– Во что бы нам превратить этот корабль, чтобы у нас здесь было уединённое место?
Ленка смутилась от фривольного предложения уединиться, а Грач уже почувствовал, что сопротивления не будет и обняв её за талию заговорил томным шёпотом:
– Ну, давай, подсказывай.
Увлечённый желанием Грач даже не заметил, как в нём пробудился светоч – его пробудило волнение от близости. Тепло светоча быстро разрасталось в жар. От Грача сила светоча перекинулась на Ленку: по тому, как на её лице нарастало воодушевление было видно, что её заполняет энергия творения. Их стало наполнять чувство всесилия. От всесилия появилась раскованность. Ленка глянула на Грача уже без стеснения и следуя его предложению сотворить уединённое местечко, положила руку на деревянную палубу. Получив некий отклик от древесины, она тут же погрустнела и сказала:
– Нет, это уже ни во что не преобразиться – оно уже мертво.
А действие светоча нарастало. Ленку всё более охватывать вдохновение, её глаза заблестели озорным огнём, и она заговорила:
– Если и творить, то в другом месте – унестись в другой мир.
И вдруг, мир вокруг словно потускнел, а звуки стали приглушёнными – Грач с Ленкой были словно в пузыре, отделившим их от реальности. А в следующий миг они словно оказались за пределами собственных тел: они встали и смотрели на себя со стороны, сидевших приобнявшись, застывших с блаженными лицами.
Это их не напугало, они понимали, что сила светоча позволяла им выйти за рамки физических тел.
Вдруг всё вокруг изменилось – они стояли на берегу моря, под ярким солнцем, на тёплом песке.
– Не бойся, – сказал Грач, – это сделал я, ты ведь хотела унестись в другой мир.
Ленка огляделась и озорно спросила:
– А ещё? Какие варианты?
Грач улыбнулся и они очутились в его ларьке. Грач протянул руку к бутылке лимонада, бутылка качнулась от его прикосновения и зашаталась, но его рука прошла сквозь неё, как некий фантом.
– Мы не по правде перенеслись сюда. Мы всё ещё там, на корабле, – сказал Грач.
– Но ты её всё же сдвинул, значит мы реально находимся здесь, как какие-то призраки. А ну давай ещё куда-нибудь!
Грач немного призадумался, и они оказались на крыше старого железного гаража, укрытого пушистой кроной растущего рядом дерева – это было одно из мест, где они любили в детстве проводить время: эпическое место, где они задумывали подвиги, а выходили лишь хулиганские проделки.
– Но здесь ведь давно всё снесли и построили дом! – удивилась Ленка.
– Смотри, вон соседка Тимофеевна, ещё живая, – показал Грач на окна дома. – Мы в прошлом.
Ленка топнула ногой по жестяной крыше и раздался гул, не такой сильный как должен был разнестись, но всё же шум. Даже соседка обернулась.
– Удивительно! Но это всё не то! Где бы я хотела очутиться? – нетерпеливо и игриво спросила Ленка.
Грач подумал о том, что теперь у Ленки появилась взаимосвязь с живой природой и потому выбрал следующее место. Всё вокруг сменилось – они оказались в светлой берёзовой роще. Мягкий свет лился сквозь листву, отражался от белоснежной коры и наполнял всё мягким светом. Густая трава стелилась как ковёр. Щебетали птицы.
Ленка была в восторге от этого идеального воплощения чистой природы, она сияла от упоения этой идеалистической обстановкой, но снова взмолилась:
– Ну нет же! Да как ты не поймёшь.
Грач рассмеялся и они очутились рядом с дубом, который покинули вчера.
Теперь, с довольным видом, Ленка нежно обняла Грача.
Но это были не объятия, ведь их физических тел здесь не было – они слились, как два фантома и начали медленно кружиться.
Они чувствовали друг друга даже ближе, чем когда их тела сливались в реальности. Они жаждали друг друга с неутолимой жаждой. Они пламенели раскаляя пространство и время. Они задыхались от страсти словно их фантомам нужен был воздух.
