- Ты просто грузишься сверх меры, вот и все, - отмахнулась подруга. – Задумалась – духи эти, работа. Вот сама и не заметила, как все убрала. А ты правда собиралась держать рассыпанную соль на полу два-три месяца?
- Да я как раз думала: хватит этого, или придется и дольше?
- В общем, хвала помрачениям разума! – рассмеялась Яна. – Если бы не они – так и лежала бы эта соль ближайшие полгода.
Вот тут, пожалуй, трудно поспорить. Да и чего она паникует? Ну, начнут духи снова пакостить. Яна снова их с помощью своего чудо-прибора прижучит.
Оля окончательно успокоилась, повеселела. Ну, чего она распаниковалась, право слово! Совсем стала зашуганная с этими выкрутасами привидений без белых тапочек. Скоро от собственной тени шарахаться станет.
Она, спохватившись, что чай остывает, отпила из кружки. Подумать только – на столе чай, любимые конфеты – а она о привидениях думает!
- Я, собственно, что спросить хотела, - Яна сменила тему. – Ты как относишься к тому, чтобы развеяться?
- Развеяться? – Оля рассмеялась от неожиданности. – Да как тот покойник в крематории – ничего не имею против!
- Отлично! В таком случае, мы, как те покойники в крематории, выезжаем в эти выходные в лес. С палатками и с ночевкой, - она хитро улыбнулась.
- Однако, - Оля покачала головой. – И в какой это лес мы едем с палаткой?
- Сразу могу успокоить: палатку покупать не нужно! – обрадовала Яна. – Все есть. Мы с ребятами с работы просто собрались, - пояснила она. – Давно хотели, все никак не получалось. И вот – свершилось!
- Н-да, если не считать, что уже осень наступила, - протянула Оля.
- И что?! Ну, возьми с собой теплую одежду. Не на себе ж ее тащить – в машине поедем. У нас самоубийц нет – таскаться два дня по лесу с рюкзаками.
- Еще и на машине, - Оля слегка повеселела. – И правда, увеселительная прогулка! Кстати, - спохватилась она. – Я же не показала тебе, из-за чего я про соль забыла, - и выудила из кармана кулон. – Не твой, случаем? А то я загрузилась – а это, может, ты потеряла. В кабинете возле ножки стола валялся.
- Точно не мой! – открестилась Яна. – Я такое не ношу, ты же знаешь.
- Вот я и удивилась. Я-то помню, что не носишь. Подумала – мало ли. Может, вкусы поменялись. Может, подарил кто.
- Нет, - протянула подруга. – Такого мне точно не дарили – я б запомнила этого чудака! Дай-ка взглянуть получше, - она протянула руку.
Оля передала ей кулон, и она принялась с любопытством его разглядывать. Даже заглянула в камешек на свет. А тот искрился, переливался. Днем он показался Оле тускло-голубым, но сейчас в нем вспыхивали сиреневые, синеватые, бирюзовые искорки.
- Симпатичная вещица, - заключила наконец Яна. – Но вижу я его впервые в жизни. Может, тетя твоя обронила, когда приходила за своей книгой?
- Если бы она его потеряла – уж наверное, уже забрала бы, - с сомнением протянула Оля.
- Ну, может, она не знает, что обронила его именно здесь, - подруга пожала плечами. – Ты ей позвони да спроси. Если это что-то, связанное с призраками и с этой квартирой, она тебе как-нибудь намекнет об этом. Как тогда, с книгой. И с нашими жертвоприношениями, - она усмехнулась.
Намекнет.
Ага, Антонина Борисовна и правда намекала. Как она там сказала – и не делайте так больше! Как – так? А сами знаете – как!
В этот раз тоже намекнет похожим образом. Может, прижать дальнюю родственницу к стенке, да выспросить как следует – что и как?
Нет, Антонина Борисовна сама кого хочешь, к стенке прижмет! Может, и сумеет с ней кто-нибудь сладить. Да только этот кто-нибудь явно не Оля! Ей духу не хватит на такой подвиг. Кишка тонка.
- Да, кишка у меня и правда тонка, Ян, - покаянно выдала Оля, забыв, что подруга не может читать в ее мыслях, как в открытой книге.
Та аж поперхнулась чаем.
- Это тебе кто сказал, что тонка?! – возмутилась она.
- Я говорю. Да и кто угодно скажет!
- А ты выдай поварешкой по лбу тому, кто такое скажет, - посоветовала Яна. – С чего это ты вообще?
- Да я подумала – припереть бы тетушку к стенке да заставить отвечать на вопросы, - Оля понуро вздохнула. – Но ты мне скажи – ты себе представляешь такую картину? Антонина Борисовна сама кого хочешь, к стенке прижмет! А у меня для таких подвигов кишка тонка, такие дела.
- Ну, - задумчиво протянула Яна и смолкла. – Да, пожалуй, на такое кишка много у кого тонка окажется, - заключила она наконец. – Но кулон-то ты ей показать можешь!
- Могу. Главное – потом правильно истолковать тетушкины намеки…
Яна фыркнула. Оля снова вздохнула. Кто бы мог предположить, что у нее имеются такие родственники со стороны отца?
Может, и неудивительно, что мама с ним разошлась. Уж наверняка, с таким семейством он и сам был человеком своеобразным. Мягко говоря.
И с родственниками с его стороны, что характерно, она отношений не поддерживала. Оля как-то и не вспоминала, что у нее имеется родня с той стороны – до момента, когда ее вызвали к нотариусу, на оглашение завещания.
Отца девушка помнила плохо – родители разошлись, когда ей было года четыре.
Правда, склоки и ругань она запомнила. Не помнила, из-за чего спорили между собой родители, не прислушивалась. Слишком мала была. Но дискуссии выходили неизменно жаркими, на повышенных тонах. И, видимо, прийти к согласию родителям так и не удалось.
Любопытно, что с отчимом мама почти никогда не ругалась. Во всяком случае, Оля этого не слышала.
- Чего ты, думаешь – не захочет тетя с тобой разговаривать? – Яна по-своему истолковала ее вздохи и задумчивость. – Или намекнет так, что мы поймем, что она имела в виду, станет, когда будет уже поздно?
Оля встряхнулась.
- Да… я не знаю, - проговорила она. – Ты ж сама помнишь, какая она – моя тетя. Я о ее существовании узнала только на оглашении завещания, - и примолкла.
Посвящать подругу в перипетии семейных взаимоотношений – зачем? На кой Яне ее проблемы? Да и, по сути, подруга права: нужно просто показать тете кулон. А там уж поглядит на ее реакцию. Может, она зря себя накручивает.
Решено! Тете она позвонит завтра – чтобы поскорее отделаться от этой задачи. На выходных поедет на пикник, а с понедельника возьмется за поиски работы.
План на ближайшее время обрел более-менее внятные очертания, и это принесло умиротворение.
А может, родителям позвонить?
Нет, - Оля встряхнула головой. Она ведь еще не разбогатела и не стала знаменитой! У нее даже постоянной работы пока нет. Просто постоянной – что уж говорить о такой, которой не стыдно будет похвастать перед мамой и отчимом?
Дозвониться до Антонины Борисовны не удалось.
Ни на первый, ни на второй день тетя не ответила. Оля даже позвонила нотариусу, чем ввергла его в неподдельное изумление.
По его словам выходило, что тетя куда-то уехала из города по делам, правда, твердой уверенности в этом у него не было. Они, мол, не были настолько близко знакомы, чтобы делиться планами. Нотариус попытался выспросить, зачем Оле понадобилась тетя, и девушке стоило труда свернуть разговор.
Уже кладя трубку, она ощутила укол сожаления. Может, стоило рассказать ему о странной находке? И вообще, о странностях в квартире.
Оля тут же отбросила эту мысль. Ну, что за нелепость? В лучшем случае он ей посоветует попить пустырника, а лучше – показаться специалисту.
Призраки и полтергейсты в квартире! Не иначе – счастливая наследница умом тронулась на радостях, что такую квартиру отхватила. Нет, молчание – лучший вариант.
А рассказывать только об одном кулоне и молчать об остальных странностях – ну, и проку с того? О кулоне нотариус ничего знать не обязан. И так ей и ответит. Нет, эта квартира – ее наследство и ее головная боль. Ей и разбираться со всем, что здесь творится. В конце концов, если тетя уехала, значит, когда-нибудь непременно вернется. Тогда и можно будет спросить про кулон.
Главное – чтобы тот не запропастился куда-нибудь таинственным образом, пока тетя где-то пропадает. А то нелепо получится.
Хотя… запропастится – и черт с ним!
А тете что сказать? Пришлось усилием воли отгонять беспокойные мысли. Проблемы следует решать по мере их поступления! Тетя еще не вернулась, кулон еще никуда не делся – а она уже нервничает. Вот пустырника ей попить и правда не помешает.
До выходных Оля коротала время за ленивым просмотром вакансий. Все было как-то не по ее части – то образование нужно, то опыт. А у нее?
Образование не завершила. Опыт есть, но невеликий. Хоть правда в дворники иди!
И ладно. Вот вернется после выходного пикника – тогда и будет раздумывать над дальнейшей жизнью. А пока можно лениться и отсыпаться.
Любопытно вот, как Серене Павловне эта квартира досталась? Если прабабушка родилась чуть не в позапрошлом веке – наверняка и революцию застала, и раскулачивание, и отъем собственности у буржуев. Что у нее вообще за семья со стороны отца? Судя по виду – самые, что ни есть, буржуи! Только у буржуев могут быть такие шикарные квартиры, куча антиквариата и коллекционных изданий. Странно, что не отобрали.
Впрочем, все это дела давно минувшие. Ей с тех сведений проку не будет.
Успокоившись на этом, Оля достала листы бумаги и посвятила оставшиеся до выходных дни рисованию. Вот вернется с выезда на природу – и Антонине Борисовне перезвонит, и по вакансиям пробежится. А пока – имеет смысл наслаждаться бездельем. Не успеешь оглянуться – оно закончится!
- Художник – не профессия?! – парень расхохотался недоверчиво, тряся отросшими волосами, выбивающимися из-под ярко-оранжевой банданы. – Слушай, у меня знакомый третий месяц художника ищет, днем с огнем найти не может!
- Скажи еще, что все художники повымерли – как мамонты, - фыркнула Оля.
- Нет, они не вымерли. Они есть. А толку?
Он взмахнул руками. Один из ребят в этот момент подбросил пару поленьев в разгоревшийся костер. Высыпавшийся сноп искр заставил оратора отпрянуть.
- Ты погоди, - встряла Яна. – Что значит – толку нет? Художники есть, но они отказываются работать за бесплатно, или за мизерную плату?
- Почему за бесплатно, почему за мизерную? – обиделся парень. – Нормальные условия предлагают. Достаточно нормальные, чтобы художники и шли, и соглашались работать. Только они ж ничерта не умеют! Не руки, а крюки. Предлагают такое, что волосы дыбом и кровь из глаз.
- Мне уже любопытно, - хмыкнула Оля. – Неужели все так плохо? Не верю.
- Мне можешь не верить. Ну, давай вот я дам Олегу твои контакты, и ты сама убедишься! Может, сработаетесь. Тебе нужна работа по профессии?
- У меня образования нет.
- Платят не за образование, а за выполненную работу.
Оля хмыкнула. Да, звучало заманчиво. Вот так запросто ей прямо в руки падает работа с нормальной, по словам собеседника, оплатой! И не абы какая – а будет она художником. Ведь всю жизнь только об этом и мечтала.
Вот только тон настораживал.
Были художники, да ни один из них не справился. Что там за задания?! Не руки, а крюки. И кровь из глаз, и волосы дыбом. Не хотелось, чтобы и о ее работе однажды так сказали.
С другой стороны – что она теряет? Ну, не подойдет, выгонят. А если не попробует – так и не узнает, способна она справиться или нет.
- Подозрительно все это звучит, чтоб меня! – Яна прямо озвучила ее сомнения.
- Ну, вольному – воля, - фыркнул парень. – Так что? – он пытливо взглянул на Олю.
- Ну, почему бы не попробовать, - она пожала плечами. – В конце концов, не подойду – так меня всегда выгнать можно, как и всех предыдущих кандидатов!
- Попытка – не пытка, - пробормотала Яна.
Оля покосилась на подругу. Чего это она? Вид такой, будто ей что-то не нравится. Нет, может, идея и впрямь неудачная. Но она же потом сама себя загрызет за трусость, если не попробует!
- Народ! Сколько можно о работе?! – возмутился кто-то из девчонок. – Когда петь будем?!
- Пой! – с готовностью ответили ей.
И невесть откуда чуть не на голову барышне свалилась гитара. Испуганный возглас потонул в дружном хохоте.
- А щас спою! – растерянная девчонка быстро пришла в себя.
- Не надо! – заорал кто-то дурашливо.
- Поздно, - зловеще откликнулась она. – Я уже… пою! – пробежала пальцами по струнам. – Я спою вам колыбельную!
- Рановато для колыбельных, - хмыкнула Яна.
И поерзала, устраиваясь поудобнее. Костер ярко горел, высыпая ввысь снопы искр и потрескивая. Атмосфера царила легкомысленная и радостная.
Девчонка лихо ударила по струнам трофейной гитары, вызвав к жизни нестройный звук с выбивающимися нотками. Голосок у артистки оказался под стать – чуть дребезжащий, срывающийся местами на фальцет. Текст соответствовал.
Спит убитая лисичка,
Спит задушенная птичка,
Обезглавленный хомяк…
Божечки, какая прелестная колыбельная! Чудо, а не колыбельная! После такой только кошмары и смотреть всю ночь. Впрочем, чтобы поддержать веселье – самое оно.
Ребята смеялись, кто-то подпевал. Кто-то из парней возмущался – как можно такое петь. Что характерно – от девчонок протестов против колыбельной и ее содержания не поступало.
Ошибившись только раз, спят саперы…
Оля поймала себя на том, что давно не ощущала такого умиротворения. Такого безоблачного счастья. Хорошо все-таки, что она согласилась на эту вылазку!
Опять же – глядишь, и будет у нее работа по душе, если не станет хлопать ушами.
Вопрос, правда – что там за работодатель такой суровый. Последнее Олю заставляло немного нервничать. Однако проблемы следовало решать по мере их поступления. И сейчас ей просто было хорошо и спокойно. Ребята и девчата стали, как родные – даром, что она едва половину из них помнила по именам. И жутковатая колыбельная звучала залихватски и, как ни странно, оптимистично.
Не печалься, не грусти – спи малыш и ты, усни!
Песня завершилась лихим аккордом, и гитара перекочевала в руки парню.
- Ну, Ксюха – все струны расстроила, - посетовал тот. – А мне теперь – настраивай!
Видимо, хозяин.
- А чего ж сам тогда петь не стал? – парировала Ксюха.
- Колыбельную хотел дослушать, - ответил за него один из ребят.
Снова раздался смех. Да уж, такого по телевизору в Спокойной ночи, малыши точно не услышишь.
Парень принялся крутить колки, бурча, что только вот недавно настраивал инструмент.
У костра сидели едва не до рассвета. Пели песни, пили горячий чай из лесных трав с запахом дыма, смеялись. По платкам расползлись, когда небо чуть заметно посерело.
Оля думала, что проспит до полудня. И изумилась, проснувшись и узрев на часах половину восьмого. Остальные уже попросыпались – она оказалась последней.
- Мы же вчера легли далеко за полночь, - сонно пробурчала она на насмешливое приветствие. – В смысле – сегодня! Я вообще думала, просплю до полудня.
- Да я как раз думала: хватит этого, или придется и дольше?
- В общем, хвала помрачениям разума! – рассмеялась Яна. – Если бы не они – так и лежала бы эта соль ближайшие полгода.
Вот тут, пожалуй, трудно поспорить. Да и чего она паникует? Ну, начнут духи снова пакостить. Яна снова их с помощью своего чудо-прибора прижучит.
Оля окончательно успокоилась, повеселела. Ну, чего она распаниковалась, право слово! Совсем стала зашуганная с этими выкрутасами привидений без белых тапочек. Скоро от собственной тени шарахаться станет.
Она, спохватившись, что чай остывает, отпила из кружки. Подумать только – на столе чай, любимые конфеты – а она о привидениях думает!
- Я, собственно, что спросить хотела, - Яна сменила тему. – Ты как относишься к тому, чтобы развеяться?
- Развеяться? – Оля рассмеялась от неожиданности. – Да как тот покойник в крематории – ничего не имею против!
- Отлично! В таком случае, мы, как те покойники в крематории, выезжаем в эти выходные в лес. С палатками и с ночевкой, - она хитро улыбнулась.
- Однако, - Оля покачала головой. – И в какой это лес мы едем с палаткой?
- Сразу могу успокоить: палатку покупать не нужно! – обрадовала Яна. – Все есть. Мы с ребятами с работы просто собрались, - пояснила она. – Давно хотели, все никак не получалось. И вот – свершилось!
- Н-да, если не считать, что уже осень наступила, - протянула Оля.
- И что?! Ну, возьми с собой теплую одежду. Не на себе ж ее тащить – в машине поедем. У нас самоубийц нет – таскаться два дня по лесу с рюкзаками.
- Еще и на машине, - Оля слегка повеселела. – И правда, увеселительная прогулка! Кстати, - спохватилась она. – Я же не показала тебе, из-за чего я про соль забыла, - и выудила из кармана кулон. – Не твой, случаем? А то я загрузилась – а это, может, ты потеряла. В кабинете возле ножки стола валялся.
- Точно не мой! – открестилась Яна. – Я такое не ношу, ты же знаешь.
- Вот я и удивилась. Я-то помню, что не носишь. Подумала – мало ли. Может, вкусы поменялись. Может, подарил кто.
- Нет, - протянула подруга. – Такого мне точно не дарили – я б запомнила этого чудака! Дай-ка взглянуть получше, - она протянула руку.
Оля передала ей кулон, и она принялась с любопытством его разглядывать. Даже заглянула в камешек на свет. А тот искрился, переливался. Днем он показался Оле тускло-голубым, но сейчас в нем вспыхивали сиреневые, синеватые, бирюзовые искорки.
- Симпатичная вещица, - заключила наконец Яна. – Но вижу я его впервые в жизни. Может, тетя твоя обронила, когда приходила за своей книгой?
- Если бы она его потеряла – уж наверное, уже забрала бы, - с сомнением протянула Оля.
- Ну, может, она не знает, что обронила его именно здесь, - подруга пожала плечами. – Ты ей позвони да спроси. Если это что-то, связанное с призраками и с этой квартирой, она тебе как-нибудь намекнет об этом. Как тогда, с книгой. И с нашими жертвоприношениями, - она усмехнулась.
Намекнет.
Ага, Антонина Борисовна и правда намекала. Как она там сказала – и не делайте так больше! Как – так? А сами знаете – как!
В этот раз тоже намекнет похожим образом. Может, прижать дальнюю родственницу к стенке, да выспросить как следует – что и как?
Нет, Антонина Борисовна сама кого хочешь, к стенке прижмет! Может, и сумеет с ней кто-нибудь сладить. Да только этот кто-нибудь явно не Оля! Ей духу не хватит на такой подвиг. Кишка тонка.
- Да, кишка у меня и правда тонка, Ян, - покаянно выдала Оля, забыв, что подруга не может читать в ее мыслях, как в открытой книге.
Та аж поперхнулась чаем.
- Это тебе кто сказал, что тонка?! – возмутилась она.
- Я говорю. Да и кто угодно скажет!
- А ты выдай поварешкой по лбу тому, кто такое скажет, - посоветовала Яна. – С чего это ты вообще?
- Да я подумала – припереть бы тетушку к стенке да заставить отвечать на вопросы, - Оля понуро вздохнула. – Но ты мне скажи – ты себе представляешь такую картину? Антонина Борисовна сама кого хочешь, к стенке прижмет! А у меня для таких подвигов кишка тонка, такие дела.
- Ну, - задумчиво протянула Яна и смолкла. – Да, пожалуй, на такое кишка много у кого тонка окажется, - заключила она наконец. – Но кулон-то ты ей показать можешь!
- Могу. Главное – потом правильно истолковать тетушкины намеки…
Яна фыркнула. Оля снова вздохнула. Кто бы мог предположить, что у нее имеются такие родственники со стороны отца?
Может, и неудивительно, что мама с ним разошлась. Уж наверняка, с таким семейством он и сам был человеком своеобразным. Мягко говоря.
И с родственниками с его стороны, что характерно, она отношений не поддерживала. Оля как-то и не вспоминала, что у нее имеется родня с той стороны – до момента, когда ее вызвали к нотариусу, на оглашение завещания.
Отца девушка помнила плохо – родители разошлись, когда ей было года четыре.
Правда, склоки и ругань она запомнила. Не помнила, из-за чего спорили между собой родители, не прислушивалась. Слишком мала была. Но дискуссии выходили неизменно жаркими, на повышенных тонах. И, видимо, прийти к согласию родителям так и не удалось.
Любопытно, что с отчимом мама почти никогда не ругалась. Во всяком случае, Оля этого не слышала.
- Чего ты, думаешь – не захочет тетя с тобой разговаривать? – Яна по-своему истолковала ее вздохи и задумчивость. – Или намекнет так, что мы поймем, что она имела в виду, станет, когда будет уже поздно?
Оля встряхнулась.
- Да… я не знаю, - проговорила она. – Ты ж сама помнишь, какая она – моя тетя. Я о ее существовании узнала только на оглашении завещания, - и примолкла.
Посвящать подругу в перипетии семейных взаимоотношений – зачем? На кой Яне ее проблемы? Да и, по сути, подруга права: нужно просто показать тете кулон. А там уж поглядит на ее реакцию. Может, она зря себя накручивает.
Решено! Тете она позвонит завтра – чтобы поскорее отделаться от этой задачи. На выходных поедет на пикник, а с понедельника возьмется за поиски работы.
План на ближайшее время обрел более-менее внятные очертания, и это принесло умиротворение.
А может, родителям позвонить?
Нет, - Оля встряхнула головой. Она ведь еще не разбогатела и не стала знаменитой! У нее даже постоянной работы пока нет. Просто постоянной – что уж говорить о такой, которой не стыдно будет похвастать перед мамой и отчимом?
*** ***
Дозвониться до Антонины Борисовны не удалось.
Ни на первый, ни на второй день тетя не ответила. Оля даже позвонила нотариусу, чем ввергла его в неподдельное изумление.
По его словам выходило, что тетя куда-то уехала из города по делам, правда, твердой уверенности в этом у него не было. Они, мол, не были настолько близко знакомы, чтобы делиться планами. Нотариус попытался выспросить, зачем Оле понадобилась тетя, и девушке стоило труда свернуть разговор.
Уже кладя трубку, она ощутила укол сожаления. Может, стоило рассказать ему о странной находке? И вообще, о странностях в квартире.
Оля тут же отбросила эту мысль. Ну, что за нелепость? В лучшем случае он ей посоветует попить пустырника, а лучше – показаться специалисту.
Призраки и полтергейсты в квартире! Не иначе – счастливая наследница умом тронулась на радостях, что такую квартиру отхватила. Нет, молчание – лучший вариант.
А рассказывать только об одном кулоне и молчать об остальных странностях – ну, и проку с того? О кулоне нотариус ничего знать не обязан. И так ей и ответит. Нет, эта квартира – ее наследство и ее головная боль. Ей и разбираться со всем, что здесь творится. В конце концов, если тетя уехала, значит, когда-нибудь непременно вернется. Тогда и можно будет спросить про кулон.
Главное – чтобы тот не запропастился куда-нибудь таинственным образом, пока тетя где-то пропадает. А то нелепо получится.
Хотя… запропастится – и черт с ним!
А тете что сказать? Пришлось усилием воли отгонять беспокойные мысли. Проблемы следует решать по мере их поступления! Тетя еще не вернулась, кулон еще никуда не делся – а она уже нервничает. Вот пустырника ей попить и правда не помешает.
До выходных Оля коротала время за ленивым просмотром вакансий. Все было как-то не по ее части – то образование нужно, то опыт. А у нее?
Образование не завершила. Опыт есть, но невеликий. Хоть правда в дворники иди!
И ладно. Вот вернется после выходного пикника – тогда и будет раздумывать над дальнейшей жизнью. А пока можно лениться и отсыпаться.
Любопытно вот, как Серене Павловне эта квартира досталась? Если прабабушка родилась чуть не в позапрошлом веке – наверняка и революцию застала, и раскулачивание, и отъем собственности у буржуев. Что у нее вообще за семья со стороны отца? Судя по виду – самые, что ни есть, буржуи! Только у буржуев могут быть такие шикарные квартиры, куча антиквариата и коллекционных изданий. Странно, что не отобрали.
Впрочем, все это дела давно минувшие. Ей с тех сведений проку не будет.
Успокоившись на этом, Оля достала листы бумаги и посвятила оставшиеся до выходных дни рисованию. Вот вернется с выезда на природу – и Антонине Борисовне перезвонит, и по вакансиям пробежится. А пока – имеет смысл наслаждаться бездельем. Не успеешь оглянуться – оно закончится!
Глава 12
- Художник – не профессия?! – парень расхохотался недоверчиво, тряся отросшими волосами, выбивающимися из-под ярко-оранжевой банданы. – Слушай, у меня знакомый третий месяц художника ищет, днем с огнем найти не может!
- Скажи еще, что все художники повымерли – как мамонты, - фыркнула Оля.
- Нет, они не вымерли. Они есть. А толку?
Он взмахнул руками. Один из ребят в этот момент подбросил пару поленьев в разгоревшийся костер. Высыпавшийся сноп искр заставил оратора отпрянуть.
- Ты погоди, - встряла Яна. – Что значит – толку нет? Художники есть, но они отказываются работать за бесплатно, или за мизерную плату?
- Почему за бесплатно, почему за мизерную? – обиделся парень. – Нормальные условия предлагают. Достаточно нормальные, чтобы художники и шли, и соглашались работать. Только они ж ничерта не умеют! Не руки, а крюки. Предлагают такое, что волосы дыбом и кровь из глаз.
- Мне уже любопытно, - хмыкнула Оля. – Неужели все так плохо? Не верю.
- Мне можешь не верить. Ну, давай вот я дам Олегу твои контакты, и ты сама убедишься! Может, сработаетесь. Тебе нужна работа по профессии?
- У меня образования нет.
- Платят не за образование, а за выполненную работу.
Оля хмыкнула. Да, звучало заманчиво. Вот так запросто ей прямо в руки падает работа с нормальной, по словам собеседника, оплатой! И не абы какая – а будет она художником. Ведь всю жизнь только об этом и мечтала.
Вот только тон настораживал.
Были художники, да ни один из них не справился. Что там за задания?! Не руки, а крюки. И кровь из глаз, и волосы дыбом. Не хотелось, чтобы и о ее работе однажды так сказали.
