Девушка кинула неприязненный взгляд на балаболку. Тоже еще, кликуша выискалась! Чего ее ловить?! Да, уйдет – у нее дело не окончено! Что ж ей, торчать теперь посреди улицы, зеваками любоваться?
- Пошли, - она поморщилась, шагнула вперед.
- Минутку! – а полицейские откуда взялись?!
Трое в форме обступили девушек. Да чтоб их! Как вовремя появились – просто поразительно!
Предложение пройти для проверки документов едва не привело Олю в истерику.
- Спокойно! – встряла Яна. – Полудня еще нет! У нас пять часов в запасе.
- Меньше трех! – взвилась Оля. – Документы проверять будут часа два, не меньше! Ты вот паспорт с собой взяла, или как я?!
- А куда это вам так надо успеть до полудня? – весело поинтересовался полицейский.
- Куда-куда! – любопытная женщина никуда, оказывается, не делась. – Краденое сбыть! Вот, прямо в руке! – она ткнула пальцем в Олино кадило. – Это ж они у того мужчины вытащили, - она кивнула на давешнего потеряшку, так и маячащего на прежнем месте. – Стащили – и кинулись, как же он их нагонит! Хорошо вот, вы рядом оказались. А я все видела! Часы-то серебряные, на цепочке! Прямиком из кармана вытащила.
- Это мое! – в панике завопила Оля, прижимая кадило к себе.
Да чтоб тебя! Свидетельница выискалась. На лице написано – сплетница! Эдак и правда заметут за мнимую кражу своей же собственности.
- А на это у меня чек остался, - вступила Яна. – Сегодня покупала! Как чувствовала, что пригодится. Это из церковной лавки недалеко от нашего дома.
- Разберемся, - отозвался один из полицейских. – Пройдемте.
- Пошли, - Яна дернула Олю за локоть. – Не кипишуй, у нас пять часов еще в запасе!
А как спорить? От полицейских-то не особенно побегаешь. Тем более, после падения. Оля, хромая, затопала вслед за подругой в окружении правоохранителей.
А рожи-то у случившихся свидетелей до чего пакостные! Так и впиваются взглядами – шутка ли, такое развлечение. Разыскала картину, блин. Видно, не судьба ей еще и на выставку попасть. Время, конечно, до вечера еще есть. Но ей ли не знать, как оно стремительно растает!
- Да, часы! Серебряные часы, - мужик с энтузиазмом закивал. – Вот, в кармане были. А эта пигалица дернула – и только пятки засверкали!
Ах ты, сволочь! Оля онемела от возмущения.
- Ну что, барышня! Предъявляем часы, - весело предложил полицейский.
- Охотно, - выдавила Оля, с трудом найдя нужное слово.
И выложила примятое после ее падения кадило. Яна резво выудила чек – благослови боже ее предусмотрительность!
- Часы, говорите, серебряные, - полицейский покивал. – Вот это ваши часы, да?
- Эт чего, - мужик вытаращился. – Чего это! Не то. Спрятала она часы-то!
- Сам же обзывал нас по-всякому за поповское кадило, - с ненавистью прошипела Яна. – А то я не слышала, не помню!
Начавшуюся было склоку оборвал полицейский. Молодому парню можно было посочувствовать – ему эта история уже стала поперек горла. Наверняка успел проклясть все на свете!
Однако от обыска девушек это не избавило. Впрочем – проку с того оказалось немного: никаких серебряных часов ни у одной из них при себе, ясное дело, не оказалось.
Вот ведь внезапность! Горе-потерпевшего итог обыска заставил сдуться. Теперь он нес ахинею про то, что часы, должно, потерял, а может – раньше вытащили. И вообще, недалеко от вокзала он видел цыган. Полицейский заполнял бумаги и, судя по лицу, медленно закипал. В крохотном кабинете, оборудованном прямо при здании вокзала, от набившегося народа давно сделалось душно.