Страстно вцепившись в друг друга, они вращались всё быстрее, как в бешеном танце и вот, завертелись вихрем, и на пике, словно взорвавшись, разлетелись в стороны и зависли, застыв в сладком блаженстве глядя друг на друга.
Медленно возвращалась осознанность, и они снова двинулись на встречу друг другу, встретились и взялись за руки.
Смутно начал проступать внешний мир – они увидели себя всё так же сидевших приобнявшись на палубе корабля. Но теперь вокруг была какая-то суета.
– Надо возвращаться – там все бегают, сейчас заметят, что мы в ступоре отмороженные, – сказал Грач.
Они вздрогнули оказавшись в реальности в физическом мире. Ленка томно посмотрела и спросила:
– Что это было?
Грач смотрел на неё ошалело.
– Вряд ли мы трахались, но как назвать это по-другому – я не знаю.
Оказалось, что на корабле все суетятся, готовятся к остановке. Бандит объявил, что навестит могилу предков, которая как раз у реки, чтобы перед большим делом совершить тризну.
– Надо угостить предков, накормить их, задобрить.
На палубе быстро возникла куча вещей, собранных для мероприятия и толстячок Татаня указал Грачу, что ему следует взять и нести. Кроме Грача, ещё четверо казаков нагружалось продуктами для тризны.
Недалеко от берега возвышался огромный земляной курган.
Когда они сошли на берег и Грач задрал голову, глядя на далёкую вершину, Бандит, проходя мимо, приостановился и с гордостью пояснил:
– Его досыпают после каждых похорон в нашем роду: покойному делают саркофаг на боку старого кургана, а потом досыпают земли столько, чтобы достаточно накрыть новый саркофаг и восстановить ровную форму всего кургана – поэтому он такой большой.
После того, как Грач побывал под воздействием светоча, его усталость от тренировки сняло как рукой. Он бодро поднимался, пока не заметил на себе удивлённые взгляды задыхающихся на подъёме спутников. Тогда Грач решил не так явно демонстрировать бодрость, а тоже начал притормаживать, якобы чтобы отдышатся.
На самой вершине кургана была небольшая ровная площадка, посреди неё торчком был установлен столбоподобный двухметровый камень, а перед ним круглыми валунами выложено место для костра.
Казаки соорудили костёр. Когда огонь хорошо разгорелся, Бандит стал перед костром и обратился к столбу. Теперь Грач разглядел, что на камне были высечены неглубокие борозды, которые очень примитивно придавали столбу подобие человеческой фигуры.
– Пращуры, уверен, что считаете меня достойным зваться вашим потомком, к вам обращаюсь: задумал я, большое дело – благословите меня, а если есть у вас в загробном мире такая возможность, то и помогайте мне.
Бандит начал кидать в костёр принесённые продукты и вещи, и приговаривал:
– Отец, ты любил жирную колбаску. Мать, ты любила рыбку. Дядя Кучерявый Пёс, ты любил крепкую водочку. Дядя Красавчик, тебе сладкого вина…
Он долго называл имена-клички близких, потом перешёл к перечню: «И тех, кого я не знал, но чьи имена меня заставил выучить отец мой», и ещё дольше перечислял всевозможных дедов и прадедов.
Грач за это время успел хорошо разглядеть местность, которая с высоты кургана просматривалась очень далеко. В реку, по которой они плыли, вливалось довольно много притоков, в целом, рельеф был равный, но были и рощицы, и леса. Возвышенности были только далеко на горизонте и видимо не очень большие. Каких-то населённых пунктов не видно было вовсе.
– Ну вот и угостили предков, теперь пошли вниз! – скомандовал Бандит.
Казаки двинулись на спуск, а Бандит Хорёк задержался и обратился к Татане:
– Тревожно мне – давно никого не хоронили на кургане, не может так продолжаться слишком долго.
– Ну ты затеваешь такое, что наверняка сюда принесут кого-то из твоих родственничков.
– Родственничков… – задумчиво повторил Бандит, а сам скорее всего думал о том, что как бы самого не принесли.
Татаня уловил тревогу атамана и решил подбодрить:
– Тризну закончил – больше о мёртвых не думай. Дальше думай о своём большом деле.
