Вновь непонятное, скребущее беспокойство. Что это? Те самые пресловутые кошки? Где-то там, увязанные в сердечной сумке. Воющий, когтистый ком.
— Да, разумный.
Корделия вздохнула и недобро взглянула на девушку-навигатора.
— Можешь подцепить дешифратор к моем комму? Нет, к бортовому искину не разрешаю. «Бегемот» по умолчания сделает копию.
Лена кивнула и с помощью фрисского переходника соединила дешифратор с коммуникационным устройством. В развернувшемся окне сразу появился Бозгурд, вальяжно шествующий по вестибюлю отеля. Изображение было нечетким, дергающимся, временами расползающимся на отдельные пиксели, но позволяющее идентифицировать объект.
— Она рассчитана на планетарные масштабы, — виновато пояснила Лена.
— Наемному убийце хватит. Перематывай.
Девушка провела пальцем по гладкой полоске на одной из граней пентакля. Образы мелькали с размывающей скоростью. Довольно долго карикатурно дергался Бозгурд. Затем мелькнула толпа таких же судорожно приплясывающих, кривляющихся людей, и вот уже вирт-окно залил холодный голубоватый свет. Из-из угла, забавно переваливаясь, возник толстячок в белом халате.
— Опаньки! — вдруг подал голос темнокожий врач. — А этот перец тут откуда? Это же Лобин.
— Да, — подтвердила Корделия, — Бозгурд так его и представил. Зигмунд Лобин. Он возглавляет лабораторию «DEX-company» на Новой Вероне. Тестирует киборгов для клиентов Волкова.
— Он хирург, нейрофизиолог. Я с ним познакомился, когда проходил интернатуру в Центральном госпитале на Новой Земле.
Лена остановила запись, позволяя всем разглядеть круглое одутловатое лицо завлаба.
— И как он здесь оказался? — поинтересовалась Корделия.
— Да космос его знает. Я тогда недолго в госпитале проработал, — продолжал Ренди, — сразу попросился на Ледяной Пик, на военную базу. Сокурсники писали, что Лобина лишили врачебной лицензии. И едва не отдали под суд.
— За что?
— Точно не знаю. Результаты следствия не публиковались. Слышал, что вся администрация госпиталя оказалась замешана, а Лобин главный исполнитель. Опыты на людях. Операции на мозге с целью достижения определенных поведенческих реакций.
— Да говори проще! — вмешался Никита. — Делали из людей зомби. Или киборгов.
— Извечная мечта тиранов, — тихо сказала Корделия, — тихие законопослушные граждане.
— А если эти граждане еще и оружием владеют и направляют на тех, кто неугоден… — продолжил ее мысль капитан МакМанус.
— Киборгов им, что ли, мало? — не унимался Никита. — И оружием владеют, и стреляют, куда прикажут.
— Возможности киборгов ограничены числом прописанных в их софте алгоритмов, — сказала Корделия, — самостоятельно действовать в нестандартных ситуациях они не способны. Если в программе не предусмотрена перезарядка бластера, киборг и не подумает это сделать. Расстреляет батарею и замрет. Конечно, если это правильный киборг, а не разумный… Перематывай дальше. Только звук не включай.
И добавила мысленно: «Второй раз я этого не вынесу».
Лена вновь потянула палец по гладкой полоске. Прозрачная клетка. Скорчившаяся в полумраке фигура. Слепящий свет. Далее воспроизведение шло без ускорения, в естественном темпе. Вот киборг поднялся, подошел. Обозначилась худоба, усталая, уже бесчувственная покорность. Киборг смотрел на людей. Корделия отвернулась. Нет, она не хочет вновь заглядывать в эту бездну, погружаться в эту пустоту. Киборг тем временем сделал шаг и флешка запечатлела его крупным планом. Лена активизировала паузу.
— Но… это же… это же человек, — прошептал врач. — Киборги так не умеют. У них мертвые глаза. А этот… Он живой! У него глаза живые.
— Увы, Ренди, это киборг, — тихо сказала Корделия, — живой, разумный киборг. Бозгурд мне это доказал.
— У него глаза фиолетовые, — вдруг сказала Лена. — Какой странный цвет…
— Да, фиолетовые. Это у него от матери, Эмилии Валентайн…
От матери? У киборга не может быть матери.