Может, оно и к лучшему? Захочет избавиться от надоевших участников нелепого происшествия – скорее закончит. Если не задержит, конечно.
За что их с Яной могут задержать, и насколько? Оля сидела, как на иголках.
Дверь хлопнула, впустив еще одного в форме и погонах. Тот мельком оглядел лица посетителей. А ведь это – тот самый человек, которому она нынче утром вручила заявление о пропаже сумки из камеры хранения!
Он задержал взгляд на лице девушки. Потом спросил что-то тихо у коллеги. Выслушал ответ.
- А не вы ли нынче утром писали у меня заявление о пропаже сумки? – осведомился он.
- Да, я! – Оля с готовностью закивала.
- И что вы в таком случае здесь делаете? Что это за странная история? – он кивнул на бумаги, которые заполнял его коллега.
- И причем здесь эта сумка?! – возмутился тот. – У меня вон, - кивнул куда-то неопределенно.
- Угум. Часы серебряные? – вновь явившийся заглянул в бумаги. – Вот эти, что ли? – подцепил пальцем многострадальное кадило.
- Да не было никаких часов! – возмутилась Яна. – Это курица какая-то сочинила – а товарищ, видимо, решил – удачная возможность нажиться. Мы вообще шли по своим делам!
А листок-то, который служил для переговоров с духом, лежит прямо на столе! И тот, второй, что принимал поутру у Оли заявление, вертит его в руках.
Видимо, Яна тоже заметила. А как не заметить? И подругу понесло. То ли нервы сдали, то ли почуяла, что им могут помочь.
Оля слушала и диву давалась – как такого можно наплести.
Нет, о картине, которую необходимо донести до галереи до пяти вечера нынче Яна сказала чистую правду. И это была единственная правдивая деталь в ее рассказе. Как бы из-за этого и единственную правдивую подробность не сочли враньем!
А вот лист и кадило – это, оказывается, вручила им обеим некая гадалка. Ведь ясно же было, что к нынешнему вечеру Олину сумку не найдут!
Ладно, это – еще одна правдивая деталь.
Так вот – понимая, что отечественные правоохранители не всесильны, и у всякого дела есть свой порядок и срок выполнения, отчаявшаяся художница решила обратиться к высшим силам. Сиречь – к гадалке. И гадалка велела взять в ближайшей церковной лавке кадило и отправиться к вокзалу. А от вокзала шагать туда, куда указывает карта, нарисованная гадалкой в порыве мистического вдохновения на бумажном листе формата А4.
У доблестных правоохранителей от невероятной истории глаза лезли на лоб. У мнимого потерпевшего – тоже.
Что там говорить – Оля ощущала, что и ее глаза поневоле выползают на лоб. В конце Яна присовокупила еще одну совершенно правдивую подробность: время перевалило за полдень, и до пяти вечера времени остается всего ничего. Потому как нужно весь путь начинать сызнова, разыскивать сумку, а потом – тащить картину в галерею, где будет проводиться выставка.
- Вы что, художница? – полицейский недоверчиво уставился на Ольгу.
- Начинающая, - выдавила та. – Эта выставка – мой шанс! А то я до сих пор промоутером подрабатывала…
- А что там с сумкой? – нахмурился второй. – Можете описать, что в ней было?
- Я же вам утром все рассказывала, - Оля вздохнула. – Вещи. Старые вещи, ненужные – я положила, чтобы картина не повредилась случайно. Хотя, когда сумку вытащили, ее наверняка тащили не особенно бережно, - она окончательно скисла.
- Что за вещи, подробнее! В деталях, - нетерпеливо рявкнул он.
Оля растерянно моргнула. В деталях?! Вот так – брать и описывать, что ли: старые треники, серые, с пузырями и на коленях, протертые насквозь; блузка синтетическая, с китайскими огурцами, синими на зеленом фоне?! Позорище, да и только. Хотя – все равно ведь увидят, если найдут.
Если найдут.