Бандит с благодарностью глянул на Татаню, а тот перешёл на задушевную интонацию:
– Когда сладиться твоё дело, то заведёшь новую традицию – завещаешь начать новый курган – баронский.
Хорёк расцвёл в улыбке от этой задумки:
– Ах, Татаня! Ах, Борзов! Ты же мой москалик. Ты же мой дружище.
– Ваше хохлядское превосходительство, – изображая церемониальный поклон весело отозвался Татаня, – уже давайте шевелите булками – вас ждут великие дела.
Хорёк весело посмеялся и пошёл на спуск.
Грач хорошо расслышал их разговор и Грачу совсем не хотелось послужить винтиком в их грандиозных делах. Грач понимал, что сбежать из банды не будет просто – глупо считать себя здесь самым хитрым: наверняка всем тут знакомы разные ситуации с дезертирами. Но верный вариант для побега найти надо. Верный вариант до того, как начнётся заварушка.
Когда они спустились почти до подножия кургана, Бандит всех остановил.
– А теперь ещё секретное дело – в тайник заглянем, надо достать кое-что на подарки Харуто и Бахи.
Грач почувствовал недоброе – ему, новичку, доверяют тайник.
Бандит показал место, где казаки бережно сняли слой дёрна, под ним оказалась каменная плита. Казаки, взявшись за край начали приподнимать её, а Бандит припал ухом к земле. Услышав нужный ему звук, Бандит приказал: «Теперь толкай». Все навалились, плита съехала немного внутрь и вдруг стала почти невесомой – у неё появился противовес. Бандит лёгким движением поднял плиту – открылся вход в подземелье.
Казаки зажгли факелы и двинулись внутрь. Пройдя по узкому проходу, они оказались в просторном зале. Бандит хвастливо пояснил Грачу:
– Курган начался с того, что засыпали землёй дом моего предка – его погребли прямо в доме. Теперь его дом стал секретным подземельем.
Посреди зала стоял вскрытый каменный саркофаг: расколотая плита валялась рядом, на ней были разбросаны кости. Выглядело это так, словно всё там уже давно было разорено и несколько раз перетрушено. Но Бандит никак не реагировал на состояние саркофага, и Грач подумал, что такая уловка, с ложным ограбленным захоронением, вполне могла ввести в заблуждение расхитителей гробниц. А казаки тем временем осветили факелами зал и взгляду предстало жуткое зрелище: вдоль стен лежало множество человеческих костей, на которых, если приглядеться, были видны царапины, словно их грызли зубами. Такая жуть, возможно тоже, служила для отпугивания непрошенных гостей.
Бандит подвёл всех к самой большой куче скелетов и приказал двум казакам: «Крайних берите за руки и отодвигайте всё в сторону». То, что казалось сваленной кучей скелетов, было громоздкой декорацией из натурального материала, которую целиком отодвинули и за ней открылся вход в ещё один коридор. В глубине коридора был тусклый зелёный свет, приятный и притягательный. Бандит двинулся вперёд, едва слышно отсчитывая шаги. Они приблизились к проёму, за которым было всё заполнено зеленоватым светом. Но тут Бандит резко остановился и начал ощупывать стену. Грач шёл заворожённо всматриваясь вперёд, пытаясь рассмотреть, от чего исходит удивительное свечение. В тусклом, дёргающемся свете от факелов и притягивающем всё внимание сиянии глубоко впереди, было сложно рассмотреть, что пол резко обрывался – коридор был перегорожен плохо различимой ямой-ловушкой. Нащупав у стены деревянный настил, Бандит откинул его, и настил образовал мостик.
Они зашли в небольшое помещение, и Грач увидел источник света – его испускал плотный мох, который рос на потолке. Этого света было вполне достаточно для того, чтобы ориентироваться в помещении. В стенах были устроены нишы, а в них стояли сундуки разных размеров. Бандит двинулся в сторону одного из сундуков и грубо буркнул:
– Глазки свои любопытные сильно не разевайте на то что внутри. Туда все отвернулись, – он ткнул пальцем в другой угол.
