Мне довелось пересечь Атлантический океан по пути в Мозамбик, в точке близкой к нулевой. Но, как вы видите, у меня серьги нет, а почему? Да вот почему. Третьи, кто носит серьгу, это, простите меня, пидарасы! – Слово гей тогда ещё никто не знал. Класс загудел. Волков покраснел, наверно догадываясь, что сейчас будет. Нет, он не угадал. Он плохо знал Каминского, иначе бы съел эту серьгу задолго до урока. Егор обратился теперь к Волкову.
- Дима, ты не казак, не яхтсмен. Я даже боюсь высказать третье предположение. Могу оказаться прав, - смеялись все в классе, даже дружки Волкова, не смеялась только Анжела. Егор окончательно убедился, что эта Миледи и есть, тот серый кардинал в этой банде. Пока Волков, в растерянности, под хохот одноклассников, хлопал глазами, Егор обратился к Анжеле:
- Анжела, вы с Димой, совсем не скрываете ваши интимные отношения. Даже демонстративно кичитесь ими. Поэтому мой вопрос, не покажется тебе оскорбительным. Скажи Анжела, ну в свете последних событий. Дима не кажется тебе странным, бывает истеричным, таким, скажем, с налётом голубизны? – Класс ахнул! Анжела, покраснела, наверное, до самых пяток. Одноклассники теперь во все глаза смотрели на девушку. Каминский решил сделать контрольный выстрел:
- Ну, по тому, как ты, девушка, покраснела. Выходит, я не ошибся. Значит ты Дима точно, не казак и не яхтсмен, – дети весело смотрели на сладкую парочку, а те, от волнения, не могли проронить ни слова. В классе столы стояли в два ряда. За одним рядом сидели мальчики, за другим – девочки.
- Дима, ты, пожалуйста, пересядь к девочкам. Ну, сам понимаешь. По понятиям, как теперь принято говорить. Парням «западло сидеть с гомиком, правильные пацаны могут не понять», - ещё, не пришедший в себя Волков, сел за парту в девичьем ряду. Рядом с красной, как стоп-сигнал подругой Анжелой.
- Когда мы с вами разобрались в сексуальной ориентации вашего одноклассника, можем приступить к уроку, – опять заговорил Каминский, но тут вскочил Волков.
- Я не педик! Серьгу носят ещё и рок-музыканты. Я просто надел серьгу… – начал он оправдываться, ученики смотрели на него и улыбались.
- Дима, что ты так горячишься? Ты же явно не рок-музыкант. Думаю, ты гитару от лопаты не отличишь, но, судя по твоим белым ручкам, им только маникюра не хватает, ты и лопату в руках не держал, – перебил его Егор и добавил:
- Ну, теперь педиков уже не сажают. Они даже на телеэкране появляются. Ну, случилось, так, ведь против природы не попрёшь. Зато, тебя в армию не возьмут. В Красной Армии штыки и без педиков найдутся. Садись Дима, послушай урок, может и тебе интересно будет, - класс долго не мог успокоиться. То тут, то там прорывались смешки.
После урока Егор попросил задержаться на минуту: Портнова, Янченко и Трухановича.
- Так парни. Вот вам мои условия. На следующий урок быть по форме. Черный низ и галстук. Роман, ты я думаю, не хочешь обидеть мать. Она столько сил тратит на тебя и на Наташу. Наташа отличница, а ты? Подражаешь, как козлёнок, этим двум козлам, Стасу и Волкову. Разве маму не жалко? Она без мужа рвёт жилы, и ты её ещё добиваешь. Неужели тебе хочется, чтобы Раису Николаевну, из-за тебя поласкали на педсовете? Какая она получается, педагог, если не может воспитать собственного сына? – Роман покраснел и готов был уже провалиться сквозь землю. Каминский знал куда бить. Роман боготворил мать.
- Иди, Рома, и подумай, что я тебе сказал. Я от тебя не отстану, пока не добьюсь своего. Я не педагог, я военный моряк, разведчик. Можешь по школе голышом ходить, но на мои уроки будь любезен приходить по форме. - Роман ушёл.
