Потом все же допустить пленение киборга, заставить Корделию вести переговоры о выкупе и, когда она уже окончательно впадет в отчаяние, явиться на сцену благородным спасителем. Само «спасение» Александр в деталях еще не продумал, но в успехе не сомневался. Главное, чтобы Камилла не догадалась… Она же верит, что он в самом деле намерен выкупить киборга за 20 миллионов. Он еще обещал на ней жениться, когда дедушка в качестве вознаграждения даст ему доверенность на управление всеми активами клана. Наивная. Хотя, если понадобится, он за киборга заплатит.
И вот, когда сюжет уже двигался к развязке, Александр неожиданно получил это послание от бывшего зэка. Все переговоры вести с ним. Это что еще такое? Что за новости? Где Камилла? Он предоставил в ее распоряжение свою яхту, потому что суда такого класса и под таким прикрытием не подвергаются таможенному досмотру, а если чиновников и допускают на борт, то досмотр производится формально. Кто ж захочет ссориться с семейством Рифеншталей? Корделию должны были содержать на яхте в относительном комфорте. Она не должна была пострадать, точно так же, как не должен был пострадать и киборг. Давление только психологическое. Никакого физического воздействия.
Терминал коротко, как-то растерянно пискнул. Пришло еще одно сообщение. Запрос на связь. Яхта «Алиенора». Александр принял вызов. Вирт-окно развернулось. Ван дер Велле узнал рубку управления своей яхты. За терминалом сидел… Да, тот самый беглый зэк Макс Уайтер. Он вальяжно, по-хозяйски развалился в капитанском кресле. Широкая пористая рожа расплылась в улыбке.
— Привет, мажор. Помнишь меня?
— Где Камилла?
— Твоя подружка? А вон она.
Уайтер чуть сместил камеру, и Александр разглядел полулежащую у переборки Камиллу. Запрокинутое лицо — белый круг. Левое колено перевязано окровавленной тряпкой.
— Что с ней? — Голос Александра дрогнул.
— Девочка не хотела давать мне твой личный номер. Пришлось ее попросить.
Уайтер потряс перед камерой бластером.
— А Скуратов?
— Да валяется где-то. Хотя нет, не где-то… Вон он.
Казак передвинул камеру в другую сторону. Александр увидел бывшего особиста. Тот тоже лежал у переборки, скорчившись, держась за живот. Но в отличие от Камиллы, которая баюкала простреленное колено, признаков жизни не подавал. Потерял сознание или… был мертв. Под ним растекалась лужица черной крови. Не дожидаясь вопросов относительно судьбы экипажа, Уайтер пояснил:
— Остальных я запер по каютам. Пришлось, правда, и капитана подпортить, чтобы дал допуск к искину, но в этом я не виноват. Я предлагал по-хорошему.
— Чего ты хочешь?
— Ну как чего… Как чего… Ты дурака-то не включай, мажор. Деньги я хочу. Деньги. Те самые двадцать лимонов. Ты же столько обещал… за этого кибера?
— Столько. Только у тебя его нет.
— Нет — так будет.
— Это каким же образом?
— А тем самым. Обменом.
— На кого?
— А ты будто не знаешь.
Казак поднялся и на миг исчез из фокуса камер. Затем появился вновь, уже не один. Он тащил за собой Корделию. У нее лицо тоже было в крови. Одежда порвана, руки связаны за спиной. У Александра вспотела спина.
— Что ты с ней сделал, ублюдок?
Неожиданно ответила Корделия. Почти насмешливо.
— Не ревнуй, Алекс. Он импотент.
— Ах ты, сука…
Казак отшвырнул Корделию в сторону. Она упала, но как-то быстро сгруппировалась и села. Из фокуса она не пропала, и потому Александр ее видел. Она смотрела ему прямо в глаза. Окровавленные губы шевельнулись.
— Так это ты… Это ты все затеял.
— Корделия, это не я! Это все дед.
Какое жалкое, мерзкое оправдание. Казак хохотнул.
— Да у вас тут свои терки. Вот что, благородные господа и дамы, я хочу свои деньги, свои двадцать миллионов. А кто их даст, дедушка, бабушка или двоюродный дядя, мне по барабану.