А Грачу и не было дела до того, что храниться в сундуках – он наслаждался видом зелёного сияния. Грач подумал про Ленку, что она была бы в восторге от такого чуда. Он даже представил её рядом в этот момент, как они обнявшись любовались бы этим…
Грёзы Грача прервал хлопок закрывающейся крышки сундука. Бандит что-то спрятал в мешке и скомандовал:
– Всё, уходим.
«Всё? – подумал тревожно Грач, – А зачем тогда столько людей сюда привели?»
За его спиной Бандит кивнул Татане, указывая на Грача. Татаня понимающе кивнул в ответ и толкнул Грача в яму. Оказалось, что Татаня уже незаметно поднял настил.
Грач немного пролетел вниз и упал навзничь.
Страх от внезапного падения в темноте затмил боль от жёсткого падения. Машинально подскочив, Грач крикнул:
– Эй, Бандит!
Но тут же понял, что то, что они хотели сделать, они уже сделали и кричать бесполезно. Сверху хлопнул настил, чтобы через ловушку прошли бывшие соратники.
– Я отомщу, Бандит, – от отчаяния вырвалось у Грача.
Ему ничего не ответили. Он слышал только звук удаляющихся шагов.
В подземелье тоже оказалось довольно светло. Тот же чудесный мох рос и здесь на потолке, хорошо освещая центральное пространство помещения. Грач огляделся: он был посреди большого зала: у одной стены было нечто подобное трону, возвышавшемуся на нескольких ступенях, а на троне восседало полуистлевшее тело. Голова мертвеца сохранилась хорошо, остальные части тела уже подверглись тлению, особенно левая рука, от которой остались почти голые кости.
Мертвец вдруг улыбнулся и заговорил:
– Внучок помнит про меня, опять подкинул вкусненького. Жаль, что не бабу, бабу сначала оприходовать можно, а потом съесть. Ха-ха! Хотя и ты ничего, сойдёшь на это дело. Ха-ха.
Мертвец встал с трона, шагнул в сторону и скрылся в темноте. В ту же секунду Грач почувствовал как плечи его стиснули цепкие пальцы, и сзади к шее прикоснулись зубы. Но в тот же миг мертвец отскочил с криком:
– Фу, чеснок! Кто тебя научил этому?
Монстр неспешно вышел на свет, злобно глядя на Грача.
– Это не спасёт тебя, а только испортит мне настроение, я всё равно тебя завалю.
Грач выхватил свою саблю и стал в стойку. Мертвец рассмеялся:
– Ха-ха! Я Савва Острянец! В Диком краю уже появился равный мне боец?
Мертвец достал саблю и быстро пошёл на Грача. Не принимая никаких боевых стоек и вовсе не примеряясь к вариантам нападения, мертвец словно невзначай выбил у Грача саблю. Он стал на расстоянии вытянутой руки и презрительно смотрел в глаза. Грач не задумываясь сделал так, как ему было вполне привычно – резко ударил кулаком целясь в челюсть. Мертвец оказался неимоверно быстрый – его пальцы вцепились в запястье Грача и несмотря на то, что на левой руке почти не осталось мышц, твёрдо остановил удар. Но в тоже мгновение мертвец отдёрнул свою руку и начал трусить ею, словно её обожгло. Стискивая зубы от боли, мертвец выдавил:
– Что ты такое?!
Отступая, пятясь назад, он обескураженно предположил спрашивать:
– Это что-то небесное? Сила чего-то божественного?
Нырнув в сторону, мертвец скрылся в темноте. Грач, судорожно мечась взглядом, пытался разглядеть его в тёмных углах, но нигде не видел – это заставляло паниковать.
А мертвец вдруг неспешно вышел на свет. У него вновь был самоуверенный вид. По-хозяйски он стал прохаживаться вдоль возвышения, на котором стоял его трон.
Грач подхватил свою саблю, хотя, после первой попытки уже не сильно рассчитывал, что она поможет. Но и мертвец скорее всего не решался нападать.
