выражение. – Пошли в машину. Скажи спасибо, что я вообще приехал. С утра заходил папаша, жаждет пристроить меня в помощники к министру сельского хозяйства. Представляешь, Кембритч обсуждает годовые удои! Наши обхохочутся.
Крис уселась на сиденье, пристегнулась.
– Но это же круто, Луки! Мой отец тоже сначала был помощником прокурора, а потом сменил его. Прикинь, я буду подружкой министра. Буду вхожа во дворец!
Да, это было мечтой всех «золотых» мальчиков и девочек. Высмеиваемый в их компании, ядовито оплевываемый, поливаемый помоями мир аристократии и придворных был недостижимой мечтой. А что они говорили о новой королеве и ее муже… даже у искушенного Кембритча вяли уши.
При дворе работали и неаристократы, получали титулы, но за упорный труд или вклад в процветание отечества. А какой вклад могли сделать эти испорченные дети, даже работая на аристократов, если единственная функция их состояла в передаче информации между папашей и купленным им лордом?
– У министров не может быть подружек, – сказал виконт, подмигивая и выруливая на дорогу, – только жены. Иначе народ не поймет.
– О, Луки! – девушка раскраснелась. – Что ты хочешь сказать?
– Пока ничего, детка. – На лице ее разливалось разочарование. – Вот как заработаю министерский пост, так сразу все узнаешь.
Он достал сигарету, открыл окно, не обращая внимания на то, что подружка легко одета. Впрочем, она не жаловалась, да и вообще, судя по лицу, мыслями была где-то далеко, возможно, на их свадьбе. Спохватилась:
– Так ты пойдешь работать, Кембритч?
– Детка, да какой из меня работник? – он расхохотался. – Упаси боги, я тебя прошу, не смеши меня. Пошутил я. Тридцать пять лет не работал и не собираюсь, пусть папаша подавится своим наследством.
– Но так нельзя, – она разволновалась. Еще бы, без наследства зачем он ей нужен? – Люк, да все наши обзавидуются. Никто бы не отказался, поверь.
– Думаешь? – он посмотрел на нее с сомнением. Они остановились на светофоре, и Кембритч стряхнул в окно пепел.
– Вот вечером и спросим, – обрадованно сказала Валенская. – Увидишь, слюной истекут от злобы.
Она еще что-то говорила, но он не слышал ее. Потому что за шевелящей губами Крис, за стеклом своего авто он увидел остановившуюся рядом очень знакомую машину. И на водительском месте сидела принцесса Марина, в полумаске, коротко стриженная, но Люк сразу узнал ее. А кто еще мог вести его «Птенца»?