«Люди всегда предают…» Корделия закрыла глаза. Стиснула кулаки. Хорошо, что она приказала выключить звук.
— Фиолетовые глаза, — повторила она, — генетическая аномалия.
Потом вскинула голову.
— Хватит! — Щелчком деактивировала комм и протянула руку за дешифратором. — Я положу его в сейф.
Навигатор безропотно протянула ей пентакль с заключенной в нем флешкой. В пультогостиной повисла тягостная тишина.
— Капитан, запросите разрешение на взлет.
— Мы что же… так его и оставим? — не поднимая головы, озвучил общую мысль пилот.
Корделия, уже шедшая к выходу, остановилась. Спина напряглась, формируя под кожей невидимую, эмоциональную гематому.
— А что ты предлагаешь?
Корделия резко обернулась и взглянула на пилота. Тот поежился.
— Ну… я не знаю…
— Возьмем приступом лабораторию Волкова? Вызовем спецназ, МЧС, национальную гвардию? Что?
Пилот еще ниже опустил голову.
— Увы, мы ничем не может ему помочь, — холодно отчеканила Корделия. — Киборг — собственность «DEX-company». Их опытный экземпляр. Я даже выкупить его не могу, потому что официально его не существует. Он — призрак, фикция. И не надо на меня так смотреть. Я на роль галактического Робин Гуда не подписывалась. На свете полно несчастных и обездоленных. Всех спасти невозможно. — У нее перехватило дыхание. В горле пересохло.
«Люди предают, люди всегда предают…» Он стоял за прозрачной, сверхпрочной стеной и смотрел на нее. Он смотрел только на нее. Ей захотелось крикнуть, чтобы он отвернулся, чтобы отвел взгляд. Потому что она все равно ничего не может сделать, ничего не может изменить. Она не может спасти гибнущий «Посейдон». Но кому она это крикнет? Пустоте? Призракам в развороченном отсеке?
— Если бы я могла… — проговорила она чуть слышно и пошла к двери.
В спину дротиками вонзились взгляды. Но она уже взяла себя в руки.
— Ордынцев, отвези меня в отель.
В каюте заперла дешифратор в сейф, набрала код. Покачала головой, отвечая на незаданный вопрос.
— Почему я не спустилась вниз? Почему не осталась там, на «Посейдоне»? Вот как теперь жить?
Заблокировала каюту отпечатком пальца. Вышла на трап. Майор уже стоял у готового к взлету флайера. Из команды никто не вышел. Обструкция.
В отеле Корделия долго сидела на кровати, не раздеваясь. Потом все же сбросила туфли, легла. Смотрела в потолок, к чему-то прислушивалась. Затем вскочила, пробежалась до окна. Полюбовалась на серебристые в лунном свете деревья. У Новой Вероны, как и у Земли, был естественный спутник, служивший световым посредником в темное время суток. Взяла полотенце и направилась в душ. Но с полпути вернулась и схватила брошенный на столе комм. Набрала по памяти десятизначный номер. Ордынцев ответил сразу.
— Сергей, я вот что подумала…
— Бар «Веселая бретелька», — последовал ответ.
— Что? — изумилась Корделия. — Какой бар?
— В котором Лобин пьет водку.
Глава 12
Фея-крестная.
Зигмунд Лобин заказывал третий коктейль. Когда бармен толкнул к нему увесистый, запотевший стакан с золотистым содержимым, из которого, укоренившись в кубиках льда, прорастала лимонная спираль, Лобин спросил, что за странный металлический привкус у этого напитка.
- Он называется «Ржавый гвоздь», - ответил бармен.
Лобин поперхнулся и закашлялся. Перемешанное с приторным ликером виски Гленфарклас обдирало горло. Бармен взглянул на него с насмешливым сочувствием. Толстяк требовал что-нибудь покрепче. Этот тип страдальца был бармену хорошо знаком. Они хлипкие и дряблые, всегда заказывают самые крепкие напитки, ром Бакарди, а то и абсент Жак Сено, пытаясь соперничать с отставными космодесантниками и вышедшими на пенсию пиратами, быстро пьянеют и после третьего коктейля сначала рыдают, жалко и по-детски морща толстые лица, а потом спят, прилипнув пухлой щекой к барной стойке. Этот, заказавший в третий раз «Ржавый Гвоздь», еще не рыдал, но уже опасно раскраснелся и потно блестел нарождающейся лысиной.