Изображая невозмутимость, мертвец поднялся на ступени и плюхнулся на свой трон. Разглядывая Грача, он вновь спросил:
Ленка смутилась от фривольного предложения уединиться, а Грач уже почувствовал, что сопротивления не будет и обняв её за талию заговорил томным шёпотом:
– Ну, давай, подсказывай.
Увлечённый желанием Грач даже не заметил, как в нём пробудился светоч – его пробудило волнение от близости. Тепло светоча быстро разрасталось в жар. От Грача сила светоча перекинулась на Ленку: по тому, как на её лице нарастало воодушевление было видно, что её заполняет энергия творения. Их стало наполнять чувство всесилия. От всесилия появилась раскованность. Ленка глянула на Грача уже без стеснения и следуя его предложению сотворить уединённое местечко, положила руку на деревянную палубу. Получив некий отклик от древесины, она тут же погрустнела и сказала:
– Нет, это уже ни во что не преобразиться – оно уже мертво.
А действие светоча нарастало. Ленку всё более охватывать вдохновение, её глаза заблестели озорным огнём, и она заговорила:
– Если и творить, то в другом месте – унестись в другой мир.
И вдруг, мир вокруг словно потускнел, а звуки стали приглушёнными – Грач с Ленкой были словно в пузыре, отделившим их от реальности. А в следующий миг они словно оказались за пределами собственных тел: они встали и смотрели на себя со стороны, сидевших приобнявшись, застывших с блаженными лицами.
Это их не напугало, они понимали, что сила светоча позволяла им выйти за рамки физических тел.
Вдруг всё вокруг изменилось – они стояли на берегу моря, под ярким солнцем, на тёплом песке.
– Не бойся, – сказал Грач, – это сделал я, ты ведь хотела унестись в другой мир.
Ленка огляделась и озорно спросила:
– А ещё? Какие варианты?
Грач улыбнулся и они очутились в его ларьке. Грач протянул руку к бутылке лимонада, бутылка качнулась от его прикосновения и зашаталась, но его рука прошла сквозь неё, как некий фантом.
– Мы не по правде перенеслись сюда. Мы всё ещё там, на корабле, – сказал Грач.
– Но ты её всё же сдвинул, значит мы реально находимся здесь, как какие-то призраки. А ну давай ещё куда-нибудь!
Грач немного призадумался, и они оказались на крыше старого железного гаража, укрытого пушистой кроной растущего рядом дерева – это было одно из мест, где они любили в детстве проводить время: эпическое место, где они задумывали подвиги, а выходили лишь хулиганские проделки.
– Но здесь ведь давно всё снесли и построили дом! – удивилась Ленка.
– Смотри, вон соседка Тимофеевна, ещё живая, – показал Грач на окна дома. – Мы в прошлом.
Ленка топнула ногой по жестяной крыше и раздался гул, не такой сильный как должен был разнестись, но всё же шум. Даже соседка обернулась.
– Удивительно! Но это всё не то! Где бы я хотела очутиться? – нетерпеливо и игриво спросила Ленка.
Грач подумал о том, что теперь у Ленки появилась взаимосвязь с живой природой и потому выбрал следующее место. Всё вокруг сменилось – они оказались в светлой берёзовой роще. Мягкий свет лился сквозь листву, отражался от белоснежной коры и наполнял всё мягким светом. Густая трава стелилась как ковёр. Щебетали птицы.
Ленка была в восторге от этого идеального воплощения чистой природы, она сияла от упоения этой идеалистической обстановкой, но снова взмолилась:
– Ну нет же! Да как ты не поймёшь.
Грач рассмеялся и они очутились рядом с дубом, который покинули вчера.
Теперь, с довольным видом, Ленка нежно обняла Грача.
Но это были не объятия, ведь их физических тел здесь не было – они слились, как два фантома и начали медленно кружиться.
Они чувствовали друг друга даже ближе, чем когда их тела сливались в реальности. Они жаждали друг друга с неутолимой жаждой. Они пламенели раскаляя пространство и время. Они задыхались от страсти словно их фантомам нужен был воздух.
