поехали в Советск, праздновать победу над путчистами! В Советске они встретились с Игорем Одинцовым и его семьей, и вместе они направились в здание администрации города на торжественное заседание, посвящённое победе демократии.
В актовом зале, заполненном почти полностью, на сцене стоял стол для президиума, и то, что увидели Егор и Игорь, их рассмешило. Весь президиум состоял из тех, кто ещё три дня назад приветствовал ГКЧП, а до этого разгонял демонстрации, проводимые ДПР в Советске. Правда, на этот раз среди этих перевертышей восседал главный герой сопротивления путчистам, лидер демократов Советска Рахимов. Егор и Игорь прошли по проходу между рядами и остановились у самого президиума. Повернулись лицом к залу. Их узнали! С места вскочили дед с женой, на квартире которого печатались прокламации, к ним побежали, вскочив со своих мест, девочки-учителя, почерками которых были написаны большинство прокламаций, другие члены ДПР, те, кто расклеивал эти листовки по городу, скрываясь от военного патруля. Они обнимали Егора и Игоря, девчонки целовали и восклицали: «Живые! Живые!». На трибуне стоял какой-то очередной функционер и что-то до появления Каминского и Одинцова блеял с трибуны в зал. Каминский громко, чтобы слышали все, сказал окружавшим его соратникам:
- Смотрю я на этот президиум и ничему не удивляюсь. Времена-то новые, а вот морды всё те же, то же мурло. Вчера ещё нас разгоняли на демонстрациях, а сегодня оказываются в первых рядах демократов! Хочу вам, мои друзья, передать личное поздравление от председателя Верховного Совета Литвы Витаутаса Ландсбергиса. Мы с Игорем не доехали до Москвы, а приняли участие в защите Вильнюсского Парламента. Даже смогли не допустить кровопролития на Каунасском телецентре, разагитировав занявших его десантников, чем снискали личную благодарность от Ландсбергиса. - Старик, соратник Егора и Игоря, выкрикнул:
- Надо их представить к «Георгиевскому кресту», - окружающие соратники по ДПР зааплодировали в знак одобрения предложения деда. Каминский только подумал: «Дежавю, и только. Опять орден! Мне их уже вешать некуда!». Попрощавшись с друзьями, Егор и Игорь, не желая участвовать в этом фарсе в актовом зале администрации, вышли на улицу. К ним подошли их дети и жёны. Егор сказал Игорю:
- Ничто, Игорь, не ново под Луной. Как говорил один шотландский философ: «Всякую революцию задумывают романтики, осуществляют фанатики, а пользуются ее плодами отпетые негодяи».
- Ты это о чём? – спросила Лена Егора.
- О том, Леночка, что у нас в очередной раз украли победу.
Они вчетвером с детьми гуляли по городу, заходили в кафешки, дети ели мороженое, сладости. Действительно, дышать стало свободнее и легче. Свободу, её, оказывается, можно было почувствовать, осязать, пока люди ещё не привыкли к ней, и она не стала для них, чем-то обыденным.
В Неман, в Совет и на базу Егор больше не поехал. Он навсегда послал к чёртовой матери и комсомол, и этих афганцев, и Путивцева. Начиналось новое время. Надо было теперь искать своё место в новой стране.
Судьба же героев этой главы сложилась по-разному. Егор знал, что Гена Сурков стал крупным предпринимателем и не только в масштабе района, области, но и в России. Геннадий Николаевич Сурков, генеральный директор ООО «Балтагросервис», скоропостижно умрёт 13 ноября 2020 года. По этому поводу будут скорбеть многие простые жители Неманского района. Гена до конца жизни остался уважаемым человеком, несмотря на то, что предпринимателей в России не жалуют. Гена Сурков стал приятным исключением.