— Мы же и так рассчитывали обменять Корделию на киборга. Зачем вы устроили эту бойню?
Казак сжал кулаки. Лицо его побагровело.
— А потому что эти две суки сговорились и решили нас кинуть. Тебя, между прочим, тоже. Вот эта сука, которая поопытней и постарше, что-то такое предложила своей сестренке. Что-то такое лакомое, что та навострила лыжи и связалась со службой безопасности. Я за выпивкой шел и все слышал. Позвонила этому легавому, этому стукачу Ковалеву. Я ведь мог пристрелить эту гниду еще на Медузе. И я понял — кинет она нас. Всех кинет. И тебя тоже, мажор. Не видеть тебе этого кибера. А этот, — Казак кивнул в сторону неподвижного Скуратова, — тоже ссучился. Да и был сукой. Мусором. Короче, я лечу за киборгом, а ты готовь деньги.
— А почему бы тебе не заключить сделку со мной? — неожиданно подала голос Корделия. — Я более заинтересованная сторона.
Казак обернулся.
— За кого ты меня принимаешь, детка? Я знаю, что пока ты здесь, все счета заморожены. У тебя ничего нет. Ты нищая.
— Да, пока я здесь, у меня ничего нет. Но если ты меня отпустишь… Я дам двадцать пять.
Казак заржал.
— Ну вы, ребята, меня точно за лоха держите. Вот сейчас я тебя выпущу и ты мне кучу бабла отвалишь. За какие такие заслуги? За красивые глаза?
— Я всегда держу слово, — сказала Корделия. — Это все знают. Вся Галактика.
— А я не знаю. Потому что сам никогда не держу. Ладно, хватит трепаться. Так что, мажор, по рукам?
Александр не отвечал. Он смотрел на Корделию. Она смотрела на него. Он понимал, что как бы не обернулось дело, для него все было кончено. Даже если он теперь уже по-настоящему спасет Мартина, она его не простит.
— Спаси его, Алекс, — тихо сказала Корделия, — спаси.
Казак выругался и смахнул вирт-окно. Связь оборвалась.
Александр несколько минут сидел неподвижно. Сердце бешено колотилось. Впервые в жизни ему предстояло сделать выбор. Он не выбирал между покупкой и продажей акций, между заключением контракта или его расторжением. Он выбирал между рассудком и сердцем. Был вариант внести яхту и всех ее пассажиров в графу «Убытки» и… Бизнес предполагает потери.
Прошло еще несколько минут. Александр перезапустил терминал и ввел запрос на связь. Сигнал ушел по квантовым сетям в бесконечность, перепрыгивая с ретранслятора на ретранслятор в поисках старого армейского транспортника с забавным именем. Наконец квантовый луч зацепил мишень и скатился световым пятнышком в цифровой преобразователь.
Вирт-окно развернулось. Александр набрал побольше воздуха и произнес:
— Я могу поговорить с капитаном Петуховым?
На груди Макса Уайтера сидела… жаба.
Огромная, влажная, пупырчатая. Лапки у жабы были длиннопалые и когтистые. Уайтер чувствовал эти лапки. Они были развернуты ранящими отростками друг к другу и метили в самое сердце. Прорастали в него, внедрялись, вдавливались. Под кожей эти мелкие коготки будто множились, тянулись и вползали в самое подсердие, царапали и кололи. Жаба смотрела Уайтеру прямо в глаза.
И еще — жаба была очень тяжелой. И становилась все тяжелее. Будто наращивала свою плотность, не раздувалась, увеличивая размер, а поглощала все окружающее, вбирала в себя, абсорбировала. И он сам, пока еще самостоятельный, суверенный, поглощался и абсорбировался, перевариваясь этой бородавчатой, склизкой кожей.
Сейчас это длиннопалое, слизистое чудовище с безразмерной пастью и бледно-зеленым брюхом сошлось в удушающем объятии с его рассудком. Рассудок был еще достаточно крепок, подвижен и задирист. Он наносил удары, дергался, наступал. Его главным оружием, доспехом и рычагом, с помощью которого он разжимал постоянно отрастающие влажные пальцы, был один единственный аргумент — ему нужен подельник. Союзник. Потому что один он не справится. Не осилит.