Страстно вцепившись в друг друга, они вращались всё быстрее, как в бешеном танце и вот, завертелись вихрем, и на пике, словно взорвавшись, разлетелись в стороны и зависли, застыв в сладком блаженстве глядя друг на друга.
Медленно возвращалась осознанность, и они снова двинулись на встречу друг другу, встретились и взялись за руки.
Смутно начал проступать внешний мир – они увидели себя всё так же сидевших приобнявшись на палубе корабля. Но теперь вокруг была какая-то суета.
– Надо возвращаться – там все бегают, сейчас заметят, что мы в ступоре отмороженные, – сказал Грач.
Они вздрогнули оказавшись в реальности в физическом мире. Ленка томно посмотрела и спросила:
– Что это было?
Грач смотрел на неё ошалело.
– Вряд ли мы трахались, но как назвать это по-другому – я не знаю.
Оказалось, что на корабле все суетятся, готовятся к остановке. Бандит объявил, что навестит могилу предков, которая как раз у реки, чтобы перед большим делом совершить тризну.
– Надо угостить предков, накормить их, задобрить.
На палубе быстро возникла куча вещей, собранных для мероприятия и толстячок Татаня указал Грачу, что ему следует взять и нести. Кроме Грача, ещё четверо казаков нагружалось продуктами для тризны.
Недалеко от берега возвышался огромный земляной курган.
Когда они сошли на берег и Грач задрал голову, глядя на далёкую вершину, Бандит, проходя мимо, приостановился и с гордостью пояснил:
– Его досыпают после каждых похорон в нашем роду: покойному делают саркофаг на боку старого кургана, а потом досыпают земли столько, чтобы достаточно накрыть новый саркофаг и восстановить ровную форму всего кургана – поэтому он такой большой.
После того, как Грач побывал под воздействием светоча, его усталость от тренировки сняло как рукой. Он бодро поднимался, пока не заметил на себе удивлённые взгляды задыхающихся на подъёме спутников. Тогда Грач решил не так явно демонстрировать бодрость, а тоже начал притормаживать, якобы чтобы отдышатся.
На самой вершине кургана была небольшая ровная площадка, посреди неё торчком был установлен столбоподобный двухметровый камень, а перед ним круглыми валунами выложено место для костра.
Казаки соорудили костёр. Когда огонь хорошо разгорелся, Бандит стал перед костром и обратился к столбу. Теперь Грач разглядел, что на камне были высечены неглубокие борозды, которые очень примитивно придавали столбу подобие человеческой фигуры.
– Пращуры, уверен, что считаете меня достойным зваться вашим потомком, к вам обращаюсь: задумал я, большое дело – благословите меня, а если есть у вас в загробном мире такая возможность, то и помогайте мне.
Бандит начал кидать в костёр принесённые продукты и вещи, и приговаривал:
– Отец, ты любил жирную колбаску. Мать, ты любила рыбку. Дядя Кучерявый Пёс, ты любил крепкую водочку. Дядя Красавчик, тебе сладкого вина…
Он долго называл имена-клички близких, потом перешёл к перечню: «И тех, кого я не знал, но чьи имена меня заставил выучить отец мой», и ещё дольше перечислял всевозможных дедов и прадедов.
Грач за это время успел хорошо разглядеть местность, которая с высоты кургана просматривалась очень далеко. В реку, по которой они плыли, вливалось довольно много притоков, в целом, рельеф был равный, но были и рощицы, и леса. Возвышенности были только далеко на горизонте и видимо не очень большие. Каких-то населённых пунктов не видно было вовсе.
– Ну вот и угостили предков, теперь пошли вниз! – скомандовал Бандит.
Казаки двинулись на спуск, а Бандит Хорёк задержался и обратился к Татане:
– Тревожно мне – давно никого не хоронили на кургане, не может так продолжаться слишком долго.
– Ну ты затеваешь такое, что наверняка сюда принесут кого-то из твоих родственничков.
– Родственничков… – задумчиво повторил Бандит, а сам скорее всего думал о том, что как бы самого не принесли.
Татаня уловил тревогу атамана и решил подбодрить:
– Тризну закончил – больше о мёртвых не думай. Дальше думай о своём большом деле.