Игоря Одинцова уволят за прогулы, посчитав, что если он не защищал Белый Дом в Москве, то отсутствовал на работе незаконно. Как тогда шутили в народе: «Спасибо партии родной за наш трёхдневный выходной». Придётся Каминскому выступать свидетелем на суде по восстановлению незаконно уволенного Одинцова. Егор пригрозит судье и адвокату ЦБЗ, представлявшему интересы работодателя, что если Одинцова не восстановят, то иметь дело будут с ним, с Егором Каминским, а он ещё и не таких засранцев, как они, раком ставил. Восстановили.
Рахимов будет всем рассказывать, как он в глубоком подполье вёл борьбу с путчистами. В таком глубоком подполье, что его не смогли найти ни путчисты, ни чекисты, ни менты, ни пожарные, ни даже соратники по партии. Как метко заметил Игорь Одинцов: «Рахимов смело показывал путчистам фигу в кармане».
Всю жизнь Егор Каминский будет вспоминать эти три дня в августе 1991 года как самые счастливые дни в его жизни.
Дерьмократия.
В час свободы вся страна без вина была пьяна,
Но похмелье неизбежно, как финал.
И очнулись понемногу:
Кто с ружьем стерег дорогу,
Кто в трусах на босу ногу, босанову танцевал.
Кто же тут кого лечил, кто свободу получил?
Спекулянты и рвачи ее имеют.
А эти мутные деляги из бумаги понаделали бумаги -
И ликуют и банкуют, хоть не мелют, не куют!
Владимир Асмолов
Пена или время хамов!
24 августа в Советске во время празднования победы демократии Егор познакомился с неким демократом по имени Володя Просолов. Со слов этого Просолова, он с первого дня путча искал в Советске демократов, чтобы примкнуть к ним и бороться с гкчпистами, но, увы, никого не нашёл. Тогда он сам организовал подпольную ячейку из своих ближайших друзей. Они у него в доме под Советском составляли план борьбы, но путч неожиданно закончился. Так что подпольной ячейки Просолова бороться с путчистами не довелось, но он хотя бы попробовал, правда, только с его слов. Просолов без мыла лез в жопу, набивался в друзья Егору Каминскому. Егор на тот момент остался без друзей, приятелей и сторонников, за исключением Игоря Одинцова, но Игорь - надёжный и проверенный товарищ, только он жил далеко от Егора и, так скажем, Игорёк являлся отличным бойцом, но никак не руководителем или лидером в политической борьбе или работе. Просолов, в прошлом судья, якобы пострадавший из-за своих убеждений, до приезда в Калининградскую область жил и работал где-то в Иркутске, на Байкале. После того как его попёрли из судей, работал начальником отдела кадров в крупной старательской артели. На золотодобыче зашибал деньги, как потом выяснилось, обсчитывая с бухгалтером и директором старателей, а когда стало горячо, сбежал и купил старый немецкий дом под Советском. Володя Просолов, худощавый мужчина 35 лет, был женат, имел дочь. Он ремонтировал дом, готовя его к приезду своей семьи. По своей сути Просолов - пустозвон, прожекторист, ничего по жизни не умевший делать не только своими руками, но и как организатор был никакой. Он обладал скверным, истеричным, обидчивым и завистливым характером, при этом ещё и с огромным самомнением. Вот такая персона был этот Вовочка Просолов, но других-то в те времена вокруг Егора Каминского и не было. К сожалению, августовский шторм ГКЧП поднял эту пену. Проходимцы круче Просолова, Рахимова, Кудрявцева, как пена в океане, поднялись на гребень волны. Велика Россия! Возможно, этих подлецов и «мерзоты» и не так уж было и много на душу населения, но негодяи они фантастически умеют организовываться. На фоне незаметных честных, добропорядочных, совестливых людей эта мразь всегда на виду, и поэтому кажется, что она повсюду, как пена при шторме в океане. Истина скрывается ещё и в том, что за 75 лет мракобесия и красного террора народ, получив свободу, не знал не только, что с ней делать, но и как ей вообще пользоваться, и путал свободу с вседозволенностью.
