Доминик снова призадумался и вдруг искренне произнёс:
– Ты очень удивил меня. Ты необычный.
Грач почти рассмеялся:
– Ладно, простая жизнь ещё научит тебя говорить людям то, что они ожидают.
Доминик, прощаясь махнул рукой и ушёл вслед за своей бандой. И так же многие банды вереницами покидали хутор Бандита Хорька.
И перед Грачом и Ленкой тоже теперь открывалась новая дорога: на другом конце посёлка была довольно полноводная река, на ней пристань. От этой пристани на корабле Кочана они отправлялись с Бандитом в глубь континента.
Река была достаточно широка и глубока, чтобы не ней было просторно довольно большому двухмачтовому кораблю – пиратскому бригу капитана Кочана.
Грач и Ленка нашли себе местечко подальше от остальных и расположились так, чтобы можно было смотреть на берег. Через несколько часов плавания, монотонные виды равнины стали обогащаться разнообразием: холмы, рощи и устья вливающихся в реку притоков. А иногда среди обычной природы вдруг появлялись фантастические вещи: разноцветные деревья, заросли похожих на кораллы растений, двухметровые грибы и прочая невидаль. На мелководье лежали огромные раковины моллюсков, и это наводило на пугающую мысль: а что ещё устрашающее могло скрываться под водой.
Грач был рад, что они не вспоминают вчерашнюю размолвку, и чтобы ненароком не пробудить эту тему заводил болтовню о чём-то несущественном:
– На таком корабле всё-таки спокойнее, чем на лодке Тримпо.
– Да, и сейчас мы сами пираты, – ответила Ленка, – и скорее всего, это встречи с нами опасаются какие-нибудь другие путешественники.
– Ну, такие путешественники как мы, не всем пиратам по зубам, – хвастливо заявил Грач. – Тогда мы ведь победили, победили целую свору пиратов.
Ленка скептически глянула на него и спросила:
– А почему же в конце нас ангел спасал?
– Я его позвал тебя спасать, а не против пиратов.
– Значит, если что, ты его ещё раз можешь позвать? – с надеждой спросила Ленка.
Грач не хотел ей врать, что понятия не имеет, как это сделать ещё раз, и поэтому уклонился от ответа:
– Что-то он давно не давал о себе знать, наверное, увлечённо готовит свою революцию. Представляешь, вернёмся мы домой, а по радио сообщают о свержении Бога и переходе власти к какому-нибудь Райскому Комитету по Чрезвычайному Положению – РКЧП.
Ленка посмеялась, а Грач невесело продолжил:
– Сам появиться, у меня есть то, что его интересует.
Но его шутка уже подняла Ленке настроение, и она начала игриво моделировать ситуацию:
– Представляешь, если он прям сейчас здесь появится.
Грач представил и улыбнулся:
– Думаю, что от его появления весело будет только нам. Хотя потом, этот сноб и нам настроение испортит.
– Да, – охотно поддержала Ленка, – характер у него не ангельский, а это странновато – так говорить про ангела.
– Я, кроме него, столкнулся ещё с несколькими, так вот все они далеки от того, какими мы их можем представить.
– На всё обижается и вечно недовольный, – уже серьёзно продолжила возмущаться характером ангела Ленка.
– Вот-вот – недовольный, недовольный всем миром, всем мироустройством, готовит восстание против Бога. – Грач сделал небольшую паузу, чтобы акцентировать следующую реплику: – Тебя подозревает…
– Недооценивает? – уточнила Ленка.
– Да, не верит, что ты справишься с той силой из браслета, – и, как бы невзначай, Грач осторожно уточнил: – А на самом деле, ты с этим справляешься?
– Справляюсь, – уверенно ответила Ленка, – сегодня попыталась управлять этим…, наверное, это следует называть «дар», и получилось – я укоренила цветы, которые ты подарил. А как твой светоч?
Грач быстро сообразил какой можно предъявить результативный момент в своём нехорошем поведении накануне и выдал:
– Узнал, как его отключать.