Бандит с благодарностью глянул на Татаню, а тот перешёл на задушевную интонацию:
– Когда сладиться твоё дело, то заведёшь новую традицию – завещаешь начать новый курган – баронский.
Хорёк расцвёл в улыбке от этой задумки:
– Ах, Татаня! Ах, Борзов! Ты же мой москалик. Ты же мой дружище.
– Ваше хохлядское превосходительство, – изображая церемониальный поклон весело отозвался Татаня, – уже давайте шевелите булками – вас ждут великие дела.
Хорёк весело посмеялся и пошёл на спуск.
Грач хорошо расслышал их разговор и Грачу совсем не хотелось послужить винтиком в их грандиозных делах. Грач понимал, что сбежать из банды не будет просто – глупо считать себя здесь самым хитрым: наверняка всем тут знакомы разные ситуации с дезертирами. Но верный вариант для побега найти надо. Верный вариант до того, как начнётся заварушка.
Когда они спустились почти до подножия кургана, Бандит всех остановил.
– А теперь ещё секретное дело – в тайник заглянем, надо достать кое-что на подарки Харуто и Бахи.
Грач почувствовал недоброе – ему, новичку, доверяют тайник.
Бандит показал место, где казаки бережно сняли слой дёрна, под ним оказалась каменная плита. Казаки, взявшись за край начали приподнимать её, а Бандит припал ухом к земле. Услышав нужный ему звук, Бандит приказал: «Теперь толкай». Все навалились, плита съехала немного внутрь и вдруг стала почти невесомой – у неё появился противовес. Бандит лёгким движением поднял плиту – открылся вход в подземелье.
Казаки зажгли факелы и двинулись внутрь. Пройдя по узкому проходу, они оказались в просторном зале. Бандит хвастливо пояснил Грачу:
– Курган начался с того, что засыпали землёй дом моего предка – его погребли прямо в доме. Теперь его дом стал секретным подземельем.
Посреди зала стоял вскрытый каменный саркофаг: расколотая плита валялась рядом, на ней были разбросаны кости. Выглядело это так, словно всё там уже давно было разорено и несколько раз перетрушено. Но Бандит никак не реагировал на состояние саркофага, и Грач подумал, что такая уловка, с ложным ограбленным захоронением, вполне могла ввести в заблуждение расхитителей гробниц. А казаки тем временем осветили факелами зал и взгляду предстало жуткое зрелище: вдоль стен лежало множество человеческих костей, на которых, если приглядеться, были видны царапины, словно их грызли зубами. Такая жуть, возможно тоже, служила для отпугивания непрошенных гостей.
Бандит подвёл всех к самой большой куче скелетов и приказал двум казакам: «Крайних берите за руки и отодвигайте всё в сторону». То, что казалось сваленной кучей скелетов, было громоздкой декорацией из натурального материала, которую целиком отодвинули и за ней открылся вход в ещё один коридор. В глубине коридора был тусклый зелёный свет, приятный и притягательный. Бандит двинулся вперёд, едва слышно отсчитывая шаги. Они приблизились к проёму, за которым было всё заполнено зеленоватым светом. Но тут Бандит резко остановился и начал ощупывать стену. Грач шёл заворожённо всматриваясь вперёд, пытаясь рассмотреть, от чего исходит удивительное свечение. В тусклом, дёргающемся свете от факелов и притягивающем всё внимание сиянии глубоко впереди, было сложно рассмотреть, что пол резко обрывался – коридор был перегорожен плохо различимой ямой-ловушкой. Нащупав у стены деревянный настил, Бандит откинул его, и настил образовал мостик.
Они зашли в небольшое помещение, и Грач увидел источник света – его испускал плотный мох, который рос на потолке. Этого света было вполне достаточно для того, чтобы ориентироваться в помещении. В стенах были устроены нишы, а в них стояли сундуки разных размеров. Бандит двинулся в сторону одного из сундуков и грубо буркнул:
– Глазки свои любопытные сильно не разевайте на то что внутри. Туда все отвернулись, – он ткнул пальцем в другой угол.