Егор Каминский сблизился с Просоловым. По крайней мере, этот Просолов хоть что-то предлагал и горел желанием действовать. Он намеревался создать коммерческую структуру, и, как оказалось, Егор опять стал безработным, пусть и в новой стране, с новыми возможностями, ему тогда так казалось, но без денег, без стартового капитала и даже без своего жилья.
Рядом с пустозвоном и прожектористом Просоловым были и порядочные люди. Это супруги Николай и Оксана Волковы. Оксана Волкова, ровесница Елены Васильевны, бурятка по национальности, в прошлом прокурор, водила дружбу, с Просоловым ещё с института, и потом, когда тот работал судьёй. Через окружение Просолова она познакомилась со своим будущим мужем Николаем Волковым. Коля Волков работал прорабом в старательской артели, где кадрами заправлял Просолов. Коля Волков был суперстроитель! Он не только грамотный прораб, но в совершенстве владел всеми строительными специальностями. После переезда в Советск Просолова, с ним приехали и супруги Волковы. Вот Оксана и Коля очень понравились и Егору, и Лене. Они сдружились с этими ребятами. Коля и его жена Оксана оказались прекрасными, честными и добрыми людьми. Из-за Николая и Оксаны Егор и связался с Просоловым, хотя справедливости ради надо сказать, что Просолов был ещё тот манипулятор и проходимец и мог заморочить голову любому, и не только Егору.
Победу демократии Егор и его новые друзья Просолов, Николай Волков и присоединившиеся к ним Однораленко Сергей и Наталья праздновали всю неделю. Лена тоже принимала участие в этих празднованиях, но она не употребляла спиртного от слова «совсем». Оксана Волкова ещё не вернулась с Дальнего Востока, и все ждали с нетерпением её приезда. К началу путча Егор собрал отличный бар. Он всегда покупал две бутылки заинтересовавшего его спиртного. Одну выпивал сразу, а вторая, если напиток этого заслуживал, отправлялась в бар. Так у Егора набралось более тридцати бутылок вкусного спиртного, от вина до ликёров. Выпили всё! Праздновать было действительно что. От объявления независимости бывших республик до переименования Свердловска в Екатеринбург. Когда пить стало нечего, задумались о том, как же им теперь жить в этой свободной стране.
Просолов пригласил всех, даже детей, к себе на шашлыки, в дом под Советским. Шашлыки превратились в субботник по ремонту его дома. Как вскоре выяснит Егор, халява и Просолов оказались словами-синонимами. После ударного труда, благо уже приехала Оксана Волкова, и под шашлычок и коньячок Егор рассказал о том, как его удивил в Польше Ромек Домбровский калифорнийскими червями. Просолов сразу ухватился за эту идею.
- Егор, а на чем их выращивают? - спросил он.
- Так на чём угодно. Есть штаммы, перерабатывающие даже нефтяные отходы, машинное масло, к примеру. Поэтому эта технология была запрещена для импорта в странах соцлагеря. Более того, каждому американскому фермеру, который намерен выращивать этих червей, власти выдавали безвозмездную ссуду на 40000 долларов. - Просолов взвился, как фейерверк! Доллары, халява имели на Просолова волшебное действие. Егор высказал предположение:
- Мы проезжали горы из щепы и опилок от Советского ЦБЗ, вот тебе и субстанция для червей. Конечно, если они там, в этой щепе есть. Тебе Володя, директор ЦБЗ, и приплатит, если ты будешь очищать его территорию от этих древесных отходов. Черви - это отличный белковый продукт для тех же кур и свиней. Их высушивают и перемалывают. В сухом виде они долго хранятся и дают очень большой привес, особенно при кормлении свиней. Биогумус, переработанный червями, в Штатах продают за 1 доллар килограмм. - Просолова уже колотило!
- Что же ты молчал, Каминский! Это же Клондайк! Поехали!
- Куда поехали? Ты же поддатый! - спросила Оксана, смотря на бегавшего по комнате от возбуждения Просолова.
- Поехали к этим горам отходов и копнём, посмотрим, есть ли там черви.