– Это когда ты напился, то он отключился? – переспросила Ленка.
– Это был эксперимент, – изобразив серьёзность отшутился Грач.
– Ты давай быстрее учись им управлять – посреди местных «добряков» это пригодится.
Ленка кивнула головой, указывая на окружающих. Грач машинально посмотрел вслед её движению и увидел, как Бандит пялится на Ленку. Бандит, заметив, что Грач уловил его взгляд и делая вид, что смотрит в их сторону по делу, по-хозяйски приказал подойти. Грач поднялся и изображая расторопность подбежал к своему новому командиру.
– У тебя был здоровенный пистоль, – заговорил Бандит про Маузер. – Где он?
– Отдал Доминику, ему нужнее, да и патронов в нём пару штук всего осталось.
– Тогда теперь твоё основное оружие сабля. Умеешь рубиться?
– Нет, – признался Грач.
Бандит громко позвал:
– Бушуй!
Подскочил казак, который накануне спрашивал у Грача про своего побратима. Спросонья с трудом поймав равновесие на палубе, Бушуй беспрекословно ожидал приказа. Поняв, что Бушуй пытается отоспаться после ночной смены, Бандит махнул ему рукой «отбой» и выкрикнул другую кличку:
– Берлин!
Сразу появился другой казак, которому Бандит поручил тренировать новичков.
На палубе было совсем не много места, Берлин указал Грачу на свободный маленький пятачок.
Казак Берлин отлично подходил на роль строгого наставника: на вид ему было более сорока лет, худощавый с требовательным взглядом. Как ученики Грач и Ленка послушно стали перед ним. Чётким движением Берлин выхватил саблю из ножен и сделал ей зрелищное вращение, произведя вокруг себя свистящий и блестящий металлический вихрь. Грач даже не успел понять в каком порядке двигалась сабля. Берлин остановился и сказал:
– Вот это вам не понадобиться, вам надо знать только как рубить.
Ленка достала свою саблю и довольно похоже повторила несколько его движений.
Послышался гул одобрения. Оказывается, что люди Кочана с интересом наблюдают за их уроком. Был удивлён и сам Берлин:
– Такое вам может пригодиться только если вы выживете хотя бы в первых десяти боях, а поначалу выбирайте себе противников как вы – лопушков неотёсанных и надейтесь свалить врага первым удачным ударом. А любой опытный вояка порубает вас играючи.
В ответ Ленка устремила на него недобрый взгляд – было видно, что ей не по нраву такое пренебрежение. Заодно Грачу стало ясно, что Ленка понимает речь Берлина.
Берлин вытянув вперёд саблю и, изображая словно что-то режет ей, начал вводную часть своего обучения:
– Саблей рубят, но не как топором – сабля любит движение. Вы, когда ножом режете, то нож идёт легче, когда его протягивают вперёд-назад, а не просто давят на него. Так и с сабельным ударом – ему нужно придавать режущее движение, чтобы сабля хорошо прошла через тело. В этом смысл сабельного удара, в этом и страшное последствие правильного сабельного удара.
Грачу даже стало немного жутковато от того, что он представил, какую рану может нанести эта полоска отточенной стали. А Ленка хладнокровно повторила за Берлином режущее движение сабли.
Берлин показал, как правильно держать саблю, и они приступили к отработке удара.
– Лучший удар по диагонали, от левого плеча. При замахе работает плечо, потом локоть, кисть вступает уже когда оттягиваете саблю. И кистью не надо крутит. Следите, чтобы клинок входил под прямым углом, не разворачивался на бок.
Берлин добросовестно отнёсся к обучению и придирчиво добивался исправления всех ошибок. Речь и манера держаться выдавали в Берлине грамотного человека, явно не средневекового дикаря. Он всё более входил во вкус наставничества и его голос становился резче и громче:
– Что такое удар уяснили!? Теперь работаем над движением! Показываю!
Наскок в исполнении Берлина выглядел очень агрессивно, такой бешеной атакой он мог заставить противника просто обратиться в бегство.
