- Проспать до полудня в лесу, в палатке?! – хмыкнула Яна. – Невозможно!
- Да уж, в лесу всегда просыпаешься спозаранок, даже если не хочешь, - хмыкнула Ксения. – Девчонки, пошил к ручью умываться! А то одной не хочется. А остальные уже умылись, мы трое, по ходу, крепче всех спим.
Уезжали почти сразу после полудня, чтобы успеть добраться в город засветло.
На обратном пути все притихли. Быть может, сказывалась усталость. А может, ребятам тоже хотелось подольше побыть на гостеприимной поляне.
Увы! Все хорошее имеет свойство заканчиваться. Завтра – понедельник, всем на работу. На еще одну ночевку не останешься. Да и Оля уже мечтала о горячем душе в городской квартире. Даром, что в лес добирались с удобствами – на машинах, все-таки ночевка в лесу оказалась утомительной.
Интересно, а что бы было, если бы пришлось шагать пешком сперва сюда, а потом – обратно?! Тащить на себе рюкзак с едой и палатками…
Нет, в этом случае она наверняка осталась бы дома!
И не познакомилась бы с этой компанией. А еще – пролетела бы мимо интересного предложения о работе. Неизвестно, правда, что из этого выйдет. И позвонит ли ей вообще этот Олег.
Да будь что будет!
И когда она успела сделаться такой мнительной и тревожной? А что, если возможный работодатель не позвонит; а что, если он позвонит, а она не справится с работой… она что, трусиха?!
Оля вспомнила, как тряслась от страха, сидя перед телевизором. А до того – как пугалась при первых появлениях призрака. Ну да, самая трусиха и есть! Кто же она еще?
Последнее соображение, как ни странно, успокоило. Так что, подъезжая к дому, она ухитрилась заснуть. И Яне пришлось расталкивать ее по приезду.
- Я так поняла, ты искала меня, деточка?
Тетушка перезвонила сама. Звонок застал Олю врасплох, так что она принялась мямлить, словно пытаясь оправдаться – сама не знала, за что.
- Ни слова не понимаю, - рявкнула Антонина Борисовна с раздражением. – Ты можешь изъясняться внятно?! Что ты юлишь? Натворила что?
- Я прибиралась и кулон нашла, - собравшись с мыслями, произнесла Оля. – Ни разу такого не видела, у меня такого не было, - она вовремя вспомнила, что тетя не знает – она живет не одна. – Я подумала – может, вы обронили, когда заходили за книгой?
- Часто же ты прибираешься, - фыркнула тетя.
- Просто кулон я только сейчас нашла! Так это ваш, вы его искали?
- Ничего я не искала, - отрубила Антонина Борисовна. – С чего ты взяла, что кулон мой? Я же не растяпа какая-нибудь – ронять свои украшения. Ничего у меня не пропадало. Спрашивай у других.
- Так никого другого в квартире не было, - растерялась Оля.
- А вот этого я не знаю. У меня ничего не пропадало! Даже смотреть не буду. У меня своих дел полно. И не отвлекай меня по пустякам! Всего наилучшего.
В трубке клацнуло – конец связи. Вот и поговорили.
Оля вздохнула. Антонина Борисовна мало того, что ничего не намекнула – она даже смотреть на кулон отказалась. Дел у нее, видите ли, полно. Вот как такую прикажете к стенке припереть?
А может, отказ от разговора и был намеком? Мол, кулон не Олин и не ее тети, а значит – ничейный. А значит – вполне может быть происками обитателей шкафа.
Тьфу ты! Полтергейст, что живет в шкафу. Да не один, а с товарищами.
И что ей теперь делать? Может, выставить на продажу этот кулон, раз уж он ничей? Все какой-то прок. Только выяснить у нотариуса – действительно ли безделушки нет в описи имущества покойной. То-то весело будет, если окажется, что кулон принадлежал Серене Павловне!
К слову, вполне может статься. Ладно, не так-то ей пока нужны деньги. Не голодает, не бедствует. Вон, и предложение о работе поступило. Олег позвонил ей еще вчера – они с Яной едва успели вернуться из магазина. Оля поразилась оперативности. Правда, выход на работу откладывался на неделю – до возвращения Олега из какой-то командировки. Мол, он лично хотел поглядеть на претендентку и увидеть, как она будет работать.
Что ж. Будет время подготовиться. И морально, и освежить навыки.
Зазвонил телефон. Неужто тетя опомнилась?
Номер оказался незнакомым. Оля брала трубку с внутренним трепетом.