- Это ты про ту сумку? – подал голос первый, забыв про свои бумаги. – А что, саперы с собакой проверили?
- Проверили. Нет там ничего взрывчатого. Заглянули краем глаза – какое-то барахло, и – что интересно – картина. Маслом.
- Картина маслом, - хихикнул первый.
- Картина? Масляная?! – подпрыгнула на стуле Оля.
- Стоять! Вот сейчас все оформим – и пойдете, - остановил ее полицейский.
- Да-да, конечно, - девушка с готовностью закивала.
Сумка! Оля отчего-то была уверена, что речь идет именно о ее сумке. И от этого сидела, как на иголках. Хотелось подскочить и скорее мчаться, чтобы убедиться – это именно ее сумка с ее рисунком. А еще грызла тревога за состояние недосохшей работы – в каком-то виде она найдет ее?!
Встретилась взглядом с пристально наблюдающей за ней Яной и смешалась. Подруга точно не допустит спешки!
Прежде чем подписать документы, придется все дотошно прочесть. Впрочем – это абсолютно правильно. Вот что с этим мужиком делать – хотелось бы знать?! В конце концов, он вроде как настаивал, что она стянула у него некие часы.
Последняя проблема решилась сама собой. Тот, прижатый к стенке, пошел на попятный – заявил, что никаких часов у него не было, и никто у него ничего не крал.
Видимо, полицейский попросту не захотел возиться с этим. К Олиному облегчению, не пришлось ничего подписывать – их едва ли не выставили взашей.
К чему, спрашивается, было огород городить?
Неважно! Сейчас ее интересовала сумка. Точнее – картина.
Стоящую на столе сумку она узнала сразу. Полицейскому пришлось придержать девушку – та, забыв обо всем, сразу кинулась к ней. Пришлось подробно описывать, что находилось внутри, подписывать протокол.
Оказалось, сумку нашли в зале ожидания. Бдительные граждане обратили внимание на бесхозный предмет. Затрапезный вид сразу вызвал подозрения.
Едва позволили, Оля рывком расстегнула молнию, и трясущимися руками вытащила картину. Отметила, как часть полотна закрыло съехавшими вещами, и похолодела.
Смазало, точно смазало!
Осторожно стряхнула ткань, поднесла картину ближе к лицу. Вгляделась, боясь того, что увидит. И не удержалась – рухнула на стул.
Аккуратно, как фарфоровую, опустила на стол картину на ладонях.
- Целая, - выдохнула Яна, заглянув через плечо. – Уф! Я уж испугалась. Вроде ж все осталось, как было?
- Я сама испугалась, - призналась Оля и тяжело вздохнула.
Вытянула одну руку из-под полотна, опасливо дотронулась пальцем до уголка. Надо же, не мажется! Хороший закрепитель она взяла, даром, что не слишком дорогой. Теперь главное, чтобы краска не растрескалась. То-то сюрприз будет! Впрочем, если и растрескается – то уже после выставки.
- А когда у вас выставка? – полюбопытствовал молодой полицейский, когда девушки уже собирались уходить.
- Через месяц, - отозвалась Оля. – Точнее – через три недели. Одна уже прошла. Крайний срок предоставить картину – пять часов нынешнего вечера. И я принесу ее к концу, словно уже звезда, - посетовала она.
- Так это ж знак судьбы! – рассмеялся правоохранитель. – Видно, и впрямь будете звездой!
- Ага, прям сразу прославлюсь и разбогатею, - Оля нервно хихикнула.
- Вызываем такси, - встряла Яна. – Тогда точно не опоздаем! Ради такого дела можно и на такси разориться. Я тоже думаю, что это – знак судьбы! Ты подумай: столько суеты, тревог. Картину украли, мужик этот попался на дороге. И все-таки и картина нашлась – пусть и заковыристым путем. Не размазалась – а ты этого боялась. И время еще осталось. Столько совпадений – и откровенно дурацких и противных, и счастливых!
- Да, у этой картины оказалась нелегкая судьба, - Оля хмыкнула, покачала головой. – Сдается мне, ее история окажется куда интереснее, чем сама картина.
- Ну, даже если ты не станешь художником – хотя ты-то станешь! – будет, что внукам рассказать полвека спустя.
- Да уж. Такое и через полвека не забудется!
- Вы так и не сказали, где будет выставка, - напомнил полицейский. – Я бы зашел посмотреть – хотя бы только ради вашей картины.
Оля слегка удивилась, но продиктовала адрес. Спустя меньше четверти часа подруги усаживались в такси. Шел третий час пополудни.
Что ж, Яна права: невзирая на всю эту дурацкую историю, последние совпадения и впрямь оказались счастливыми. Главное – картину на последней части пути случайно не размазать. Обидно будет. Она, конечно, высохла – качество закрепителя порадовало. Но кто его знает – дурацких случайностей никто не отменял. В этом она нынче убедилась лично!
- Фух! Этот день закончился, - Яна рассмеялась. – Даже не верится.
- Ага. Все самое страшное – позади, - Оля достала ключ. – Сейчас чайку попьем, нервы успокоим, - она распахнула дверь, зашла в прихожую.
Многострадальную сумку бросила рядом с обувницей. В квартире стояла настороженная тишина.
- Оль, скажи. А у тебя нет ощущения, что что-то не так? – осведомилась Яна.
Оля замерла, прислушалась. Подруга была права. Тишина в жилище ей самой казалась какой-то неправильной. Подозрительной. Она постояла, опершись на стенку, пару секунд, потом торопливо запихала кроссовки в обувницу и чуть не бегом направилась в зал.
Увиденное заставило оторопеть. Нет, в самом зале все было чинно и спокойно. За исключением мелкой детали.
Дверь в кабинет так и осталась распахнутой. И в падающем из зала свете виден был смутно чудовищный разгром. Опрокинутый стол, валяющиеся стулья. И вываленные с полок оставшегося открытым шкафа книги.
Соль – и та оказалась разбросанной.
Нет, солевая черта осталась неповрежденной, в ней не появилось ни единого разрыва. Но Оля не поскупилась, насыпала преграду с горкой. И гребень этой горки разметало и по залу, и по кабинету. В зале крупинки оказались аж на середине комнаты.
- Чтоб тебя, - выдохнула девушка.
И уселась прямо на пол. Сил не осталось – все съела сегодняшняя беготня. И вот, пожалуйста – вместо мирного чаепития заниматься уборкой!
Нет, это решительно невыносимо. По сравнению с нынешним погромом размазанная по стенам и двери овсянка показалась детской шалостью.
Нет, ну почему, ну зачем?!
- Японский городовой, - протянула Яна, замершая в проеме.
- Он, - согласилась Оля и завалилась на пол. – Все, с меня на сегодня хватит! – заявила она. – Меня нет, сдохла. Не кантовать!
- Это можно, - согласилась подруга, подумав. – Кантовать буду только один раз – когда ужинать позову. После таких приключений надо хорошенько поесть. И выпить горячего чаю. И можно на боковую!
Она развернулась и потопала на кухню.
Вот так должно вести себя истинному самураю! Оля тяжело вздохнула. На истинного самурая Яна походила куда больше, чем она сама. Не то, чтобы у нее было особенное желание претендовать на это звание, но на фоне хладнокровия подруги собственное поведение выглядело чистейшим малодушием.
Девушка неохотно поднялась и потопала в кухню.
- Вот скажи, коварные твари! – Яна обернулась на нее мельком. – Мы поможем, мы поможем! Только кадило принесите и оставьте дверцу шкафа открытой.
- Они про дверцу шкафа ничего не говорили. Я сама забыла.
- Неважно! Могли напомнить. В конце концов, ты спешила, тебя можно понять. Да что там – могли бы и подождать, прежде чем развязывать военные действия. Это же беспредел! – подруга всплеснула руками.
- А после возвращения я шкаф бы закрыла. И сидели бы они снова взаперти.
- Пошли, - она поморщилась, шагнула вперед.
- Минутку! – а полицейские откуда взялись?!
Трое в форме обступили девушек. Да чтоб их! Как вовремя появились – просто поразительно!
Предложение пройти для проверки документов едва не привело Олю в истерику.
- Спокойно! – встряла Яна. – Полудня еще нет! У нас пять часов в запасе.
- Меньше трех! – взвилась Оля. – Документы проверять будут часа два, не меньше! Ты вот паспорт с собой взяла, или как я?!
- А куда это вам так надо успеть до полудня? – весело поинтересовался полицейский.
- Куда-куда! – любопытная женщина никуда, оказывается, не делась. – Краденое сбыть! Вот, прямо в руке! – она ткнула пальцем в Олино кадило. – Это ж они у того мужчины вытащили, - она кивнула на давешнего потеряшку, так и маячащего на прежнем месте. – Стащили – и кинулись, как же он их нагонит! Хорошо вот, вы рядом оказались. А я все видела! Часы-то серебряные, на цепочке! Прямиком из кармана вытащила.
- Это мое! – в панике завопила Оля, прижимая кадило к себе.
Да чтоб тебя! Свидетельница выискалась. На лице написано – сплетница! Эдак и правда заметут за мнимую кражу своей же собственности.
- А на это у меня чек остался, - вступила Яна. – Сегодня покупала! Как чувствовала, что пригодится. Это из церковной лавки недалеко от нашего дома.
- Разберемся, - отозвался один из полицейских. – Пройдемте.
- Пошли, - Яна дернула Олю за локоть. – Не кипишуй, у нас пять часов еще в запасе!
А как спорить? От полицейских-то не особенно побегаешь. Тем более, после падения. Оля, хромая, затопала вслед за подругой в окружении правоохранителей.
А рожи-то у случившихся свидетелей до чего пакостные! Так и впиваются взглядами – шутка ли, такое развлечение. Разыскала картину, блин. Видно, не судьба ей еще и на выставку попасть. Время, конечно, до вечера еще есть. Но ей ли не знать, как оно стремительно растает!
Глава 14
- Да, часы! Серебряные часы, - мужик с энтузиазмом закивал. – Вот, в кармане были. А эта пигалица дернула – и только пятки засверкали!
Ах ты, сволочь! Оля онемела от возмущения.
- Ну что, барышня! Предъявляем часы, - весело предложил полицейский.
- Охотно, - выдавила Оля, с трудом найдя нужное слово.
И выложила примятое после ее падения кадило. Яна резво выудила чек – благослови боже ее предусмотрительность!
- Часы, говорите, серебряные, - полицейский покивал. – Вот это ваши часы, да?
- Эт чего, - мужик вытаращился. – Чего это! Не то. Спрятала она часы-то!
- Сам же обзывал нас по-всякому за поповское кадило, - с ненавистью прошипела Яна. – А то я не слышала, не помню!
Начавшуюся было склоку оборвал полицейский. Молодому парню можно было посочувствовать – ему эта история уже стала поперек горла. Наверняка успел проклясть все на свете!
Однако от обыска девушек это не избавило. Впрочем – проку с того оказалось немного: никаких серебряных часов ни у одной из них при себе, ясное дело, не оказалось.
Вот ведь внезапность! Горе-потерпевшего итог обыска заставил сдуться. Теперь он нес ахинею про то, что часы, должно, потерял, а может – раньше вытащили. И вообще, недалеко от вокзала он видел цыган. Полицейский заполнял бумаги и, судя по лицу, медленно закипал. В крохотном кабинете, оборудованном прямо при здании вокзала, от набившегося народа давно сделалось душно.
Может, оно и к лучшему? Захочет избавиться от надоевших участников нелепого происшествия – скорее закончит. Если не задержит, конечно.
За что их с Яной могут задержать, и насколько? Оля сидела, как на иголках.
Дверь хлопнула, впустив еще одного в форме и погонах. Тот мельком оглядел лица посетителей. А ведь это – тот самый человек, которому она нынче утром вручила заявление о пропаже сумки из камеры хранения!
Он задержал взгляд на лице девушки. Потом спросил что-то тихо у коллеги. Выслушал ответ.
- А не вы ли нынче утром писали у меня заявление о пропаже сумки? – осведомился он.
- Да, я! – Оля с готовностью закивала.
- И что вы в таком случае здесь делаете? Что это за странная история? – он кивнул на бумаги, которые заполнял его коллега.
- И причем здесь эта сумка?! – возмутился тот. – У меня вон, - кивнул куда-то неопределенно.
- Угум. Часы серебряные? – вновь явившийся заглянул в бумаги. – Вот эти, что ли? – подцепил пальцем многострадальное кадило.
- Да не было никаких часов! – возмутилась Яна. – Это курица какая-то сочинила – а товарищ, видимо, решил – удачная возможность нажиться. Мы вообще шли по своим делам!
А листок-то, который служил для переговоров с духом, лежит прямо на столе! И тот, второй, что принимал поутру у Оли заявление, вертит его в руках.
Видимо, Яна тоже заметила. А как не заметить? И подругу понесло. То ли нервы сдали, то ли почуяла, что им могут помочь.
Оля слушала и диву давалась – как такого можно наплести.
Нет, о картине, которую необходимо донести до галереи до пяти вечера нынче Яна сказала чистую правду. И это была единственная правдивая деталь в ее рассказе. Как бы из-за этого и единственную правдивую подробность не сочли враньем!
А вот лист и кадило – это, оказывается, вручила им обеим некая гадалка. Ведь ясно же было, что к нынешнему вечеру Олину сумку не найдут!
Ладно, это – еще одна правдивая деталь.
Так вот – понимая, что отечественные правоохранители не всесильны, и у всякого дела есть свой порядок и срок выполнения, отчаявшаяся художница решила обратиться к высшим силам. Сиречь – к гадалке. И гадалка велела взять в ближайшей церковной лавке кадило и отправиться к вокзалу. А от вокзала шагать туда, куда указывает карта, нарисованная гадалкой в порыве мистического вдохновения на бумажном листе формата А4.
У доблестных правоохранителей от невероятной истории глаза лезли на лоб. У мнимого потерпевшего – тоже.
Что там говорить – Оля ощущала, что и ее глаза поневоле выползают на лоб. В конце Яна присовокупила еще одну совершенно правдивую подробность: время перевалило за полдень, и до пяти вечера времени остается всего ничего. Потому как нужно весь путь начинать сызнова, разыскивать сумку, а потом – тащить картину в галерею, где будет проводиться выставка.
- Вы что, художница? – полицейский недоверчиво уставился на Ольгу.
- Начинающая, - выдавила та. – Эта выставка – мой шанс! А то я до сих пор промоутером подрабатывала…
- А что там с сумкой? – нахмурился второй. – Можете описать, что в ней было?
- Я же вам утром все рассказывала, - Оля вздохнула. – Вещи. Старые вещи, ненужные – я положила, чтобы картина не повредилась случайно. Хотя, когда сумку вытащили, ее наверняка тащили не особенно бережно, - она окончательно скисла.
- Что за вещи, подробнее! В деталях, - нетерпеливо рявкнул он.
Оля растерянно моргнула. В деталях?! Вот так – брать и описывать, что ли: старые треники, серые, с пузырями и на коленях, протертые насквозь; блузка синтетическая, с китайскими огурцами, синими на зеленом фоне?! Позорище, да и только. Хотя – все равно ведь увидят, если найдут.
Если найдут.
- Это ты про ту сумку? – подал голос первый, забыв про свои бумаги. – А что, саперы с собакой проверили?
- Проверили. Нет там ничего взрывчатого. Заглянули краем глаза – какое-то барахло, и – что интересно – картина. Маслом.
- Картина маслом, - хихикнул первый.
- Картина? Масляная?! – подпрыгнула на стуле Оля.
- Стоять! Вот сейчас все оформим – и пойдете, - остановил ее полицейский.
- Да-да, конечно, - девушка с готовностью закивала.
Сумка! Оля отчего-то была уверена, что речь идет именно о ее сумке. И от этого сидела, как на иголках. Хотелось подскочить и скорее мчаться, чтобы убедиться – это именно ее сумка с ее рисунком. А еще грызла тревога за состояние недосохшей работы – в каком-то виде она найдет ее?!
Встретилась взглядом с пристально наблюдающей за ней Яной и смешалась. Подруга точно не допустит спешки!
Прежде чем подписать документы, придется все дотошно прочесть. Впрочем – это абсолютно правильно. Вот что с этим мужиком делать – хотелось бы знать?! В конце концов, он вроде как настаивал, что она стянула у него некие часы.
Последняя проблема решилась сама собой. Тот, прижатый к стенке, пошел на попятный – заявил, что никаких часов у него не было, и никто у него ничего не крал.
Видимо, полицейский попросту не захотел возиться с этим. К Олиному облегчению, не пришлось ничего подписывать – их едва ли не выставили взашей.
К чему, спрашивается, было огород городить?
Неважно! Сейчас ее интересовала сумка. Точнее – картина.
Стоящую на столе сумку она узнала сразу. Полицейскому пришлось придержать девушку – та, забыв обо всем, сразу кинулась к ней. Пришлось подробно описывать, что находилось внутри, подписывать протокол.
Оказалось, сумку нашли в зале ожидания. Бдительные граждане обратили внимание на бесхозный предмет. Затрапезный вид сразу вызвал подозрения.
Едва позволили, Оля рывком расстегнула молнию, и трясущимися руками вытащила картину. Отметила, как часть полотна закрыло съехавшими вещами, и похолодела.
Смазало, точно смазало!
Осторожно стряхнула ткань, поднесла картину ближе к лицу. Вгляделась, боясь того, что увидит. И не удержалась – рухнула на стул.
Аккуратно, как фарфоровую, опустила на стол картину на ладонях.
- Целая, - выдохнула Яна, заглянув через плечо. – Уф! Я уж испугалась. Вроде ж все осталось, как было?
- Я сама испугалась, - призналась Оля и тяжело вздохнула.
Вытянула одну руку из-под полотна, опасливо дотронулась пальцем до уголка. Надо же, не мажется! Хороший закрепитель она взяла, даром, что не слишком дорогой. Теперь главное, чтобы краска не растрескалась. То-то сюрприз будет! Впрочем, если и растрескается – то уже после выставки.
*** ***
- А когда у вас выставка? – полюбопытствовал молодой полицейский, когда девушки уже собирались уходить.
- Через месяц, - отозвалась Оля. – Точнее – через три недели. Одна уже прошла. Крайний срок предоставить картину – пять часов нынешнего вечера. И я принесу ее к концу, словно уже звезда, - посетовала она.
- Так это ж знак судьбы! – рассмеялся правоохранитель. – Видно, и впрямь будете звездой!
- Ага, прям сразу прославлюсь и разбогатею, - Оля нервно хихикнула.
- Вызываем такси, - встряла Яна. – Тогда точно не опоздаем! Ради такого дела можно и на такси разориться. Я тоже думаю, что это – знак судьбы! Ты подумай: столько суеты, тревог. Картину украли, мужик этот попался на дороге. И все-таки и картина нашлась – пусть и заковыристым путем. Не размазалась – а ты этого боялась. И время еще осталось. Столько совпадений – и откровенно дурацких и противных, и счастливых!
- Да, у этой картины оказалась нелегкая судьба, - Оля хмыкнула, покачала головой. – Сдается мне, ее история окажется куда интереснее, чем сама картина.