А на пике этого бурного всплеска он внезапно остановился, сделал шаги назад и хладнокровно прокомментировал:
– Для атаки нужно сократить дистанцию, но тогда сокращается и дистанция для удара по вам. Помните, что во время замаха вы открываетесь. Поэтому не начинайте замах, когда оружие противника может достать вас быстрее, чем ударите вы. В рубке больше шансов победить у того, кто понимает механизм боя.
Последняя фраза понравилась Грачу. Понять механизм ему казалось проще, чем изнурительно тренироваться. А хитрый ум сразу предложил варианты с ложными замахами чтобы заставить открываться противника.
– Проверим, умеете ли вы соображать? – сказал Берлин и начал упражнения на тактику.
Берлин принимал позы, которые возможны во время боя и предлагал определить стоит ли его в таком положении атаковать и куда сместиться чтобы переиграть.
Зрители не расходились: скорее не из любопытства к их занятию, а просто глазели на Ленку.
Берлин остановился и Грач понадеялся, что урок закончен. Но Берлин начал предисловие перед новым этапом обучения:
– Вы смекалистые и с этим справляетесь, но теперь уясните нюанс – эти приёмы годятся для боя один на один. Мы же почти всегда рубимся стенка на стенку. В таком бою не пытайтесь фехтовать, старайтесь первым точно рубануть противника и всегда следить, кто нацелился рубануть вас.
Грач подумал, что не зря их наставник носит кличку Берлин – скорее всего, что он получил её по месту происхождения. Потому что во всём у него чувствовалась немецкая педантичность и организованность – было заметно, что он уже успел составить план обучения и теперь поэтапно проходил его.
Берлин без снисхождения продолжал занятие: показывал, постоянно поправлял, терпеливо втолковывал и главное – заставлял всё отрабатывать в движении.
Сложного в этих «танцах» Грач ничего не видел – все движения были естественны и смысл их понятен. Вот только из-за подневольного положения ученика, эти занятия вызывали у него только раздражение. А вот Ленка была увлечена, да и получалось у неё всё намного лучше, легче и быстрее – сказывается спортивный опыт.
Ленка передвигалась так хорошо, что её ловкость не раз ставила в тупик даже Берлина. В такие моменты он заметно нервничал и отыгрывался на Граче, выставляя его в жалком виде, а один раз даже больно стеганул плоской стороной сабли по заднице.
Они уже прилично устали, рука с саблей не хотела подниматься, но Берлин продолжал командовать делать всякие выпады и отходы. И вряд ли он дал бы им отдых, но тренировку прервал необыкновенный случай. На берегу паслись динозавры. Это были трицератопсы – здоровенные, поражающие своей нереальностью, пугающие размером, рогами и странным костным воротником. С восторгом все уставились на диковинных существ. Вдруг из стада выступил крупный самец, зашёл в воду и стал настороженно присматриваться к кораблю. Взгляд его не особо выражал эмоции, а вот когда корабль стал ближе, поведение стало агрессивным: он тряхнул головой, угрожая рогами, начал издавать сердитые звуки и прыжками бросаться в сторону корабля, поднимая брызги и разгоняя волны. Корабль даже качнуло на волне и на борту не на шутку испугались: размер трицератопса был достаточный, чтобы нанести ущерб кораблю. Но тут из-за деревьев с земли поднялся великан, раза в три-четыре выше человека, коренастый, косматый. Огромной палкой сделанной из ствола дерева, он беспардонно отогнал динозавра на берег.
– Тумстум, следи за своим стадом! – злобно крикнул капитан корабля великану.
Великан в ответ показал неприличный жест и прорычал:
– Мелкие твари, давить вас надо!
Все пригнулись от грозного рыка. Несколько человек расчехлили небольшую пушку. Великан опасливо посмотрел на неё.
Вперёд выступил Бандит и крикнул:
– Тумстум, у нас наклёвывается отличное дельце, присоединяйся!
Великан снова показал неприличный жест.
– Легальная человечинка, Тумстум! Не часто выпадает такой случай!
Великан немного призадумался и кивнул соглашаясь. Злобно глядя исподлобья, он прорычал:
– И вас сожру потом!
– Я пришлю за тобой! – приветливо крикнул Бандит несмотря на страшную угрозу Тумстума.
Довольный успехом Бандит обернулся на Кочана, а тот раздражённо прокомментировал:
– Когда он уже хоть одно слово научиться говорить? Хотя бы да или нет сказал бы. Как с ним в бою общаться?
Грач догадался, что никто кроме него не понимает, что рычание великана, это и есть его речь.
– Жену с собой возьми! – крикнул вдогонку великану Бандит.
Кочан снова сердито вставил:
– Его жена сожрала моего тестя.
– Но это же не доказано, – ответил Бандит. – Хотя, да, все об этом знают. – И хитро улыбнувшись, намекнул: – Битва лучшее место, чтобы свести с ней счёты.
Кочан, словно испугавшись, что это услышат остальные, быстро огляделся, а потом перевёл разговор на другую тему:
– Чего это он опять так далеко ушёл от своих пастбищ? Поближе к людям подбирается?
Корабль отдалился от стада динозавров и на палубе все возвращались на свои места. Берлин повернулся чтобы продолжить муштру, но Грач увидел, что Бандит спустился в каюту и твёрдо сказал:
– Пока что достаточно. Мы переварим то, что уже узнали, а потом продолжим.
Берлин тоже оглянулся на место где раньше стоял Бандит и соглашаясь кивнул головой.
Грач облегчённо уселся, а Ленка, без признаков усталости, ещё некоторое время продолжила крутить саблей восьмёрки.
– По-моему, тебе сабля лучше досталась, моя так не крутится, – пошутил Грач.
Ленка оценила комплимент, заулыбалась и прекратила занятие. Спрятав саблю в ножны, она присела рядом.
– Я так понимаю, ты думаешь, что тебе это не пригодиться. Иначе, ты бы тоже старался. Солдатами, бойцами, не рождаются – бойцами становятся.
– Если бы меня устраивало быть рядовым головорезом, я стал бы им ещё в нашем мире – это не сложно, – Грач заподозрил, что Ленка ставит ему в пример образцового бойца Мурома и не удержался от выпада в сторону соперника. – Но я умею устраиваться более комфортно.
– Да, ты в любой момент можешь разнести это судно, испепелить тут всех, но без тренировки не знаешь, как это сделать. Ты вообще не утруждаешься тренировками.
– Да я в принципе понимаю, как этим пользоваться – нужен всплеск эмоций, тогда включается светоч.
– А хорошо бы им управлять в здравом рассудке.
– Да там всё немного не так: когда включается светоч нельзя быть в здравом рассудке, я становлюсь другим, для меня люди как низшие существа. В этом состоянии мне их уничтожать всё равно, что ворошить и разглаживать песок.
Грач вдруг резко бросил взгляд на Ленку, испугавшись своей догадки – а как он будет относиться к ней, когда его гнев запустит силу светоча. Ленка поняла его опасения.
– Ты давай, действительно, быстрее разбирайся с этим, – тревожно сказала она, – чтобы я не чувствовала себя как на бочке с порохом.
– Да ладно, у нас же есть опыт мирного применения светоча – дуб.
– Дуб преобразил не ты – ты разрешил мне брать силу светоча.
Грач не хотел выслушивать нотации, он хотел нежности, а главное хотел сгладить их ночную размолвку. Поэтому он постарался максимально романтично, даже неприкрыто слащаво, перевести разговор в игривое русло:
– Так может быть это и есть выход – давать пользоваться светочем тебе?
Ленке понравилось такой флирт, построенный на полном доверии. Сбившись со своего требовательного настроя, она продолжила уже намного мягче:
– Хотелось бы контролировать работу светоча, а то мы делали как-то всё спонтанно, на эмоциях.
– Но у нас ведь ещё будут эмоции? – лукаво спросил Грач.
