Да, глупо конечно – вопить: «Папа, ты здесь?!» - зависнув над книгой.
Самое смешное – ей даже ответили. То, что она уже слышала, в смысле – видела.
«Мы не знаем твоего отца».
«Никогда не видели».
И как тогда понимать запись на форзаце? Кто ее оставил?
На это ей не ответили вовсе. Хоть ори на них, хоть умоляй – все бесполезно. Хорошо еще, стены в доме толстые. Никто из соседей не слышал, как она орала на книгу. А то бы непременно в психушку спровадили.
Разочарование мешало Оле просто остаться дома. Перспектива получить перевод еще пары-тройки абзацев перестала вдохновлять. В конце концов, едва ли это даст ей ответ хотя бы на один вопрос. Хотелось движения, каких-то перемен и впечатлений.
Противный внутренний голос подсказывал, что разочарование, как и беда, не приходит одно.
Разочарованием окончилась беседа с родственницей на прошлой неделе, им же – беседа с духами накануне и сегодня. И тот же итог будет у посещения выставки! Поглядит, как никто не останавливается возле ее картины, на которую она положила столько сил. В лучшем случае – пройдут, мазнув равнодушным взглядом. Или вовсе обругают незрелое произведение.
Нет, это никуда не годится!
Она решительно поднялась. Сидеть дома, пригорюнившись, точно не вариант. Во-первых, это – тоска. Во-вторых, это совершенно бессмысленно.
Рисовать настроения нет. Значит, нужно сходить на выставку. Даже если ее картина останется незамеченной и непризнанной – она, по крайней мере, узнает об этом наверняка. А не будет сидеть и терзаться неизвестностью.
До галереи Оля доехала, а вот зайти внутрь не успела. Только ступила на крыльцо, с легкой досадой осознавая, что выставка только-только открылась, и она окажется одной из первых в числе посетителей.
Открытие неприятно резануло – выходя из дома, она как-то не подумала об этом.
Теперь же выходило, что молодая художница не выдержала и заявилась в числе первых, чтобы посмотреть – станут ли обращать внимание на ее картину.
Она вздрогнула от неожиданности, когда ее подхватили под локоть, неслышно подойдя со спины.
- А стоит ли идти туда так рано? – вкрадчиво осведомился до боли знакомый голос. – Может, выпьем кофе где-нибудь поблизости? Я знаю одно милое заведение совсем рядом.
Оля обернулась и уставилась на Федора. Тот, как ни в чем не бывало, беззаботно улыбался, дружелюбно разглядывая ее.
- А вас что, уже выпустили? – глупо хлопая глазами, спросила она.
На это окудник только глаза под лоб подкатил.
- Палево, - вздохнул он, озадачив ее использованием некондиционной лексики. – Вы выдали себя с потрохами. Самое скверное, что вы даже от стыда не покраснели! Это возмутительно, в конце концов. Так что насчет кофе? Или вам так не терпится полюбоваться своим произведением на стене галереи?
Оля вспыхнула. Нет, этот тип решительно невыносим! Интересно, он не пристукнет ее в темной подворотне под предлогом распития кофе?
- Все-таки обманули меня, Оля, - укоризненно покачал головой Федор, когда они расположились за столиком.
- Я не обманывала! – открестилась она.
- Ну, как же не обманывали, - начал он.
- Вот так! Не обманывала, - повторила она настойчиво. – Я применила грубую силу. И никакого мошенства!
- Ах вон вы о чем, - он сокрушенно вздохнул. – И ведь попробуй поспорь! Да, в этом смысле – вы и правда применили грубую силу. Пусть и не физическую. Лишить меня энергии! Начисто, - Оля затруднилась бы сказать, чего в его голосе было больше – изумления или возмущения.
- Ну, вы страшный, - поделилась она, сама дивясь своей болтливости. – Кто вас знает – как бы отреагировали на попытку не отдать вам книгу?
- Да я бы ее у вас забрал!
- То-то и оно, - девушка пожала плечами. – Пришлось сделать так, чтоб у вас рука не поднялась… грабить честного библиотекаря.
- Не доросли вы до библиотекаря, барышня, - едко отозвался Федор. – Про честного я молчу…
- На себя посмотрите! – огрызнулась Оля. – Нагло сперли оборудование…
- Совершенно честно вынесенное из стен учреждения без ведома начальства, - ввернул он, бесцеремонно перебив ее.
Оля раскрыла было рот – и захлопнула его. Дожила! Спорит с клятым окудником, кто из них в большей степени бесчестный мошенник, и кто кого ограбил.
- Федор. Вы просто поболтать хотели? – она вежливо улыбнулась.
- Умеете вы глядеть в суть вещей, - он вздохнул, откинулся на спинку стула. – Вы ведь помните, на чем мы расстались в прошлый раз? Вы меня обули, конечно, - Федор поморщился. – Но я по-прежнему хочу вернуть свои книги. А поскольку вы живы-здоровы, ничто этому не мешает. Полагаю, здесь вы не станете прибегать к ухищрениям?
- Да нет. Здесь у меня повода нет…
- Вот и я так подумал. Итак, к делу! Что вы хотите за них? Мои книги в соли – придумать нечто более чудовищное трудно!
- Я хочу, - Оля запнулась. – Расскажите мне об отце!
Она сама не понимала, почему начала с этого. Хотела ведь расспросить о книгах, о духах. Причиной, должно быть, послужила найденная позавчера запись на форзаце.
- Вы хотите получить сведения о своем отце? – недоверчиво переспросил окудник. – Ох уж эти сентиментальные барышни! – посетовал он. – Вам выпала такая возможность – а вы готовы разменять ее на замшелую информацию, которая никому не нужна!
- Мне нужна, - девушка нахмурилась. – То, что эти сведения бесполезны в ваших махинациях… да оно и к лучшему!
- Прекрасно. Давайте обсудим, когда и как я получу свои книги.
- Книги, - Оля задумалась – этот вопрос она как-то не продумала. Потому что не готовилась ни к встрече, ни к этому разговору. – Давайте поступим так, - проговорила она медленно. – Я буду задавать вам вопросы. И за ответ на каждый вопрос стану возвращать вам по книге. Думаю, это будет честно.
- Не особенно.
- Да наплевать! Особенно или не особенно – но вопросов у меня много. А гарантий, что я услышу правду и, уж тем более, полные ответы, у меня нет. Так что растянется возврат книг законному владельцу на неопределенный срок.
- Не надо играть со мной, девчонка! – зарычал окудник.
Оля внутренне сжалась. Она от души надеялась, что страх на лице не отразился, и ей удалось сохранить невозмутимый вид.
- Трясешься от страха? – вопрос Федора развеял ее иллюзии. – Это правильно. Я ведь могу и терпение потерять!
- Можете, - она перевела дух. – И прахом меня развеять можете – я охотно в это верю! Но мне нужны ответы на вопросы. Больше я ни на что менять книги не хочу. Мне ничего другого от вас не надо!
Сердце колотилось, как бешеное. И глаза у нее сейчас, наверное, как у того зайца из анекдота. Да и плевать! Главное – она сможет узнать, что же случилось с отцом.
- Что ж, - он, взяв себя в руки, кивнул. – В конце концов, я никуда не спешу. Сейчас вы вернете мне книги или в течение пары месяцев – не так-то важно.
Уф! Прокатило.
Тем более, что в этот раз она не собиралась обманывать его. А зачем? Его книги – не часть ее библиотеки. Духи в шкафу их вообще не приняли! Так что ей же лучше, что удастся от них избавиться. Они только место в доме занимают.
- Задавай первый вопрос, девчонка! – напомнил о себе Федор. – Вечером я зайду, и ты мне вернешь одну из моих книг.
Ты смотри, как он верит в ее честность! Готов отвечать на вопросы без предоплаты.
- Хорошо, - Оля кивнула. – Откуда вы знали моего отца? Я знаю, что вы с ним встречались незадолго до его исчезновения!
- Дайте догадаюсь, - протянул Федор. – Если я скажу, что он исчез не по моей вине, вас это не устроит, верно?
- Не устроит! – Оля насупилась.
- Я почему-то так и думал… ну, а то, что отыскать его вам не удастся – разумеется, тела не нашли, и вообще ничего не выяснили. Но он погиб – еще тогда, почти сразу после своего исчезновения.
- Это меня тоже не устроит!
- Факт того, что он погиб?
- Такая информация!
- Так а другой нет, - Федор выразительно развел руками, простодушно приподняв брови. – То, что знаю – я вам рассказываю. А того, чего не знаю, рассказать вам не могу. Вы же не хотите, чтобы я сочинял?
- Сочинять не надо, - мрачно отозвалась Оля. – Вы недоговариваете! О чем вы с ним говорили в вашу последнюю встречу? Ну, или не последнюю – мне отчим рассказывал, что видел вас как-то вместе в кафе.
- В кафе мы встречались, - охотно согласился библиофил. – И даже беседовали! Вашего отца ваша не то троюродная, не то четвероюродная бабуля – та самая, что оставила вам наследство – озадачила одной хитрой просьбой.
- Он же не общался с родней, - вышло резче, чем она хотела.
- С родней не общался. А с Сереной Пваловной – выходит, да. Она, кстати, с родней тоже не общалась, насколько я знаю. Да и они все не горели желанием поддерживать связи.
- Почему?
- А это ваши, внутрисемейные, дрязги. Разбирайтесь в них сами – я даже лезть не хочу, - открестился он.
- Ладно, - Оля стиснула зубы. – И что это за просьба, которой Серена Павловна озадачила моего отца? И причем здесь вы, зачем он с вами встречался?
- Вот об этом я вам расскажу охотно, - Федор расплылся в злорадной улыбке. – Отец ваш вышел на меня… я, собственно, по сей день не знаю, каким образом он на меня вышел. Но я ему понадобился, как специалист по книгам. Он мне переадресовал просьбу вашей покойной пра-прабабушки, двоюродной али четвероюродной, – достать для нее одну книгу…
- Не ту ли самую, часом, которую вы пытались выманит у меня шантажом? – Оля сощурилась, озаренная догадкой.
- Ее самую, - Федор покивал. – Положила Серена Павловна глаз на эту книжицу. А ваш отец решил подольститься к дальней родственнице, не иначе.
- Да не может быть!
- Ой-ой, не надо так возмущаться, - клятый окудник замахал руками в притворном испуге. – Не надо так вопить! Я же вас живьем не режу. Пока еще.
- Пока еще?!
- Не режу, говорю я вам, - с нажимом повторил Федор. – Не режу!
- Подозрительно звучит, - сварливо отозвалась Оля. – Уж больно настойчиво вы пытаетесь меня в этом уверить! Да и тому, что вы рассказываете об отце, я не верю. Зачем Серене Павловне доставать книгу, которая и так находится в ее библиотеке?!
- Включите голову, барышня, - окудник разозлился. – На тот момент книги в библиотеке не было – вот мне и пришлось искать ее, а потом перевозить в Воронеж с риском для жизни!
Перевез в Воронеж. Духи ведь писали – книга пришла как раз тогда… тогда, когда Федор вез ее в Воронеж. Вот и ответ! Дыхание перехватило.
- То есть – вы ее таки передали моему отцу, а он – Серене Павловне. На кой в таком случае вы вздумали ее выкрадывать?
Федор взглянул на нее, точно говорил с умственно отсталой.
- Я же сказал вам: перевозить пришлось с риском для жизни! А мне никто не заплатил за хлопоты и доставку, знаете ли. Отец ваш безвременно сгинул, а Серена Павловна – долгая ей память – заявила, что ни о чем со мной не договаривалась. И книгу зажала, и оплачивать работу отказалась!
- Ладно, допустим, - Оля решила не спорить – услышанное только что сломало ей все шаблоны. – Зачем та книга понадобилась Серене Павловне? И почему она обратилась к отцу?!
- Ну, эти вопросы не по адресу, - он развел руками.
- Пусть так, - она глубоко вздохнула, силясь унять сердцебиение. – На форзаце книги запись. Дарственная, на имя отца. В благодарность за неоценимые услуги, на добрую память… что это значит?! И роспись отца, - она впилась взглядом в лицо окудника.
- Тоже мне, бином Ньютона! – отмахнулся он. – Пусть будет в рамках оплаты за одну книгу, - боже, какое благородство! – Книгу эту искал и вез я. И дарственную надпись сделали для меня – но на имя вашего отца. Потому как искал я эту книгу от его имени. В общем, не пытайтесь понять – там была сложная комбинация. Я книгу искал, отец ваш договаривался с владельцем, а забирал ее опять-таки я…
- А зачем отец расписывался под той записью? – удивилась сбитая с толку Оля.
- Говорю же, не забивайте голову. Эту эпопею – с поисками книги и ее перевозкой – я вам пересказывать не буду. И не говорите, что не станете отдавать мне книги – у вас наверняка найдутся и другие вопросы! А вот этот… словом, не хочу вспоминать об этом. Там была сложная комбинация с хождением книги по рукам. В одну из транзакций ваш отец и расписался на форзаце. К его гибели это отношения тоже не имеет! Поверьте моему опыту.
- Ладно, - она нахохлилась.
- Оля! Я вам исчерпывающе ответил на ваш вопрос, - настойчиво заявил он. – Даже более, чем следовало бы, по справедливости. И я приду сегодня за первой из моих книг. И не говорите, что не отработал. На другие вопросы отвечать не буду, пока не получу плату за этот!
- И правда, - она вздохнула. – Скажите, Федор, - вспомнился разговор с тетушкой. – А что вы такое, на самом деле?
На миг в душе мелькнуло злорадство. Лицо у него вытянулось, на нем промелькнула целая гамма чувств – от обиды и недоумения до откровенного негодования и злости.
- Милая барышня. Я ответил на один вопрос, и заработал возвращение одной из своих книг – или вы не хозяйка своему слову? – напомнил он. – Я сделаю вид, что не слышал вот эту бестактную пакость, что вы себе позволили только что, - он помолчал. – Но сделайте любезность! Для возвращения следующей книги перефразируйте этот вопрос. Вот в корне смените его формулировку.
- Хорошо, - Оля, ошарашенная неподдельным негодованием на его лице, кивнула. – Какую из книг вы хотели бы получить за ответ на вопрос?
- Вот какая лежит сверху в вашем соляном сундучке – ту и вынесите мне, - мрачно отрубил Федор. – А прочие вопросы, сделайте любезность, оставьте на следующий раз. С меня на сегодня достаточно. И советую как следует подумать над их постановкой!
- Да, конечно, - она кивнула.
- Прекрасно! В таком случае – увидимся. Книгу вернете, а над следующим вопросом рекомендую как следует подумать! - он рывком поднялся и направился прочь.
Обескураженная Оля проводила его взглядом. Импульсивный товарищ, однако! И чем она его так оскорбила, скажите на милость? К столику подошел официант.
- Вижу, ваш кавалер удалился, - вежливо заметил он. – Принести ваш счет?
- Что? – Оля недоуменно взглянула на него.
Лицо официанта выражало лишь вежливый интерес. Но ей почудилось тщательно скрытое злорадство.
Счет? Ну да, этот чертов Федор слинял, не заплатив за их посиделки в кафе! Благо, среди заказанного был только кофе с какой-то мелочевкой.
- Да, несите счет, - она кивнула. – Я, пожалуй, тоже пойду…
Пока официант ходил за счетом, она сидела, пытаясь стряхнуть оцепенение. Как легко оказалось вывести Федора из себя, однако!
И эта история с книгой, которую отец доставал якобы по просьбе Серены Павловны… а где гарантия, что это вообще правда?