- Теперь, ты Дима. С тобой разговор короткий. Если ещё одно замечание и, твой папа, парторг совхоза, будет на ковре в райкоме партии и поверь мне, как коммунисту, я ему это устрою. Тогда я думаю, ты сильно пожалеешь о своём поведении. Всё. Свободен. – Дима Янченко выскочил из класса как пробка из бутылки шампанского. Егор и здесь бил в самое больное место парня. Парторг совхоза «Ямная Поляна», коммунист Янченко, в отличие от раздолбая Александровича, был отличный парторг и честный коммунист, но и Каминский родом из этой партийной номенклатуры. Егор отлично знал о паническом страхе политработников перед скандалами связанными с семьёй, ячейкой общества. Поэтому, действовал коммунист Каминский, наверняка, безошибочно.
- Садись Саша, - обратился Егор к Трухановичу. Они оба присели за парту. Егор, молча смотрел на парня. В свете последних событий, парень был ни жив, ни мёртв.
- Послушай, Саня, а что у тебя общего с этими детками начальников и приблатнённых родителей. У тебя мама доярка, отец рабочий в совхозе, да ещё и сильно пьющий. Ты этим троим, неровня. Я недавно в посёлке, но и то вижу, как они тебя постоянно кошмарят и оскорбляют у всех на глазах. Ты же, Саша, у них мальчик для битья. Особенно у Волкова. Чем тебе этот Волков интересен, что ты ему в рот заглядываешь? Тем, что он, конец помочил, так скажем, шишку попарил. Так, и у тебя будут девушки и получше той Анжелы. Согласись, она, скоро его бросит. Зачем ей эта голь перекатная, пустой, бестолочь, ни хрена не умеющий, вся, заслуга которого в том, что его мама в магазине может продать товары не по талонам. Так такое положение сложилось недавно и скоро кончится. Что тогда? Ты же работяга! Летом, ты, говорили, с отцом на комбайне работал. Даже были с папой передовиками! В тебе достоинства больше чем в Волкове в сотни раз. Иди и думай паря. Если ты сам себя не будешь уважать, то и никто другой не станет. Разреши мне пожать твою руку, ты ведь самый настоящий мужчина, труженик, а прости, не мальчик на побегушках у распутной девицы, как тот Волков, – учитель и ученик обменялись рукопожатиями. Труханович ушёл. Егор вышел в класс тракторного дела. Их классы были смежными. За учительским столом сидела преподаватель тракторного дела и во все глаза смотрела на Каминского. Егор понял, что она всё слышала. Женщина поднялась и только смогла сказать.
- Поразительно, Егор Анатольевич! Поразительно и восхитительно! Такому в пединституте не научат. Вы просто прирожденный педагог! Год, весь педколлектив, не мог справиться с этой четвёркой, а Вы раз, и готово! Вот, что значит моряк и настоящий мужчина! Вы, знаете, как с ними говорить и что им сказать. Как же школам не хватает таких настоящих прошедших моря и военную службу учителей.
Излишне говорить, что мушкетёры на этом, кончились. Роман, в день, когда в расписании было НВП, носил в портфеле туфли и галстук. Он их надевал перед уроком. Не мог он так, сразу уступить требованию учителя. Рома характер показывал. Янченко и Труханович, поступили намного проще. Они стали прилежными учениками по НВП. Спустя несколько недель Портнов, Янченко, Труханович, уже числились первыми помощниками военрука Каминского. Более того, когда по вторникам, Каминский организовал по всей школе, с третьего класса и по десятый класс, единый день юнармейца, эта троица вела уроки НВП в младших классах, заменяя военрука. Совсем невероятно, но Портнов Роман, после школы, поступил в военное училище. Он стал офицером. Чудны дела твои Господи!