Теперь Ленка по-настоящему застеснялась и хихикнула. А Грач продолжал наступление:
– Ты очень удивил меня. Ты необычный.
Грач почти рассмеялся:
– Ладно, простая жизнь ещё научит тебя говорить людям то, что они ожидают.
Доминик, прощаясь махнул рукой и ушёл вслед за своей бандой. И так же многие банды вереницами покидали хутор Бандита Хорька.
И перед Грачом и Ленкой тоже теперь открывалась новая дорога: на другом конце посёлка была довольно полноводная река, на ней пристань. От этой пристани на корабле Кочана они отправлялись с Бандитом в глубь континента.
Река была достаточно широка и глубока, чтобы не ней было просторно довольно большому двухмачтовому кораблю – пиратскому бригу капитана Кочана.
Грач и Ленка нашли себе местечко подальше от остальных и расположились так, чтобы можно было смотреть на берег. Через несколько часов плавания, монотонные виды равнины стали обогащаться разнообразием: холмы, рощи и устья вливающихся в реку притоков. А иногда среди обычной природы вдруг появлялись фантастические вещи: разноцветные деревья, заросли похожих на кораллы растений, двухметровые грибы и прочая невидаль. На мелководье лежали огромные раковины моллюсков, и это наводило на пугающую мысль: а что ещё устрашающее могло скрываться под водой.
Грач был рад, что они не вспоминают вчерашнюю размолвку, и чтобы ненароком не пробудить эту тему заводил болтовню о чём-то несущественном:
– На таком корабле всё-таки спокойнее, чем на лодке Тримпо.
– Да, и сейчас мы сами пираты, – ответила Ленка, – и скорее всего, это встречи с нами опасаются какие-нибудь другие путешественники.
– Ну, такие путешественники как мы, не всем пиратам по зубам, – хвастливо заявил Грач. – Тогда мы ведь победили, победили целую свору пиратов.
Ленка скептически глянула на него и спросила:
– А почему же в конце нас ангел спасал?
– Я его позвал тебя спасать, а не против пиратов.
– Значит, если что, ты его ещё раз можешь позвать? – с надеждой спросила Ленка.
Грач не хотел ей врать, что понятия не имеет, как это сделать ещё раз, и поэтому уклонился от ответа:
– Что-то он давно не давал о себе знать, наверное, увлечённо готовит свою революцию. Представляешь, вернёмся мы домой, а по радио сообщают о свержении Бога и переходе власти к какому-нибудь Райскому Комитету по Чрезвычайному Положению – РКЧП.
Ленка посмеялась, а Грач невесело продолжил:
– Сам появиться, у меня есть то, что его интересует.
Но его шутка уже подняла Ленке настроение, и она начала игриво моделировать ситуацию:
– Представляешь, если он прям сейчас здесь появится.
Грач представил и улыбнулся:
– Думаю, что от его появления весело будет только нам. Хотя потом, этот сноб и нам настроение испортит.
– Да, – охотно поддержала Ленка, – характер у него не ангельский, а это странновато – так говорить про ангела.
– Я, кроме него, столкнулся ещё с несколькими, так вот все они далеки от того, какими мы их можем представить.
– На всё обижается и вечно недовольный, – уже серьёзно продолжила возмущаться характером ангела Ленка.
– Вот-вот – недовольный, недовольный всем миром, всем мироустройством, готовит восстание против Бога. – Грач сделал небольшую паузу, чтобы акцентировать следующую реплику: – Тебя подозревает…
– Недооценивает? – уточнила Ленка.
– Да, не верит, что ты справишься с той силой из браслета, – и, как бы невзначай, Грач осторожно уточнил: – А на самом деле, ты с этим справляешься?
– Справляюсь, – уверенно ответила Ленка, – сегодня попыталась управлять этим…, наверное, это следует называть «дар», и получилось – я укоренила цветы, которые ты подарил. А как твой светоч?
Грач быстро сообразил какой можно предъявить результативный момент в своём нехорошем поведении накануне и выдал:
– Узнал, как его отключать.
– Это когда ты напился, то он отключился? – переспросила Ленка.
– Это был эксперимент, – изобразив серьёзность отшутился Грач.
– Ты давай быстрее учись им управлять – посреди местных «добряков» это пригодится.
Ленка кивнула головой, указывая на окружающих. Грач машинально посмотрел вслед её движению и увидел, как Бандит пялится на Ленку. Бандит, заметив, что Грач уловил его взгляд и делая вид, что смотрит в их сторону по делу, по-хозяйски приказал подойти. Грач поднялся и изображая расторопность подбежал к своему новому командиру.
– У тебя был здоровенный пистоль, – заговорил Бандит про Маузер. – Где он?
– Отдал Доминику, ему нужнее, да и патронов в нём пару штук всего осталось.
– Тогда теперь твоё основное оружие сабля. Умеешь рубиться?
– Нет, – признался Грач.
Бандит громко позвал:
– Бушуй!
Подскочил казак, который накануне спрашивал у Грача про своего побратима. Спросонья с трудом поймав равновесие на палубе, Бушуй беспрекословно ожидал приказа. Поняв, что Бушуй пытается отоспаться после ночной смены, Бандит махнул ему рукой «отбой» и выкрикнул другую кличку:
– Берлин!
Сразу появился другой казак, которому Бандит поручил тренировать новичков.
На палубе было совсем не много места, Берлин указал Грачу на свободный маленький пятачок.
Казак Берлин отлично подходил на роль строгого наставника: на вид ему было более сорока лет, худощавый с требовательным взглядом. Как ученики Грач и Ленка послушно стали перед ним. Чётким движением Берлин выхватил саблю из ножен и сделал ей зрелищное вращение, произведя вокруг себя свистящий и блестящий металлический вихрь. Грач даже не успел понять в каком порядке двигалась сабля. Берлин остановился и сказал:
– Вот это вам не понадобиться, вам надо знать только как рубить.
Ленка достала свою саблю и довольно похоже повторила несколько его движений.
Послышался гул одобрения. Оказывается, что люди Кочана с интересом наблюдают за их уроком. Был удивлён и сам Берлин:
– Такое вам может пригодиться только если вы выживете хотя бы в первых десяти боях, а поначалу выбирайте себе противников как вы – лопушков неотёсанных и надейтесь свалить врага первым удачным ударом. А любой опытный вояка порубает вас играючи.
В ответ Ленка устремила на него недобрый взгляд – было видно, что ей не по нраву такое пренебрежение. Заодно Грачу стало ясно, что Ленка понимает речь Берлина.
Берлин вытянув вперёд саблю и, изображая словно что-то режет ей, начал вводную часть своего обучения:
– Саблей рубят, но не как топором – сабля любит движение. Вы, когда ножом режете, то нож идёт легче, когда его протягивают вперёд-назад, а не просто давят на него. Так и с сабельным ударом – ему нужно придавать режущее движение, чтобы сабля хорошо прошла через тело. В этом смысл сабельного удара, в этом и страшное последствие правильного сабельного удара.
Грачу даже стало немного жутковато от того, что он представил, какую рану может нанести эта полоска отточенной стали. А Ленка хладнокровно повторила за Берлином режущее движение сабли.
Берлин показал, как правильно держать саблю, и они приступили к отработке удара.
– Лучший удар по диагонали, от левого плеча. При замахе работает плечо, потом локоть, кисть вступает уже когда оттягиваете саблю. И кистью не надо крутит. Следите, чтобы клинок входил под прямым углом, не разворачивался на бок.
Берлин добросовестно отнёсся к обучению и придирчиво добивался исправления всех ошибок. Речь и манера держаться выдавали в Берлине грамотного человека, явно не средневекового дикаря. Он всё более входил во вкус наставничества и его голос становился резче и громче:
– Что такое удар уяснили!? Теперь работаем над движением! Показываю!
Наскок в исполнении Берлина выглядел очень агрессивно, такой бешеной атакой он мог заставить противника просто обратиться в бегство.
