- Ну, не каждый день, положим, - Ирина Павловна усмехнулась высокомерно. – Нынче здесь, допустим, я ни одного произведения искусства не вижу. Малярные поделки – не более того.
- О, - протянула Оля, не зная, как и реагировать на такое. – А почему так случилось? Неужели из-за того, что здесь – сплошь начинающие и никому не известные? Я слышала, что здесь в основном сейчас – молодые художники.
- Не в молодости дело, милая, - вздохнула женщина. – Отнюдь не в ней!
- Дело в таланте, - вступил в разговор ее спутник.
- Выходит, здесь, на этой выставке, нет ни одного талантливого художника? – уцепилась она. – Извините, просто я в этом очень мало понимаю, - она мило улыбнулась.
- Мне кажется, вы знаете кого-то из этих художников, - желчно заявила дама. – Видимо, художник, написавший – с позволения так выразиться – вот эту картину, - она ткнула когтем в Олину работу, - ваш хороший знакомый. Ну, скажете, не так?
- А… есть разница? – девушка пожала плечами.
- Значит, ваш знакомый. Ну, и чем же он руководствовался, этот прыщавый юноша, когда малевал это? – она кивнула на картину. – Потому что именно так и следует говорить – не писал, а малевал! – в голосе ее прозвучало неподдельное раздражение. – Я уж не спрашиваю, почему жених ваш – солидный импозантный мужчина лет на десять старше вас, а не тот самый прыщавый юноша! Почему сам жених не задается этим вопросом – оставим за кадром.
Оля заморгала, ошарашенная отповедью. Вот это она желчи накопила! И… этот тип из службы контроля и правда всего на десять лет ее старше? Ей показалось – на все двадцать, если не тридцать. Кинула на него взгляд. Ну да, вполне молодой парень – просто вид слишком невзрачный. Это, видно, часть рабочего образа.
- Эм, - выдавила она. – Мы просто увидели вас именно возле этой картины. И вообще, не я первой подошла к вам! – назвать комиссара женихом у нее язык не повернулся.
- Ну-ну, - высокомерно бросила женщина. – А что это? – она вдруг переменилась в лице. – Нам пора! – ухватила под руку своего спутника и поволокла прочь.
- Что это с ней? – Оля недоуменно поглядела на комиссара.
- С ней, - он мечтательно улыбнулся, и лицо его сделалось совсем молодым – даже мальчишеским, а в глазах заплясали задорные огоньки. – Это с ней приступ невнимательности приключился. Благодаря вам! – он негромко рассмеялся, подхватил ее под руку. – Вы и правда талантливый человек, Оля. Так мастерски потянуть время! Так разозлить ее, что она забыла об осторожности. Картина, между нами, и правда дрянная, - он дружелюбно улыбнулся. – Но причина, полагаю, заключается в том, что вам пришлось следовать предложенной вам теме. Которая не вызывала у вас интереса, верно? – и увлек ее к выходу.
- Стойте-стойте-стойте! – заартачилась Оля, выдергивая руку. – Что значит – потянула время и заставила потерять осторожность? И куда вы меня тащите?!
Он вздохнул, покачал головой, по-прежнему ласково глядя на нее. Вот уж кто по-настоящему талантливый художник! Сперва прикинулся невзрачным дяденькой, а теперь – вовсю лучится обаянием.
- Куда – известно. Побеседовать – вы вроде как уже согласились на это. Где-нибудь в тихом месте. Что касается этой пары искусствоведов – ими давно интересуется служба контроля. Только их ни разу не удавалось застать врасплох. Стоит кому-нибудь их заметить и вызвать подкрепление – а они были таковы! – и рассмеялся негромко. – Идемте, Оля. О них я больше говорить не собираюсь – вам эта информация ни к чему, а я не собираюсь ее разглашать.
Даже столик тот же самый.
Признаться, Оле захотелось немного похулиганить. Поэтому она, очутившись в том же кафе, где пару часов назад была с Федором, направилась к своему месту.