Волкова, Егор просто выгнал из класса после очередного замечания. Этого мальчика уже только тюрьма исправит. Выгоняя Волкова со своего урока, Каминский предупредил ученика, что если его не аттестуют по НВП, он не получит аттестат о среднем образовании, но это уже другая история. Кстати, Егор оказался прав, ещё до конца учебного года, Анжела бросила этого сопляка и нашла себе взрослого мужчину. В какой-то степени, повторилась история из жизни самого Егора, так же поступила с ним и его любовь, Людочка. Поэтому, крах в отношениях этой сладкой парочки, не сложно, Егору, было предсказать. Забегая вперёд надо сказать, что жизнь Димы Волкова была не долгая и закончилась трагически. Он в «нулевые», каким-то образом, устроился на службу в милицию. Правда, тогда милиция и бандиты, не сильно отличались друг от друга. Вот только Дима Волков, по неизвестной причине, застрелился.
Теперь пришло время разобраться и с физруком Стасом. Вечером, Каминский, заявился в спортзал в качалку Стаса. Егору не нужно было ни приглашение, ни согласия этого лабуса. Все тренажёры куплены школой, и Стас только состоял при них. Нужно вспомнить, что мичман Каминский, дипломированный инструктор по физподготовке. Да и матрос Паша Денисов, гуру в культуризме, многому научил своего командира. Егор быстро понял, что Стас, просто бывший спортсмен третьей руки, а не тренер. Как говорили в карате: «Хороший боец, это ещё не хороший учитель». Спортсмен же Стас, тоже был - посредственный.
Занимаясь с гирями, штангой и на тренажёрах, Егор присматривался и прислушивался к тому, что говорится и творится на балконе спортзала, где и размещалась качалка. Тренировка подходила к концу. Егор заметил, как Стас даёт парням из совхоза какие-то таблетки.
- Смотрю, вы, парни, балуетесь анаболиками? Зря это вы, очень зря, - неожиданно заговорил молчавший всю тренировку Каминский. Качки неодобрительно посмотрели на него. Егор спокойно продолжал:
- У меня в части служил матрос, Паша Денисов. Отличный парень и гуру в культуризме. Вот он мне и разъяснил вред этих таблеток. - Заметив, что парни окружили Егора и внимательно, ждут продолжения рассказа, он не стал тянуть:
- Понимаете. Мышцу можно накачать упражнениями, так скажем, на рывок. Сила будет, будет рельеф, а вот выносливости не будет. Этого добиваются поднятием критического для себя веса и в несколько приёмов. Можно развить выносливость, это многократное поднятие веса до отказа мышцы. Так тренировался великий русский атлет Самсон, Иван Засс. Он чудеса творил. Единственный в мире, кто поднимал лошадь, напряжением мышц груди, рвал цепи, подковы разгибал, гвозди на пальцах в узлы завязывал. Так вот он утверждал: «Мышцы лошадь не поднимут, а жилы поднимут. Только их надо развивать и тренировать». Секрет его тренировок, сочетание динамических и статических упражнений. Кому интересно, дам почитать. Теперь об анаболиках. Действие их подобно надуванию воздушного шарика. Объём есть, а внутри пусто. К тому же, сильно снижают они потенцию. Хотите стать гладиаторами – пожалуйста, жрите их. Будете девок только гладить, а не трахать. Как у арбуза, объём растёт, а кончик сохнет. - По качалке пронёсся здоровый мужской смех.
- Да ладно тебе, Каминский, ерунду говорить. Я вот их использую и ничего… - начал Стас, но Егор, перебил его, не дал ему договорить:
- Вот именно, Стас, что ничего. Ничего хорошего. У тебя же ни жены, ни детей и с девушками ты не общаешься. Одним словом – ничего нет. Одна влюблённая в тебя женщина, как-то в сердцах, заявила, что у тебя на полшестого. Так что, прости, вот он эффект от твоих таблеток, я бы сказал, не на лице, а точнее будет, на члене! - Опять грохнула качалка смехом, и о, чудо, двое парней вернули таблетки Стасу. Стас, смотрел на Егора, как Ленин на буржуазию. Удавил бы гада, но боялся, знал, Каминский инструктор рукопашного боя. Когда все парни ушли, и Егор со Стасом остались вдвоём, Егор, сев напротив лабуса, заговорил со стальными нотками в голосе:
- Слушай меня, козлина, внимательно. Повторять не буду. Сворачивай свою националистическую пропаганду. Попытаешься мне гадить или моей семье - пришибу. Более того. Ты понимаешь, что я служил в разведке. Разведчиков бывших не бывает. Шепну коллегам из конторы о твоей националистической подрывной деятельности, быстро окажешься там, где летом холодно в пальто. Про анаболики, забудь. Узнаю. Сообщу ментам. Сядешь и надолго. По крайне мере из школы вылетишь вмиг. Не захочет Санюк из-за такого засранца, как ты, порочить доброе имя школы. Если понял, то кивни. – Стас молча кивнул. Каминский давно раскусил этого перца. Он патологический трус, гадивший исподтишка. Вставая со скамейки, Егор, ещё кинул одну фразу Стасу:
- Учти, Стас. Не играй со мной. Не пожалею. Шаг влево, шаг вправо – попытка к бегству. Прыжок на месте - стреляю без предупреждения. У меня боевого оружия, жопой жри. Грохну и закопаю в лесу. Никто и искать не будет. Решат, сбежал нацист, в свою Литву. Понял ты меня? – Егор посмотрел на побледневшее от страха лицо Стаса:
- Вижу, понял.
Егор ушел домой к Лене. На этом война с литовцем закончилась, так и не начавшись. Трус он всегда понятлив, только не надо его загонять в угол. Трус, со старуху многого может натворить и наделать. На что способна крыса, загнанная в угол, мичман Каминский хорошо помнил. Как-то, на «Гирорулевом», зайдя в дежурку, он увидел в углу крысу. Выскочив и закрыв дверь от дежурки, боцман Каминский, схватил за рукав первого проходившего мимо матроса. Всучив ему швабру, втолкнул матроса в дежурку, скомандовав бойцу: «Убить крысу!». То, что случилось потом, поразило моряков находящихся в коридоре. Загнанная в угол крыса стала бросаться на своего обидчика и в итоге, обратила его в бегство. Так и бежал по коридору корабля, матрос, закрывая лицо и голову руками, а за ним прыжками гналась крыса. Недаром говорят: «Я в гневе страшнее крысы». К слову, через полгода Стас уволился из школы и уехал из посёлка. В двухтысячных он проявился на ПМЖ в Германии. Разделавшись с недругами, пришло время для Егора, обзаводиться друзьями.
Новые друзья.
Районный центр город Нестеров, у немцев Шталлупёнен, являлся восточной оконечностью области и лежал у самой границы с Литвой, тогда ещё, Литовской ССР. Обычный городок, районный центр, с численностью населения, около пяти тысяч человек, похожий на все города Восточной Пруссии, но и со своими особенностями.
Каминский действовал по уже привычной, ему схеме. Первое учреждение, куда лежал его путь - Нестеровский райком ВЛКСМ. Первым секретарём райкома, на тот момент, являлся Шихов Александр. Комсомольский работник, Егор назвал таких секретарей, «боец из обоймы Павки Корчагина»: честный, ответственный, добросовестный, инициативный, настоящий комсомолец, болеющий за своё дело. Это и Фёдор Соколов, и Виктор Родин и вот теперь Александр Шихов. Беседа Каминского и Шихова растянулась на несколько часов, итогом её стал план совместных действий военрука Каминского и райкома комсомола. Александр, позвонил председателю районного комитета ДОСААФ, Ивану и порекомендовал ему Егора, сказав, что новый военрук сейчас зайдёт к нему. Распрощавшись с Шиховым, Каминский отправился на встречу с председателем районного комитета ДОСААФ. Общий язык нашли быстро и решили отметить это дело ста граммами, но водка была по талонам. Егор и Иван заявились, нет, не в магазин, а в военкомат. В военкомате работал гвардии капитан Алексей Филимонов, хороший знакомый Ивана. Жена капитана Люда, работала в универмаге. Включив скрытые связи, как тогда называли их, «блат», Саша, Егор, Иван и Алексей вскоре уже ужинали у Филимоновых. К ним присоединился и Сергей Колбин, десантник, афганец награждённый медалью «За отвагу». Филимонов и Колбин служили в Кандагаре, в десантно-штурмовом батальоне (ДШБ). Филимонов, являлся кавалером ордена «Красная Звезда». Посидели хорошо. Попели афганские песни, Сергей, отлично играл на гитаре и ещё лучше исполнял эти песни.
- Сергей, а ты с Лёхой служил в одно время в Кандагаре? – поинтересовался Егор у Сергея Колбина.
- Дима, ты не казак, не яхтсмен. Я даже боюсь высказать третье предположение. Могу оказаться прав, - смеялись все в классе, даже дружки Волкова, не смеялась только Анжела. Егор окончательно убедился, что эта Миледи и есть, тот серый кардинал в этой банде. Пока Волков, в растерянности, под хохот одноклассников, хлопал глазами, Егор обратился к Анжеле:
- Анжела, вы с Димой, совсем не скрываете ваши интимные отношения. Даже демонстративно кичитесь ими. Поэтому мой вопрос, не покажется тебе оскорбительным. Скажи Анжела, ну в свете последних событий. Дима не кажется тебе странным, бывает истеричным, таким, скажем, с налётом голубизны? – Класс ахнул! Анжела, покраснела, наверное, до самых пяток. Одноклассники теперь во все глаза смотрели на девушку. Каминский решил сделать контрольный выстрел:
- Ну, по тому, как ты, девушка, покраснела. Выходит, я не ошибся. Значит ты Дима точно, не казак и не яхтсмен, – дети весело смотрели на сладкую парочку, а те, от волнения, не могли проронить ни слова. В классе столы стояли в два ряда. За одним рядом сидели мальчики, за другим – девочки.
- Дима, ты, пожалуйста, пересядь к девочкам. Ну, сам понимаешь. По понятиям, как теперь принято говорить. Парням «западло сидеть с гомиком, правильные пацаны могут не понять», - ещё, не пришедший в себя Волков, сел за парту в девичьем ряду. Рядом с красной, как стоп-сигнал подругой Анжелой.
- Когда мы с вами разобрались в сексуальной ориентации вашего одноклассника, можем приступить к уроку, – опять заговорил Каминский, но тут вскочил Волков.
- Я не педик! Серьгу носят ещё и рок-музыканты. Я просто надел серьгу… – начал он оправдываться, ученики смотрели на него и улыбались.
- Дима, что ты так горячишься? Ты же явно не рок-музыкант. Думаю, ты гитару от лопаты не отличишь, но, судя по твоим белым ручкам, им только маникюра не хватает, ты и лопату в руках не держал, – перебил его Егор и добавил:
- Ну, теперь педиков уже не сажают. Они даже на телеэкране появляются. Ну, случилось, так, ведь против природы не попрёшь. Зато, тебя в армию не возьмут. В Красной Армии штыки и без педиков найдутся. Садись Дима, послушай урок, может и тебе интересно будет, - класс долго не мог успокоиться. То тут, то там прорывались смешки.
После урока Егор попросил задержаться на минуту: Портнова, Янченко и Трухановича.
- Так парни. Вот вам мои условия. На следующий урок быть по форме. Черный низ и галстук. Роман, ты я думаю, не хочешь обидеть мать. Она столько сил тратит на тебя и на Наташу. Наташа отличница, а ты? Подражаешь, как козлёнок, этим двум козлам, Стасу и Волкову. Разве маму не жалко? Она без мужа рвёт жилы, и ты её ещё добиваешь. Неужели тебе хочется, чтобы Раису Николаевну, из-за тебя поласкали на педсовете? Какая она получается, педагог, если не может воспитать собственного сына? – Роман покраснел и готов был уже провалиться сквозь землю. Каминский знал куда бить. Роман боготворил мать.
- Иди, Рома, и подумай, что я тебе сказал. Я от тебя не отстану, пока не добьюсь своего. Я не педагог, я военный моряк, разведчик. Можешь по школе голышом ходить, но на мои уроки будь любезен приходить по форме. - Роман ушёл.
- Теперь, ты Дима. С тобой разговор короткий. Если ещё одно замечание и, твой папа, парторг совхоза, будет на ковре в райкоме партии и поверь мне, как коммунисту, я ему это устрою. Тогда я думаю, ты сильно пожалеешь о своём поведении. Всё. Свободен. – Дима Янченко выскочил из класса как пробка из бутылки шампанского. Егор и здесь бил в самое больное место парня. Парторг совхоза «Ямная Поляна», коммунист Янченко, в отличие от раздолбая Александровича, был отличный парторг и честный коммунист, но и Каминский родом из этой партийной номенклатуры. Егор отлично знал о паническом страхе политработников перед скандалами связанными с семьёй, ячейкой общества. Поэтому, действовал коммунист Каминский, наверняка, безошибочно.
- Садись Саша, - обратился Егор к Трухановичу. Они оба присели за парту. Егор, молча смотрел на парня. В свете последних событий, парень был ни жив, ни мёртв.
- Послушай, Саня, а что у тебя общего с этими детками начальников и приблатнённых родителей. У тебя мама доярка, отец рабочий в совхозе, да ещё и сильно пьющий. Ты этим троим, неровня. Я недавно в посёлке, но и то вижу, как они тебя постоянно кошмарят и оскорбляют у всех на глазах. Ты же, Саша, у них мальчик для битья. Особенно у Волкова. Чем тебе этот Волков интересен, что ты ему в рот заглядываешь? Тем, что он, конец помочил, так скажем, шишку попарил. Так, и у тебя будут девушки и получше той Анжелы. Согласись, она, скоро его бросит. Зачем ей эта голь перекатная, пустой, бестолочь, ни хрена не умеющий, вся, заслуга которого в том, что его мама в магазине может продать товары не по талонам. Так такое положение сложилось недавно и скоро кончится. Что тогда? Ты же работяга! Летом, ты, говорили, с отцом на комбайне работал. Даже были с папой передовиками! В тебе достоинства больше чем в Волкове в сотни раз. Иди и думай паря. Если ты сам себя не будешь уважать, то и никто другой не станет. Разреши мне пожать твою руку, ты ведь самый настоящий мужчина, труженик, а прости, не мальчик на побегушках у распутной девицы, как тот Волков, – учитель и ученик обменялись рукопожатиями. Труханович ушёл. Егор вышел в класс тракторного дела. Их классы были смежными. За учительским столом сидела преподаватель тракторного дела и во все глаза смотрела на Каминского. Егор понял, что она всё слышала. Женщина поднялась и только смогла сказать.
- Поразительно, Егор Анатольевич! Поразительно и восхитительно! Такому в пединституте не научат. Вы просто прирожденный педагог! Год, весь педколлектив, не мог справиться с этой четвёркой, а Вы раз, и готово! Вот, что значит моряк и настоящий мужчина! Вы, знаете, как с ними говорить и что им сказать. Как же школам не хватает таких настоящих прошедших моря и военную службу учителей.
Излишне говорить, что мушкетёры на этом, кончились. Роман, в день, когда в расписании было НВП, носил в портфеле туфли и галстук. Он их надевал перед уроком. Не мог он так, сразу уступить требованию учителя. Рома характер показывал. Янченко и Труханович, поступили намного проще. Они стали прилежными учениками по НВП. Спустя несколько недель Портнов, Янченко, Труханович, уже числились первыми помощниками военрука Каминского. Более того, когда по вторникам, Каминский организовал по всей школе, с третьего класса и по десятый класс, единый день юнармейца, эта троица вела уроки НВП в младших классах, заменяя военрука. Совсем невероятно, но Портнов Роман, после школы, поступил в военное училище. Он стал офицером. Чудны дела твои Господи!
Волкова, Егор просто выгнал из класса после очередного замечания. Этого мальчика уже только тюрьма исправит. Выгоняя Волкова со своего урока, Каминский предупредил ученика, что если его не аттестуют по НВП, он не получит аттестат о среднем образовании, но это уже другая история. Кстати, Егор оказался прав, ещё до конца учебного года, Анжела бросила этого сопляка и нашла себе взрослого мужчину. В какой-то степени, повторилась история из жизни самого Егора, так же поступила с ним и его любовь, Людочка. Поэтому, крах в отношениях этой сладкой парочки, не сложно, Егору, было предсказать. Забегая вперёд надо сказать, что жизнь Димы Волкова была не долгая и закончилась трагически. Он в «нулевые», каким-то образом, устроился на службу в милицию. Правда, тогда милиция и бандиты, не сильно отличались друг от друга. Вот только Дима Волков, по неизвестной причине, застрелился.
Теперь пришло время разобраться и с физруком Стасом. Вечером, Каминский, заявился в спортзал в качалку Стаса. Егору не нужно было ни приглашение, ни согласия этого лабуса. Все тренажёры куплены школой, и Стас только состоял при них. Нужно вспомнить, что мичман Каминский, дипломированный инструктор по физподготовке. Да и матрос Паша Денисов, гуру в культуризме, многому научил своего командира. Егор быстро понял, что Стас, просто бывший спортсмен третьей руки, а не тренер. Как говорили в карате: «Хороший боец, это ещё не хороший учитель». Спортсмен же Стас, тоже был - посредственный.
Занимаясь с гирями, штангой и на тренажёрах, Егор присматривался и прислушивался к тому, что говорится и творится на балконе спортзала, где и размещалась качалка. Тренировка подходила к концу. Егор заметил, как Стас даёт парням из совхоза какие-то таблетки.
- Смотрю, вы, парни, балуетесь анаболиками? Зря это вы, очень зря, - неожиданно заговорил молчавший всю тренировку Каминский. Качки неодобрительно посмотрели на него. Егор спокойно продолжал:
- У меня в части служил матрос, Паша Денисов. Отличный парень и гуру в культуризме. Вот он мне и разъяснил вред этих таблеток. - Заметив, что парни окружили Егора и внимательно, ждут продолжения рассказа, он не стал тянуть:
- Понимаете. Мышцу можно накачать упражнениями, так скажем, на рывок. Сила будет, будет рельеф, а вот выносливости не будет. Этого добиваются поднятием критического для себя веса и в несколько приёмов. Можно развить выносливость, это многократное поднятие веса до отказа мышцы. Так тренировался великий русский атлет Самсон, Иван Засс. Он чудеса творил. Единственный в мире, кто поднимал лошадь, напряжением мышц груди, рвал цепи, подковы разгибал, гвозди на пальцах в узлы завязывал. Так вот он утверждал: «Мышцы лошадь не поднимут, а жилы поднимут. Только их надо развивать и тренировать». Секрет его тренировок, сочетание динамических и статических упражнений. Кому интересно, дам почитать. Теперь об анаболиках. Действие их подобно надуванию воздушного шарика. Объём есть, а внутри пусто. К тому же, сильно снижают они потенцию. Хотите стать гладиаторами – пожалуйста, жрите их. Будете девок только гладить, а не трахать. Как у арбуза, объём растёт, а кончик сохнет. - По качалке пронёсся здоровый мужской смех.
- Да ладно тебе, Каминский, ерунду говорить. Я вот их использую и ничего… - начал Стас, но Егор, перебил его, не дал ему договорить:
- Вот именно, Стас, что ничего. Ничего хорошего. У тебя же ни жены, ни детей и с девушками ты не общаешься. Одним словом – ничего нет. Одна влюблённая в тебя женщина, как-то в сердцах, заявила, что у тебя на полшестого. Так что, прости, вот он эффект от твоих таблеток, я бы сказал, не на лице, а точнее будет, на члене! - Опять грохнула качалка смехом, и о, чудо, двое парней вернули таблетки Стасу. Стас, смотрел на Егора, как Ленин на буржуазию. Удавил бы гада, но боялся, знал, Каминский инструктор рукопашного боя. Когда все парни ушли, и Егор со Стасом остались вдвоём, Егор, сев напротив лабуса, заговорил со стальными нотками в голосе:
- Слушай меня, козлина, внимательно. Повторять не буду. Сворачивай свою националистическую пропаганду. Попытаешься мне гадить или моей семье - пришибу. Более того. Ты понимаешь, что я служил в разведке. Разведчиков бывших не бывает. Шепну коллегам из конторы о твоей националистической подрывной деятельности, быстро окажешься там, где летом холодно в пальто. Про анаболики, забудь. Узнаю. Сообщу ментам. Сядешь и надолго. По крайне мере из школы вылетишь вмиг. Не захочет Санюк из-за такого засранца, как ты, порочить доброе имя школы. Если понял, то кивни. – Стас молча кивнул. Каминский давно раскусил этого перца. Он патологический трус, гадивший исподтишка. Вставая со скамейки, Егор, ещё кинул одну фразу Стасу:
- Учти, Стас. Не играй со мной. Не пожалею. Шаг влево, шаг вправо – попытка к бегству. Прыжок на месте - стреляю без предупреждения. У меня боевого оружия, жопой жри. Грохну и закопаю в лесу. Никто и искать не будет. Решат, сбежал нацист, в свою Литву. Понял ты меня? – Егор посмотрел на побледневшее от страха лицо Стаса:
- Вижу, понял.
Егор ушел домой к Лене. На этом война с литовцем закончилась, так и не начавшись. Трус он всегда понятлив, только не надо его загонять в угол. Трус, со старуху многого может натворить и наделать. На что способна крыса, загнанная в угол, мичман Каминский хорошо помнил. Как-то, на «Гирорулевом», зайдя в дежурку, он увидел в углу крысу. Выскочив и закрыв дверь от дежурки, боцман Каминский, схватил за рукав первого проходившего мимо матроса. Всучив ему швабру, втолкнул матроса в дежурку, скомандовав бойцу: «Убить крысу!». То, что случилось потом, поразило моряков находящихся в коридоре. Загнанная в угол крыса стала бросаться на своего обидчика и в итоге, обратила его в бегство. Так и бежал по коридору корабля, матрос, закрывая лицо и голову руками, а за ним прыжками гналась крыса. Недаром говорят: «Я в гневе страшнее крысы». К слову, через полгода Стас уволился из школы и уехал из посёлка. В двухтысячных он проявился на ПМЖ в Германии. Разделавшись с недругами, пришло время для Егора, обзаводиться друзьями.
Новые друзья.
Районный центр город Нестеров, у немцев Шталлупёнен, являлся восточной оконечностью области и лежал у самой границы с Литвой, тогда ещё, Литовской ССР. Обычный городок, районный центр, с численностью населения, около пяти тысяч человек, похожий на все города Восточной Пруссии, но и со своими особенностями.
Каминский действовал по уже привычной, ему схеме. Первое учреждение, куда лежал его путь - Нестеровский райком ВЛКСМ. Первым секретарём райкома, на тот момент, являлся Шихов Александр. Комсомольский работник, Егор назвал таких секретарей, «боец из обоймы Павки Корчагина»: честный, ответственный, добросовестный, инициативный, настоящий комсомолец, болеющий за своё дело. Это и Фёдор Соколов, и Виктор Родин и вот теперь Александр Шихов. Беседа Каминского и Шихова растянулась на несколько часов, итогом её стал план совместных действий военрука Каминского и райкома комсомола. Александр, позвонил председателю районного комитета ДОСААФ, Ивану и порекомендовал ему Егора, сказав, что новый военрук сейчас зайдёт к нему. Распрощавшись с Шиховым, Каминский отправился на встречу с председателем районного комитета ДОСААФ. Общий язык нашли быстро и решили отметить это дело ста граммами, но водка была по талонам. Егор и Иван заявились, нет, не в магазин, а в военкомат. В военкомате работал гвардии капитан Алексей Филимонов, хороший знакомый Ивана. Жена капитана Люда, работала в универмаге. Включив скрытые связи, как тогда называли их, «блат», Саша, Егор, Иван и Алексей вскоре уже ужинали у Филимоновых. К ним присоединился и Сергей Колбин, десантник, афганец награждённый медалью «За отвагу». Филимонов и Колбин служили в Кандагаре, в десантно-штурмовом батальоне (ДШБ). Филимонов, являлся кавалером ордена «Красная Звезда». Посидели хорошо. Попели афганские песни, Сергей, отлично играл на гитаре и ещё лучше исполнял эти песни.
- Сергей, а ты с Лёхой служил в одно время в Кандагаре? – поинтересовался Егор у Сергея Колбина.