А на пике этого бурного всплеска он внезапно остановился, сделал шаги назад и хладнокровно прокомментировал:
– Для атаки нужно сократить дистанцию, но тогда сокращается и дистанция для удара по вам. Помните, что во время замаха вы открываетесь. Поэтому не начинайте замах, когда оружие противника может достать вас быстрее, чем ударите вы. В рубке больше шансов победить у того, кто понимает механизм боя.
Последняя фраза понравилась Грачу. Понять механизм ему казалось проще, чем изнурительно тренироваться. А хитрый ум сразу предложил варианты с ложными замахами чтобы заставить открываться противника.
– Проверим, умеете ли вы соображать? – сказал Берлин и начал упражнения на тактику.
Берлин принимал позы, которые возможны во время боя и предлагал определить стоит ли его в таком положении атаковать и куда сместиться чтобы переиграть.
Зрители не расходились: скорее не из любопытства к их занятию, а просто глазели на Ленку.
Берлин остановился и Грач понадеялся, что урок закончен. Но Берлин начал предисловие перед новым этапом обучения:
– Вы смекалистые и с этим справляетесь, но теперь уясните нюанс – эти приёмы годятся для боя один на один. Мы же почти всегда рубимся стенка на стенку. В таком бою не пытайтесь фехтовать, старайтесь первым точно рубануть противника и всегда следить, кто нацелился рубануть вас.
Грач подумал, что не зря их наставник носит кличку Берлин – скорее всего, что он получил её по месту происхождения. Потому что во всём у него чувствовалась немецкая педантичность и организованность – было заметно, что он уже успел составить план обучения и теперь поэтапно проходил его.
Берлин без снисхождения продолжал занятие: показывал, постоянно поправлял, терпеливо втолковывал и главное – заставлял всё отрабатывать в движении.
Сложного в этих «танцах» Грач ничего не видел – все движения были естественны и смысл их понятен. Вот только из-за подневольного положения ученика, эти занятия вызывали у него только раздражение. А вот Ленка была увлечена, да и получалось у неё всё намного лучше, легче и быстрее – сказывается спортивный опыт.
Ленка передвигалась так хорошо, что её ловкость не раз ставила в тупик даже Берлина. В такие моменты он заметно нервничал и отыгрывался на Граче, выставляя его в жалком виде, а один раз даже больно стеганул плоской стороной сабли по заднице.
Они уже прилично устали, рука с саблей не хотела подниматься, но Берлин продолжал командовать делать всякие выпады и отходы. И вряд ли он дал бы им отдых, но тренировку прервал необыкновенный случай. На берегу паслись динозавры. Это были трицератопсы – здоровенные, поражающие своей нереальностью, пугающие размером, рогами и странным костным воротником. С восторгом все уставились на диковинных существ. Вдруг из стада выступил крупный самец, зашёл в воду и стал настороженно присматриваться к кораблю. Взгляд его не особо выражал эмоции, а вот когда корабль стал ближе, поведение стало агрессивным: он тряхнул головой, угрожая рогами, начал издавать сердитые звуки и прыжками бросаться в сторону корабля, поднимая брызги и разгоняя волны. Корабль даже качнуло на волне и на борту не на шутку испугались: размер трицератопса был достаточный, чтобы нанести ущерб кораблю. Но тут из-за деревьев с земли поднялся великан, раза в три-четыре выше человека, коренастый, косматый. Огромной палкой сделанной из ствола дерева, он беспардонно отогнал динозавра на берег.
– Тумстум, следи за своим стадом! – злобно крикнул капитан корабля великану.
Великан в ответ показал неприличный жест и прорычал:
– Мелкие твари, давить вас надо!
Все пригнулись от грозного рыка. Несколько человек расчехлили небольшую пушку. Великан опасливо посмотрел на неё.
Вперёд выступил Бандит и крикнул:
– Тумстум, у нас наклёвывается отличное дельце, присоединяйся!
Великан снова показал неприличный жест.
– Легальная человечинка, Тумстум! Не часто выпадает такой случай!
