Он дернул плечом и чуть склонил голову. Но глаз не отвел.
— Помню.
— Они любили тебя?
И тут случилось то, что так живописали репортажи о сорванных «шестерках». Киборг сорвался. Он кинулся к перегородке и со всего размаху ударил кулаком в прозрачную стену. Не там, где стояла Корделия, а рядом. Пластик выдержал, хотя на мгновение ей показалось, что стена прогнулась и вот-вот пойдет трещинами.
— Назад! — тут же приказал Бозгурд. — Опять сдохнуть хочешь?
Киборг обернулся к нему. Глаза снова сверкнули красным.
— Давай, хозяин, не медли.
Но следующие слова предназначались уже Корделии. Губы исказила презрительная усмешка.
— Так называемые «родители» меня предали. Люди… всегда предают.
— Но… — начала было Корделия.
Разве ему не сказали, что родители погибли? Почему он называет их предателями? Она заметила на перегородке кровавый отпечаток. Он ударил с такой силой, что разбил себе руку. Но продолжить разговор ей не позволил Бозгурд.
— На место, DEX! Хватит, Корделия, эта жестянка уже пару недель заслуживает утилизации. Выработал свой ресурс. Да все руки не доходят. Пойдем наверх.
Корделия не нашла, что возразить. Она получила доказательства желаемого. Разумные киборги существуют и могут быть неотличимы от людей. А то, что этот вроде как сумасшедший, так ведь первый опытный экземпляр. Лобин выключил в боксе киборга свет. Бозгурд уже вел Корделию к выходу. Но она успела оглянуться и разглядеть застывший силуэт в темной, прозрачной клетке. Вопреки данному приказу он не отошел в свой угол, где сидел, скорчившись, обхватив колени. Остался стоять у перегородки, босой, на холодном, металлизированном полу. Ей показалось, что в знак прощания он приложил к пластику свою разбитую окровавленную ладонь.
Бозгурд был в той же безмолвной, тлеющей ярости. Все произошло не так, как он планировал, поняла Корделия. У Анатолия вид подавленный, виноватый, а толстячок Лобин боязливо втянул голову в плечи.
— Извини, дорогая, — наконец произнес Бозгурд. — Эти идиоты все испортили. Я приказал им подготовить киборга к разговору, но кретины умудрились все сделать наоборот.
— Не извиняйся, Найджел. Ты доказал, что разумные киборги существуют. Только вот… они что же, все такие… неуправляемые?
— Конечно, нет! Этот спятил, когда узнал, что родители от него отказались. Да и как я уже сказал, первый опытный экземпляр. Со множеством недоработок. В настоящее время технология уже обкатана. Мы уже выращиваем несколько киборгов по индивидуальным заказам. Можем и тебе… вырастить.
— А что будет с этим?
— С этим? — Бозгурд, казалось, был удивлен интересом к такому малоценному объекту. — Да он уже ни на что негоден. Через неделю другую утилизируем.
Корделия ничего не ответила. Они уже вышли из потайного лифта и возвращались через оранжерею в гостиную. Там было по-прежнему шумно. Корделия поспешно взяла с ближайшего подноса бокал с шампанским и сделала глоток. Гремела музыка. Люди пьяно, заливисто хохотали. Она видела их раскрасневшиеся, одичалые лица. Им не было дела до того, что происходит внизу, всего на два этажа ниже. Они весело проводили время. Чьи-то перемазанные помадой губы шевелились. Но Корделия слов не разобрала. Она слышала другие слова: «Люди всегда предают…»
— Найджел, я должна подумать, — сказала она.
— Думай, — великодушно разрешил Бозгурд. — Дня три тебя хватит?
— Неделя.
— Ну что ж… — Он развел руками, как бы говоря «ох уж эти женщины!»
— А теперь выпусти меня отсюда. Я устала.