- Ну, даже если ты не станешь художником – хотя ты-то станешь! – будет, что внукам рассказать полвека спустя.
- Да уж. Такое и через полвека не забудется!
- Вы так и не сказали, где будет выставка, - напомнил полицейский. – Я бы зашел посмотреть – хотя бы только ради вашей картины.
Оля слегка удивилась, но продиктовала адрес. Спустя меньше четверти часа подруги усаживались в такси. Шел третий час пополудни.
Что ж, Яна права: невзирая на всю эту дурацкую историю, последние совпадения и впрямь оказались счастливыми. Главное – картину на последней части пути случайно не размазать. Обидно будет. Она, конечно, высохла – качество закрепителя порадовало. Но кто его знает – дурацких случайностей никто не отменял. В этом она нынче убедилась лично!
*** ***
- Фух! Этот день закончился, - Яна рассмеялась. – Даже не верится.
- Ага. Все самое страшное – позади, - Оля достала ключ. – Сейчас чайку попьем, нервы успокоим, - она распахнула дверь, зашла в прихожую.
Многострадальную сумку бросила рядом с обувницей. В квартире стояла настороженная тишина.
- Оль, скажи. А у тебя нет ощущения, что что-то не так? – осведомилась Яна.
Оля замерла, прислушалась. Подруга была права. Тишина в жилище ей самой казалась какой-то неправильной. Подозрительной. Она постояла, опершись на стенку, пару секунд, потом торопливо запихала кроссовки в обувницу и чуть не бегом направилась в зал.
Увиденное заставило оторопеть. Нет, в самом зале все было чинно и спокойно. За исключением мелкой детали.
Дверь в кабинет так и осталась распахнутой. И в падающем из зала свете виден был смутно чудовищный разгром. Опрокинутый стол, валяющиеся стулья. И вываленные с полок оставшегося открытым шкафа книги.
Соль – и та оказалась разбросанной.
Нет, солевая черта осталась неповрежденной, в ней не появилось ни единого разрыва. Но Оля не поскупилась, насыпала преграду с горкой. И гребень этой горки разметало и по залу, и по кабинету. В зале крупинки оказались аж на середине комнаты.
- Чтоб тебя, - выдохнула девушка.
И уселась прямо на пол. Сил не осталось – все съела сегодняшняя беготня. И вот, пожалуйста – вместо мирного чаепития заниматься уборкой!
Нет, это решительно невыносимо. По сравнению с нынешним погромом размазанная по стенам и двери овсянка показалась детской шалостью.
Нет, ну почему, ну зачем?!
- Японский городовой, - протянула Яна, замершая в проеме.
- Он, - согласилась Оля и завалилась на пол. – Все, с меня на сегодня хватит! – заявила она. – Меня нет, сдохла. Не кантовать!
- Это можно, - согласилась подруга, подумав. – Кантовать буду только один раз – когда ужинать позову. После таких приключений надо хорошенько поесть. И выпить горячего чаю. И можно на боковую!
Она развернулась и потопала на кухню.
Вот так должно вести себя истинному самураю! Оля тяжело вздохнула. На истинного самурая Яна походила куда больше, чем она сама. Не то, чтобы у нее было особенное желание претендовать на это звание, но на фоне хладнокровия подруги собственное поведение выглядело чистейшим малодушием.
Девушка неохотно поднялась и потопала в кухню.
- Вот скажи, коварные твари! – Яна обернулась на нее мельком. – Мы поможем, мы поможем! Только кадило принесите и оставьте дверцу шкафа открытой.
- Они про дверцу шкафа ничего не говорили. Я сама забыла.
- Неважно! Могли напомнить. В конце концов, ты спешила, тебя можно понять. Да что там – могли бы и подождать, прежде чем развязывать военные действия. Это же беспредел! – подруга всплеснула руками.
- А после возвращения я шкаф бы закрыла. И сидели бы они снова взаперти.