А Грачу и не было дела до того, что храниться в сундуках – он наслаждался видом зелёного сияния. Грач подумал про Ленку, что она была бы в восторге от такого чуда. Он даже представил её рядом в этот момент, как они обнявшись любовались бы этим…
Грёзы Грача прервал хлопок закрывающейся крышки сундука. Бандит что-то спрятал в мешке и скомандовал:
– Всё, уходим.
«Всё? – подумал тревожно Грач, – А зачем тогда столько людей сюда привели?»
За его спиной Бандит кивнул Татане, указывая на Грача. Татаня понимающе кивнул в ответ и толкнул Грача в яму. Оказалось, что Татаня уже незаметно поднял настил.
Грач немного пролетел вниз и упал навзничь.
Страх от внезапного падения в темноте затмил боль от жёсткого падения. Машинально подскочив, Грач крикнул:
– Эй, Бандит!
Но тут же понял, что то, что они хотели сделать, они уже сделали и кричать бесполезно. Сверху хлопнул настил, чтобы через ловушку прошли бывшие соратники.
– Я отомщу, Бандит, – от отчаяния вырвалось у Грача.
Ему ничего не ответили. Он слышал только звук удаляющихся шагов.
В подземелье тоже оказалось довольно светло. Тот же чудесный мох рос и здесь на потолке, хорошо освещая центральное пространство помещения. Грач огляделся: он был посреди большого зала: у одной стены было нечто подобное трону, возвышавшемуся на нескольких ступенях, а на троне восседало полуистлевшее тело. Голова мертвеца сохранилась хорошо, остальные части тела уже подверглись тлению, особенно левая рука, от которой остались почти голые кости.
Мертвец вдруг улыбнулся и заговорил:
– Внучок помнит про меня, опять подкинул вкусненького. Жаль, что не бабу, бабу сначала оприходовать можно, а потом съесть. Ха-ха! Хотя и ты ничего, сойдёшь на это дело. Ха-ха.
Мертвец встал с трона, шагнул в сторону и скрылся в темноте. В ту же секунду Грач почувствовал как плечи его стиснули цепкие пальцы, и сзади к шее прикоснулись зубы. Но в тот же миг мертвец отскочил с криком:
– Фу, чеснок! Кто тебя научил этому?
Монстр неспешно вышел на свет, злобно глядя на Грача.
– Это не спасёт тебя, а только испортит мне настроение, я всё равно тебя завалю.
Грач выхватил свою саблю и стал в стойку. Мертвец рассмеялся:
– Ха-ха! Я Савва Острянец! В Диком краю уже появился равный мне боец?
Мертвец достал саблю и быстро пошёл на Грача. Не принимая никаких боевых стоек и вовсе не примеряясь к вариантам нападения, мертвец словно невзначай выбил у Грача саблю. Он стал на расстоянии вытянутой руки и презрительно смотрел в глаза. Грач не задумываясь сделал так, как ему было вполне привычно – резко ударил кулаком целясь в челюсть. Мертвец оказался неимоверно быстрый – его пальцы вцепились в запястье Грача и несмотря на то, что на левой руке почти не осталось мышц, твёрдо остановил удар. Но в тоже мгновение мертвец отдёрнул свою руку и начал трусить ею, словно её обожгло. Стискивая зубы от боли, мертвец выдавил:
– Что ты такое?!
Отступая, пятясь назад, он обескураженно предположил спрашивать:
– Это что-то небесное? Сила чего-то божественного?
Нырнув в сторону, мертвец скрылся в темноте. Грач, судорожно мечась взглядом, пытался разглядеть его в тёмных углах, но нигде не видел – это заставляло паниковать.
А мертвец вдруг неспешно вышел на свет. У него вновь был самоуверенный вид. По-хозяйски он стал прохаживаться вдоль возвышения, на котором стоял его трон.
Грач подхватил свою саблю, хотя, после первой попытки уже не сильно рассчитывал, что она поможет. Но и мертвец скорее всего не решался нападать.
Изображая невозмутимость, мертвец поднялся на ступени и плюхнулся на свой трон. Разглядывая Грача, он вновь спросил:
