Но ведь понятно, что это невозможно. Никто не станет бегать, как ужаленный, чтобы вернуть ей пропажу в течение ближайших часов. Платные детективы, как в кино, еще, может, стали бы. Но на такое у нее денег нет. И как объяснять полицейским, что картину ей нужно отнести сегодня же, после будет поздно? Тем более, как им объяснить, зачем она притащила картину в камеру хранения, если собиралась ее забрать нынче?
Девушка запрыгнула в удачно подошедшую к остановке одновременно с ней маршрутку.
Какая удача! Везет ей нынче, не иначе. От этой мысли захотелось разреветься. Вот толку с того везения! Она предпочла бы простоять на остановке с четверть часа, но только перед тем найти сумку там же, где и оставила ее накануне.
Вот только выбирать не приходится – все уже случилось.
Новую картину за несколько часов она не нарисует. Да, именно нарисует – потому что о каком «писать картины» может идти речь, если осталось несколько часов?!
А может, духов попросить? Мысль оказалась неожиданной.
А что. Подвал-то они ей в прошлый раз организовали! Значит, рисовать умеют. Начеркать на листе бумаги масляной краской и выдать им свеженький холст – пусть ваяют!
Обидно, конечно – снова на суд предстанет не ее творение. Но это будет хоть что-то…
Стоп!
Духи умеют не только рисовать, раз уж на то пошло. Да и рисуют они не очень и не всегда, как выяснилось. Но, может, эти пронырливые ребята и картину ее разыскать сумеют? Идея заставила воодушевиться.
Оля встряхнулась, выпрямилась. Поглядела прояснившимся взглядом в окно. Потом – на часы. Время еще остается! Духи – не полиция. Если они в силах разыскать ее картину – то сумеют сделать это быстро.
Надежда призрачная, разумеется – но это лучше, чем никакой надежды вовсе.
Только нужно как следует все продумать, чтобы не терять время на проходную мелочевку. Все должно пройти без сучка и задоринки!
- Оль, ты уверена? – Яна нахмурилась.
- Ни в чем я не уверена! – огрызнулась та. – Но я не желаю пролетать с выставкой из-за какого-то идиота, не способного запомнить свою ячейку в камере хранения!
- Ячейку он, может, запомнить и не способен, - пробормотала подруга. – А вот код подобрать сумел!
- Ему же хуже, - мрачно отозвалась Оля.
- Знаешь, сразу как-то вспоминаются истории про художников, продавших душу ради славы.
- Я продавать им душу не собираюсь! Обойдутся.
- А чем ты им за помощь платить собираешься?
- А твоя установка работает?
- Ольга, у тебя точно имеются еврейские корни! Ты вопросом на вопрос отвечаешь, - фыркнула Яна. – Установка работает, что ей сделается?
- Вот и отлично. А я соль купила! Несколько пачек, чтоб уж наверняка.
- А я думаю – что ты такое из гипера притащила, - протянула подруга. – Думала – ты бухла взяла, решила отметить неудачный случай.
- После отмечать будем! – Оля рубанула ладонью в воздухе. – У меня времени осталось – шесть часов с хвостиком, чтобы донести картину до зала. А перед тем – найти ее. Так что нужно спешить. Ты устанавливай прибор напротив двери в кабинет, а я пока засыплю все солью. И за бумагой схожу, - спохватилась она.
- А чего устанавливать, - буркнула Яна. – Напротив двери нужно установить только локатор. Все остальное и так стоит удобно!
- Вот и отлично. Меньше тяжести тягать, - Оля решительно направилась за пакетом с пачками соли.
Руки слегка тряслись, в груди тоже что-то дрожало мелкой дрожью, но в голове царила кристальная ясность. Ближайшие шесть часов – ее личный марафон. И, либо она его пробежит и придет к финишу с победой, либо ее ждет позорный проигрыш. В таком случае придется признать, что не судьба. Не быть ей художником, чьи работы выставляют на выставке. Во всяком случае – в ближайшее время. Но, по крайней мере, она будет знать, что сделала все, от нее зависящее.
Оля решительно вскрыла пачку и насыпала толстую линию, перечеркнувшую порог между кабинетом и залом. Вскрыла еще одну – и прошла вдоль стен кабинета по периметру, рассыпая соль.
Застыла перед книжным шкафом в задумчивости.
Тот занимал почти всю стену. С одной стороны – она обсыпала солью весь периметр комнаты. С другой – духи ведь бесплотны! Что помешает им просочиться сквозь стенку, как только она откроет шкаф? Хотя не просачиваются они ведь сквозь заднюю стенку, когда шкаф заперт.
- Нет, ну они же правда сидят в шкафу и не просачиваются сквозь стенки, - заметила Яна, когда она поделилась с ней сомнениями. – Значит, что-то мешает им. Ты ведь не собираешься двигать шкаф с места, чтобы насыпать за него соли!
В словах подруги был резон. Тем более, что сдвинуть в сторону шкаф они не сумели бы даже вдвоем. Пришлось согласиться с разумными доводами.
Оля выбросила опустевшие пачки, лист бумаги беспорядочно расчеркала простым карандашом и положила его перед шкафом.
- Все! – выдохнула, взглянула на часы.
Почти одиннадцать. Подготовка заняла почти десять минут. Долго возится! Потом будет собираться с духом. Сейчас нет на это времени.
- Ян, ты включи прибор, пожалуйста, - она оглянулась на наблюдающую за ней подругу.
Та пожала плечами, отправилась за монитор. Все, хватит терять время!
- Есть внутри кто-нибудь? – спохватилась она.
- Есть. Ты, - отозвалась подруга. – Пока что только ты, больше никого.
- Ладно! Следи за ситуацией.
Оля, разозлившись на некстати всколыхнувшуюся нерешительность, сдернула с крючка ключ. Повернула в замке и распахнула дверцы.
- Эй! – она повысила голос. – Все, кто там внутри – слушайте меня! Я тут не просто так на свободу выпускаю желающих. Мне нужна помощь! – она осеклась.
Помощь ей нужна, как же! А им-то что за дело до нее? Но выбора-то нет.
- Словом – у меня пропала картина. Которую я рисовала последнюю неделю. Пропала из камеры хранения на вокзале. Кто-нибудь знает, как можно ее найти? Вот, - она отступила на пару шагов, хлопнула ладонью по исчерканному листку. – Кто хочет что-то сказать – можно написать. Свежий грифель!
Она смолкла, не зная, что прибавить. Шлепнулась на кресло, стоявшее боком и к шкафу, и к двери. Кинула тоскливый взгляд наружу и встретилась взглядом с Яной, выглянувшей из-за монитора. Подруга молча показала большой палец.
Ладно, по крайней мере, она одобряет.
- Ты бы видела! – подала голос Яна. – Вокруг тебя такое столпотворение!
- Что, все выбрались наружу?
- Все, не все – но многие. Когда ты заходила – внутри был только твой энергетический контур. Ну, ты помнишь, как он выглядел. Я на всякий случай твою диаграмму сделала бесцветной. Чтобы отличалась от этих… ребят, - видимо, хотела сказать какое-то другое слово. Опомнилась, вспомнив, что духи сейчас все снаружи. – Ты на их фоне – такая ровненькая, тонким слоем по площади координатных сеток, - продолжила Яна. – А эти – разноцветные, и каких только нет! И пузырями, и каплями…
- Да поможет мне святой Антоний, - пробормотала Оля. – Значит, если бы картинка выходила не в… сетку энергетических параметров – выглядело бы так: мелкая-мелкая я в окружении гигантских тигров и медведей с клыками и когтями.
«Положи правую руку на стол. Раскрой ладонь».
Оля вздрогнула, увидев надпись на листе бумаги. Заболталась – и не заметила, как та появилась! Опасливо уложила руку на столешницу ладонью кверху. Застыла.
- Они тебе что, предложили по ладони погадать? – Яна снова вытянула шею, заглядывая в кабинет.
- Не знаю…
Оля сидела, как на иголках. Напряженное ожидание тянулось тянучкой. Она пристально вглядывалась в лист бумаги, одновременно пытаясь держать в поле зрения ладонь. Что им нужно от ее руки?
«Рука пахнет картиной».
«Чую запах. Найду».
- Они говорят, что найдут! – восторженно завопила Оля, не удержавшись. – Отлично! – спохватилась она. – И что для этого нужно?
«Выйти за порог».
«Идти вместе».
Ага. Идти вместе. Оля ощутила, как ясность мысли, пришедшая к ней после обнаружения пропажи, испарилась. И теперь не удавалось родить ни одной мало-мальски дельной идеи.
- Яна! Они говорят, нужно выйти за порог, - наябедничала она. – И идти вместе. А я что-то туплю.
- А ты не тупи! Спроси, как ты можешь пронести одного духа через соляную преграду.
«Серебряное кадило».
- Ян! А у нас есть серебряное кадило? – вопросила Оля, уже понимая, что услышит.
- Сиди на месте! – велела подруга. – Тут же церковь недалеко. Счас сбегаю, все организую. А ты пока расспроси, как вы станете картину искать. Чтобы не терять времени на организационные вопросы, когда я принесу все, что надо! Спроси – нужно что-нибудь еще? Может, палочки какие ароматические, свечи, ладан? Ну, мало ли!
- Вопрос все слышали? – осведомилась Оля.
«Серебряное кадило».
«Можно посеребренное».
«Вынесешь в нем. Больше ничего».
- Вот и ладно, - Яна кивнула. – Жди, скоро буду!
Полминуты – дверь хлопнула. Должно быть, только куртку набросила и в кроссовки впрыгнула. Вот у кого нужно учиться быстроте!
Подруга обернулась меньше, чем за полчаса. В кабинет пробежала, как была – не разуваясь. Только поднялась на носочки. Громогласно помянула Христа, выгнавшего торгашей из храма божьего, и протянула Оле новенькое кадило через порог.
- Только на посеребренное и хватило, - поведала она. – С настоящим серебряным мы бы разорились!
Оля бодро шагала от вокзала, неся исчерканный грифелем лист бумаги перед собой вместо компаса. Кадило свисало на руке вместо сумочки. На взгляды прохожих внимания не обращала. Ну, что им до нее за дело?
Народу толклось много – кто-то спешил на вокзал, кто-то наоборот.
Девушка резонно рассудила, что поиски следует начинать именно от места пропажи – камеры хранения. Потому как навряд ли похитители слишком далеко потащили сумку, набитую барахлом и масляный рисунок. Больше всего она боялась, что из-за всех этих движений рисунок смажется. И получится, что вся беготня напрасна.
Впрочем, сначала нужно отыскать сумку. Проблемы стоит решать по мере их поступления.
- Мы какими-то кругами бродим вокруг вокзала, - проворчала Яна.
Она отправилась вместе с Олей. Заявила, что хватит той в одиночестве бродить по вокзалам.
- Наверное, по следу ведет, - неуверенно предположила та.
- Разве только по следу, - хмыкнула подруга. – Правда, тогда получается, что воры тоже бродили кругами. Видать, не могли решить, где бы рассмотреть добычу.
- Барышни! – высокий мужчина перед Олей возник так внезапно, что она едва в него не врезалась.
Она заморгала в растерянности, уставившись на него. Простое добродушное лицо с широким носом, глубокими складками на лбу и щеках и легкой небритостью, вязаная шапка, громоздкая дубленка, подпоясанная ремнем – таких уж давно и не носят! Мужчина с любопытством глядел на замерших подруг.
- Барышни, я тут заблудился, - он переводил взгляд с одной на другую. – Не поможете?
- С радостью, - Яна пришла в себя первая. – Что вы ищете? Мы вам обязательно расскажем, как это найти!
Однако тот вместо ответа бесцеремонно сунул нос в Олин лист.
- А что это тут у вас такое? – он ткнул толстым пальцем прямо в середину. – Чего это за письма счастья вы разносите?!
- Это, - Оля запнулась. Что ему сказать?!
- А вам зачем, уважаемый?! – пришла на выручку Яна. – Карта это, клад мы ищем! Видите, написано – идите прямо по улице?! Вот мы и идем прямо по улице. А вы забыли сказать, что искали. Так мы все еще рады вам помочь!
- А ты не огрызайся, курица щипанная! – ощерился вдруг мужик, и добродушное выражение с лица испарилось. – Умная нашлась, учить меня будет. Пшла отсюдова! Нечего мне рожи корчить.
Яна подпрыгнула от изумления. Лицо вытянулось, глаза выкатились из орбит.
Оля отшатнулась, лист прижала исчерканной стороной к себе. И вовремя – загребущая лапа протянулась и цапнула пустоту. Девушка торопливо запихала лист в сумку.
Кинула взгляд на Яну. Вид у той сделался испуганный. Подруги, не сговариваясь, шагнули в противоположные стороны, огибая странного мужика, и кинулись опрометью прочь.
- Эй, куда! – заорал тот, но девушки только прибавили скорости. – Вот курицы безмозглые! Совсем с ума в своем городе посходили, - неслось им вслед. – Ходят, уткнувшись в свои бумажки, нормальному человеку дорогу подсказать не могут! Еще с кадилом поповским расхаживают, нехристи!
А драпают они с Яной так, будто кошелек стянули у этого нормального человека. Во счас вслед за нехристями он их еще как-нибудь обзовет, а там и до воровок недалеко.
Мысль заставила Олю прибавить скорости. Сердце колотилось, как сумасшедшее, дыхание срывалось. Иррациональный ужас гнал вперед. Нога зацепилась за неровность, и Оля с размаху полетела носом в асфальт. Кадило неосознанно прижала к себе, и оно попало аккурат ей под бок. От острой боли из груди вышибло воздух.
Сквозь зажмуренные веки засочились слезы. Кажется, она ударила буквально все, что у нее было: и руки, и лицо, и колени, и живот.
Нос, щеку с виском и ладони невыносимо жгло – стесала. Колени тоже ныли и горели – наверняка и там окажутся ссадины.
Ныла почему-то поясница. Чтоб тебя! Только-только вывих зажил, и вот опять. Что это за мужик вообще, откуда он взялся на ее голову?! Рядом затопотали ноги, из-под подошв затормозивших с заносом кроссовок высыпалась горстка пыли прямо ей в лицо.
- Оля, Оль – ты жива?! – судя по голосу, Яна перепугалась не меньше, чем она сама.
Оля с трудом повернулась набок, подтянула колени.
- Чтоб тебя, придурок, - зашипела она. – Чего ему надо было?!
- Фух, жива, - выдохнула подруга. – Ну, чего-чего! Прикопаться ему надо было. Скучно жить, надо кому-нибудь пакость сделать. Вон, наверняка теперь довольный дальше пошел. Собака! Ты как, ничего не сломала? Рука цела?
- Да вроде цела, - Оля села, встряхнула кистями. – И одна, и другая. Как ни странно.
Кряхтя, встала на ноги. Яна поддерживала под локоть.
- Идти-то сможешь? – сочувственно осведомилась она.
- Идти надо, - выдавила Оля, полезла неловко в сумку. – Время!
Как удачно, что убрала лист! Так бы и выпал из рук. А запасного она не взяла – не говоря о карандашах. Недальновидно! Но кто ж знал, что будут такие приключения? Оглядела кадило. На том оказалась вмятина.
Хорошо вот духу – он бесплотный!
А если таки ушибся?! Откажется вот помогать им дальше. Надо хоть спросить, как там у него дела, как себя чувствует. Где там этот лист – неужели впопыхах сунула мимо сумки?! Тогда искать еще ларек с канцелярией, покупать блокнот с карандашом.
- Ну ты гляди-ка, и хоть бы хны! – возглас проходившей женщины явно адресовался Оле. – Шмякнулась – и как с гуся вода. Лови, счас ведь уйдут!
Девушка запрыгнула в удачно подошедшую к остановке одновременно с ней маршрутку.
Какая удача! Везет ей нынче, не иначе. От этой мысли захотелось разреветься. Вот толку с того везения! Она предпочла бы простоять на остановке с четверть часа, но только перед тем найти сумку там же, где и оставила ее накануне.
Вот только выбирать не приходится – все уже случилось.
Новую картину за несколько часов она не нарисует. Да, именно нарисует – потому что о каком «писать картины» может идти речь, если осталось несколько часов?!
А может, духов попросить? Мысль оказалась неожиданной.
А что. Подвал-то они ей в прошлый раз организовали! Значит, рисовать умеют. Начеркать на листе бумаги масляной краской и выдать им свеженький холст – пусть ваяют!
Обидно, конечно – снова на суд предстанет не ее творение. Но это будет хоть что-то…
Стоп!
Духи умеют не только рисовать, раз уж на то пошло. Да и рисуют они не очень и не всегда, как выяснилось. Но, может, эти пронырливые ребята и картину ее разыскать сумеют? Идея заставила воодушевиться.
Оля встряхнулась, выпрямилась. Поглядела прояснившимся взглядом в окно. Потом – на часы. Время еще остается! Духи – не полиция. Если они в силах разыскать ее картину – то сумеют сделать это быстро.
Надежда призрачная, разумеется – но это лучше, чем никакой надежды вовсе.
Только нужно как следует все продумать, чтобы не терять время на проходную мелочевку. Все должно пройти без сучка и задоринки!
*** ***
- Оль, ты уверена? – Яна нахмурилась.
- Ни в чем я не уверена! – огрызнулась та. – Но я не желаю пролетать с выставкой из-за какого-то идиота, не способного запомнить свою ячейку в камере хранения!
- Ячейку он, может, запомнить и не способен, - пробормотала подруга. – А вот код подобрать сумел!
- Ему же хуже, - мрачно отозвалась Оля.
- Знаешь, сразу как-то вспоминаются истории про художников, продавших душу ради славы.
- Я продавать им душу не собираюсь! Обойдутся.
- А чем ты им за помощь платить собираешься?
- А твоя установка работает?
- Ольга, у тебя точно имеются еврейские корни! Ты вопросом на вопрос отвечаешь, - фыркнула Яна. – Установка работает, что ей сделается?
- Вот и отлично. А я соль купила! Несколько пачек, чтоб уж наверняка.
- А я думаю – что ты такое из гипера притащила, - протянула подруга. – Думала – ты бухла взяла, решила отметить неудачный случай.
- После отмечать будем! – Оля рубанула ладонью в воздухе. – У меня времени осталось – шесть часов с хвостиком, чтобы донести картину до зала. А перед тем – найти ее. Так что нужно спешить. Ты устанавливай прибор напротив двери в кабинет, а я пока засыплю все солью. И за бумагой схожу, - спохватилась она.
- А чего устанавливать, - буркнула Яна. – Напротив двери нужно установить только локатор. Все остальное и так стоит удобно!
- Вот и отлично. Меньше тяжести тягать, - Оля решительно направилась за пакетом с пачками соли.
Руки слегка тряслись, в груди тоже что-то дрожало мелкой дрожью, но в голове царила кристальная ясность. Ближайшие шесть часов – ее личный марафон. И, либо она его пробежит и придет к финишу с победой, либо ее ждет позорный проигрыш. В таком случае придется признать, что не судьба. Не быть ей художником, чьи работы выставляют на выставке. Во всяком случае – в ближайшее время. Но, по крайней мере, она будет знать, что сделала все, от нее зависящее.
Оля решительно вскрыла пачку и насыпала толстую линию, перечеркнувшую порог между кабинетом и залом. Вскрыла еще одну – и прошла вдоль стен кабинета по периметру, рассыпая соль.
Застыла перед книжным шкафом в задумчивости.
Тот занимал почти всю стену. С одной стороны – она обсыпала солью весь периметр комнаты. С другой – духи ведь бесплотны! Что помешает им просочиться сквозь стенку, как только она откроет шкаф? Хотя не просачиваются они ведь сквозь заднюю стенку, когда шкаф заперт.
- Нет, ну они же правда сидят в шкафу и не просачиваются сквозь стенки, - заметила Яна, когда она поделилась с ней сомнениями. – Значит, что-то мешает им. Ты ведь не собираешься двигать шкаф с места, чтобы насыпать за него соли!
В словах подруги был резон. Тем более, что сдвинуть в сторону шкаф они не сумели бы даже вдвоем. Пришлось согласиться с разумными доводами.
Оля выбросила опустевшие пачки, лист бумаги беспорядочно расчеркала простым карандашом и положила его перед шкафом.
- Все! – выдохнула, взглянула на часы.
Почти одиннадцать. Подготовка заняла почти десять минут. Долго возится! Потом будет собираться с духом. Сейчас нет на это времени.
- Ян, ты включи прибор, пожалуйста, - она оглянулась на наблюдающую за ней подругу.
Та пожала плечами, отправилась за монитор. Все, хватит терять время!
- Есть внутри кто-нибудь? – спохватилась она.
- Есть. Ты, - отозвалась подруга. – Пока что только ты, больше никого.
- Ладно! Следи за ситуацией.
Оля, разозлившись на некстати всколыхнувшуюся нерешительность, сдернула с крючка ключ. Повернула в замке и распахнула дверцы.
- Эй! – она повысила голос. – Все, кто там внутри – слушайте меня! Я тут не просто так на свободу выпускаю желающих. Мне нужна помощь! – она осеклась.
Помощь ей нужна, как же! А им-то что за дело до нее? Но выбора-то нет.
- Словом – у меня пропала картина. Которую я рисовала последнюю неделю. Пропала из камеры хранения на вокзале. Кто-нибудь знает, как можно ее найти? Вот, - она отступила на пару шагов, хлопнула ладонью по исчерканному листку. – Кто хочет что-то сказать – можно написать. Свежий грифель!
Она смолкла, не зная, что прибавить. Шлепнулась на кресло, стоявшее боком и к шкафу, и к двери. Кинула тоскливый взгляд наружу и встретилась взглядом с Яной, выглянувшей из-за монитора. Подруга молча показала большой палец.
Ладно, по крайней мере, она одобряет.
- Ты бы видела! – подала голос Яна. – Вокруг тебя такое столпотворение!
- Что, все выбрались наружу?
- Все, не все – но многие. Когда ты заходила – внутри был только твой энергетический контур. Ну, ты помнишь, как он выглядел. Я на всякий случай твою диаграмму сделала бесцветной. Чтобы отличалась от этих… ребят, - видимо, хотела сказать какое-то другое слово. Опомнилась, вспомнив, что духи сейчас все снаружи. – Ты на их фоне – такая ровненькая, тонким слоем по площади координатных сеток, - продолжила Яна. – А эти – разноцветные, и каких только нет! И пузырями, и каплями…
- Да поможет мне святой Антоний, - пробормотала Оля. – Значит, если бы картинка выходила не в… сетку энергетических параметров – выглядело бы так: мелкая-мелкая я в окружении гигантских тигров и медведей с клыками и когтями.
«Положи правую руку на стол. Раскрой ладонь».
Оля вздрогнула, увидев надпись на листе бумаги. Заболталась – и не заметила, как та появилась! Опасливо уложила руку на столешницу ладонью кверху. Застыла.
- Они тебе что, предложили по ладони погадать? – Яна снова вытянула шею, заглядывая в кабинет.
- Не знаю…
Оля сидела, как на иголках. Напряженное ожидание тянулось тянучкой. Она пристально вглядывалась в лист бумаги, одновременно пытаясь держать в поле зрения ладонь. Что им нужно от ее руки?
«Рука пахнет картиной».
«Чую запах. Найду».
- Они говорят, что найдут! – восторженно завопила Оля, не удержавшись. – Отлично! – спохватилась она. – И что для этого нужно?
«Выйти за порог».
«Идти вместе».
Ага. Идти вместе. Оля ощутила, как ясность мысли, пришедшая к ней после обнаружения пропажи, испарилась. И теперь не удавалось родить ни одной мало-мальски дельной идеи.
- Яна! Они говорят, нужно выйти за порог, - наябедничала она. – И идти вместе. А я что-то туплю.
- А ты не тупи! Спроси, как ты можешь пронести одного духа через соляную преграду.
«Серебряное кадило».
- Ян! А у нас есть серебряное кадило? – вопросила Оля, уже понимая, что услышит.
- Сиди на месте! – велела подруга. – Тут же церковь недалеко. Счас сбегаю, все организую. А ты пока расспроси, как вы станете картину искать. Чтобы не терять времени на организационные вопросы, когда я принесу все, что надо! Спроси – нужно что-нибудь еще? Может, палочки какие ароматические, свечи, ладан? Ну, мало ли!
- Вопрос все слышали? – осведомилась Оля.
«Серебряное кадило».
«Можно посеребренное».
«Вынесешь в нем. Больше ничего».
- Вот и ладно, - Яна кивнула. – Жди, скоро буду!
Полминуты – дверь хлопнула. Должно быть, только куртку набросила и в кроссовки впрыгнула. Вот у кого нужно учиться быстроте!
Подруга обернулась меньше, чем за полчаса. В кабинет пробежала, как была – не разуваясь. Только поднялась на носочки. Громогласно помянула Христа, выгнавшего торгашей из храма божьего, и протянула Оле новенькое кадило через порог.
- Только на посеребренное и хватило, - поведала она. – С настоящим серебряным мы бы разорились!
*** ***
Оля бодро шагала от вокзала, неся исчерканный грифелем лист бумаги перед собой вместо компаса. Кадило свисало на руке вместо сумочки. На взгляды прохожих внимания не обращала. Ну, что им до нее за дело?
Народу толклось много – кто-то спешил на вокзал, кто-то наоборот.
Девушка резонно рассудила, что поиски следует начинать именно от места пропажи – камеры хранения. Потому как навряд ли похитители слишком далеко потащили сумку, набитую барахлом и масляный рисунок. Больше всего она боялась, что из-за всех этих движений рисунок смажется. И получится, что вся беготня напрасна.
Впрочем, сначала нужно отыскать сумку. Проблемы стоит решать по мере их поступления.
- Мы какими-то кругами бродим вокруг вокзала, - проворчала Яна.
Она отправилась вместе с Олей. Заявила, что хватит той в одиночестве бродить по вокзалам.
- Наверное, по следу ведет, - неуверенно предположила та.
- Разве только по следу, - хмыкнула подруга. – Правда, тогда получается, что воры тоже бродили кругами. Видать, не могли решить, где бы рассмотреть добычу.
- Барышни! – высокий мужчина перед Олей возник так внезапно, что она едва в него не врезалась.
Она заморгала в растерянности, уставившись на него. Простое добродушное лицо с широким носом, глубокими складками на лбу и щеках и легкой небритостью, вязаная шапка, громоздкая дубленка, подпоясанная ремнем – таких уж давно и не носят! Мужчина с любопытством глядел на замерших подруг.
- Барышни, я тут заблудился, - он переводил взгляд с одной на другую. – Не поможете?
- С радостью, - Яна пришла в себя первая. – Что вы ищете? Мы вам обязательно расскажем, как это найти!
Однако тот вместо ответа бесцеремонно сунул нос в Олин лист.
- А что это тут у вас такое? – он ткнул толстым пальцем прямо в середину. – Чего это за письма счастья вы разносите?!
- Это, - Оля запнулась. Что ему сказать?!
- А вам зачем, уважаемый?! – пришла на выручку Яна. – Карта это, клад мы ищем! Видите, написано – идите прямо по улице?! Вот мы и идем прямо по улице. А вы забыли сказать, что искали. Так мы все еще рады вам помочь!
- А ты не огрызайся, курица щипанная! – ощерился вдруг мужик, и добродушное выражение с лица испарилось. – Умная нашлась, учить меня будет. Пшла отсюдова! Нечего мне рожи корчить.
Яна подпрыгнула от изумления. Лицо вытянулось, глаза выкатились из орбит.
Оля отшатнулась, лист прижала исчерканной стороной к себе. И вовремя – загребущая лапа протянулась и цапнула пустоту. Девушка торопливо запихала лист в сумку.
Кинула взгляд на Яну. Вид у той сделался испуганный. Подруги, не сговариваясь, шагнули в противоположные стороны, огибая странного мужика, и кинулись опрометью прочь.
- Эй, куда! – заорал тот, но девушки только прибавили скорости. – Вот курицы безмозглые! Совсем с ума в своем городе посходили, - неслось им вслед. – Ходят, уткнувшись в свои бумажки, нормальному человеку дорогу подсказать не могут! Еще с кадилом поповским расхаживают, нехристи!
А драпают они с Яной так, будто кошелек стянули у этого нормального человека. Во счас вслед за нехристями он их еще как-нибудь обзовет, а там и до воровок недалеко.
Мысль заставила Олю прибавить скорости. Сердце колотилось, как сумасшедшее, дыхание срывалось. Иррациональный ужас гнал вперед. Нога зацепилась за неровность, и Оля с размаху полетела носом в асфальт. Кадило неосознанно прижала к себе, и оно попало аккурат ей под бок. От острой боли из груди вышибло воздух.
Сквозь зажмуренные веки засочились слезы. Кажется, она ударила буквально все, что у нее было: и руки, и лицо, и колени, и живот.
Нос, щеку с виском и ладони невыносимо жгло – стесала. Колени тоже ныли и горели – наверняка и там окажутся ссадины.
Ныла почему-то поясница. Чтоб тебя! Только-только вывих зажил, и вот опять. Что это за мужик вообще, откуда он взялся на ее голову?! Рядом затопотали ноги, из-под подошв затормозивших с заносом кроссовок высыпалась горстка пыли прямо ей в лицо.
- Оля, Оль – ты жива?! – судя по голосу, Яна перепугалась не меньше, чем она сама.
Оля с трудом повернулась набок, подтянула колени.
- Чтоб тебя, придурок, - зашипела она. – Чего ему надо было?!
- Фух, жива, - выдохнула подруга. – Ну, чего-чего! Прикопаться ему надо было. Скучно жить, надо кому-нибудь пакость сделать. Вон, наверняка теперь довольный дальше пошел. Собака! Ты как, ничего не сломала? Рука цела?
- Да вроде цела, - Оля села, встряхнула кистями. – И одна, и другая. Как ни странно.
Кряхтя, встала на ноги. Яна поддерживала под локоть.
- Идти-то сможешь? – сочувственно осведомилась она.
- Идти надо, - выдавила Оля, полезла неловко в сумку. – Время!
Как удачно, что убрала лист! Так бы и выпал из рук. А запасного она не взяла – не говоря о карандашах. Недальновидно! Но кто ж знал, что будут такие приключения? Оглядела кадило. На том оказалась вмятина.
Хорошо вот духу – он бесплотный!
А если таки ушибся?! Откажется вот помогать им дальше. Надо хоть спросить, как там у него дела, как себя чувствует. Где там этот лист – неужели впопыхах сунула мимо сумки?! Тогда искать еще ларек с канцелярией, покупать блокнот с карандашом.
- Ну ты гляди-ка, и хоть бы хны! – возглас проходившей женщины явно адресовался Оле. – Шмякнулась – и как с гуся вода. Лови, счас ведь уйдут!