- Поехали, так поехали! – согласился Николай. У Просолова был автомобиль «ЛуАЗ», отличная машина для фермера и надёжная, как автомат Калашникова.
Пока ехали, Егор решил добить Просолова.
- Кстати, Володя, ты ведь в сельском хозяйстве не силён, а я вот тебе что скажу. Если эти опилки, корьё, щепки укладывать как подушку в теплицу, а сверху 50 сантиметров грунта, то эта подушка будет более пяти лет согревать грунт и, главное, не закислять почву, в отличие от навоза, который горит только год и сильно закисляет почву, особенно свиной. – Просолов вдавил педаль газа до пола.
- Мы все будем миллионерами валютными на этих червях! Этих гор отходов на наш век хватит! – Кричал Володя. Просолов не знал, что от «хотелки» до «делки» очень большой разрыв. Приехали. Коля копнул лопатой, и у всех, кто стоял у горы отходов, а поехала ещё и Оксана, вырвался крик удивления. Опилки, пролежавшие уже не один год, кишели отличными, чистыми и совсем не вонючими красными червями!
- Действительно Клондайк! Ты прав, Володя! – сказала Оксана. Все с ней согласились, даже Егор. Он не ожидал, что его предположение с червями в древесных отходах окажутся такими точными.
- Когда я работал в Нестеровском райкоме комсомола, мы с первым секретарём Якушевым помогли одному предприимчивому комсомольцу, этническому немцу, организовать производство и импорт в Германию биоудобрений. В районе велись разработки торфа. Была птицефабрика, утопающая в курином помёте. Помёт не навоз, он очень щелочной, и в нём горят все растения. Торф же кислотный продукт. Вот этот парень что придумал. Он взял роторную косилку КИР, подсоединил её к мощному электродвигателю, и два колхозника, нанятые им, лопатами подавали торф и куриный помёт. КИР это всё перемешивал и через тубу выдавал отличное биоудобрение. С нейтральной реакцией и обогащённое минеральными макро-микроэлементами. Третий работяга расфасовывал его по бумажным мешкам по 50 литров. Такой мешок он продавал в Германию за 10 дойче марок!
- Офигеть! – одновременно вырвалось у Просолова и у Николая!
- Где теперь этот паренёк? – поинтересовалась Оксана.
- Не знаю. Он продать успел за месяц 10 тонн удобрения, и его заклевали власти. Требовали делиться. Сказали, что он капиталист и наживается на народном добре.
- На говне! – уточнила Оксана.
- Вот именно, что на говне, которое лежало горами у курятника, выжигая вокруг себя всё живое, пока он не стал на нём зарабатывать. Он всё бросил и куда-то уехал. Даже КИР и двигатель не забрал.
- Зачем ему этот хлам? Он зашиб две штуки дойче марок! – высказался Просолов.
- Меньше, думаю, Володя. Транспортные расходы, зарплата рабочим, взятки на таможне. Думаю, значительно меньше.
- Ну так рабочим можно было и не платить.
- Как это, Володя, не платить? – удивился Егор. Оксана и Коля многозначительно переглянулись.
- Всегда можно найти причину, чтобы не платить и сделать работника ещё и должным. На приисках это частое явление, – откровенно признался Просолов. Волковы многозначительно молчали и неодобрительно смотрели на Просолова. Похоже, эта тема их сильно волновала.
- Теперь, Егор, другие времена. Теперь свобода! Теперь можно всё! – перевёл разговор на другую тему Просолов.
- Времена-то, может, и другие, но люди остались те же. – Возразил Каминский.
- Нет, Егор! Люди тоже другие! – убеждённо заявил Просолов.
Не знал ещё Егор, что Просолов прав, и насколько он прав, Егору очень скоро придётся самому убедиться. Скоро любой коммуняка покажется Каминскому порядочным человеком по сравнению с этими нуворишами. В истории Речи Посполитой был момент, когда в шляхту полезли холопы и иудеи путём подкупа обедневших шляхтичей. Это время в истории Польши назвали временем хамов. Теперь в России, в развалившемся Союзе, наступало время хамов, к власти рвались хамы и жиды.
В актовом зале, заполненном почти полностью, на сцене стоял стол для президиума, и то, что увидели Егор и Игорь, их рассмешило. Весь президиум состоял из тех, кто ещё три дня назад приветствовал ГКЧП, а до этого разгонял демонстрации, проводимые ДПР в Советске. Правда, на этот раз среди этих перевертышей восседал главный герой сопротивления путчистам, лидер демократов Советска Рахимов. Егор и Игорь прошли по проходу между рядами и остановились у самого президиума. Повернулись лицом к залу. Их узнали! С места вскочили дед с женой, на квартире которого печатались прокламации, к ним побежали, вскочив со своих мест, девочки-учителя, почерками которых были написаны большинство прокламаций, другие члены ДПР, те, кто расклеивал эти листовки по городу, скрываясь от военного патруля. Они обнимали Егора и Игоря, девчонки целовали и восклицали: «Живые! Живые!». На трибуне стоял какой-то очередной функционер и что-то до появления Каминского и Одинцова блеял с трибуны в зал. Каминский громко, чтобы слышали все, сказал окружавшим его соратникам:
- Смотрю я на этот президиум и ничему не удивляюсь. Времена-то новые, а вот морды всё те же, то же мурло. Вчера ещё нас разгоняли на демонстрациях, а сегодня оказываются в первых рядах демократов! Хочу вам, мои друзья, передать личное поздравление от председателя Верховного Совета Литвы Витаутаса Ландсбергиса. Мы с Игорем не доехали до Москвы, а приняли участие в защите Вильнюсского Парламента. Даже смогли не допустить кровопролития на Каунасском телецентре, разагитировав занявших его десантников, чем снискали личную благодарность от Ландсбергиса. - Старик, соратник Егора и Игоря, выкрикнул:
- Надо их представить к «Георгиевскому кресту», - окружающие соратники по ДПР зааплодировали в знак одобрения предложения деда. Каминский только подумал: «Дежавю, и только. Опять орден! Мне их уже вешать некуда!». Попрощавшись с друзьями, Егор и Игорь, не желая участвовать в этом фарсе в актовом зале администрации, вышли на улицу. К ним подошли их дети и жёны. Егор сказал Игорю:
- Ничто, Игорь, не ново под Луной. Как говорил один шотландский философ: «Всякую революцию задумывают романтики, осуществляют фанатики, а пользуются ее плодами отпетые негодяи».
- Ты это о чём? – спросила Лена Егора.
- О том, Леночка, что у нас в очередной раз украли победу.
Они вчетвером с детьми гуляли по городу, заходили в кафешки, дети ели мороженое, сладости. Действительно, дышать стало свободнее и легче. Свободу, её, оказывается, можно было почувствовать, осязать, пока люди ещё не привыкли к ней, и она не стала для них, чем-то обыденным.
В Неман, в Совет и на базу Егор больше не поехал. Он навсегда послал к чёртовой матери и комсомол, и этих афганцев, и Путивцева. Начиналось новое время. Надо было теперь искать своё место в новой стране.
Судьба же героев этой главы сложилась по-разному. Егор знал, что Гена Сурков стал крупным предпринимателем и не только в масштабе района, области, но и в России. Геннадий Николаевич Сурков, генеральный директор ООО «Балтагросервис», скоропостижно умрёт 13 ноября 2020 года. По этому поводу будут скорбеть многие простые жители Неманского района. Гена до конца жизни остался уважаемым человеком, несмотря на то, что предпринимателей в России не жалуют. Гена Сурков стал приятным исключением.
Игоря Одинцова уволят за прогулы, посчитав, что если он не защищал Белый Дом в Москве, то отсутствовал на работе незаконно. Как тогда шутили в народе: «Спасибо партии родной за наш трёхдневный выходной». Придётся Каминскому выступать свидетелем на суде по восстановлению незаконно уволенного Одинцова. Егор пригрозит судье и адвокату ЦБЗ, представлявшему интересы работодателя, что если Одинцова не восстановят, то иметь дело будут с ним, с Егором Каминским, а он ещё и не таких засранцев, как они, раком ставил. Восстановили.
Рахимов будет всем рассказывать, как он в глубоком подполье вёл борьбу с путчистами. В таком глубоком подполье, что его не смогли найти ни путчисты, ни чекисты, ни менты, ни пожарные, ни даже соратники по партии. Как метко заметил Игорь Одинцов: «Рахимов смело показывал путчистам фигу в кармане».
Всю жизнь Егор Каминский будет вспоминать эти три дня в августе 1991 года как самые счастливые дни в его жизни.
Глава восьмая.
Дерьмократия.
В час свободы вся страна без вина была пьяна,
Но похмелье неизбежно, как финал.
И очнулись понемногу:
Кто с ружьем стерег дорогу,
Кто в трусах на босу ногу, босанову танцевал.
Кто же тут кого лечил, кто свободу получил?
Спекулянты и рвачи ее имеют.
А эти мутные деляги из бумаги понаделали бумаги -
И ликуют и банкуют, хоть не мелют, не куют!
Владимир Асмолов
Пена или время хамов!
24 августа в Советске во время празднования победы демократии Егор познакомился с неким демократом по имени Володя Просолов. Со слов этого Просолова, он с первого дня путча искал в Советске демократов, чтобы примкнуть к ним и бороться с гкчпистами, но, увы, никого не нашёл. Тогда он сам организовал подпольную ячейку из своих ближайших друзей. Они у него в доме под Советском составляли план борьбы, но путч неожиданно закончился. Так что подпольной ячейки Просолова бороться с путчистами не довелось, но он хотя бы попробовал, правда, только с его слов. Просолов без мыла лез в жопу, набивался в друзья Егору Каминскому. Егор на тот момент остался без друзей, приятелей и сторонников, за исключением Игоря Одинцова, но Игорь - надёжный и проверенный товарищ, только он жил далеко от Егора и, так скажем, Игорёк являлся отличным бойцом, но никак не руководителем или лидером в политической борьбе или работе. Просолов, в прошлом судья, якобы пострадавший из-за своих убеждений, до приезда в Калининградскую область жил и работал где-то в Иркутске, на Байкале. После того как его попёрли из судей, работал начальником отдела кадров в крупной старательской артели. На золотодобыче зашибал деньги, как потом выяснилось, обсчитывая с бухгалтером и директором старателей, а когда стало горячо, сбежал и купил старый немецкий дом под Советском. Володя Просолов, худощавый мужчина 35 лет, был женат, имел дочь. Он ремонтировал дом, готовя его к приезду своей семьи. По своей сути Просолов - пустозвон, прожекторист, ничего по жизни не умевший делать не только своими руками, но и как организатор был никакой. Он обладал скверным, истеричным, обидчивым и завистливым характером, при этом ещё и с огромным самомнением. Вот такая персона был этот Вовочка Просолов, но других-то в те времена вокруг Егора Каминского и не было. К сожалению, августовский шторм ГКЧП поднял эту пену. Проходимцы круче Просолова, Рахимова, Кудрявцева, как пена в океане, поднялись на гребень волны. Велика Россия! Возможно, этих подлецов и «мерзоты» и не так уж было и много на душу населения, но негодяи они фантастически умеют организовываться. На фоне незаметных честных, добропорядочных, совестливых людей эта мразь всегда на виду, и поэтому кажется, что она повсюду, как пена при шторме в океане. Истина скрывается ещё и в том, что за 75 лет мракобесия и красного террора народ, получив свободу, не знал не только, что с ней делать, но и как ей вообще пользоваться, и путал свободу с вседозволенностью.
Егор Каминский сблизился с Просоловым. По крайней мере, этот Просолов хоть что-то предлагал и горел желанием действовать. Он намеревался создать коммерческую структуру, и, как оказалось, Егор опять стал безработным, пусть и в новой стране, с новыми возможностями, ему тогда так казалось, но без денег, без стартового капитала и даже без своего жилья.
Рядом с пустозвоном и прожектористом Просоловым были и порядочные люди. Это супруги Николай и Оксана Волковы. Оксана Волкова, ровесница Елены Васильевны, бурятка по национальности, в прошлом прокурор, водила дружбу, с Просоловым ещё с института, и потом, когда тот работал судьёй. Через окружение Просолова она познакомилась со своим будущим мужем Николаем Волковым. Коля Волков работал прорабом в старательской артели, где кадрами заправлял Просолов. Коля Волков был суперстроитель! Он не только грамотный прораб, но в совершенстве владел всеми строительными специальностями. После переезда в Советск Просолова, с ним приехали и супруги Волковы. Вот Оксана и Коля очень понравились и Егору, и Лене. Они сдружились с этими ребятами. Коля и его жена Оксана оказались прекрасными, честными и добрыми людьми. Из-за Николая и Оксаны Егор и связался с Просоловым, хотя справедливости ради надо сказать, что Просолов был ещё тот манипулятор и проходимец и мог заморочить голову любому, и не только Егору.
Победу демократии Егор и его новые друзья Просолов, Николай Волков и присоединившиеся к ним Однораленко Сергей и Наталья праздновали всю неделю. Лена тоже принимала участие в этих празднованиях, но она не употребляла спиртного от слова «совсем». Оксана Волкова ещё не вернулась с Дальнего Востока, и все ждали с нетерпением её приезда. К началу путча Егор собрал отличный бар. Он всегда покупал две бутылки заинтересовавшего его спиртного. Одну выпивал сразу, а вторая, если напиток этого заслуживал, отправлялась в бар. Так у Егора набралось более тридцати бутылок вкусного спиртного, от вина до ликёров. Выпили всё! Праздновать было действительно что. От объявления независимости бывших республик до переименования Свердловска в Екатеринбург. Когда пить стало нечего, задумались о том, как же им теперь жить в этой свободной стране.
Просолов пригласил всех, даже детей, к себе на шашлыки, в дом под Советским. Шашлыки превратились в субботник по ремонту его дома. Как вскоре выяснит Егор, халява и Просолов оказались словами-синонимами. После ударного труда, благо уже приехала Оксана Волкова, и под шашлычок и коньячок Егор рассказал о том, как его удивил в Польше Ромек Домбровский калифорнийскими червями. Просолов сразу ухватился за эту идею.
- Егор, а на чем их выращивают? - спросил он.
- Так на чём угодно. Есть штаммы, перерабатывающие даже нефтяные отходы, машинное масло, к примеру. Поэтому эта технология была запрещена для импорта в странах соцлагеря. Более того, каждому американскому фермеру, который намерен выращивать этих червей, власти выдавали безвозмездную ссуду на 40000 долларов. - Просолов взвился, как фейерверк! Доллары, халява имели на Просолова волшебное действие. Егор высказал предположение:
- Мы проезжали горы из щепы и опилок от Советского ЦБЗ, вот тебе и субстанция для червей. Конечно, если они там, в этой щепе есть. Тебе Володя, директор ЦБЗ, и приплатит, если ты будешь очищать его территорию от этих древесных отходов. Черви - это отличный белковый продукт для тех же кур и свиней. Их высушивают и перемалывают. В сухом виде они долго хранятся и дают очень большой привес, особенно при кормлении свиней. Биогумус, переработанный червями, в Штатах продают за 1 доллар килограмм. - Просолова уже колотило!
- Что же ты молчал, Каминский! Это же Клондайк! Поехали!
- Куда поехали? Ты же поддатый! - спросила Оксана, смотря на бегавшего по комнате от возбуждения Просолова.
- Поехали к этим горам отходов и копнём, посмотрим, есть ли там черви.
- Поехали, так поехали! – согласился Николай. У Просолова был автомобиль «ЛуАЗ», отличная машина для фермера и надёжная, как автомат Калашникова.
Пока ехали, Егор решил добить Просолова.
- Кстати, Володя, ты ведь в сельском хозяйстве не силён, а я вот тебе что скажу. Если эти опилки, корьё, щепки укладывать как подушку в теплицу, а сверху 50 сантиметров грунта, то эта подушка будет более пяти лет согревать грунт и, главное, не закислять почву, в отличие от навоза, который горит только год и сильно закисляет почву, особенно свиной. – Просолов вдавил педаль газа до пола.
- Мы все будем миллионерами валютными на этих червях! Этих гор отходов на наш век хватит! – Кричал Володя. Просолов не знал, что от «хотелки» до «делки» очень большой разрыв. Приехали. Коля копнул лопатой, и у всех, кто стоял у горы отходов, а поехала ещё и Оксана, вырвался крик удивления. Опилки, пролежавшие уже не один год, кишели отличными, чистыми и совсем не вонючими красными червями!
- Действительно Клондайк! Ты прав, Володя! – сказала Оксана. Все с ней согласились, даже Егор. Он не ожидал, что его предположение с червями в древесных отходах окажутся такими точными.
- Когда я работал в Нестеровском райкоме комсомола, мы с первым секретарём Якушевым помогли одному предприимчивому комсомольцу, этническому немцу, организовать производство и импорт в Германию биоудобрений. В районе велись разработки торфа. Была птицефабрика, утопающая в курином помёте. Помёт не навоз, он очень щелочной, и в нём горят все растения. Торф же кислотный продукт. Вот этот парень что придумал. Он взял роторную косилку КИР, подсоединил её к мощному электродвигателю, и два колхозника, нанятые им, лопатами подавали торф и куриный помёт. КИР это всё перемешивал и через тубу выдавал отличное биоудобрение. С нейтральной реакцией и обогащённое минеральными макро-микроэлементами. Третий работяга расфасовывал его по бумажным мешкам по 50 литров. Такой мешок он продавал в Германию за 10 дойче марок!
- Офигеть! – одновременно вырвалось у Просолова и у Николая!
- Где теперь этот паренёк? – поинтересовалась Оксана.
- Не знаю. Он продать успел за месяц 10 тонн удобрения, и его заклевали власти. Требовали делиться. Сказали, что он капиталист и наживается на народном добре.
- На говне! – уточнила Оксана.
- Вот именно, что на говне, которое лежало горами у курятника, выжигая вокруг себя всё живое, пока он не стал на нём зарабатывать. Он всё бросил и куда-то уехал. Даже КИР и двигатель не забрал.
- Зачем ему этот хлам? Он зашиб две штуки дойче марок! – высказался Просолов.
- Меньше, думаю, Володя. Транспортные расходы, зарплата рабочим, взятки на таможне. Думаю, значительно меньше.
- Ну так рабочим можно было и не платить.
- Как это, Володя, не платить? – удивился Егор. Оксана и Коля многозначительно переглянулись.
- Всегда можно найти причину, чтобы не платить и сделать работника ещё и должным. На приисках это частое явление, – откровенно признался Просолов. Волковы многозначительно молчали и неодобрительно смотрели на Просолова. Похоже, эта тема их сильно волновала.
- Теперь, Егор, другие времена. Теперь свобода! Теперь можно всё! – перевёл разговор на другую тему Просолов.
- Времена-то, может, и другие, но люди остались те же. – Возразил Каминский.
- Нет, Егор! Люди тоже другие! – убеждённо заявил Просолов.
Не знал ещё Егор, что Просолов прав, и насколько он прав, Егору очень скоро придётся самому убедиться. Скоро любой коммуняка покажется Каминскому порядочным человеком по сравнению с этими нуворишами. В истории Речи Посполитой был момент, когда в шляхту полезли холопы и иудеи путём подкупа обедневших шляхтичей. Это время в истории Польши назвали временем хамов. Теперь в России, в развалившемся Союзе, наступало время хамов, к власти рвались хамы и жиды.