Официант – зараза такая – скроил каменную физиономию. Только во взгляде мелькнула искорка ехидства. А пускай! Вот такая она загадочная – нынче с одним кавалером, а через пару часов – уж с другим. Лишь бы за шкуру не приняли. Хотя что ей за разница?
- Итак, - начала она, когда официант, приняв заказ, отошел от столика. – Вы не просто так меня ждали на выставке.
- Само собой, - Павел кивнул. – И вы, думаю, прекрасно понимаете, зачем. Почему вы отказались разговаривать с моими коллегами?
- Признаться, испугалась, - Оля пожала плечами. – О службе контроля я услышала уже на другой день, от отчима. Ему тетя позвонила – Антонина Борисовна. Почему-то ему, а не мне, - прибавила она с легкой обидой. – Этот Федор – он так представился – скользкий и мерзкий тип.
- С которым вы очень мило беседовали за этим самым столиком.
- Ну, беседовала, - вот ведь жук – все знает! – Но факта это не отменяет! Оборудование он спер, и требовал за него книгу из библиотеки. Я знала, что книги отдавать нельзя. И решила немного, - она замялась. – Словом, попытаться и свое вернуть, и требования шантажиста не выполнять, - она помолчала.
- Шантажист этому не обрадовался…
- Он, кажется, не успел ничего понять. Ваши коллеги появились слишком резко и застали его врасплох. Но меня-то тоже застали врасплох! Я не поняла, кто это материализовался у меня перед квартирой, потому и захлопнула дверь. От греха.
- Нравятся мне эти современные барышни, - посетовал комиссар. – Сначала нагрешат выше головы. А потом от греха увернуться пытаются.
- Я не грешила! – возмутилась Оля. – Этот тип сам ко мне под дверь явился. Кто он такой, кстати? – она так и впилась взглядом в лицо собеседника.
Сам Федор отказался отвечать на вопрос. Еще и возмутился ее якобы бестактности. Но, может, комиссар службы контроля ответит?
- Вы во мне дыру прожжете, - тот нервно рассмеялся.
- Что ж вы жилет защитный не надеваете? – попеняла ему Оля.
- Язва вы все-таки, - попенял он. – Я уже говорил, что далеко не все могу разглашать? А вам – не всякая информация на пользу. Служба контроля не пушистых зайчиков ловит, вы уж поверьте на слово.
- Не поверите. Что Федор – не пушистый зайчик, я заметила, - желчно отозвалась девушка. – Это его настоящее имя?
- Имя? – удивился Павел. – Понятия не имею! Мы его знаем, как Федора Коломийца. А кто уж как там на самом деле его родители окрестили – бог весть. Охотник за редкими изданиями. Не единожды нарушал регламент оборота книг, находящихся в наших списках. В данном случае – пытался вынести книгу из вашей библиотеки, что совершенно недопустимо.
- Почему нельзя выносить книги из моей библиотеки? – вспомнила Оля. – Я так и не поняла этого условия.
- Ваши книги внесены в особый реестр. Такого рода предметы не должны покидать своих хранилищ. А владение ими налагает особые обязательства.
- Вот об этом мне никто ничего не говорил! А можно где-то ознакомиться с этими самыми обязательствами? Чтобы я хоть знала, что мне можно, а что нельзя.
- Все написано в завещании, насколько я знаю, - он пожал плечами.
Н-да. Исчерпывающие ответы на все. Кто такой Федор? Вам знать не положено! Что за особый реестр? Тоже знать не положено. Где узнать получше о правилах в отношении книг из особого реестра? Все, что надо, вы уже знаете. Выполняйте и не задавайте лишних вопросов.
- Оля, не хотелось напоминать вам, тем более, что звучит это слишком… пафосно. Но вопросы вам должен задавать я, а не наоборот.
Господи, а вежливый-то какой! Сколько мягкости в голосе. Прямо на мягких лапках к ней подошел.
- Ну, задавайте, - буркнула она. – Кто ж вам мешает?