С другой стороны – что она теряет? Ну, не подойдет, выгонят. А если не попробует – так и не узнает, способна она справиться или нет.
- Подозрительно все это звучит, чтоб меня! – Яна прямо озвучила ее сомнения.
- Ну, вольному – воля, - фыркнул парень. – Так что? – он пытливо взглянул на Олю.
- Ну, почему бы не попробовать, - она пожала плечами. – В конце концов, не подойду – так меня всегда выгнать можно, как и всех предыдущих кандидатов!
- Попытка – не пытка, - пробормотала Яна.
Оля покосилась на подругу. Чего это она? Вид такой, будто ей что-то не нравится. Нет, может, идея и впрямь неудачная. Но она же потом сама себя загрызет за трусость, если не попробует!
- Народ! Сколько можно о работе?! – возмутился кто-то из девчонок. – Когда петь будем?!
- Пой! – с готовностью ответили ей.
И невесть откуда чуть не на голову барышне свалилась гитара. Испуганный возглас потонул в дружном хохоте.
- А щас спою! – растерянная девчонка быстро пришла в себя.
- Не надо! – заорал кто-то дурашливо.
- Поздно, - зловеще откликнулась она. – Я уже… пою! – пробежала пальцами по струнам. – Я спою вам колыбельную!
- Рановато для колыбельных, - хмыкнула Яна.
И поерзала, устраиваясь поудобнее. Костер ярко горел, высыпая ввысь снопы искр и потрескивая. Атмосфера царила легкомысленная и радостная.
Девчонка лихо ударила по струнам трофейной гитары, вызвав к жизни нестройный звук с выбивающимися нотками. Голосок у артистки оказался под стать – чуть дребезжащий, срывающийся местами на фальцет. Текст соответствовал.
Спит убитая лисичка,
Спит задушенная птичка,
Обезглавленный хомяк…
Божечки, какая прелестная колыбельная! Чудо, а не колыбельная! После такой только кошмары и смотреть всю ночь. Впрочем, чтобы поддержать веселье – самое оно.
Ребята смеялись, кто-то подпевал. Кто-то из парней возмущался – как можно такое петь. Что характерно – от девчонок протестов против колыбельной и ее содержания не поступало.
Ошибившись только раз, спят саперы…
Оля поймала себя на том, что давно не ощущала такого умиротворения. Такого безоблачного счастья. Хорошо все-таки, что она согласилась на эту вылазку!
Опять же – глядишь, и будет у нее работа по душе, если не станет хлопать ушами.
Вопрос, правда – что там за работодатель такой суровый. Последнее Олю заставляло немного нервничать. Однако проблемы следовало решать по мере их поступления. И сейчас ей просто было хорошо и спокойно. Ребята и девчата стали, как родные – даром, что она едва половину из них помнила по именам. И жутковатая колыбельная звучала залихватски и, как ни странно, оптимистично.
Не печалься, не грусти – спи малыш и ты, усни!
Песня завершилась лихим аккордом, и гитара перекочевала в руки парню.
- Ну, Ксюха – все струны расстроила, - посетовал тот. – А мне теперь – настраивай!
Видимо, хозяин.
- А чего ж сам тогда петь не стал? – парировала Ксюха.
- Колыбельную хотел дослушать, - ответил за него один из ребят.
Снова раздался смех. Да уж, такого по телевизору в Спокойной ночи, малыши точно не услышишь.
Парень принялся крутить колки, бурча, что только вот недавно настраивал инструмент.
У костра сидели едва не до рассвета. Пели песни, пили горячий чай из лесных трав с запахом дыма, смеялись. По платкам расползлись, когда небо чуть заметно посерело.
Оля думала, что проспит до полудня. И изумилась, проснувшись и узрев на часах половину восьмого. Остальные уже попросыпались – она оказалась последней.
- Мы же вчера легли далеко за полночь, - сонно пробурчала она на насмешливое приветствие. – В смысле – сегодня! Я вообще думала, просплю до полудня.