Самое смешное – ей даже ответили. То, что она уже слышала, в смысле – видела.
«Мы не знаем твоего отца».
«Никогда не видели».
И как тогда понимать запись на форзаце? Кто ее оставил?
На это ей не ответили вовсе. Хоть ори на них, хоть умоляй – все бесполезно. Хорошо еще, стены в доме толстые. Никто из соседей не слышал, как она орала на книгу. А то бы непременно в психушку спровадили.
Разочарование мешало Оле просто остаться дома. Перспектива получить перевод еще пары-тройки абзацев перестала вдохновлять. В конце концов, едва ли это даст ей ответ хотя бы на один вопрос. Хотелось движения, каких-то перемен и впечатлений.
Противный внутренний голос подсказывал, что разочарование, как и беда, не приходит одно.
Разочарованием окончилась беседа с родственницей на прошлой неделе, им же – беседа с духами накануне и сегодня. И тот же итог будет у посещения выставки! Поглядит, как никто не останавливается возле ее картины, на которую она положила столько сил. В лучшем случае – пройдут, мазнув равнодушным взглядом. Или вовсе обругают незрелое произведение.
Нет, это никуда не годится!
Она решительно поднялась. Сидеть дома, пригорюнившись, точно не вариант. Во-первых, это – тоска. Во-вторых, это совершенно бессмысленно.
Рисовать настроения нет. Значит, нужно сходить на выставку. Даже если ее картина останется незамеченной и непризнанной – она, по крайней мере, узнает об этом наверняка. А не будет сидеть и терзаться неизвестностью.
До галереи Оля доехала, а вот зайти внутрь не успела. Только ступила на крыльцо, с легкой досадой осознавая, что выставка только-только открылась, и она окажется одной из первых в числе посетителей.
Открытие неприятно резануло – выходя из дома, она как-то не подумала об этом.
Теперь же выходило, что молодая художница не выдержала и заявилась в числе первых, чтобы посмотреть – станут ли обращать внимание на ее картину.
Она вздрогнула от неожиданности, когда ее подхватили под локоть, неслышно подойдя со спины.
- А стоит ли идти туда так рано? – вкрадчиво осведомился до боли знакомый голос. – Может, выпьем кофе где-нибудь поблизости? Я знаю одно милое заведение совсем рядом.
Оля обернулась и уставилась на Федора. Тот, как ни в чем не бывало, беззаботно улыбался, дружелюбно разглядывая ее.
- А вас что, уже выпустили? – глупо хлопая глазами, спросила она.
На это окудник только глаза под лоб подкатил.
- Палево, - вздохнул он, озадачив ее использованием некондиционной лексики. – Вы выдали себя с потрохами. Самое скверное, что вы даже от стыда не покраснели! Это возмутительно, в конце концов. Так что насчет кофе? Или вам так не терпится полюбоваться своим произведением на стене галереи?
Оля вспыхнула. Нет, этот тип решительно невыносим! Интересно, он не пристукнет ее в темной подворотне под предлогом распития кофе?
*** ***
- Все-таки обманули меня, Оля, - укоризненно покачал головой Федор, когда они расположились за столиком.
- Я не обманывала! – открестилась она.
- Ну, как же не обманывали, - начал он.
- Вот так! Не обманывала, - повторила она настойчиво. – Я применила грубую силу. И никакого мошенства!
- Ах вон вы о чем, - он сокрушенно вздохнул. – И ведь попробуй поспорь! Да, в этом смысле – вы и правда применили грубую силу. Пусть и не физическую. Лишить меня энергии! Начисто, - Оля затруднилась бы сказать, чего в его голосе было больше – изумления или возмущения.
- Ну, вы страшный, - поделилась она, сама дивясь своей болтливости. – Кто вас знает – как бы отреагировали на попытку не отдать вам книгу?
- Да я бы ее у вас забрал!
- То-то и оно, - девушка пожала плечами. – Пришлось сделать так, чтоб у вас рука не поднялась… грабить честного библиотекаря.
- Не доросли вы до библиотекаря, барышня, - едко отозвался Федор. – Про честного я молчу…
- На себя посмотрите! – огрызнулась Оля. – Нагло сперли оборудование…
- Совершенно честно вынесенное из стен учреждения без ведома начальства, - ввернул он, бесцеремонно перебив ее.
Оля раскрыла было рот – и захлопнула его. Дожила! Спорит с клятым окудником, кто из них в большей степени бесчестный мошенник, и кто кого ограбил.
- Федор. Вы просто поболтать хотели? – она вежливо улыбнулась.
- Умеете вы глядеть в суть вещей, - он вздохнул, откинулся на спинку стула. – Вы ведь помните, на чем мы расстались в прошлый раз? Вы меня обули, конечно, - Федор поморщился. – Но я по-прежнему хочу вернуть свои книги. А поскольку вы живы-здоровы, ничто этому не мешает. Полагаю, здесь вы не станете прибегать к ухищрениям?
- Да нет. Здесь у меня повода нет…
- Вот и я так подумал. Итак, к делу! Что вы хотите за них? Мои книги в соли – придумать нечто более чудовищное трудно!
- Я хочу, - Оля запнулась. – Расскажите мне об отце!
Она сама не понимала, почему начала с этого. Хотела ведь расспросить о книгах, о духах. Причиной, должно быть, послужила найденная позавчера запись на форзаце.
- Вы хотите получить сведения о своем отце? – недоверчиво переспросил окудник. – Ох уж эти сентиментальные барышни! – посетовал он. – Вам выпала такая возможность – а вы готовы разменять ее на замшелую информацию, которая никому не нужна!
- Мне нужна, - девушка нахмурилась. – То, что эти сведения бесполезны в ваших махинациях… да оно и к лучшему!
- Прекрасно. Давайте обсудим, когда и как я получу свои книги.
- Книги, - Оля задумалась – этот вопрос она как-то не продумала. Потому что не готовилась ни к встрече, ни к этому разговору. – Давайте поступим так, - проговорила она медленно. – Я буду задавать вам вопросы. И за ответ на каждый вопрос стану возвращать вам по книге. Думаю, это будет честно.
- Не особенно.
- Да наплевать! Особенно или не особенно – но вопросов у меня много. А гарантий, что я услышу правду и, уж тем более, полные ответы, у меня нет. Так что растянется возврат книг законному владельцу на неопределенный срок.
- Не надо играть со мной, девчонка! – зарычал окудник.
Оля внутренне сжалась. Она от души надеялась, что страх на лице не отразился, и ей удалось сохранить невозмутимый вид.
- Трясешься от страха? – вопрос Федора развеял ее иллюзии. – Это правильно. Я ведь могу и терпение потерять!
- Можете, - она перевела дух. – И прахом меня развеять можете – я охотно в это верю! Но мне нужны ответы на вопросы. Больше я ни на что менять книги не хочу. Мне ничего другого от вас не надо!
Сердце колотилось, как бешеное. И глаза у нее сейчас, наверное, как у того зайца из анекдота. Да и плевать! Главное – она сможет узнать, что же случилось с отцом.
- Что ж, - он, взяв себя в руки, кивнул. – В конце концов, я никуда не спешу. Сейчас вы вернете мне книги или в течение пары месяцев – не так-то важно.
Уф! Прокатило.
Тем более, что в этот раз она не собиралась обманывать его. А зачем? Его книги – не часть ее библиотеки. Духи в шкафу их вообще не приняли! Так что ей же лучше, что удастся от них избавиться. Они только место в доме занимают.
- Задавай первый вопрос, девчонка! – напомнил о себе Федор. – Вечером я зайду, и ты мне вернешь одну из моих книг.
Ты смотри, как он верит в ее честность! Готов отвечать на вопросы без предоплаты.
- Хорошо, - Оля кивнула. – Откуда вы знали моего отца? Я знаю, что вы с ним встречались незадолго до его исчезновения!
- Дайте догадаюсь, - протянул Федор. – Если я скажу, что он исчез не по моей вине, вас это не устроит, верно?
- Не устроит! – Оля насупилась.
- Я почему-то так и думал… ну, а то, что отыскать его вам не удастся – разумеется, тела не нашли, и вообще ничего не выяснили. Но он погиб – еще тогда, почти сразу после своего исчезновения.
- Это меня тоже не устроит!
- Факт того, что он погиб?
- Такая информация!
- Так а другой нет, - Федор выразительно развел руками, простодушно приподняв брови. – То, что знаю – я вам рассказываю. А того, чего не знаю, рассказать вам не могу. Вы же не хотите, чтобы я сочинял?
- Сочинять не надо, - мрачно отозвалась Оля. – Вы недоговариваете! О чем вы с ним говорили в вашу последнюю встречу? Ну, или не последнюю – мне отчим рассказывал, что видел вас как-то вместе в кафе.
- В кафе мы встречались, - охотно согласился библиофил. – И даже беседовали! Вашего отца ваша не то троюродная, не то четвероюродная бабуля – та самая, что оставила вам наследство – озадачила одной хитрой просьбой.
- Он же не общался с родней, - вышло резче, чем она хотела.
- С родней не общался. А с Сереной Пваловной – выходит, да. Она, кстати, с родней тоже не общалась, насколько я знаю. Да и они все не горели желанием поддерживать связи.
- Почему?
- А это ваши, внутрисемейные, дрязги. Разбирайтесь в них сами – я даже лезть не хочу, - открестился он.
- Ладно, - Оля стиснула зубы. – И что это за просьба, которой Серена Павловна озадачила моего отца? И причем здесь вы, зачем он с вами встречался?
- Вот об этом я вам расскажу охотно, - Федор расплылся в злорадной улыбке. – Отец ваш вышел на меня… я, собственно, по сей день не знаю, каким образом он на меня вышел. Но я ему понадобился, как специалист по книгам. Он мне переадресовал просьбу вашей покойной пра-прабабушки, двоюродной али четвероюродной, – достать для нее одну книгу…
- Не ту ли самую, часом, которую вы пытались выманит у меня шантажом? – Оля сощурилась, озаренная догадкой.
- Ее самую, - Федор покивал. – Положила Серена Павловна глаз на эту книжицу. А ваш отец решил подольститься к дальней родственнице, не иначе.
- Да не может быть!
- Ой-ой, не надо так возмущаться, - клятый окудник замахал руками в притворном испуге. – Не надо так вопить! Я же вас живьем не режу. Пока еще.
- Пока еще?!
- Не режу, говорю я вам, - с нажимом повторил Федор. – Не режу!
- Подозрительно звучит, - сварливо отозвалась Оля. – Уж больно настойчиво вы пытаетесь меня в этом уверить! Да и тому, что вы рассказываете об отце, я не верю. Зачем Серене Павловне доставать книгу, которая и так находится в ее библиотеке?!
- Включите голову, барышня, - окудник разозлился. – На тот момент книги в библиотеке не было – вот мне и пришлось искать ее, а потом перевозить в Воронеж с риском для жизни!
Перевез в Воронеж. Духи ведь писали – книга пришла как раз тогда… тогда, когда Федор вез ее в Воронеж. Вот и ответ! Дыхание перехватило.
- То есть – вы ее таки передали моему отцу, а он – Серене Павловне. На кой в таком случае вы вздумали ее выкрадывать?
Федор взглянул на нее, точно говорил с умственно отсталой.
- Я же сказал вам: перевозить пришлось с риском для жизни! А мне никто не заплатил за хлопоты и доставку, знаете ли. Отец ваш безвременно сгинул, а Серена Павловна – долгая ей память – заявила, что ни о чем со мной не договаривалась. И книгу зажала, и оплачивать работу отказалась!
- Ладно, допустим, - Оля решила не спорить – услышанное только что сломало ей все шаблоны. – Зачем та книга понадобилась Серене Павловне? И почему она обратилась к отцу?!
- Ну, эти вопросы не по адресу, - он развел руками.
- Пусть так, - она глубоко вздохнула, силясь унять сердцебиение. – На форзаце книги запись. Дарственная, на имя отца. В благодарность за неоценимые услуги, на добрую память… что это значит?! И роспись отца, - она впилась взглядом в лицо окудника.
- Тоже мне, бином Ньютона! – отмахнулся он. – Пусть будет в рамках оплаты за одну книгу, - боже, какое благородство! – Книгу эту искал и вез я. И дарственную надпись сделали для меня – но на имя вашего отца. Потому как искал я эту книгу от его имени. В общем, не пытайтесь понять – там была сложная комбинация. Я книгу искал, отец ваш договаривался с владельцем, а забирал ее опять-таки я…
- А зачем отец расписывался под той записью? – удивилась сбитая с толку Оля.
- Говорю же, не забивайте голову. Эту эпопею – с поисками книги и ее перевозкой – я вам пересказывать не буду. И не говорите, что не станете отдавать мне книги – у вас наверняка найдутся и другие вопросы! А вот этот… словом, не хочу вспоминать об этом. Там была сложная комбинация с хождением книги по рукам. В одну из транзакций ваш отец и расписался на форзаце. К его гибели это отношения тоже не имеет! Поверьте моему опыту.
- Ладно, - она нахохлилась.
- Оля! Я вам исчерпывающе ответил на ваш вопрос, - настойчиво заявил он. – Даже более, чем следовало бы, по справедливости. И я приду сегодня за первой из моих книг. И не говорите, что не отработал. На другие вопросы отвечать не буду, пока не получу плату за этот!
- И правда, - она вздохнула. – Скажите, Федор, - вспомнился разговор с тетушкой. – А что вы такое, на самом деле?
На миг в душе мелькнуло злорадство. Лицо у него вытянулось, на нем промелькнула целая гамма чувств – от обиды и недоумения до откровенного негодования и злости.
- Милая барышня. Я ответил на один вопрос, и заработал возвращение одной из своих книг – или вы не хозяйка своему слову? – напомнил он. – Я сделаю вид, что не слышал вот эту бестактную пакость, что вы себе позволили только что, - он помолчал. – Но сделайте любезность! Для возвращения следующей книги перефразируйте этот вопрос. Вот в корне смените его формулировку.
- Хорошо, - Оля, ошарашенная неподдельным негодованием на его лице, кивнула. – Какую из книг вы хотели бы получить за ответ на вопрос?
- Вот какая лежит сверху в вашем соляном сундучке – ту и вынесите мне, - мрачно отрубил Федор. – А прочие вопросы, сделайте любезность, оставьте на следующий раз. С меня на сегодня достаточно. И советую как следует подумать над их постановкой!
- Да, конечно, - она кивнула.
- Прекрасно! В таком случае – увидимся. Книгу вернете, а над следующим вопросом рекомендую как следует подумать! - он рывком поднялся и направился прочь.
Обескураженная Оля проводила его взглядом. Импульсивный товарищ, однако! И чем она его так оскорбила, скажите на милость? К столику подошел официант.
- Вижу, ваш кавалер удалился, - вежливо заметил он. – Принести ваш счет?
- Что? – Оля недоуменно взглянула на него.
Лицо официанта выражало лишь вежливый интерес. Но ей почудилось тщательно скрытое злорадство.
Счет? Ну да, этот чертов Федор слинял, не заплатив за их посиделки в кафе! Благо, среди заказанного был только кофе с какой-то мелочевкой.
- Да, несите счет, - она кивнула. – Я, пожалуй, тоже пойду…
Пока официант ходил за счетом, она сидела, пытаясь стряхнуть оцепенение. Как легко оказалось вывести Федора из себя, однако!
И эта история с книгой, которую отец доставал якобы по просьбе Серены Павловны… а где гарантия, что это вообще правда?