Комиссар на это только головой покачал. Ага, больше укоризны, парень! Оля опустила взгляд в свою чашку кофе, стараясь не показать всколыхнувшейся злости.
- Прекрасно. Расскажите о Федоре. Как познакомились, как вообще возникла ситуация, что вы попытались отдать ему книгу из библиотеки?
Гм. А стоит ли рассказывать ему о книгах, что приволок ей Федор?
Сейчас Оле не хотелось, чтобы он знал об этом. Федор-то, в отличие от комиссара из службы контроля, на ее вопросы отвечал. И вроде бы даже честно. Насколько вообще может быть честным окудник и шантажист. И говорить о том, что тот нынче явится к ней вечером за одной из своих книг, она тоже не хотела. Еще повяжут его! Снова.
- Слушайте, - она вспомнила, с чего началась беседа в кафе: с того, что Павел находился в курсе, что она уже была нынче здесь, как раз с Федором. – А чего вы отпустили-то его?!
- Оля, - он тяжело вздохнул. – Вопросы здесь задаю я!
- Да задавайте, кто вам мешает, - возмутилась она. – Но вы не ответили – почему выпустили Федора, раз он такой опасный, что даже не пушистый зайчик. И нарушает правила оборота редких трансцедентных изданий.
Он только головой покачал.
- Знаете, в вашей незамутненности есть, конечно, свое очарование. Но не опасаетесь ли вы, что однажды она вам выйдет боком?
- То есть эта информация мне тоже ни к чему, - Оля нахохлилась. – Господь с вами! Я-то вам все расскажу – куда от вас денешься.
А на кой ему, собственно, знать о книгах? Они, хоть и фигурируют в этой истории, но никак на происходящее не влияют. Лежат себе в соли.
И она принялась рассказывать с того момента, как Федор, материализовавшись рано поутру на лестничной площадке, ограбил Яну, тащившую в машину аппаратуру.
Рассказ о метаниях по лестнице Павел выслушал внимательно, не перебивая. Как и о расспросах, которые Оля учинила духам в шкафу. О том, что именно они назвали Федора окудником и заявили – тот прячется, и его ауру разглядеть они не в силах.
Затем – о встрече в сквере, беседе и договоре: Федор приносит оборудование к порогу, а ему за это вручают книгу, на которую он укажет.
Пришлось рассказать и об оборудовании. А заодно – о спецэффектах с тотальным лишением сил всех находившихся на лестничной площадке.
- Ну, мы просто не поняли – где окудник, а где кто. И кто вообще заявился, - пояснила Оля на его укоризненный взгляд.
- Ну и история, - он покачал головой. – Не каждый день такое услышишь!
Оля пожала плечами. Хотелось сказать, что в прежней жизни, до наследства, она вообще в таких историях не участвовала.
- И все-таки. Почему? – она не удержалась, чтобы не повторить вопрос. – Ваши коллеги его забрали от квартиры. И тут я встречаю его. Как ни в чем не бывало!
- Между прочим, Оля, это вы поставили всю контору в нелепое положение! – Павел приподнял брови. – Мы не просто отпустили его. Пришлось еще и извиняться! Вот лично мне пришлось – как руководителю операции. Потому как – одно дело, если бы в его руках находилась книга. А мы его повязали с пустыми руками! Вы, совершая свой демарш, об этом не подумали.
- Упс. Накладочка вышла, - пробормотала Оля. – Вообще, вы сами виноваты: могли бы и предупредить. Что у вас – операция. А так – нам пришлось рассчитывать на самих себя. Еще и напугали ваши коллеги до одури.
- Я в вас не сомневался, - он вздохнул. – Что ж, выпьем за то, что мы теперь знакомы. И вы, в случае чего, знаете, что можете рассчитывать не только на себя! – он отсалютовал ей кружкой кофе. – Кстати, - прибавил, отпив пару глоточков. – А о чем это вы так мило беседовали с вашим шантажистом за этим самым столиком?
- Ну, он пенял мне на мое коварство…
- Угум. Понятно, - Павел кивнул. – Не хотите говорить.
- А откуда вы вообще знаете, что я с ним беседовала? – вяло возмутилась Оля.
- Работа у меня такая – все знать! И о ваших махинациях с господином Коломийцем я тоже узнаю. И вот, - он полез за бумажником. – Все-таки рекомендую помнить, что в случае чего вам есть куда обратиться, - протянул ей светло-зеленый прямоугольничек, точь-в-точь такого же цвета, как и его книжечка.
Н-да, серьезно они подошли к имиджу! Прямо завидки берут. Павел выудил ручку из внутреннего кармана пиджака, что-то написал на визитке. Протянул ей.
- Ветлинской Ольге, - прочла девушка. – Ну и ну! Именных визиток мне еще не вручали, - она убрала прямоугольничек.
- Не рекомендую ни с кем делиться, - буднично заметил он. – Во-первых, визитка и правда именная. И вернется к вам, где бы вы ее ни оставили. Это на случай потери. Ну, и она тоже подпадает под правила оборота трансцендентных изданий. Эта – ваша. И передавать ее кому-либо в руки вы не можете.
- Условности, однако, - выдавила озадаченная Оля.
- Молодой человек, счет! – Павел махнул рукой официанту.
Тот метнулся. Комиссар, расплатившись, скупо попрощался и моментально испарился. Ну, этот хоть заплатил – в отличие от окудника. Оля в задумчивости допила свой кофе и направилась домой. День оставил смешанные впечатления.
- Ну, что вы хотите узнать на сей раз? – Федор с веселым любопытством оглядел Олю.
Нынче они встретились в кафе неподалеку от места ее работы, в конце рабочего дня. Среда выдалась не слишком суетной, так что Оля сейчас чувствовала себя вполне бодрой. Правда, с нормальными вопросами так и не определилась, пришлось импровизировать.
- Я хотела спросить – может, вы знаете, из-за чего отец переругался со всей родней?
Он зафыркал.
- Мне-то почем знать? Я вашему покойному папаше не закадычный друг и не личный психотерапевт. Стал бы он обсуждать со мной такие вещи!
Девушка покивала.
- В принципе, предсказуемо, - заключила она со вздохом.
- Я так понимаю – в качестве ответа вы это не примете, - заметил он.
- Не-а. Не приму, - помотала головой девушка. – Тем более, у меня есть вопрос, на который вы, вполне возможно, сумеете ответить. Вы ведь не только библиофил и коллекционер редких изданий. Вы еще и окудник, верно? – она невольно подалась вперед, впившись в его лицо взглядом.
- Ох, какие познания! Я, милая барышня, этого не афиширую. Но да, кое-что в… интересующей вас области могу и умею, - он слегка приосанился.
- Вот и славно. Вы, наверное, знаете, что означает – человек не записан в книге Судеб?
- Я-то знаю, - протянул он. – И без проблем вам отвечу. Это ведь вы о себе спрашиваете, верно? – и махнул рукой – мол, отвечать излишне, и так все ясно. – Только давайте договоримся: за этот ответ, каким бы он ни был, вы мне в любом случае отдадите мою книгу. Она у вас в сумке, я знаю. Чувствую.
- А к чему такие условности? – удивилась Оля.
- Видите ли. Я вам расскажу все, что знаю – как оно есть, - неторопливо заговорил Федор. – Но такие ответы дают ключ к будущему. А человек, который задает такие вопросы, какие я слышу от вас – явно и очевидно устремлен к прошлому. Потому ответ и может вас разочаровать.
- Что ж, по рукам! – она энергично кивнула.
Смутное чувство подсказывало – окудник не врет. И ее с неожиданной силой заело любопытство – что же такое он намеревается ей поведать.
- Вот и славно. Итак, не записанная в книге Судеб – это означает, что у вас нет своего предназначения. То, что называется, свыше. Как всякая данность – это одновременно и дар, и проклятие. Путь свыше не предопределен – а это означает свободу в выборе.
- О, - протянула Оля, не зная, как и реагировать на такое. – А почему так случилось? Неужели из-за того, что здесь – сплошь начинающие и никому не известные? Я слышала, что здесь в основном сейчас – молодые художники.
- Не в молодости дело, милая, - вздохнула женщина. – Отнюдь не в ней!
- Дело в таланте, - вступил в разговор ее спутник.
- Выходит, здесь, на этой выставке, нет ни одного талантливого художника? – уцепилась она. – Извините, просто я в этом очень мало понимаю, - она мило улыбнулась.
- Мне кажется, вы знаете кого-то из этих художников, - желчно заявила дама. – Видимо, художник, написавший – с позволения так выразиться – вот эту картину, - она ткнула когтем в Олину работу, - ваш хороший знакомый. Ну, скажете, не так?
- А… есть разница? – девушка пожала плечами.
- Значит, ваш знакомый. Ну, и чем же он руководствовался, этот прыщавый юноша, когда малевал это? – она кивнула на картину. – Потому что именно так и следует говорить – не писал, а малевал! – в голосе ее прозвучало неподдельное раздражение. – Я уж не спрашиваю, почему жених ваш – солидный импозантный мужчина лет на десять старше вас, а не тот самый прыщавый юноша! Почему сам жених не задается этим вопросом – оставим за кадром.
Оля заморгала, ошарашенная отповедью. Вот это она желчи накопила! И… этот тип из службы контроля и правда всего на десять лет ее старше? Ей показалось – на все двадцать, если не тридцать. Кинула на него взгляд. Ну да, вполне молодой парень – просто вид слишком невзрачный. Это, видно, часть рабочего образа.
- Эм, - выдавила она. – Мы просто увидели вас именно возле этой картины. И вообще, не я первой подошла к вам! – назвать комиссара женихом у нее язык не повернулся.
- Ну-ну, - высокомерно бросила женщина. – А что это? – она вдруг переменилась в лице. – Нам пора! – ухватила под руку своего спутника и поволокла прочь.
- Что это с ней? – Оля недоуменно поглядела на комиссара.
- С ней, - он мечтательно улыбнулся, и лицо его сделалось совсем молодым – даже мальчишеским, а в глазах заплясали задорные огоньки. – Это с ней приступ невнимательности приключился. Благодаря вам! – он негромко рассмеялся, подхватил ее под руку. – Вы и правда талантливый человек, Оля. Так мастерски потянуть время! Так разозлить ее, что она забыла об осторожности. Картина, между нами, и правда дрянная, - он дружелюбно улыбнулся. – Но причина, полагаю, заключается в том, что вам пришлось следовать предложенной вам теме. Которая не вызывала у вас интереса, верно? – и увлек ее к выходу.
- Стойте-стойте-стойте! – заартачилась Оля, выдергивая руку. – Что значит – потянула время и заставила потерять осторожность? И куда вы меня тащите?!
Он вздохнул, покачал головой, по-прежнему ласково глядя на нее. Вот уж кто по-настоящему талантливый художник! Сперва прикинулся невзрачным дяденькой, а теперь – вовсю лучится обаянием.
- Куда – известно. Побеседовать – вы вроде как уже согласились на это. Где-нибудь в тихом месте. Что касается этой пары искусствоведов – ими давно интересуется служба контроля. Только их ни разу не удавалось застать врасплох. Стоит кому-нибудь их заметить и вызвать подкрепление – а они были таковы! – и рассмеялся негромко. – Идемте, Оля. О них я больше говорить не собираюсь – вам эта информация ни к чему, а я не собираюсь ее разглашать.
Глава 28
Даже столик тот же самый.
Признаться, Оле захотелось немного похулиганить. Поэтому она, очутившись в том же кафе, где пару часов назад была с Федором, направилась к своему месту.