Генетическая аномалия
Корделия не помнила, что такое ярость. Она помнила слово, помнила данное фрустрационно-агрессионной теорией определение, могла перечислись внешние атрибуты — выпученные глаза, ходящие под кожей желваки, побелевшие скулы, — могла даже воспроизвести некоторые из них, но вот пережить, прочувствовать, пропустить через нервные окончания и эндокринные железы не могла. Для внешних признаков требовалась гормонально-физиологическая подпитка. А ее не было. Эндокринная система, в чьи природные обязанности входит посредством адреналина запуск сокращения мышц и сужения сосудов, бездействовала. А без этой внутренней огневой поддержки, без своевременной поставки топлива, вытаращенные глаза, заломленные руки и хрустящие пальцы определялись бы уже как неумелая театральщина и желаемого впечатления не производили.
Для того, чтобы надпочечники исполнили свой долг, зарядив кровь порохом ярости, должен был поступить сигнал из высшей инстанции — мозга. А мозг, в свою очередь, должен был прийти в возбуждение от внешнего раздражителя — негативно окрашенной информации. Или даже информации пугающей. Раздражающий сигнал был. Информация поступила. Прошла по зрительным слуховым нервам. Была распознана и осознана. Но… реакции мозга, а тем более, его команды не последовало. Мозг будто бы не счел эту информацию достойной обеспокоенности. Реле не сработало. Щелчок, еще щелчок. Осечка. Боек вскрыл капсюль патрона, но порох не загорелся. Возможно, мозг и выжимал педаль газа до упора, но она проваливалась, уходила в пустоту. Корделия очень хотела закричать, выругаться, вскочить, метнуться из одного угла пультогостиной в другой, заломить руки, закатить глаза, взвизгнуть, топнуть ногой, разрыдаться, в перспективе даже провалиться в кататонию, чтобы закрепить произведенный эффект, но… Она продолжала сидеть неподвижно, развернув кресло к выстроившейся полукругом команде, и переводила свой устрашающе безмятежный взгляд с одного участника заговора на другого. Чуть в стороне, прислонившись к колонне, стоял начальник службы безопасности Сергей Ордынцев.
Голос ее звучал ровно, даже ласково.
— Итак, я повторяю вопрос. Кто это сделал? Кто додумался и кто осуществил?
Команда начала переглядываться и перешептываться. Неожиданно вперед вышел Ордынцев.
— Идея принадлежит мне. Я не мог нарушить должностные инструкции и позволить главе холдинга отправиться в дом Волкова без охраны.
Корделия устремила на него все тот же безмятежно-устрашающий взгляд. Этот взгляд не обжигал, не царапал и не сыпал искрами. Он облучал и рассеивал, разрушал в провинившемся подчиненном сами молекулы правоты и уверенности.
— И следуя этой самой инструкции, ты навесил на меня «жучок»?
— Это не «жучок», — вступилась за главного виновника девушка-навигатор Лена Кирсанова, — это органическая центаврианская флешка. Сканером не считывается. Мы проверяли.
Смолкла, подпав под тот же поток излучения. Корделия, чуть склонив голову, с минуту изучала своего навигатора.
— По-вашему, в техническом отделе «DEX-company» одни идиоты? Они не подозревают о существовании подобных флешек и верят, что агенты галаполиции до сих пор клеют микрофоны скотчем к заднице.
Лена всхлипнула.
— Об этих флэшках правда мало кто знает. Они для ученых, а не для шпионов. Центавриане используют их для сбора генетического материала на удаленных планетах.
— Я знаю, для чего используются центаврианские флешки, — прервала ее Корделия. Голос ее походил на аромат плотоядного цветка, звучал удушающе ласково и призывно. — Они разбрасывают этих блох где ни попадя, а потом штампуют из инопланетного ДНК своих химер. Тогда тем более непонятно, зачем вы нацепили эту флешку на меня? Чтобы она укусила Бозгурда? — Снова взяла на прицел Ордынцева. — Сергей, скажи честно, ты планировал таким образом заполучить его ДНК и сравнить с ДНК Ржавого Волка? Решение оригинальное, не спорю. Но если так, если ты решил использовать меня в качестве носителя, то возникает вопрос. На кого вы работаете, майор? На меня или на Федеральную службу? Если на меня, то и операцию по извлечению ДНК преступника неплохо было бы согласовать со мной, вашим непосредственным работодателем, а не использовать меня в темную. Если же на ФСБ…
— Я не ставил себе целью добыть ДНК Бозгурда, — буркнул Ордынцев. — Цель операции состояла в обеспечении безопасности охраняемого объекта, то есть, главы холдинга.
— Это каким же образом? Посредством укуса? Мое бесценное ДНК останется для потомков? Как вы рассчитывали им распорядиться? Воспользоваться технологией фриссов?
Лена Кирсанова снова всхлипнула.
— Эта флешка не кусается, — прошептала она. — Она информацию собирает. Аккумулирует и кодирует все поступающие извне аудио- и видеосигналы. Эти флешки используются центаврианами для сбора общих данных о планете. Для атмосферного и почвенного анализа. Их сбрасывают в самые труднодоступные уголки. Флешка некоторое время остается неподвижной, накапливая информацию, а затем самостоятельно возвращается на базу. Даже если эта база на полюсе или в жерле вулкана. Эти флешки очень редкие и о них мало кто знает.
— А ты где взяла?
— Я ее на фрисский коротковолновый резонатор выменяла. На Ярмарке.
Тут даже неисправное реле заискрило, и в капсюле патрона вспыхнул порох.
— Вы… вы летали на Ярмарку?
Экипаж еще ниже свесил повинные головы.
— Сергей, ты знал?
— Знал, — невозмутимо ответил Ордынцев. — Данный рейс выполнялся по моему прямому распоряжению. Цель — приобретение не вполне законных, но крайне необходимых для обеспечения безопасности охраняемого объекта технических средств.
Корделия схватилась за голову. Жест получился естественным, без театральщины, ибо не требовал гормональной подоплеки, а выполнялся посредством тривиального мышечного спазма.
— О Вселенная, кто все эти люди? Кто они? Я их не знаю! — полным трагизма голосом воскликнула Корделия. — Как я могла так заблуждаться?
Фраза получилась не такой естественной и удачной, как предвосхищающий ее жест, вызвала смешки и Корделия поспешила свернуть драму в сухое либретто.
— Боюсь спросить… а где флешка?
— На тебе, — ответил Ордынцев.
Корделия боязливо оглядела голые руки, потрогала шею, запустила пальцы в короткие пепельного оттенка волосы.
— Где?
Вперед шагнул Джон Фланаган, техник «Подруги смерти».
— Я поместил ее в одно из звеньев колье, — со вздохом объявил он.
Корделия устремила на него взгляд погибающего Цезаря.
— И ты, Брут!
Знаток ирландского виски был краток.
— Ну да. Мне объяснили. Я помог. Делов-то…
Едва касаясь пальцами, Корделия расстегнула украшение, подержала его ладони, изучая, ничего сверхнеобходимого не обнаружила и протянула колье Ордынцеву.
— А я по наивности своей шутила, что в 16-м веке известностью пользовались только блохи. Оказалось, что они и в наше высокотехнологичное время тоже пользуются популярностью.
Майор взял украшение.
— И все-таки я не вижу смысла, — продолжала Корделия. — Каким образом эта центаврианская флешка могла бы помочь мне выбраться из дома Волкова? Она собирает информацию. Кодирует аудио- и видеосигналы. И что дальше? Как бы она помешала Бозгурду меня в заложники?
— К сожалению, никак, — с ужасающим хладнокровием опытного оперативника ответил майор. — Единственное, на что способна флешка, вернуться к назначенному сроку на базу. Она ориентируется на исходящий высокочастотный сигнал, неуловимый для сканера. Флешка возвращается на базу, как пчела в улей. Или почтовый голубь в голубятню. В случае ее возвращения мы просмотрели бы запись и приняли меры.
— Отправились бы за моим трупом. Спасибо, утешил. А база у нее…
— Здесь, — ответила уже Лена и предъявила странный серебристый пентакль с углублением посередине. — Это дешифратор. Когда флешка возвращается к исходному пункту, она сливает собранную информацию на чип. И подзаряжается.