Ждала чего угодно – только не того, что услышала. Она и забыть успела о месячном курсе живописи, который на четыре недели лишил ее нормального сна. Тем более – она успела забыть о преподавателе, восхищавшемся ее итоговой работой, испорченной зловредными духами, и его обещании кому-то там передать ее контакты. По правде сказать, она тогда сочла, что это просто – болтовня. Надо же как-то вдохновить выпускника, чтобы тот не считал, что зря потратил время и деньги!
Чтобы, возможно, порекомендовал пройденный курс кому-нибудь из знакомых. Ведь у любителей рисования наверняка и знакомые должны быть такими же.
И вот – оказывается, преподаватель действительно передал ее номер своему знакомому, что занимался организацией художественных выставок.
- Антон Викторович предупреждал вас, что молодым художникам к выставке следует предоставлять картины в заданной тематике? – осведомился собеседник.
- Да, разумеется, - бодро подтвердила Оля.
По правде сказать, она смутно припоминала, что действительно – преподаватель что-то такое говорил. Но у нее в любом случае нет подходящих работ для выставки. Так что придется рисовать что-то новое.
Не рисовать – писать! Настоящие художники, чьи работы выставляют на выставках – пишут. Надо привыкать!
- Прекрасно! – похоже, четкость ответа понравилась организатору. – Тема новой выставки – потустороннее. Сейчас это модно, сами понимаете. Призраки, старинные замки и подвалы, таинственные пещеры, духи – словом, все, что вписывается в тематику. Само собой, работа должна быть оригинальной – только так вас заметят.
Потустороннее. Это мнительность, или тема выбрана не просто так? Да нет, мнительность, конечно. Слишком уж много всего потустороннего последнее время.
- А когда выставка? – спохватилась Оля.
- Месяц, - отозвался собеседник. – Выставка через месяц, но вам следует предоставить то, что намерены представить, в течение ближайшей недели.
Оля записала торопливо реквизиты. Положив трубку, ошалело уставилась на листок.
Ее разрывало меж двух совершенно противоположных чувств. С одной стороны – восторг, ведь ее пригласили на самую настоящую выставку. Как самого настоящего художника! С другой – ужас: откуда она возьмет картину в течение ближайшей недели?! Сегодня – понедельник, а ей следует предоставить работу к вечеру пятницы.
Помогите!
- Неделя! – восклицала Оля, мечась по комнате. – В течение ближайшей недели!
- Ты что, не намалюешь что-нибудь за неделю? – Яна вздохнула.
- Я намалюю и за вечер! – Оля трагически заломила руки. – Но художники пишут свои полотна годами. Кто отправляет на выставку то, что намалевал за пару вечеров на коленке?! Это позор.
- Оль, ну, на картине ведь не будет написано – сколько времени ты ее рисовала, - попыталась урезонить ее подруга. – Скажи всем, что трудилась над своим полотном последние два года.
- Да в том-то и дело, что на ней все будет написано! – Оля всплеснула руками. – Яна, по картине сразу видно – сколько сил и души вложил в нее художник. Ну, невозможно то, что – именно, как ты сказала, намалевано за пару вечеров – выдать за труд нескольких лет. Или даже месяцев. Да что там – даже ту работу, на которую ушло всего несколько недель, отличает качество!
- А по-моему, работу отличает талант художника. И его увлеченность идеей. Оль, не перегибай палку. Я, конечно, не завсегдатай выставок и не знаток. Но случалось мне видать такую мазню, что не приведи господи.
- Это халтура, - глухо, безнадежно уронила Оля, падая без сил на неудобное кресло.
- Значит, свою карьеру художника ты начнешь с халтуры! – торжественно объявила подруга. – А что: все с чего-то начинают. Зато подумай, какая получится история, чтобы потом рассказывать внукам и журналистам!
Н-да. Самое время думать о том, что она будет рассказывать журналистам. О внуках вообще думать – самое время!
- Кстати! – воскликнула Яна. – А дождь не подойдет?
- Какой дождь? – Оля захлопала глазами в недоумении.
- Ну, помнишь – ты дождь рисовала с месяц назад? Мы тогда с тобой еще под дождем гуляли. Ты тогда рисунок сделала, в облако отправила фотографию.
- А, точно! – Оля рассмеялась. – Я и забыла про него. Должен лежать где-то, - она задумалась. – Я потом и не проверяла, сохранился он в прежнем виде, или только фото и осталось, - помолчала. – Вот только по тематике оно не подходит. Там ведь нужно что-то готическое, потустороннее, - она задумалась.
В принципе, в исходном виде рисунок и не понесешь на выставку. Придется полностью переделывать.