Официант – зараза такая – скроил каменную физиономию. Только во взгляде мелькнула искорка ехидства. А пускай! Вот такая она загадочная – нынче с одним кавалером, а через пару часов – уж с другим. Лишь бы за шкуру не приняли. Хотя что ей за разница?
- Итак, - начала она, когда официант, приняв заказ, отошел от столика. – Вы не просто так меня ждали на выставке.
- Само собой, - Павел кивнул. – И вы, думаю, прекрасно понимаете, зачем. Почему вы отказались разговаривать с моими коллегами?
- Признаться, испугалась, - Оля пожала плечами. – О службе контроля я услышала уже на другой день, от отчима. Ему тетя позвонила – Антонина Борисовна. Почему-то ему, а не мне, - прибавила она с легкой обидой. – Этот Федор – он так представился – скользкий и мерзкий тип.
- С которым вы очень мило беседовали за этим самым столиком.
- Ну, беседовала, - вот ведь жук – все знает! – Но факта это не отменяет! Оборудование он спер, и требовал за него книгу из библиотеки. Я знала, что книги отдавать нельзя. И решила немного, - она замялась. – Словом, попытаться и свое вернуть, и требования шантажиста не выполнять, - она помолчала.
- Шантажист этому не обрадовался…
- Он, кажется, не успел ничего понять. Ваши коллеги появились слишком резко и застали его врасплох. Но меня-то тоже застали врасплох! Я не поняла, кто это материализовался у меня перед квартирой, потому и захлопнула дверь. От греха.
- Нравятся мне эти современные барышни, - посетовал комиссар. – Сначала нагрешат выше головы. А потом от греха увернуться пытаются.
- Я не грешила! – возмутилась Оля. – Этот тип сам ко мне под дверь явился. Кто он такой, кстати? – она так и впилась взглядом в лицо собеседника.
Сам Федор отказался отвечать на вопрос. Еще и возмутился ее якобы бестактности. Но, может, комиссар службы контроля ответит?
- Вы во мне дыру прожжете, - тот нервно рассмеялся.
- Что ж вы жилет защитный не надеваете? – попеняла ему Оля.
- Язва вы все-таки, - попенял он. – Я уже говорил, что далеко не все могу разглашать? А вам – не всякая информация на пользу. Служба контроля не пушистых зайчиков ловит, вы уж поверьте на слово.
- Не поверите. Что Федор – не пушистый зайчик, я заметила, - желчно отозвалась девушка. – Это его настоящее имя?
- Имя? – удивился Павел. – Понятия не имею! Мы его знаем, как Федора Коломийца. А кто уж как там на самом деле его родители окрестили – бог весть. Охотник за редкими изданиями. Не единожды нарушал регламент оборота книг, находящихся в наших списках. В данном случае – пытался вынести книгу из вашей библиотеки, что совершенно недопустимо.
- Почему нельзя выносить книги из моей библиотеки? – вспомнила Оля. – Я так и не поняла этого условия.
- Ваши книги внесены в особый реестр. Такого рода предметы не должны покидать своих хранилищ. А владение ими налагает особые обязательства.
- Вот об этом мне никто ничего не говорил! А можно где-то ознакомиться с этими самыми обязательствами? Чтобы я хоть знала, что мне можно, а что нельзя.
- Все написано в завещании, насколько я знаю, - он пожал плечами.
Н-да. Исчерпывающие ответы на все. Кто такой Федор? Вам знать не положено! Что за особый реестр? Тоже знать не положено. Где узнать получше о правилах в отношении книг из особого реестра? Все, что надо, вы уже знаете. Выполняйте и не задавайте лишних вопросов.
- Оля, не хотелось напоминать вам, тем более, что звучит это слишком… пафосно. Но вопросы вам должен задавать я, а не наоборот.
Господи, а вежливый-то какой! Сколько мягкости в голосе. Прямо на мягких лапках к ней подошел.
- Ну, задавайте, - буркнула она. – Кто ж вам мешает?
Комиссар на это только головой покачал. Ага, больше укоризны, парень! Оля опустила взгляд в свою чашку кофе, стараясь не показать всколыхнувшейся злости.
- Прекрасно. Расскажите о Федоре. Как познакомились, как вообще возникла ситуация, что вы попытались отдать ему книгу из библиотеки?
Гм. А стоит ли рассказывать ему о книгах, что приволок ей Федор?
Сейчас Оле не хотелось, чтобы он знал об этом. Федор-то, в отличие от комиссара из службы контроля, на ее вопросы отвечал. И вроде бы даже честно. Насколько вообще может быть честным окудник и шантажист. И говорить о том, что тот нынче явится к ней вечером за одной из своих книг, она тоже не хотела. Еще повяжут его! Снова.
- Слушайте, - она вспомнила, с чего началась беседа в кафе: с того, что Павел находился в курсе, что она уже была нынче здесь, как раз с Федором. – А чего вы отпустили-то его?!
- Оля, - он тяжело вздохнул. – Вопросы здесь задаю я!
- Да задавайте, кто вам мешает, - возмутилась она. – Но вы не ответили – почему выпустили Федора, раз он такой опасный, что даже не пушистый зайчик. И нарушает правила оборота редких трансцедентных изданий.
Он только головой покачал.
- Знаете, в вашей незамутненности есть, конечно, свое очарование. Но не опасаетесь ли вы, что однажды она вам выйдет боком?
- То есть эта информация мне тоже ни к чему, - Оля нахохлилась. – Господь с вами! Я-то вам все расскажу – куда от вас денешься.
А на кой ему, собственно, знать о книгах? Они, хоть и фигурируют в этой истории, но никак на происходящее не влияют. Лежат себе в соли.
И она принялась рассказывать с того момента, как Федор, материализовавшись рано поутру на лестничной площадке, ограбил Яну, тащившую в машину аппаратуру.
Рассказ о метаниях по лестнице Павел выслушал внимательно, не перебивая. Как и о расспросах, которые Оля учинила духам в шкафу. О том, что именно они назвали Федора окудником и заявили – тот прячется, и его ауру разглядеть они не в силах.
Затем – о встрече в сквере, беседе и договоре: Федор приносит оборудование к порогу, а ему за это вручают книгу, на которую он укажет.
Пришлось рассказать и об оборудовании. А заодно – о спецэффектах с тотальным лишением сил всех находившихся на лестничной площадке.
- Ну, мы просто не поняли – где окудник, а где кто. И кто вообще заявился, - пояснила Оля на его укоризненный взгляд.
- Ну и история, - он покачал головой. – Не каждый день такое услышишь!
Оля пожала плечами. Хотелось сказать, что в прежней жизни, до наследства, она вообще в таких историях не участвовала.
- И все-таки. Почему? – она не удержалась, чтобы не повторить вопрос. – Ваши коллеги его забрали от квартиры. И тут я встречаю его. Как ни в чем не бывало!
- Между прочим, Оля, это вы поставили всю контору в нелепое положение! – Павел приподнял брови. – Мы не просто отпустили его. Пришлось еще и извиняться! Вот лично мне пришлось – как руководителю операции. Потому как – одно дело, если бы в его руках находилась книга. А мы его повязали с пустыми руками! Вы, совершая свой демарш, об этом не подумали.
- Упс. Накладочка вышла, - пробормотала Оля. – Вообще, вы сами виноваты: могли бы и предупредить. Что у вас – операция. А так – нам пришлось рассчитывать на самих себя. Еще и напугали ваши коллеги до одури.
- Я в вас не сомневался, - он вздохнул. – Что ж, выпьем за то, что мы теперь знакомы. И вы, в случае чего, знаете, что можете рассчитывать не только на себя! – он отсалютовал ей кружкой кофе. – Кстати, - прибавил, отпив пару глоточков. – А о чем это вы так мило беседовали с вашим шантажистом за этим самым столиком?
- Ну, он пенял мне на мое коварство…
- Угум. Понятно, - Павел кивнул. – Не хотите говорить.
- А откуда вы вообще знаете, что я с ним беседовала? – вяло возмутилась Оля.
- Работа у меня такая – все знать! И о ваших махинациях с господином Коломийцем я тоже узнаю. И вот, - он полез за бумажником. – Все-таки рекомендую помнить, что в случае чего вам есть куда обратиться, - протянул ей светло-зеленый прямоугольничек, точь-в-точь такого же цвета, как и его книжечка.
Н-да, серьезно они подошли к имиджу! Прямо завидки берут. Павел выудил ручку из внутреннего кармана пиджака, что-то написал на визитке. Протянул ей.
- Ветлинской Ольге, - прочла девушка. – Ну и ну! Именных визиток мне еще не вручали, - она убрала прямоугольничек.
- Не рекомендую ни с кем делиться, - буднично заметил он. – Во-первых, визитка и правда именная. И вернется к вам, где бы вы ее ни оставили. Это на случай потери. Ну, и она тоже подпадает под правила оборота трансцендентных изданий. Эта – ваша. И передавать ее кому-либо в руки вы не можете.
- Условности, однако, - выдавила озадаченная Оля.
- Молодой человек, счет! – Павел махнул рукой официанту.
Тот метнулся. Комиссар, расплатившись, скупо попрощался и моментально испарился. Ну, этот хоть заплатил – в отличие от окудника. Оля в задумчивости допила свой кофе и направилась домой. День оставил смешанные впечатления.
*** ***
- Ну, что вы хотите узнать на сей раз? – Федор с веселым любопытством оглядел Олю.
Нынче они встретились в кафе неподалеку от места ее работы, в конце рабочего дня. Среда выдалась не слишком суетной, так что Оля сейчас чувствовала себя вполне бодрой. Правда, с нормальными вопросами так и не определилась, пришлось импровизировать.
- Я хотела спросить – может, вы знаете, из-за чего отец переругался со всей родней?
Он зафыркал.
- Мне-то почем знать? Я вашему покойному папаше не закадычный друг и не личный психотерапевт. Стал бы он обсуждать со мной такие вещи!
Девушка покивала.
- В принципе, предсказуемо, - заключила она со вздохом.
- Я так понимаю – в качестве ответа вы это не примете, - заметил он.
- Не-а. Не приму, - помотала головой девушка. – Тем более, у меня есть вопрос, на который вы, вполне возможно, сумеете ответить. Вы ведь не только библиофил и коллекционер редких изданий. Вы еще и окудник, верно? – она невольно подалась вперед, впившись в его лицо взглядом.
- Ох, какие познания! Я, милая барышня, этого не афиширую. Но да, кое-что в… интересующей вас области могу и умею, - он слегка приосанился.
- Вот и славно. Вы, наверное, знаете, что означает – человек не записан в книге Судеб?
- Я-то знаю, - протянул он. – И без проблем вам отвечу. Это ведь вы о себе спрашиваете, верно? – и махнул рукой – мол, отвечать излишне, и так все ясно. – Только давайте договоримся: за этот ответ, каким бы он ни был, вы мне в любом случае отдадите мою книгу. Она у вас в сумке, я знаю. Чувствую.
- А к чему такие условности? – удивилась Оля.
- Видите ли. Я вам расскажу все, что знаю – как оно есть, - неторопливо заговорил Федор. – Но такие ответы дают ключ к будущему. А человек, который задает такие вопросы, какие я слышу от вас – явно и очевидно устремлен к прошлому. Потому ответ и может вас разочаровать.
- Что ж, по рукам! – она энергично кивнула.
Смутное чувство подсказывало – окудник не врет. И ее с неожиданной силой заело любопытство – что же такое он намеревается ей поведать.
- Вот и славно. Итак, не записанная в книге Судеб – это означает, что у вас нет своего предназначения. То, что называется, свыше. Как всякая данность – это одновременно и дар, и проклятие. Путь свыше не предопределен – а это означает свободу в выборе.