- К… как, говоришь, называется? – Натужно закашлялся, втянул воздух.
- Ржавый гвоздь. – Бармен уже наблюдал за ним с опаской. Как бы удар не хватил. Толстяк как рыба разевал рот и хрипел.
- А п…почему так?
- Да говорят этот… пират его так назвал. Тот, кого в пещере завалило, Ржавый Волк. Обычай у него такой был, приговоренному ржавый гвоздь присылать. Вроде «черной метки» или повестки в суд.
- Да, да, слышал…
Толстяк, к счастью, отдышался. Взял стакан обеими руками и уставился в него. Будто из него и в самом деле торчал гвоздь вместо лимонной кожуры.
- Я, пожалуй, за столик сяду, - отпыхтелся Лобин и пошел в самый угол.
По пути его несколько раз заносило, он едва не сбил с ног официантку, пихнул локтем пышную даму, угрюмо извинился и плюхнулся на диванчик в углу. Бармен равнодушно смел с липкой стойки засаленную монету. На Новой Венере использовали эквивалент давно устаревших наличных денег, как бумажных, так и в форме увесистых монет. Многим, проживающим в«заповеднике», почему-то нравилась эта ретро процедура. У барной стойки находился и привычный терминал для онлайн перевода денег. Но расплачиваться мятой бумажкой или затертой монетой стало своеобразным признаком светскости.
Лобин выбрал угол потемнее, подальше от музыкального аппарата, изрыгающего ритмы танго, и от подиума с шестом, у которого крутилась не первой свежести танцовщица в урезанном облачении. Лицо стриптизерши закрывала блестящая маска в виде бабочки. Нижняя часть лица была густо накрашена. Большинство посетительниц тоже прятали свои лица под масками. В этом баре, носившем легкомысленное имя «Веселая бретелька», собирались светские дамы в поисках приключений. Некоторые ради обретения прежде недоступного опыта, а некоторые, напротив, гонимые ностальгией. Вон та, которая у шеста, явно предается воспоминаниям. Когда-то танцевала в дешевом припортовом кафе, смущая космических дальнобойщиков девичьей грудью и попкой, далекой от термина «глютеопластика». Потом на эту попку поймала себе богатого старичка, успешно его «утанцевала», и вот теперь ностальгирует. Лобин покосился на нее с отвращением. Три сеанса липосакции, силиконовые имплантаты и пересадка кожи. Фу…
- Скучаешь, Зигмунд?
Лобин вздрогнул. Он приходил в этот бар потому, что здесь его никто не знал. Этим дамам, да и престарелым ловеласам, до него здесь не было дела. Для дам зрелых и скучающих слишком непривлекателен. А для предприимчивых старлеток – слишком дешево одет. И вот кто-то, - женщина! – произносит его имя. Она стояла у самого столика. Платье, вызывающе узкое, глубокого насыщенного цвета бордо. Плечи обнажены. Очень светлая кожа. И подчеркивая эту алебастровую белизну, по плечам струятся черные как смоль волосы. Этих волос так много, что под ними скрыта большая часть такого же бледного, узкого лица. В просвете между волнистыми прядями сияет глаз. Один. Яркий, неестественно зеленый. «Линзы», сразу определил Лобин, « …а волосы, конечно, парик, но фигура шикарная, и плечи… мммм…» Руки женщины до локтей обтягивают того же насыщенного винного цвета перчатки.
- Можно к тебе? – певуче низко произнесла незнакомка. Рот у нее густо, даже чрезмерно накрашен.
Лобин еще кивнуть не успел, а она уже села. Очень близко. И уставилась на него своим зеленым ведьминским глазом. Лобин икнул.
- М… мы знакомы? – с трудом выговорил он.
Коктейль вполне заслуженно получил свое название. В голову забили уже по меньшей мере с полдюжины ржавых гвоздей.
- Нет, не знакомы. Но что нам мешает познакомимся? - все так же певуче произнесла дама.
Лобин, отчаянно борясь с разыгравшимся в крови алкоголем, пытался сообразить, что этой роскошной хищнице от него может быть надо. В то, что он привлек ее как мужчина, он бы не поверил и после дюжины коктейлей. Для таких женщин он попросту не существовал. Даже если они и жаждали самых экстремальных приключений. Сюда женщины приходили за мускулами и молодостью, особенно такие, как эта. А кто он? Жалкий неудачник. Немолодой, расплывшийся, рыхлый. Он был ей не нужен. И как спонсор он ей не нужен. Платье, которое на ней, стоит не меньше шестьсот единиц. Уж в этом он разбирался. Спасибо бывшей супруге. Научила. А если эту незнакомку не интересуют его деньги, тогда ее интересует…
Ему почудилось что-то знакомое в том, как она откинулась на обитую кожей спинку полукруглого диванчика. И этот поворот головы, и округлая твердость запястья… Он определенно ее знал. Он ее видел. Но где? Незнакомка продолжала сверкать на него зеленым глазом. Потом заговорила:
- Скажи, Зигмунд, ты писал письма Санта-Клаусу?
Лобин от неожиданности сделал слишком большой глоток из стакана и поперхнулся. Ржавый гвоздь расцарапал глотку. Незнакомка тем временем продолжала:
- А в зубную фею ты верил? В бабу с крыльями, которая забирает выпавший молочный зуб и кладет под подушку серебряную монету?
Лобин икнул. Какая еще фея?
- А сказки ты читал? Про волшебников? Про фею-крестную? Про злую колдунью с веретеном? Ах да, это девочки читают про фею. Это они мечтают, чтобы фея-крестная подарила им платье, карету и отправила на бал знакомиться с принцем. А вы, мальчики, о чем мечтаете? Вас куда отправить?
Ошалелый Лобин снова хлебнул из стакана.
- Я сегодня твоя фея, Зигмунд. Загадывай желание.
Гвоздь снова ободрал пищевод. Лобин задохнулся, закашлялся. Фея в платье цвета бордо протянула руку в перчатке и похлопала его по спине.
- Так и быть, Зигмунд, отгадаю желание за тебя. Ты хочешь… ты хочешь… - Она сделала вид, что ищет ответ в клубах дыма. – Ты хочешь денег. Угадала? Тысяч эдак пятьдесят… ах нет, что это я? Мелочь какая!Пятьсот!
Лобин схватился за горло, потом за сердце.
- Что? Неправильно посчитала? Тогда считай сам. Пятьдесят штук – это взятый тобой кредит. Еще пятьдесят – откупиться от бывшей жены. Заткнется сразу и навсегда. Следующие пятьдесят это новые документы и пластическая операция. Еще пятьдесят на подкуп должностных лиц. Или на гонорар законникам.А на оставшиеся триста купишь себе яхту и домишко где-нибудь… Ну, скажем, на Новом Бобруйске. Там тебя точно искать не будут. Что ты так на меня смотришь? Не веришь, что у меня есть такие деньги? А вот смотри. – Она открыла крошечную сумочку из шкуры венерианской гадюки и показала сверкающую карточку. Карточка, завораживающе переливаясь, вспыхивала голографическим идентификационным номером. – Эта карта на предъявителя. Документы не нужны. Только подтверждающий трехзначный код. Не веришь, что она подлинная?
Очень цепко и не по-женски сильно ухватила Лобина за руку с коммом, подтянула устройство к себе и приложила карточку. Комм пискнул и тут же развернул окно онлайн банкинга с логотипом ОГБ – общегалактический банк. Оставалось только ввести трехзначный код.
- Видишь? Подлинная. Могу и сумму показать. Ровнехонько пол лимона.
И тут же убрала карточку от комма. Окно свернулось.
- Ну как? Хочешь ее?
Она помахала сияющим прямоугольником перед носом Лобина.
- П… п… почему я? – смог выдавить он.
- Почему фея вдруг озаботилась твоим желанием? Правильно интересуешься. Просто так ты эту карточку не получишь. В сказке фея вознаграждала Золушку за горы перемытой посуду и ухоженный сад. Тебе же придется оказать мне одну услугу. Маленькую.
Она даже изобразила пальцами, какая крошечная и незначительная услуга от него требуется.