Уайтер шумно выдохнул и открыл глаза. Двадцать миллионов галактов. Двадцать миллионов! Огромные деньги. Нет, не так. Это охрененно большие деньги! Это долбанная куча денег! Двадцать лимонов. Это же…
Уайтер не смог вдохнуть. Нет, он понимает, что это вовсе не предел. Есть состояния, в разы превышающие эту двадцатку. Вот у Ржавого Волка, по слухам, было не меньше ста. И чтобы легализовать свое состояние, что стало жизненно необходимым после мнимой смерти и смены личности, Ржавый Волк скупил акции «DEX-company». Так ведь он эту сотню не за один день наварил. У Волка был целый флот, армия, подпольная империя. По сути эти сто миллионов составляли весь бюджет его организации, бюджет целой империи. И существовала эта организация более десятка лет, разрастаясь и наращивая обороты. А начинал Сергей Волков с малого — с жалких тридцати тысяч, которые вынул из сейфа зазевавшегося барыги.
У него, Макса, будет двадцать лимонов сразу. За одну сделку. И без предварительных вложений. Пятая часть состояния Волка. А что будет через пять лет? Через десять? С таким-то стартом.
Голова кружится, глотка сохнет, а рука тянется, тянется за квадратной бутылкой с янтарным содержимым. Двадцать лимонов! Двадцать долбанных лимонов!
— Двадцать, — хриплым полушепотом произнес Казак, — двадцать.
Челюсть сводит, губы кривятся, цифра корежит и перебивает дыхание. Двадцать миллионов! Ему, одному, и никому больше. Ни подельнику, ни подчиненным.
Та сука белобрысая собиралась их кинуть. Вот же дрянь… Нельзя бабам верить, ох, нельзя. А ведь он на нее почти запал. Шикарная телка, из породистых. Когда первый раз ее на Джек-Поте увидел, обалдел. Все при ней. Глаза холодные, распутные, злые. Хищница. Волчица. Уайтер будто в зеркало глянул. Отразился. Не буквально, разумеется. А как выразились бы эти умники-философы — встретил родственную душу. Она такая же, как и он, без сантиментов, без бабьей слезливой жалости, умная, циничная. Знает, чего хочет. Без колебаний излагает план. Не смущается, глаз со стыдом не отводит. Да, похищение, да, шантаж, и да, возможно, убийство. И не убийство вовсе, а форс-мажорные обстоятельства, вынужденная мера. Потому что и план в действительности вовсе и не план преступления, а план выгодного предприятия, бизнес-план. Они вкладывают свое время, деньги, мозги и получают прибыль. Как же иначе? Только бизнес.
Все в этом мире — бизнес. Сделка, вложения, дивиденды. Разве то, чем он занимался на Медузе, не являлось всего-навсего производством? Он добывал сырье, занимался первичной переработкой и поставлял полуфабрикат на рынок. То есть делал то, что делают обычные бизнесмены. Его предприятие ничем не отличалось от деятельности тех же горнодобывающих компаний. Разведка, добыча, обработка сырья, затем доставка этого сырья конечному покупателю.
Что? Он использовал на своих плантациях рабов? А кто их не использует? Те же горнодобывающие компании, когда нанимают на отдаленных планетах голодающих колонистов, разве не подписывают с ними кабальные контракты? Ах, они платят зарплату! Так они же эту зарплату и забирают. Рабочие на отдаленных планетах, на астероидах и орбитальных станциях оплачивают из своего заработка, довольно скудного и даже жалкого, все предоставляемые этими компаниями услуги. Компании накрывают поселение куполом — рабочие платят за воздух. Компании проводят в жилые модули отопление — рабочие платят за тепло. Компании снабжают поселенцев водой — рабочие оплачивают каждую каплю, вытекшую из крана. Даже виски в припортовом баре становится источником дохода компании. В результате рабочие тратят все до последней единицы и даже влезают в долги, а чтобы погасить эти долги, снова отправляются в шахту. Разорвать порочный круг они не могут, потому что контракт. Нарушение контрактных обязательств влечет за собой штрафы и санкции. И кто тут рабовладелец?
Он, Уайтер, всего лишь упростил схему, изъял из оборота ненужный элемент в виде зарплаты. Люди выполняют работу, а он взамен дает им кров и еду. Еще и от хищников защищает, даже «семерок» на Медузу завез, чтобы они летунов отстреливали. Киборгов последней модели, между прочим, новеньких, отнюдь не дешевых. Мог бы их с большей пользой употребить. Так нет, отправил это «супероружие» дармоедов охранять. И его после этого в тюрьму? Проклятые, лицемерные людишки.
Вся эта их так называемая демократия, правосудие и права человека — все ложь, абсолютная, прозрачная, как дистиллят, трижды прогнанный через нанофильтры, и все в эту ложь верят. Делают негодующие лица, стучат кулачками, сучат ножками. Ах, пират, ах, работорговец. И не сравнивайте его с теми господами из горнодобывающих компаний! Они — солидные, законопослушные бизнесмены. Платят налоги, соблюдают права человека, чтут уголовный кодекс. А что в их шахтах людишки мрут как мухи, так ведь от случайностей никто не застрахован. Где-то свод обрушился, где-то рудный газ прорвался, где-то оборудование вышло из строя. Но так ведь все по закону, в рамках трудового кодекса. Рабочие подписывают контракты и сознательно идут на риск. А кто не рискует? Все рискуют, и военные, и спасатели, и полицейские, и космолетчики и даже почтенные джентльмены. Да, тоже рискуют. Деньгами. Они вкладывают свои деньгами. Они — инвесторы, а это всегда… чревато.
«А вы, гражданин Уайтер, налогов не платили и контрактов не подписывали. Сэкономить хотели, урвать. Против общества пошли, против самой Федерации с ее демократическими законами и либеральными ценностями. Вы пренебрегли обществом, господин Уайтер. Не поделились. А должны были. Делиться надо, дорогой гражданин Уайтер, делиться. А не желаете делиться, то пожалуйте в тюрьму».
Делиться. Нехорошее слово. Уайтер почувствовал, как шевельнулась проклятая жаба.
А та блондинка, встретившая его на Джек-Поте, все правильно понимала. И про ложь, и про лицемеров, и про бизнес. Она прямо так и сказала:
— Макс, тебя осудили не за разбой, тебя осудили за твой талант, за твою оборотистость и твою независимость. Те, кто вынес тебе приговор, такие же разбойники и пираты, они точно так же торгуют людьми. Только делают они это в белых перчатках, со сладкой улыбкой и прикрываясь законом. Ты честнее их, Макс, благородней. Ты — настоящий.
Она была первой, кто озвучил его догадку, кто произнес это вслух. Осудившие его ничем не лучше. Они всего лишь искуснее во лжи. Они — лицемеры, а он, Макс, прежде всего честен. Он такой, какой он есть, хищник. Таким уж уродился. Как та же хасса. Кому придется в голову обвинять хассу или летуна? Да никому. Потому что все признают их право на кровь. Так почему же он, рожденный таким же плотоядным и ненасытным, вынужден притворяться кем-то другим? Вынужден играть роль?
Да, она поняла. Потому что сама была такой же — хищницей. Она тоже хотела денег и власти. Тоже жаждала крови и реванша. Не прикидывалась и не играла в нежную кошечку с мягкими лапками. Она предлагала дело, выгодное и опасное. Дело, которое ему приглянулось, которое сразу же легло к его мохнатому, звериному сердцу, потому что помимо прибыли сулило месть.
Правда, удар уходил по касательной. Его истинных врагов, тех, кто разрушил его вотчину на Медузе и определил на нары, напрямую эта месть не касалась. В прицел попадала покровительница этих безумных киборголюбов, этих чокнутых защитников, объявивших кибернетических болванчиков людьми. Неожиданная владелица и разрушительница «DEX-company» Корделия Трастамара, наглая высокомерная сука. Ему, Уайтеру, она вроде как ничего и не сделала, он уже сидел в тюрьме, когда она вышла на сцену, но она прибрала к рукам детище Ржавого Волка, оставив таким образом его брата Анатолия без наследства.
И вот, когда сюжет уже двигался к развязке, Александр неожиданно получил это послание от бывшего зэка. Все переговоры вести с ним. Это что еще такое? Что за новости? Где Камилла? Он предоставил в ее распоряжение свою яхту, потому что суда такого класса и под таким прикрытием не подвергаются таможенному досмотру, а если чиновников и допускают на борт, то досмотр производится формально. Кто ж захочет ссориться с семейством Рифеншталей? Корделию должны были содержать на яхте в относительном комфорте. Она не должна была пострадать, точно так же, как не должен был пострадать и киборг. Давление только психологическое. Никакого физического воздействия.
Терминал коротко, как-то растерянно пискнул. Пришло еще одно сообщение. Запрос на связь. Яхта «Алиенора». Александр принял вызов. Вирт-окно развернулось. Ван дер Велле узнал рубку управления своей яхты. За терминалом сидел… Да, тот самый беглый зэк Макс Уайтер. Он вальяжно, по-хозяйски развалился в капитанском кресле. Широкая пористая рожа расплылась в улыбке.
— Привет, мажор. Помнишь меня?
— Где Камилла?
— Твоя подружка? А вон она.
Уайтер чуть сместил камеру, и Александр разглядел полулежащую у переборки Камиллу. Запрокинутое лицо — белый круг. Левое колено перевязано окровавленной тряпкой.
— Что с ней? — Голос Александра дрогнул.
— Девочка не хотела давать мне твой личный номер. Пришлось ее попросить.
Уайтер потряс перед камерой бластером.
— А Скуратов?
— Да валяется где-то. Хотя нет, не где-то… Вон он.
Казак передвинул камеру в другую сторону. Александр увидел бывшего особиста. Тот тоже лежал у переборки, скорчившись, держась за живот. Но в отличие от Камиллы, которая баюкала простреленное колено, признаков жизни не подавал. Потерял сознание или… был мертв. Под ним растекалась лужица черной крови. Не дожидаясь вопросов относительно судьбы экипажа, Уайтер пояснил:
— Остальных я запер по каютам. Пришлось, правда, и капитана подпортить, чтобы дал допуск к искину, но в этом я не виноват. Я предлагал по-хорошему.
— Чего ты хочешь?
— Ну как чего… Как чего… Ты дурака-то не включай, мажор. Деньги я хочу. Деньги. Те самые двадцать лимонов. Ты же столько обещал… за этого кибера?
— Столько. Только у тебя его нет.
— Нет — так будет.
— Это каким же образом?
— А тем самым. Обменом.
— На кого?
— А ты будто не знаешь.
Казак поднялся и на миг исчез из фокуса камер. Затем появился вновь, уже не один. Он тащил за собой Корделию. У нее лицо тоже было в крови. Одежда порвана, руки связаны за спиной. У Александра вспотела спина.
— Что ты с ней сделал, ублюдок?
Неожиданно ответила Корделия. Почти насмешливо.
— Не ревнуй, Алекс. Он импотент.
— Ах ты, сука…
Казак отшвырнул Корделию в сторону. Она упала, но как-то быстро сгруппировалась и села. Из фокуса она не пропала, и потому Александр ее видел. Она смотрела ему прямо в глаза. Окровавленные губы шевельнулись.
— Так это ты… Это ты все затеял.
— Корделия, это не я! Это все дед.
Какое жалкое, мерзкое оправдание. Казак хохотнул.
— Да у вас тут свои терки. Вот что, благородные господа и дамы, я хочу свои деньги, свои двадцать миллионов. А кто их даст, дедушка, бабушка или двоюродный дядя, мне по барабану.
— Мы же и так рассчитывали обменять Корделию на киборга. Зачем вы устроили эту бойню?
Казак сжал кулаки. Лицо его побагровело.
— А потому что эти две суки сговорились и решили нас кинуть. Тебя, между прочим, тоже. Вот эта сука, которая поопытней и постарше, что-то такое предложила своей сестренке. Что-то такое лакомое, что та навострила лыжи и связалась со службой безопасности. Я за выпивкой шел и все слышал. Позвонила этому легавому, этому стукачу Ковалеву. Я ведь мог пристрелить эту гниду еще на Медузе. И я понял — кинет она нас. Всех кинет. И тебя тоже, мажор. Не видеть тебе этого кибера. А этот, — Казак кивнул в сторону неподвижного Скуратова, — тоже ссучился. Да и был сукой. Мусором. Короче, я лечу за киборгом, а ты готовь деньги.
— А почему бы тебе не заключить сделку со мной? — неожиданно подала голос Корделия. — Я более заинтересованная сторона.
Казак обернулся.
— За кого ты меня принимаешь, детка? Я знаю, что пока ты здесь, все счета заморожены. У тебя ничего нет. Ты нищая.
— Да, пока я здесь, у меня ничего нет. Но если ты меня отпустишь… Я дам двадцать пять.
Казак заржал.
— Ну вы, ребята, меня точно за лоха держите. Вот сейчас я тебя выпущу и ты мне кучу бабла отвалишь. За какие такие заслуги? За красивые глаза?
— Я всегда держу слово, — сказала Корделия. — Это все знают. Вся Галактика.
— А я не знаю. Потому что сам никогда не держу. Ладно, хватит трепаться. Так что, мажор, по рукам?
Александр не отвечал. Он смотрел на Корделию. Она смотрела на него. Он понимал, что как бы не обернулось дело, для него все было кончено. Даже если он теперь уже по-настоящему спасет Мартина, она его не простит.
— Спаси его, Алекс, — тихо сказала Корделия, — спаси.
Казак выругался и смахнул вирт-окно. Связь оборвалась.
Александр несколько минут сидел неподвижно. Сердце бешено колотилось. Впервые в жизни ему предстояло сделать выбор. Он не выбирал между покупкой и продажей акций, между заключением контракта или его расторжением. Он выбирал между рассудком и сердцем. Был вариант внести яхту и всех ее пассажиров в графу «Убытки» и… Бизнес предполагает потери.
Прошло еще несколько минут. Александр перезапустил терминал и ввел запрос на связь. Сигнал ушел по квантовым сетям в бесконечность, перепрыгивая с ретранслятора на ретранслятор в поисках старого армейского транспортника с забавным именем. Наконец квантовый луч зацепил мишень и скатился световым пятнышком в цифровой преобразователь.
Вирт-окно развернулось. Александр набрал побольше воздуха и произнес:
— Я могу поговорить с капитаном Петуховым?
Прода от 23.12.2020, 17:49
Глава 2. Жаба
На груди Макса Уайтера сидела… жаба.
Огромная, влажная, пупырчатая. Лапки у жабы были длиннопалые и когтистые. Уайтер чувствовал эти лапки. Они были развернуты ранящими отростками друг к другу и метили в самое сердце. Прорастали в него, внедрялись, вдавливались. Под кожей эти мелкие коготки будто множились, тянулись и вползали в самое подсердие, царапали и кололи. Жаба смотрела Уайтеру прямо в глаза.
И еще — жаба была очень тяжелой. И становилась все тяжелее. Будто наращивала свою плотность, не раздувалась, увеличивая размер, а поглощала все окружающее, вбирала в себя, абсорбировала. И он сам, пока еще самостоятельный, суверенный, поглощался и абсорбировался, перевариваясь этой бородавчатой, склизкой кожей.
Сейчас это длиннопалое, слизистое чудовище с безразмерной пастью и бледно-зеленым брюхом сошлось в удушающем объятии с его рассудком. Рассудок был еще достаточно крепок, подвижен и задирист. Он наносил удары, дергался, наступал. Его главным оружием, доспехом и рычагом, с помощью которого он разжимал постоянно отрастающие влажные пальцы, был один единственный аргумент — ему нужен подельник. Союзник. Потому что один он не справится. Не осилит.
Уайтер шумно выдохнул и открыл глаза. Двадцать миллионов галактов. Двадцать миллионов! Огромные деньги. Нет, не так. Это охрененно большие деньги! Это долбанная куча денег! Двадцать лимонов. Это же…
Уайтер не смог вдохнуть. Нет, он понимает, что это вовсе не предел. Есть состояния, в разы превышающие эту двадцатку. Вот у Ржавого Волка, по слухам, было не меньше ста. И чтобы легализовать свое состояние, что стало жизненно необходимым после мнимой смерти и смены личности, Ржавый Волк скупил акции «DEX-company». Так ведь он эту сотню не за один день наварил. У Волка был целый флот, армия, подпольная империя. По сути эти сто миллионов составляли весь бюджет его организации, бюджет целой империи. И существовала эта организация более десятка лет, разрастаясь и наращивая обороты. А начинал Сергей Волков с малого — с жалких тридцати тысяч, которые вынул из сейфа зазевавшегося барыги.
У него, Макса, будет двадцать лимонов сразу. За одну сделку. И без предварительных вложений. Пятая часть состояния Волка. А что будет через пять лет? Через десять? С таким-то стартом.
Голова кружится, глотка сохнет, а рука тянется, тянется за квадратной бутылкой с янтарным содержимым. Двадцать лимонов! Двадцать долбанных лимонов!
— Двадцать, — хриплым полушепотом произнес Казак, — двадцать.
Челюсть сводит, губы кривятся, цифра корежит и перебивает дыхание. Двадцать миллионов! Ему, одному, и никому больше. Ни подельнику, ни подчиненным.
Та сука белобрысая собиралась их кинуть. Вот же дрянь… Нельзя бабам верить, ох, нельзя. А ведь он на нее почти запал. Шикарная телка, из породистых. Когда первый раз ее на Джек-Поте увидел, обалдел. Все при ней. Глаза холодные, распутные, злые. Хищница. Волчица. Уайтер будто в зеркало глянул. Отразился. Не буквально, разумеется. А как выразились бы эти умники-философы — встретил родственную душу. Она такая же, как и он, без сантиментов, без бабьей слезливой жалости, умная, циничная. Знает, чего хочет. Без колебаний излагает план. Не смущается, глаз со стыдом не отводит. Да, похищение, да, шантаж, и да, возможно, убийство. И не убийство вовсе, а форс-мажорные обстоятельства, вынужденная мера. Потому что и план в действительности вовсе и не план преступления, а план выгодного предприятия, бизнес-план. Они вкладывают свое время, деньги, мозги и получают прибыль. Как же иначе? Только бизнес.
Все в этом мире — бизнес. Сделка, вложения, дивиденды. Разве то, чем он занимался на Медузе, не являлось всего-навсего производством? Он добывал сырье, занимался первичной переработкой и поставлял полуфабрикат на рынок. То есть делал то, что делают обычные бизнесмены. Его предприятие ничем не отличалось от деятельности тех же горнодобывающих компаний. Разведка, добыча, обработка сырья, затем доставка этого сырья конечному покупателю.
Что? Он использовал на своих плантациях рабов? А кто их не использует? Те же горнодобывающие компании, когда нанимают на отдаленных планетах голодающих колонистов, разве не подписывают с ними кабальные контракты? Ах, они платят зарплату! Так они же эту зарплату и забирают. Рабочие на отдаленных планетах, на астероидах и орбитальных станциях оплачивают из своего заработка, довольно скудного и даже жалкого, все предоставляемые этими компаниями услуги. Компании накрывают поселение куполом — рабочие платят за воздух. Компании проводят в жилые модули отопление — рабочие платят за тепло. Компании снабжают поселенцев водой — рабочие оплачивают каждую каплю, вытекшую из крана. Даже виски в припортовом баре становится источником дохода компании. В результате рабочие тратят все до последней единицы и даже влезают в долги, а чтобы погасить эти долги, снова отправляются в шахту. Разорвать порочный круг они не могут, потому что контракт. Нарушение контрактных обязательств влечет за собой штрафы и санкции. И кто тут рабовладелец?
Он, Уайтер, всего лишь упростил схему, изъял из оборота ненужный элемент в виде зарплаты. Люди выполняют работу, а он взамен дает им кров и еду. Еще и от хищников защищает, даже «семерок» на Медузу завез, чтобы они летунов отстреливали. Киборгов последней модели, между прочим, новеньких, отнюдь не дешевых. Мог бы их с большей пользой употребить. Так нет, отправил это «супероружие» дармоедов охранять. И его после этого в тюрьму? Проклятые, лицемерные людишки.
Вся эта их так называемая демократия, правосудие и права человека — все ложь, абсолютная, прозрачная, как дистиллят, трижды прогнанный через нанофильтры, и все в эту ложь верят. Делают негодующие лица, стучат кулачками, сучат ножками. Ах, пират, ах, работорговец. И не сравнивайте его с теми господами из горнодобывающих компаний! Они — солидные, законопослушные бизнесмены. Платят налоги, соблюдают права человека, чтут уголовный кодекс. А что в их шахтах людишки мрут как мухи, так ведь от случайностей никто не застрахован. Где-то свод обрушился, где-то рудный газ прорвался, где-то оборудование вышло из строя. Но так ведь все по закону, в рамках трудового кодекса. Рабочие подписывают контракты и сознательно идут на риск. А кто не рискует? Все рискуют, и военные, и спасатели, и полицейские, и космолетчики и даже почтенные джентльмены. Да, тоже рискуют. Деньгами. Они вкладывают свои деньгами. Они — инвесторы, а это всегда… чревато.
«А вы, гражданин Уайтер, налогов не платили и контрактов не подписывали. Сэкономить хотели, урвать. Против общества пошли, против самой Федерации с ее демократическими законами и либеральными ценностями. Вы пренебрегли обществом, господин Уайтер. Не поделились. А должны были. Делиться надо, дорогой гражданин Уайтер, делиться. А не желаете делиться, то пожалуйте в тюрьму».
Делиться. Нехорошее слово. Уайтер почувствовал, как шевельнулась проклятая жаба.
А та блондинка, встретившая его на Джек-Поте, все правильно понимала. И про ложь, и про лицемеров, и про бизнес. Она прямо так и сказала:
— Макс, тебя осудили не за разбой, тебя осудили за твой талант, за твою оборотистость и твою независимость. Те, кто вынес тебе приговор, такие же разбойники и пираты, они точно так же торгуют людьми. Только делают они это в белых перчатках, со сладкой улыбкой и прикрываясь законом. Ты честнее их, Макс, благородней. Ты — настоящий.
Она была первой, кто озвучил его догадку, кто произнес это вслух. Осудившие его ничем не лучше. Они всего лишь искуснее во лжи. Они — лицемеры, а он, Макс, прежде всего честен. Он такой, какой он есть, хищник. Таким уж уродился. Как та же хасса. Кому придется в голову обвинять хассу или летуна? Да никому. Потому что все признают их право на кровь. Так почему же он, рожденный таким же плотоядным и ненасытным, вынужден притворяться кем-то другим? Вынужден играть роль?
Да, она поняла. Потому что сама была такой же — хищницей. Она тоже хотела денег и власти. Тоже жаждала крови и реванша. Не прикидывалась и не играла в нежную кошечку с мягкими лапками. Она предлагала дело, выгодное и опасное. Дело, которое ему приглянулось, которое сразу же легло к его мохнатому, звериному сердцу, потому что помимо прибыли сулило месть.
Правда, удар уходил по касательной. Его истинных врагов, тех, кто разрушил его вотчину на Медузе и определил на нары, напрямую эта месть не касалась. В прицел попадала покровительница этих безумных киборголюбов, этих чокнутых защитников, объявивших кибернетических болванчиков людьми. Неожиданная владелица и разрушительница «DEX-company» Корделия Трастамара, наглая высокомерная сука. Ему, Уайтеру, она вроде как ничего и не сделала, он уже сидел в тюрьме, когда она вышла на сцену, но она прибрала к рукам детище Ржавого Волка, оставив таким образом его брата Анатолия без наследства.