— Но меня могли запереть в одном из подземных боксов. Или уволочь на корвет Бозгурда.
— Она бы и оттуда выбралась, — ответила Лена, активируя базу посредством сенсорной панели. — Флешка рассчитана на работу в самых изолированных и труднодоступных местах. В искусственных сооружениях и космических кораблях всегда есть система вентиляции, канализации, есть выхлопные сопла, трещины в корпусе.
По периметру пятиугольника побежали полупрозрачные всполохи. Послышалось неприятное, низкочастотное гудение. К изумлению Корделии одна из подвесок на ее колье зашевелилась и отпала. Форма подвески изменилась, став из продолговатой почти шарообразной, цвет так же сменился с золотистого на бурый. Шарик скатился с ладони Ордынцева, упруго скакнул, кусочком жвачки повис на комбезе навигатора, пополз вверх, переместился на предплечье и уже оттуда скатился в углубление пятиугольника.
— Нам повезло, что это не моль, — сказал Никита.
Непосредственное участие в заговоре он не принимал, но обвинялся в недоносительстве.
Когда флешка угнездилась и распустила серебристые паучьи лапки, Лена сделала шаг к разъему цифрового конвертера, намереваясь снять информацию с кристалла.
— Нет! — остановила ее Корделия. — Вы не будете на это смотреть.
На нее уставились пять пар изумленных глаз.
— Одна десятая содержимого этой флешки равноценна выстрелу из бластера. Услышав то, что здесь записано, вы станете свидетелями. Опасными свидетелями. Бозгурд будет охотиться на вас. К тому же, если информация, которой сейчас владею только я, где-то всплывет, то вы подставите под этот бластер не только меня, но и десятки сотрудников холдинга, их родных и близких.
Команда негодующе заворчала и задышала.
— Да, да, я понимаю, вы все лояльны и верны своему слову, не замечены в погоне за сенсацией, в нечистоплотности и шпионстве. Я безусловно вам доверяю. Не подозреваю и не обвиняю в предательстве, даже гипотетически, но… — Она предостерегающе вытянула руку, как бы заранее обороняясь. — Иногда, чтобы сохранить репутацию, остаться верным себе и своим убеждениям, лучше ничего не знать. Старая, как мир, истина. Меньше знаешь, крепче спишь. Тайну вовсе не обязательно продавать. Ее гораздо чаще выдают случайно, без всякого умысла, в бреду, в азарте, в порыве страсти, в отчаянии или… на допросе. Можно сколько угодно храбриться и называть себя стойким и неподкупным, но вряд ли кто-то из вас способен устоять против современных методик дознания, медикаментозных или физических. Вот, спросите Ордынцева. Он знает.
Бывший майор кивнул. Он уже принял доводы Корделии.
— Госпожа Трастамара права. Нам лучше оставаться в неведении, как ради ее, так и собственной безопасности.
— Я не спорю, что компромат на Бозгурда, а компромат убийственный, может нам со временем пригодиться, — продолжала Корделия. — Пусть эта информация остается нашим тайным оружием, последним козырем в рукаве. Я даже готова простить вам вашу самодеятельность, если вы сейчас примите мои условия. Я забираю флешку и кладу ее в свой сейф. Нет, Лена, я не позволю сделать копию. Дай сюда.
Навигатор со вздохом протянула тлеющий зеленоватым пламенем пятиугольник.
— А киборг? — вдруг встрепенулся пилот.
— Что киборг?
— Киборг-то… существует? Или Бозгурд туфту прогнал?
— Действительно, — вступила в разговор навигатор. — Он есть? Вы его видели?
Корделия почувствовала прилив странного беспокойства. Вот чего она боялась! Вот от чего отгораживалась. Ей страшен вовсе не Бозгурд, не его токсичная тайна, ей страшен сам факт сопричастности, факт касания этой тайны, миг погружения и бегства.
— Существует, — выговорила она с трудом. — Заперт в подземной лаборатории Волкова.
— И он… — заговорил молчавший до сих пор врач, — разумный?
— Помню.
— Они любили тебя?
И тут случилось то, что так живописали репортажи о сорванных «шестерках». Киборг сорвался. Он кинулся к перегородке и со всего размаху ударил кулаком в прозрачную стену. Не там, где стояла Корделия, а рядом. Пластик выдержал, хотя на мгновение ей показалось, что стена прогнулась и вот-вот пойдет трещинами.
— Назад! — тут же приказал Бозгурд. — Опять сдохнуть хочешь?
Киборг обернулся к нему. Глаза снова сверкнули красным.
— Давай, хозяин, не медли.
Но следующие слова предназначались уже Корделии. Губы исказила презрительная усмешка.
— Так называемые «родители» меня предали. Люди… всегда предают.
— Но… — начала было Корделия.
Разве ему не сказали, что родители погибли? Почему он называет их предателями? Она заметила на перегородке кровавый отпечаток. Он ударил с такой силой, что разбил себе руку. Но продолжить разговор ей не позволил Бозгурд.
— На место, DEX! Хватит, Корделия, эта жестянка уже пару недель заслуживает утилизации. Выработал свой ресурс. Да все руки не доходят. Пойдем наверх.
Корделия не нашла, что возразить. Она получила доказательства желаемого. Разумные киборги существуют и могут быть неотличимы от людей. А то, что этот вроде как сумасшедший, так ведь первый опытный экземпляр. Лобин выключил в боксе киборга свет. Бозгурд уже вел Корделию к выходу. Но она успела оглянуться и разглядеть застывший силуэт в темной, прозрачной клетке. Вопреки данному приказу он не отошел в свой угол, где сидел, скорчившись, обхватив колени. Остался стоять у перегородки, босой, на холодном, металлизированном полу. Ей показалось, что в знак прощания он приложил к пластику свою разбитую окровавленную ладонь.
Бозгурд был в той же безмолвной, тлеющей ярости. Все произошло не так, как он планировал, поняла Корделия. У Анатолия вид подавленный, виноватый, а толстячок Лобин боязливо втянул голову в плечи.
— Извини, дорогая, — наконец произнес Бозгурд. — Эти идиоты все испортили. Я приказал им подготовить киборга к разговору, но кретины умудрились все сделать наоборот.
— Не извиняйся, Найджел. Ты доказал, что разумные киборги существуют. Только вот… они что же, все такие… неуправляемые?
— Конечно, нет! Этот спятил, когда узнал, что родители от него отказались. Да и как я уже сказал, первый опытный экземпляр. Со множеством недоработок. В настоящее время технология уже обкатана. Мы уже выращиваем несколько киборгов по индивидуальным заказам. Можем и тебе… вырастить.
— А что будет с этим?
— С этим? — Бозгурд, казалось, был удивлен интересом к такому малоценному объекту. — Да он уже ни на что негоден. Через неделю другую утилизируем.
Корделия ничего не ответила. Они уже вышли из потайного лифта и возвращались через оранжерею в гостиную. Там было по-прежнему шумно. Корделия поспешно взяла с ближайшего подноса бокал с шампанским и сделала глоток. Гремела музыка. Люди пьяно, заливисто хохотали. Она видела их раскрасневшиеся, одичалые лица. Им не было дела до того, что происходит внизу, всего на два этажа ниже. Они весело проводили время. Чьи-то перемазанные помадой губы шевелились. Но Корделия слов не разобрала. Она слышала другие слова: «Люди всегда предают…»
— Найджел, я должна подумать, — сказала она.
— Думай, — великодушно разрешил Бозгурд. — Дня три тебя хватит?
— Неделя.
— Ну что ж… — Он развел руками, как бы говоря «ох уж эти женщины!»
— А теперь выпусти меня отсюда. Я устала.
Глава 11.
Генетическая аномалия
Корделия не помнила, что такое ярость. Она помнила слово, помнила данное фрустрационно-агрессионной теорией определение, могла перечислись внешние атрибуты — выпученные глаза, ходящие под кожей желваки, побелевшие скулы, — могла даже воспроизвести некоторые из них, но вот пережить, прочувствовать, пропустить через нервные окончания и эндокринные железы не могла. Для внешних признаков требовалась гормонально-физиологическая подпитка. А ее не было. Эндокринная система, в чьи природные обязанности входит посредством адреналина запуск сокращения мышц и сужения сосудов, бездействовала. А без этой внутренней огневой поддержки, без своевременной поставки топлива, вытаращенные глаза, заломленные руки и хрустящие пальцы определялись бы уже как неумелая театральщина и желаемого впечатления не производили.
Для того, чтобы надпочечники исполнили свой долг, зарядив кровь порохом ярости, должен был поступить сигнал из высшей инстанции — мозга. А мозг, в свою очередь, должен был прийти в возбуждение от внешнего раздражителя — негативно окрашенной информации. Или даже информации пугающей. Раздражающий сигнал был. Информация поступила. Прошла по зрительным слуховым нервам. Была распознана и осознана. Но… реакции мозга, а тем более, его команды не последовало. Мозг будто бы не счел эту информацию достойной обеспокоенности. Реле не сработало. Щелчок, еще щелчок. Осечка. Боек вскрыл капсюль патрона, но порох не загорелся. Возможно, мозг и выжимал педаль газа до упора, но она проваливалась, уходила в пустоту. Корделия очень хотела закричать, выругаться, вскочить, метнуться из одного угла пультогостиной в другой, заломить руки, закатить глаза, взвизгнуть, топнуть ногой, разрыдаться, в перспективе даже провалиться в кататонию, чтобы закрепить произведенный эффект, но… Она продолжала сидеть неподвижно, развернув кресло к выстроившейся полукругом команде, и переводила свой устрашающе безмятежный взгляд с одного участника заговора на другого. Чуть в стороне, прислонившись к колонне, стоял начальник службы безопасности Сергей Ордынцев.
Голос ее звучал ровно, даже ласково.
— Итак, я повторяю вопрос. Кто это сделал? Кто додумался и кто осуществил?
Команда начала переглядываться и перешептываться. Неожиданно вперед вышел Ордынцев.
— Идея принадлежит мне. Я не мог нарушить должностные инструкции и позволить главе холдинга отправиться в дом Волкова без охраны.
Корделия устремила на него все тот же безмятежно-устрашающий взгляд. Этот взгляд не обжигал, не царапал и не сыпал искрами. Он облучал и рассеивал, разрушал в провинившемся подчиненном сами молекулы правоты и уверенности.
— И следуя этой самой инструкции, ты навесил на меня «жучок»?
— Это не «жучок», — вступилась за главного виновника девушка-навигатор Лена Кирсанова, — это органическая центаврианская флешка. Сканером не считывается. Мы проверяли.
Смолкла, подпав под тот же поток излучения. Корделия, чуть склонив голову, с минуту изучала своего навигатора.
— По-вашему, в техническом отделе «DEX-company» одни идиоты? Они не подозревают о существовании подобных флешек и верят, что агенты галаполиции до сих пор клеют микрофоны скотчем к заднице.
Лена всхлипнула.
— Об этих флэшках правда мало кто знает. Они для ученых, а не для шпионов. Центавриане используют их для сбора генетического материала на удаленных планетах.
— Я знаю, для чего используются центаврианские флешки, — прервала ее Корделия. Голос ее походил на аромат плотоядного цветка, звучал удушающе ласково и призывно. — Они разбрасывают этих блох где ни попадя, а потом штампуют из инопланетного ДНК своих химер. Тогда тем более непонятно, зачем вы нацепили эту флешку на меня? Чтобы она укусила Бозгурда? — Снова взяла на прицел Ордынцева. — Сергей, скажи честно, ты планировал таким образом заполучить его ДНК и сравнить с ДНК Ржавого Волка? Решение оригинальное, не спорю. Но если так, если ты решил использовать меня в качестве носителя, то возникает вопрос. На кого вы работаете, майор? На меня или на Федеральную службу? Если на меня, то и операцию по извлечению ДНК преступника неплохо было бы согласовать со мной, вашим непосредственным работодателем, а не использовать меня в темную. Если же на ФСБ…
— Я не ставил себе целью добыть ДНК Бозгурда, — буркнул Ордынцев. — Цель операции состояла в обеспечении безопасности охраняемого объекта, то есть, главы холдинга.
— Это каким же образом? Посредством укуса? Мое бесценное ДНК останется для потомков? Как вы рассчитывали им распорядиться? Воспользоваться технологией фриссов?
Лена Кирсанова снова всхлипнула.
— Эта флешка не кусается, — прошептала она. — Она информацию собирает. Аккумулирует и кодирует все поступающие извне аудио- и видеосигналы. Эти флешки используются центаврианами для сбора общих данных о планете. Для атмосферного и почвенного анализа. Их сбрасывают в самые труднодоступные уголки. Флешка некоторое время остается неподвижной, накапливая информацию, а затем самостоятельно возвращается на базу. Даже если эта база на полюсе или в жерле вулкана. Эти флешки очень редкие и о них мало кто знает.
— А ты где взяла?
— Я ее на фрисский коротковолновый резонатор выменяла. На Ярмарке.
Тут даже неисправное реле заискрило, и в капсюле патрона вспыхнул порох.
— Вы… вы летали на Ярмарку?
Экипаж еще ниже свесил повинные головы.
— Сергей, ты знал?
— Знал, — невозмутимо ответил Ордынцев. — Данный рейс выполнялся по моему прямому распоряжению. Цель — приобретение не вполне законных, но крайне необходимых для обеспечения безопасности охраняемого объекта технических средств.
Корделия схватилась за голову. Жест получился естественным, без театральщины, ибо не требовал гормональной подоплеки, а выполнялся посредством тривиального мышечного спазма.
— О Вселенная, кто все эти люди? Кто они? Я их не знаю! — полным трагизма голосом воскликнула Корделия. — Как я могла так заблуждаться?
Фраза получилась не такой естественной и удачной, как предвосхищающий ее жест, вызвала смешки и Корделия поспешила свернуть драму в сухое либретто.
— Боюсь спросить… а где флешка?
— На тебе, — ответил Ордынцев.
Корделия боязливо оглядела голые руки, потрогала шею, запустила пальцы в короткие пепельного оттенка волосы.
— Где?
Вперед шагнул Джон Фланаган, техник «Подруги смерти».
— Я поместил ее в одно из звеньев колье, — со вздохом объявил он.
Корделия устремила на него взгляд погибающего Цезаря.
— И ты, Брут!
Знаток ирландского виски был краток.
— Ну да. Мне объяснили. Я помог. Делов-то…
Едва касаясь пальцами, Корделия расстегнула украшение, подержала его ладони, изучая, ничего сверхнеобходимого не обнаружила и протянула колье Ордынцеву.
— А я по наивности своей шутила, что в 16-м веке известностью пользовались только блохи. Оказалось, что они и в наше высокотехнологичное время тоже пользуются популярностью.
Майор взял украшение.
— И все-таки я не вижу смысла, — продолжала Корделия. — Каким образом эта центаврианская флешка могла бы помочь мне выбраться из дома Волкова? Она собирает информацию. Кодирует аудио- и видеосигналы. И что дальше? Как бы она помешала Бозгурду меня в заложники?
— К сожалению, никак, — с ужасающим хладнокровием опытного оперативника ответил майор. — Единственное, на что способна флешка, вернуться к назначенному сроку на базу. Она ориентируется на исходящий высокочастотный сигнал, неуловимый для сканера. Флешка возвращается на базу, как пчела в улей. Или почтовый голубь в голубятню. В случае ее возвращения мы просмотрели бы запись и приняли меры.
— Отправились бы за моим трупом. Спасибо, утешил. А база у нее…
— Здесь, — ответила уже Лена и предъявила странный серебристый пентакль с углублением посередине. — Это дешифратор. Когда флешка возвращается к исходному пункту, она сливает собранную информацию на чип. И подзаряжается.
— Но меня могли запереть в одном из подземных боксов. Или уволочь на корвет Бозгурда.
— Она бы и оттуда выбралась, — ответила Лена, активируя базу посредством сенсорной панели. — Флешка рассчитана на работу в самых изолированных и труднодоступных местах. В искусственных сооружениях и космических кораблях всегда есть система вентиляции, канализации, есть выхлопные сопла, трещины в корпусе.
По периметру пятиугольника побежали полупрозрачные всполохи. Послышалось неприятное, низкочастотное гудение. К изумлению Корделии одна из подвесок на ее колье зашевелилась и отпала. Форма подвески изменилась, став из продолговатой почти шарообразной, цвет так же сменился с золотистого на бурый. Шарик скатился с ладони Ордынцева, упруго скакнул, кусочком жвачки повис на комбезе навигатора, пополз вверх, переместился на предплечье и уже оттуда скатился в углубление пятиугольника.
— Нам повезло, что это не моль, — сказал Никита.
Непосредственное участие в заговоре он не принимал, но обвинялся в недоносительстве.
Когда флешка угнездилась и распустила серебристые паучьи лапки, Лена сделала шаг к разъему цифрового конвертера, намереваясь снять информацию с кристалла.
— Нет! — остановила ее Корделия. — Вы не будете на это смотреть.
На нее уставились пять пар изумленных глаз.
— Одна десятая содержимого этой флешки равноценна выстрелу из бластера. Услышав то, что здесь записано, вы станете свидетелями. Опасными свидетелями. Бозгурд будет охотиться на вас. К тому же, если информация, которой сейчас владею только я, где-то всплывет, то вы подставите под этот бластер не только меня, но и десятки сотрудников холдинга, их родных и близких.
Команда негодующе заворчала и задышала.
— Да, да, я понимаю, вы все лояльны и верны своему слову, не замечены в погоне за сенсацией, в нечистоплотности и шпионстве. Я безусловно вам доверяю. Не подозреваю и не обвиняю в предательстве, даже гипотетически, но… — Она предостерегающе вытянула руку, как бы заранее обороняясь. — Иногда, чтобы сохранить репутацию, остаться верным себе и своим убеждениям, лучше ничего не знать. Старая, как мир, истина. Меньше знаешь, крепче спишь. Тайну вовсе не обязательно продавать. Ее гораздо чаще выдают случайно, без всякого умысла, в бреду, в азарте, в порыве страсти, в отчаянии или… на допросе. Можно сколько угодно храбриться и называть себя стойким и неподкупным, но вряд ли кто-то из вас способен устоять против современных методик дознания, медикаментозных или физических. Вот, спросите Ордынцева. Он знает.
Бывший майор кивнул. Он уже принял доводы Корделии.
— Госпожа Трастамара права. Нам лучше оставаться в неведении, как ради ее, так и собственной безопасности.
— Я не спорю, что компромат на Бозгурда, а компромат убийственный, может нам со временем пригодиться, — продолжала Корделия. — Пусть эта информация остается нашим тайным оружием, последним козырем в рукаве. Я даже готова простить вам вашу самодеятельность, если вы сейчас примите мои условия. Я забираю флешку и кладу ее в свой сейф. Нет, Лена, я не позволю сделать копию. Дай сюда.
Навигатор со вздохом протянула тлеющий зеленоватым пламенем пятиугольник.
— А киборг? — вдруг встрепенулся пилот.
— Что киборг?
— Киборг-то… существует? Или Бозгурд туфту прогнал?
— Действительно, — вступила в разговор навигатор. — Он есть? Вы его видели?
Корделия почувствовала прилив странного беспокойства. Вот чего она боялась! Вот от чего отгораживалась. Ей страшен вовсе не Бозгурд, не его токсичная тайна, ей страшен сам факт сопричастности, факт касания этой тайны, миг погружения и бегства.
— Существует, — выговорила она с трудом. — Заперт в подземной лаборатории Волкова.
— И он… — заговорил молчавший до сих пор врач, — разумный?