Великан немного призадумался и кивнул соглашаясь. Злобно глядя исподлобья, он прорычал:
– И вас сожру потом!
– Я пришлю за тобой! – приветливо крикнул Бандит несмотря на страшную угрозу Тумстума.
Довольный успехом Бандит обернулся на Кочана, а тот раздражённо прокомментировал:
– Когда он уже хоть одно слово научиться говорить? Хотя бы да или нет сказал бы. Как с ним в бою общаться?
Грач догадался, что никто кроме него не понимает, что рычание великана, это и есть его речь.
– Жену с собой возьми! – крикнул вдогонку великану Бандит.
Кочан снова сердито вставил:
– Его жена сожрала моего тестя.
– Но это же не доказано, – ответил Бандит. – Хотя, да, все об этом знают. – И хитро улыбнувшись, намекнул: – Битва лучшее место, чтобы свести с ней счёты.
Кочан, словно испугавшись, что это услышат остальные, быстро огляделся, а потом перевёл разговор на другую тему:
– Чего это он опять так далеко ушёл от своих пастбищ? Поближе к людям подбирается?
Корабль отдалился от стада динозавров и на палубе все возвращались на свои места. Берлин повернулся чтобы продолжить муштру, но Грач увидел, что Бандит спустился в каюту и твёрдо сказал:
– Пока что достаточно. Мы переварим то, что уже узнали, а потом продолжим.
Берлин тоже оглянулся на место где раньше стоял Бандит и соглашаясь кивнул головой.
Грач облегчённо уселся, а Ленка, без признаков усталости, ещё некоторое время продолжила крутить саблей восьмёрки.
– По-моему, тебе сабля лучше досталась, моя так не крутится, – пошутил Грач.
Ленка оценила комплимент, заулыбалась и прекратила занятие. Спрятав саблю в ножны, она присела рядом.
– Я так понимаю, ты думаешь, что тебе это не пригодиться. Иначе, ты бы тоже старался. Солдатами, бойцами, не рождаются – бойцами становятся.
– Если бы меня устраивало быть рядовым головорезом, я стал бы им ещё в нашем мире – это не сложно, – Грач заподозрил, что Ленка ставит ему в пример образцового бойца Мурома и не удержался от выпада в сторону соперника. – Но я умею устраиваться более комфортно.
– Да, ты в любой момент можешь разнести это судно, испепелить тут всех, но без тренировки не знаешь, как это сделать. Ты вообще не утруждаешься тренировками.
– Да я в принципе понимаю, как этим пользоваться – нужен всплеск эмоций, тогда включается светоч.
– А хорошо бы им управлять в здравом рассудке.
– Да там всё немного не так: когда включается светоч нельзя быть в здравом рассудке, я становлюсь другим, для меня люди как низшие существа. В этом состоянии мне их уничтожать всё равно, что ворошить и разглаживать песок.
Грач вдруг резко бросил взгляд на Ленку, испугавшись своей догадки – а как он будет относиться к ней, когда его гнев запустит силу светоча. Ленка поняла его опасения.
– Ты давай, действительно, быстрее разбирайся с этим, – тревожно сказала она, – чтобы я не чувствовала себя как на бочке с порохом.
– Да ладно, у нас же есть опыт мирного применения светоча – дуб.
– Дуб преобразил не ты – ты разрешил мне брать силу светоча.
Грач не хотел выслушивать нотации, он хотел нежности, а главное хотел сгладить их ночную размолвку. Поэтому он постарался максимально романтично, даже неприкрыто слащаво, перевести разговор в игривое русло:
– Так может быть это и есть выход – давать пользоваться светочем тебе?
Ленке понравилось такой флирт, построенный на полном доверии. Сбившись со своего требовательного настроя, она продолжила уже намного мягче:
– Хотелось бы контролировать работу светоча, а то мы делали как-то всё спонтанно, на эмоциях.
– Но у нас ведь ещё будут эмоции? – лукаво спросил Грач.
Теперь Ленка по-настоящему застеснялась и хихикнула. А Грач продолжал наступление:
