Ладно бы евреи, так нет - жиды! Чтобы быть жидом, не обязательно быть евреем, это не национальность, это сущность жида-человека вне зависимости от его национальности. Москва превратится в Вавилон и в Содом и Гоморру в одном лице. Очень быстро страна поделится на Россию и на Москву, и, как говорят в Одессе, это две большие разницы. К власти, на самый верх, пролезут истинные жиды: Березовский, Явлинский, Немцов, Юмашев, Гусинский, Бурбулис, Собчак. Чубайс, Гайдар, Ходарковский, Абрамович. Фамилия любого из этих выродков рода человеческого вызывает долгие годы омерзение и отвращение в памяти порядочного русского человека. Эти младореформаторы, эти крысы, при попустительстве пьяницы Ельцина, облепили тело России. Если семьдесят лет правления коммунистов можно сравнить с монголо-татарским игом, то наступившие времена - со смутным временем. Вот только Минин и Пожарский смогли поднять народ и изгнать поляков из Кремля. Истребить же это жидовьё невозможно! Невозможно уничтожить их, так же как и вывести полностью крыс с корабля, когда они там уже появились, если только не затопить корабль вместе с этими тварями в открытом море.
Политика говорят грязное дело?
Уже поздней осенью Просолов неожиданно завёл разговор с Каминским о Литве и его, Егора, подвигах при защите Парламента в Вильнюсе. Просолова больше интересовали контакты Егора в руководстве «Саюдиса». В итоге Просолов предложил Каминскому съездить с ним в Советск к Рахимову в ДПР и обсудить там один очень важный вопрос. С Рахимовым Каминский не встречался с августа, но согласился поехать.
Рахимов по инициативе Просолова предложил Каминскому позвонить в Вильнюс своим знакомым руководителям «Саюдиса» и предложить им принять делегацию Тильзитской региональной организации ДПР. Егора это предложение удивило, но Каминскому очень хотелось встретиться со своими соратниками, с которыми стоял в живом кольце у Парламента. Егор согласился организовать эту встречу. Он тут же позвонил в Вильнюс, ежедневник с телефонными контактами всегда был при нём. Егор сразу дозвонился до помощника руководителя Вильнюсского отделения «Саюдиса», Яниса, с которым его познакомил Петрас 20 августа. Янис обрадовался звонку Каминского и заверил Егора, что его приезду будут все очень рады, мол, о нём уже складывают легенды, как он вызывал огонь на себя, стоя под пулями с российским триколором в руках. Каминский, к неудовольствию Рахимова, потребовал включить в делегацию ещё и деда, главного подпольщика-демократа в августе. Рахимову и Просолову пришлось пойти на условия Каминскому. Егор просто заявил им: «Не будет деда, я не поеду. Посмотрим, кому вы там будете тогда нужны?» Игорь Одинцов, к сожалению Егора, приболел и не смог поехать.
Через два дня делегация демократов Советска уже входила в здание штаб-квартиры Народного фронта «Саюдис» на проспекте Гедимина, 1. Егор вошёл в комнату у самого входа. Здесь 20 августа был информационный центр. Здесь осталась Биата. Теперь уже ничего не говорило о тех днях. Телефоны на столах. Принтеры, кресла. Молодёжь что-то постоянно передавала по телефонам. Егора окликнули. Он повернулся. К нему с улыбкой на лице и раскинув руки шёл Янис. Они обнялись, и Янис повёл Егора сразу в кабинет к своему руководителю. Егор, Янис, остальные прибывшие делегаты вошли в кабинет руководителя Вильнюсского отделения «Саюдиса». К радости Каминского, за столом кроме руководителя сидел Владис, с которым Егор познакомился утром 21 августа у костра под стенами Парламента. Опять объятия. Янис попросил Просолова, Рахимова и деда подождать в приёмной. Руководитель «Саюдиса», когда трое гостей и Янис покинули его кабинет, достал из секции бутылку отличного французского коньяка, и они втроём под лимончик и шоколад оприходовали эту бутылку, отметив встречу. Встреча затянулась почти на час. Вспоминали события августа, и каждому было что вспомнить. Когда коньяк закончился, Владис спросил Егора:
- Так зачем тебе эта делегация? Сам бы приехал.
- Ну, мне они не нужны, а вот вы, мои друзья, им понадобились. Они зарегистрировали газету «Демократический Тильзит», а вот бумаги у них нет. Вот и приехали просить помощи у вас.
- Понятно! – Владис улыбнулся, посмотрев на Егора и сказал:
- Завтра я соберу руководителей первичных организаций «Саюдиса» ряда предприятий, и мы обсудим там этот вопрос. Согласен? – Егор кивнул в знак согласия, а Владис продолжал:
- В гостинице вас устроим, я позвоню, в той же, где вы с Игорем жили во время путча. Завтра после работы в 18 часов соберёмся по этому адресу и там решим с материальной помощью ДПР города Советска. - Владис дал Егору карточку с адресом, и, тепло распрощавшись с руководителем «Саюдиса» и Владисом, Егор вышел в приёмную, где его ожидали Просолов, Рахимов и дед.
Рахимов и Просолов просто кипели от негодования. Дед улыбался и одобрительно смотрел на Каминского. Вышли в коридор, и Егор повёл их к гостинице. По дороге Рахимов решил выплеснуть на Каминского столько месяцев копившуюся в нём ненависть к Егору.
- Ты что, Каминский, себе позволяешь? Я руководитель нашей организации, а ты кто такой? Тебя только попросили, сведи нас с этими людьми, а что и как, мы сами будем решать. Ты понял, где твоё место? – Давно с Каминским никто так не разговаривал, и, на удивление, в нём не проснулся флибустьер, видно, доза отличного французского коньяка и встреча с людьми, вниманием которых Егор дорожил, убаюкали флибустьера. Каминский только улыбнулся в ответ Рахимову и сказал:
- Вот завтра и посмотрим на собрании «Саюдиса», «who is who» в этой жизни.
Четвёрка прибыла к 18 часам по указанному Владисом адресу. Это оказался клуб одной из фабрик. В его актовом зале собралось более двадцати человек, и ждали гостей из России. Как только Каминский и остальные вошли в помещение, к Егору сразу бросились несколько мужчин и стали пожимать ему руки. Егор вспомнил их! Он видел этих мужчин в живом кольце, а с одним из них даже устанавливал противотанковые мины на подходах к Парламенту. Слёзы сами собой выступили на глазах литовцев и Каминского. Остальные люди, присутствующие в зале, тоже считали необходимым подойти к Егору и пожать ему руку. Когда все успокоились и расселись по стульям, на трибуну поднялся Рахимов. Он понёс политическую ахинею о победе демократии в России и о необходимости сотрудничества демократических сил Литвы и Советска. Слушали его с явным неудовольствием.
- Что Вы конкретно хотите? – прервал Рахимова Владис.
- Мы зарегистрировали газету «Демократический Тильзит», но у нас нет средств на бумагу. Просим вас помочь нам с бумагой.
- Мы вас, господин Рахимов, не знаем, мы знаем Егора! Он с нами плечом к плечу боролся за нашу и вашу свободу. Вот только я не слышу, чтобы Егор просил у нас помощи! Думаю, он её никогда не попросит ни у кого бы то ни было, - сказал с металлом в голосе литовец-сапёр. Все молчали. Молчал и Егор. Он совершенно не хотел участвовать в этом мероприятии, затеянном Рахимовым и Просоловым, он чувствовал, этим двоим нельзя доверять.
- Хорошо! – разрядил обстановку Владис. – Мы поможем вам с бумагой. Два рулона по две тонны. Со своей же стороны, мы хотим попросить вас, господин Рахимов, помочь зарегистрировать в Советске инициативную группу «Малой Литвы». – Рахимов согласился помочь литовцам в этом деле, и тогда Рахимов и Владис обговорили детали по доставке бумаги в Советск. Бумагу решили перегрузить у моста Луизы на «ЛуАЗ» Просолова, чтобы не вызывать лишние разговоры у населения города. Всё-таки одна политическая партия финансирует другую, это можно по-разному трактовать. Поэтому решили не оставлять никаких документов по этой сделке. Бумагу возьмут в одной из типографий Вильнюса и перевезут на границу с Калининградской областью. Ни таможни, ни пограничников на границе с Литвой ещё не было. Попрощались и вышли на улицу. Каминский спросил Рахимова:
- Ты, Рахимов, теперь должен помочь зарегистрировать инициативную группу «Малой Литвы»? Слово дал и получил за это бумагу.
- Никакую «Малую Литву» я регистрировать помогать не буду. Тем более этой организации, пока я руковожу ДПР в Советске, и следа их в нашем городе не будет. – Егор остановился и посмотрел на Рахимова. Теперь в Егоре наконец-то протрезвел флибустьер. Каминский, сжав кулаки, двинулся к этому демократическому выкидышу. Между Рахимовым и Каминским встал дед. Надо сказать, очень вовремя, что спасло морду этой нерусской сволочи от серьёзных последствий.
- Егор, не марай руки об эту сволочь. Ты же потом не отмоешься. Ты же видишь, на какие подлости способен этот деятель. Он же тебя потом обвинит во всех грехах, от измены Родине до педофилии. С него станется, неужели не видишь, какая это мразь. – Просолов предусмотрительно стоял в стороне. Кто такой Каминский и на что он способен, Просолов уже слышал от многих.
- Я, дед, возвращаюсь в Советск. Прямо сейчас иду на вокзал. Ты со мной?
- Прости, Егор. Останусь ещё в Вильнюсе до вечера. Хочу встретиться с дочкой. Она живёт в Таураге и обещала подъехать.
Егор попрощался с дедом, ни на Просолова, ни на Рахимова он даже не взглянул и отправился на автовокзал, на автобус до Советска. Поздно вечером Егор пришёл пешком из Славска в Гастелло. Он рассказал Лене, что случилось в Вильнюсе. Негодованию его жены не было предела. Лена отлично разбиралась в людях и всегда говорила мужу, что и Просолов, и тем более Рахимов - плохие люди.
Бумагу литовцы передали в Советск, как и обещали. Просолов привёз её в свой дом и сгрузил в помещение на первом этаже. Никакой газеты на этой бумаге никто не печатал. Бумагу Просолов продал. Деньги присвоил, даже не поделившись с Рахимовым. Не в натуре жида Просолова, по паспорту русского, делиться с кем бы то ни было деньгами. Этот перец за рубль удавится, как говорили в народе.
Приватизация магазинов.
Ещё до поездки в Вильнюс Каминский по просьбе Просолова ездил в Минск. В Минске в библиотеке, как ранее и для Кудрявцева, Егор изучал и сканировал, но теперь для Просолова материалы по разведению червей и технологию по производству черепицы. Просолов узнал, что под Гастеллово есть так называемые голубые озёра, на которых немцы добывали глину. Он загорелся желанием наладить производство черепицы для крыш. Каминский привёз ему необходимые технологические карты по производству черепицы и координаты учёного, профессора Анатолия Михайловича Игонина, единственного в бывшем Союзе специалиста по разведению червей. Накануне Каминский и Просолов заключили трудовой контракт. Егору Просолов обязуется выплачивать заработную плату в размере 200 рублей в месяц. Только вот денег у Просолова не было, и он обещал заплатить всем: и Оксане, и Николаю, и даже Игорю Одинцову, которого Егор пригласил работать на ремонте просоловского дома. Игорь, конечно, по суду восстановился на ЦБЗ, но, понятное дело, уже работать там ему стало невозможно.
Просолов написал профессору Игонину. Тот выслал ему наложенным платежом на 200 рублей технологию выращивания червей на перепревших отходах деревообработки. Вот тут и стало окончательно и понятно, что за такое яйцо есть этот Вовочка Просолов. Там, где нужна плановая работа, вложение средств, расчёт рентабельности и способов повышения производительности труда, здесь Просолов просто ничто! Языком трепать - это же не яму копать. Просолов сдулся на раз. Изучив документы Игонина, Егор понял, что они не для Вовочки Просолова. Тут нужны серьёзные инвестиции, и первые дивиденды возможны только через пять лет. Просолов не был бы Просоловым, проходимцем с большой буквы, если бы не выкрутился из этого положения. Он успел прожужжать уши со своими червями всем начальникам и руководителям предприятий Советска. За глаза его стали называть «червяком», хотя он и внешне, и по сути своей был похож на это животное. Так вот Вовочка придумал отмазку. Он где-то услышал, что высушенные и растёртые в пыль черви влияют на иммунную систему человека. Чушь, конечно, неимоверная. Наверное, эти сведения Вовочке сообщили Кашперовский и Чумак, и, похоже, одновременно. Просолов закрыл проект с червями, так его и не начав, не считая одного ведра, которое он накопал в первый день выезда к свалке отходов ЦБЗ.
Проект с производством черепицы накрылся ещё быстрее. Если у немцев это и было рентабельно, то только не у Просолова. Правды ради надо сказать. Отсутствие дешёвого энергоносителя в Калининградской области ставило крест на производстве черепицы кем бы то ни было.
У Просолова не было денег, по крайней мере, он так заявлял. Когда ему понадобились кирпичи для ремонта дома, Егор показал ему немецкий бункер охраны концлагеря у памятника Крылатых. Просолов, с помощью того же Егора, наковырял несколько сотен отличных крупных немецких кирпичей и перевёз их на своём «ЛуАЗе». Вот так, где на халяву, где под обещания, где поскулив, какой он несчастный человек, Просолов ремонтировал свой дом. Благо у него был Коля Волков, человек с золотыми руками и мужчина, всегда державший слово.
Перед самым путчем Егор ездил в Минск. Он купил в магазине «Электроника» игольчатый принтер для своей «БэКашки». С драйверами к принтеру помог его приятель с шариков. Путч помешал Егору наладить работу принтера. Теперь пришло время плотно заняться этим агрегатом, а причиной послужило одно событие.
Оксана Волкова сказала как-то Егору, что к ней в Советске обратилась одна из директоров магазина с просьбой помочь ей подготовить документы на приватизацию магазина. Ведь Оксана была дипломированный юрист. Оксана согласилась и спросила Егора, сможет ли он на своём компьютере набрать текст и, главное, его распечатать, да ещё и в трёх экземплярах. Нужно уточнить, что это осень 1991 года. Никто в бывшей совдепии ещё не слышал ни о текстовых редакторах, ни уж конечно о Microsoft Word, да и самом Windows.
Каминский пригласил к себе в комнату Сергея Однораленко, тот тоже интересовался компьютерами и был дружен с паяльником, а также мужа Тани Фёдоровой, в прошлом курсантки клуба «Поиск», Александра Касаткина. Вот они втроём и колдовали под ударные дозы кофе с проводами и коммутацией принтера к компьютеру. Увы, принтер отказывался работать. У всех опустились руки, кроме Егора. Когда Сергей и Александр собрались уходить, Каминский встал в дверном проёме и заявил: «Никто не уйдёт, пока принтер не заработает». Вид у Каминского был такой, как потом говорила Лена, что все, и в том числе и она, поверила, что они тут лягут костьми, но принтер заработает. К пяти часам утра принтер уже во всю печатал. Заложники были отпущены домой живыми и невредимыми. Если возникала безвыходная ситуация, Егор включал флибустьера, и это, как правило, приносило положительный результат.
Пять суток Оксана Волкова жила у Егора с Леной. Спала Оксана на полу возле дивана Лены и Егора. Весь день Оксана диктовала, а Егор набирал в компьютере типовой текст документов на приватизацию объектов госсобственности трудовыми коллективами, а надо сказать, что Егор к тому времени хорошо освоил язык программирования «Фокал». На шестой день они имели, по тем временам, просто чудо! Программу, в которой лёгким нажатием на клавиши клавиатуры можно в несколько минут поменять название организации, указать имена новых собственников и получить отлично отпечатанный без ошибок и опечаток юридический документ!
Политика говорят грязное дело?
Уже поздней осенью Просолов неожиданно завёл разговор с Каминским о Литве и его, Егора, подвигах при защите Парламента в Вильнюсе. Просолова больше интересовали контакты Егора в руководстве «Саюдиса». В итоге Просолов предложил Каминскому съездить с ним в Советск к Рахимову в ДПР и обсудить там один очень важный вопрос. С Рахимовым Каминский не встречался с августа, но согласился поехать.
Рахимов по инициативе Просолова предложил Каминскому позвонить в Вильнюс своим знакомым руководителям «Саюдиса» и предложить им принять делегацию Тильзитской региональной организации ДПР. Егора это предложение удивило, но Каминскому очень хотелось встретиться со своими соратниками, с которыми стоял в живом кольце у Парламента. Егор согласился организовать эту встречу. Он тут же позвонил в Вильнюс, ежедневник с телефонными контактами всегда был при нём. Егор сразу дозвонился до помощника руководителя Вильнюсского отделения «Саюдиса», Яниса, с которым его познакомил Петрас 20 августа. Янис обрадовался звонку Каминского и заверил Егора, что его приезду будут все очень рады, мол, о нём уже складывают легенды, как он вызывал огонь на себя, стоя под пулями с российским триколором в руках. Каминский, к неудовольствию Рахимова, потребовал включить в делегацию ещё и деда, главного подпольщика-демократа в августе. Рахимову и Просолову пришлось пойти на условия Каминскому. Егор просто заявил им: «Не будет деда, я не поеду. Посмотрим, кому вы там будете тогда нужны?» Игорь Одинцов, к сожалению Егора, приболел и не смог поехать.
Через два дня делегация демократов Советска уже входила в здание штаб-квартиры Народного фронта «Саюдис» на проспекте Гедимина, 1. Егор вошёл в комнату у самого входа. Здесь 20 августа был информационный центр. Здесь осталась Биата. Теперь уже ничего не говорило о тех днях. Телефоны на столах. Принтеры, кресла. Молодёжь что-то постоянно передавала по телефонам. Егора окликнули. Он повернулся. К нему с улыбкой на лице и раскинув руки шёл Янис. Они обнялись, и Янис повёл Егора сразу в кабинет к своему руководителю. Егор, Янис, остальные прибывшие делегаты вошли в кабинет руководителя Вильнюсского отделения «Саюдиса». К радости Каминского, за столом кроме руководителя сидел Владис, с которым Егор познакомился утром 21 августа у костра под стенами Парламента. Опять объятия. Янис попросил Просолова, Рахимова и деда подождать в приёмной. Руководитель «Саюдиса», когда трое гостей и Янис покинули его кабинет, достал из секции бутылку отличного французского коньяка, и они втроём под лимончик и шоколад оприходовали эту бутылку, отметив встречу. Встреча затянулась почти на час. Вспоминали события августа, и каждому было что вспомнить. Когда коньяк закончился, Владис спросил Егора:
- Так зачем тебе эта делегация? Сам бы приехал.
- Ну, мне они не нужны, а вот вы, мои друзья, им понадобились. Они зарегистрировали газету «Демократический Тильзит», а вот бумаги у них нет. Вот и приехали просить помощи у вас.
- Понятно! – Владис улыбнулся, посмотрев на Егора и сказал:
- Завтра я соберу руководителей первичных организаций «Саюдиса» ряда предприятий, и мы обсудим там этот вопрос. Согласен? – Егор кивнул в знак согласия, а Владис продолжал:
- В гостинице вас устроим, я позвоню, в той же, где вы с Игорем жили во время путча. Завтра после работы в 18 часов соберёмся по этому адресу и там решим с материальной помощью ДПР города Советска. - Владис дал Егору карточку с адресом, и, тепло распрощавшись с руководителем «Саюдиса» и Владисом, Егор вышел в приёмную, где его ожидали Просолов, Рахимов и дед.
Рахимов и Просолов просто кипели от негодования. Дед улыбался и одобрительно смотрел на Каминского. Вышли в коридор, и Егор повёл их к гостинице. По дороге Рахимов решил выплеснуть на Каминского столько месяцев копившуюся в нём ненависть к Егору.
- Ты что, Каминский, себе позволяешь? Я руководитель нашей организации, а ты кто такой? Тебя только попросили, сведи нас с этими людьми, а что и как, мы сами будем решать. Ты понял, где твоё место? – Давно с Каминским никто так не разговаривал, и, на удивление, в нём не проснулся флибустьер, видно, доза отличного французского коньяка и встреча с людьми, вниманием которых Егор дорожил, убаюкали флибустьера. Каминский только улыбнулся в ответ Рахимову и сказал:
- Вот завтра и посмотрим на собрании «Саюдиса», «who is who» в этой жизни.
Четвёрка прибыла к 18 часам по указанному Владисом адресу. Это оказался клуб одной из фабрик. В его актовом зале собралось более двадцати человек, и ждали гостей из России. Как только Каминский и остальные вошли в помещение, к Егору сразу бросились несколько мужчин и стали пожимать ему руки. Егор вспомнил их! Он видел этих мужчин в живом кольце, а с одним из них даже устанавливал противотанковые мины на подходах к Парламенту. Слёзы сами собой выступили на глазах литовцев и Каминского. Остальные люди, присутствующие в зале, тоже считали необходимым подойти к Егору и пожать ему руку. Когда все успокоились и расселись по стульям, на трибуну поднялся Рахимов. Он понёс политическую ахинею о победе демократии в России и о необходимости сотрудничества демократических сил Литвы и Советска. Слушали его с явным неудовольствием.
- Что Вы конкретно хотите? – прервал Рахимова Владис.
- Мы зарегистрировали газету «Демократический Тильзит», но у нас нет средств на бумагу. Просим вас помочь нам с бумагой.
- Мы вас, господин Рахимов, не знаем, мы знаем Егора! Он с нами плечом к плечу боролся за нашу и вашу свободу. Вот только я не слышу, чтобы Егор просил у нас помощи! Думаю, он её никогда не попросит ни у кого бы то ни было, - сказал с металлом в голосе литовец-сапёр. Все молчали. Молчал и Егор. Он совершенно не хотел участвовать в этом мероприятии, затеянном Рахимовым и Просоловым, он чувствовал, этим двоим нельзя доверять.
- Хорошо! – разрядил обстановку Владис. – Мы поможем вам с бумагой. Два рулона по две тонны. Со своей же стороны, мы хотим попросить вас, господин Рахимов, помочь зарегистрировать в Советске инициативную группу «Малой Литвы». – Рахимов согласился помочь литовцам в этом деле, и тогда Рахимов и Владис обговорили детали по доставке бумаги в Советск. Бумагу решили перегрузить у моста Луизы на «ЛуАЗ» Просолова, чтобы не вызывать лишние разговоры у населения города. Всё-таки одна политическая партия финансирует другую, это можно по-разному трактовать. Поэтому решили не оставлять никаких документов по этой сделке. Бумагу возьмут в одной из типографий Вильнюса и перевезут на границу с Калининградской областью. Ни таможни, ни пограничников на границе с Литвой ещё не было. Попрощались и вышли на улицу. Каминский спросил Рахимова:
- Ты, Рахимов, теперь должен помочь зарегистрировать инициативную группу «Малой Литвы»? Слово дал и получил за это бумагу.
- Никакую «Малую Литву» я регистрировать помогать не буду. Тем более этой организации, пока я руковожу ДПР в Советске, и следа их в нашем городе не будет. – Егор остановился и посмотрел на Рахимова. Теперь в Егоре наконец-то протрезвел флибустьер. Каминский, сжав кулаки, двинулся к этому демократическому выкидышу. Между Рахимовым и Каминским встал дед. Надо сказать, очень вовремя, что спасло морду этой нерусской сволочи от серьёзных последствий.
- Егор, не марай руки об эту сволочь. Ты же потом не отмоешься. Ты же видишь, на какие подлости способен этот деятель. Он же тебя потом обвинит во всех грехах, от измены Родине до педофилии. С него станется, неужели не видишь, какая это мразь. – Просолов предусмотрительно стоял в стороне. Кто такой Каминский и на что он способен, Просолов уже слышал от многих.
- Я, дед, возвращаюсь в Советск. Прямо сейчас иду на вокзал. Ты со мной?
- Прости, Егор. Останусь ещё в Вильнюсе до вечера. Хочу встретиться с дочкой. Она живёт в Таураге и обещала подъехать.
Егор попрощался с дедом, ни на Просолова, ни на Рахимова он даже не взглянул и отправился на автовокзал, на автобус до Советска. Поздно вечером Егор пришёл пешком из Славска в Гастелло. Он рассказал Лене, что случилось в Вильнюсе. Негодованию его жены не было предела. Лена отлично разбиралась в людях и всегда говорила мужу, что и Просолов, и тем более Рахимов - плохие люди.
Бумагу литовцы передали в Советск, как и обещали. Просолов привёз её в свой дом и сгрузил в помещение на первом этаже. Никакой газеты на этой бумаге никто не печатал. Бумагу Просолов продал. Деньги присвоил, даже не поделившись с Рахимовым. Не в натуре жида Просолова, по паспорту русского, делиться с кем бы то ни было деньгами. Этот перец за рубль удавится, как говорили в народе.
Приватизация магазинов.
Ещё до поездки в Вильнюс Каминский по просьбе Просолова ездил в Минск. В Минске в библиотеке, как ранее и для Кудрявцева, Егор изучал и сканировал, но теперь для Просолова материалы по разведению червей и технологию по производству черепицы. Просолов узнал, что под Гастеллово есть так называемые голубые озёра, на которых немцы добывали глину. Он загорелся желанием наладить производство черепицы для крыш. Каминский привёз ему необходимые технологические карты по производству черепицы и координаты учёного, профессора Анатолия Михайловича Игонина, единственного в бывшем Союзе специалиста по разведению червей. Накануне Каминский и Просолов заключили трудовой контракт. Егору Просолов обязуется выплачивать заработную плату в размере 200 рублей в месяц. Только вот денег у Просолова не было, и он обещал заплатить всем: и Оксане, и Николаю, и даже Игорю Одинцову, которого Егор пригласил работать на ремонте просоловского дома. Игорь, конечно, по суду восстановился на ЦБЗ, но, понятное дело, уже работать там ему стало невозможно.
Просолов написал профессору Игонину. Тот выслал ему наложенным платежом на 200 рублей технологию выращивания червей на перепревших отходах деревообработки. Вот тут и стало окончательно и понятно, что за такое яйцо есть этот Вовочка Просолов. Там, где нужна плановая работа, вложение средств, расчёт рентабельности и способов повышения производительности труда, здесь Просолов просто ничто! Языком трепать - это же не яму копать. Просолов сдулся на раз. Изучив документы Игонина, Егор понял, что они не для Вовочки Просолова. Тут нужны серьёзные инвестиции, и первые дивиденды возможны только через пять лет. Просолов не был бы Просоловым, проходимцем с большой буквы, если бы не выкрутился из этого положения. Он успел прожужжать уши со своими червями всем начальникам и руководителям предприятий Советска. За глаза его стали называть «червяком», хотя он и внешне, и по сути своей был похож на это животное. Так вот Вовочка придумал отмазку. Он где-то услышал, что высушенные и растёртые в пыль черви влияют на иммунную систему человека. Чушь, конечно, неимоверная. Наверное, эти сведения Вовочке сообщили Кашперовский и Чумак, и, похоже, одновременно. Просолов закрыл проект с червями, так его и не начав, не считая одного ведра, которое он накопал в первый день выезда к свалке отходов ЦБЗ.
Проект с производством черепицы накрылся ещё быстрее. Если у немцев это и было рентабельно, то только не у Просолова. Правды ради надо сказать. Отсутствие дешёвого энергоносителя в Калининградской области ставило крест на производстве черепицы кем бы то ни было.
У Просолова не было денег, по крайней мере, он так заявлял. Когда ему понадобились кирпичи для ремонта дома, Егор показал ему немецкий бункер охраны концлагеря у памятника Крылатых. Просолов, с помощью того же Егора, наковырял несколько сотен отличных крупных немецких кирпичей и перевёз их на своём «ЛуАЗе». Вот так, где на халяву, где под обещания, где поскулив, какой он несчастный человек, Просолов ремонтировал свой дом. Благо у него был Коля Волков, человек с золотыми руками и мужчина, всегда державший слово.
Перед самым путчем Егор ездил в Минск. Он купил в магазине «Электроника» игольчатый принтер для своей «БэКашки». С драйверами к принтеру помог его приятель с шариков. Путч помешал Егору наладить работу принтера. Теперь пришло время плотно заняться этим агрегатом, а причиной послужило одно событие.
Оксана Волкова сказала как-то Егору, что к ней в Советске обратилась одна из директоров магазина с просьбой помочь ей подготовить документы на приватизацию магазина. Ведь Оксана была дипломированный юрист. Оксана согласилась и спросила Егора, сможет ли он на своём компьютере набрать текст и, главное, его распечатать, да ещё и в трёх экземплярах. Нужно уточнить, что это осень 1991 года. Никто в бывшей совдепии ещё не слышал ни о текстовых редакторах, ни уж конечно о Microsoft Word, да и самом Windows.
Каминский пригласил к себе в комнату Сергея Однораленко, тот тоже интересовался компьютерами и был дружен с паяльником, а также мужа Тани Фёдоровой, в прошлом курсантки клуба «Поиск», Александра Касаткина. Вот они втроём и колдовали под ударные дозы кофе с проводами и коммутацией принтера к компьютеру. Увы, принтер отказывался работать. У всех опустились руки, кроме Егора. Когда Сергей и Александр собрались уходить, Каминский встал в дверном проёме и заявил: «Никто не уйдёт, пока принтер не заработает». Вид у Каминского был такой, как потом говорила Лена, что все, и в том числе и она, поверила, что они тут лягут костьми, но принтер заработает. К пяти часам утра принтер уже во всю печатал. Заложники были отпущены домой живыми и невредимыми. Если возникала безвыходная ситуация, Егор включал флибустьера, и это, как правило, приносило положительный результат.
Пять суток Оксана Волкова жила у Егора с Леной. Спала Оксана на полу возле дивана Лены и Егора. Весь день Оксана диктовала, а Егор набирал в компьютере типовой текст документов на приватизацию объектов госсобственности трудовыми коллективами, а надо сказать, что Егор к тому времени хорошо освоил язык программирования «Фокал». На шестой день они имели, по тем временам, просто чудо! Программу, в которой лёгким нажатием на клавиши клавиатуры можно в несколько минут поменять название организации, указать имена новых собственников и получить отлично отпечатанный без ошибок и опечаток юридический документ!