Можно ведь изменить! Добавить какой-нибудь готический замок. Сделать кованую ограду. Добавить горгулий, сумрачных теней… ну, и привидение какое-нибудь. Для порядка.
И схалтурить все это безобразие за пару вечеров, да.
Ну хорошо, не за пару. Дня за три-четыре. Пусть даже четыре с половиной – если считать, что с утра в пятницу она будет в спешке доделывать картину, а потом бегом потащит работу, на которой не успела высохнуть краска. То-то организаторам будет смеху!
- А где дождь? – Яна разглядывала картину.
- Я так подумала – он тут уже будет лишним, - протянула Оля. – Ну, на кой здесь дождь? Замок с лепниной и шпилями есть, темнота и тучи есть, горгульи с жутким оскалом есть, домики вдали есть, привидение есть. Хватит! К тому же во время дождя лунный свет просачиваться сквозь тучи не сможет, - прибавила она.
- Да, вот лунный свет здесь самый готический, - покивала подруга. – Так вокруг привидения и клубится. Как живой!
- Теперь главное, чтоб за ночь вместо лунного света здесь подвал не образовался, - мрачно заметила Оля. – Знаешь, я, наверное, унесу его на вокзал. Сдам в камеру хранения!
- Эм… в камеру хранения? Ты уверена?
- На все сто! Ян, ну не сидеть мне ведь над ним целую ночь, не караулить! Тем более – я и заснуть могу ненароком. А пока буду дрыхнуть – тут мне рисунок и поменяют! Нет, я рисковать не хочу! Мне он нужен именно в таком виде.
- Картина, - поправила подруга. – Ты ж теперь художник! Вон, на выставку собираешься. Так что – не рисунок, а картина. Которую ты писала, - прибавила она задумчиво. – А не рисовала.
- Да, надо привыкать, - Оля нервно хохотнула. – Пойду. Отнесу картину на вокзал, а завтра утром – заберу и отнесу. Сегодня уже поздно.
- Темно, - Яна бросила взгляд за окно.
- Ну, так осень же. Сейчас рано темнеет. Это – видимость, еще не слишком поздно. Восьми не будет, как я вернусь! Надо только сумку найти.
Оля направилась в комнату. У нее осталась старая спортивная сумка, в которой она уехала из дома на съемное жилье. Не в пакетике ведь тащить! Нелепо будет выглядеть. А сумка – ну, мало ли, что в ней может быть! Затертая, непритязательная – да и сама Оля вполне себе неприметна.
Она сама подивилась течению мыслей. От кого ей прятаться?! Она ж не оружие с наркотиками прячет. Рисунок. Точнее – картину.
А от духов прятаться – несуразно. Уж эти-то, если им захочется, найдут ее.
Вытащила сумку, оглядела. Даже поразительно, как это у нее умещалась сюда вся жизнь. Хотя вещей у нее не стало больше с тех пор, как обрела квартиру. Чтобы вещей стало больше, их нужно покупать. На что, спрашивается?
Сумка потертая, выцветшая. И ладно! На дно Оля бросила какое-то старое тряпье – чисто для объема. И чтобы защитить картину от случайных ударов.
Эх, масляная поверхность толком не высохла! Смажется все.
- Берем такси, - решительно заявила Яна. – Ты в маршрутке хочешь с сумкой трястись?!
- Ты что, со мной? – удивилась Оля.
- Ну, не отпускать же тебя одну впотьмах по городу кататься! Да и все вдвоем веселее.
Что ж, вдвоем и правда веселее. Оля воспрянула духом. В конце концов, у нее и работа есть, и картина завтра окажется на выставке. Можно и потратиться на такси. Не такая-то большая сумма! Вечером в общественном транспорте и правда может оказаться толчея. Не хватало повредить недосохшую картину. Разумеется, добавленный в краску закрепитель сделал свое дело. Но поверхность более-менее подсохнет лишь завтра к утру. А то и к полудню.
Обернулись меньше, чем за час. Оставив работу запертой в ящике камеры хранения, Оля успокоилась. Там-то зловредные духи до нее точно не доберутся!
Сердце оборвалось. Оля, онемев, глядела на пустой ящик.
А сумка где?! Сумка с картиной. Картиной, которую нужно сегодня до пяти вечера отнести в зал, где проводилась выставка.
Совершенно пустой ящик. Девушка на всякий случай обшарила его обеими руками, прощупала как следует все углы. Спохватившись, отпрянула в сторону. Она надеется, что сумка завалилась в один из углов, и она сейчас нащупает ее, как пшеничное зернышко?!
Оглушенная девушка тупо таращилась перед собой, не в силах поверить в случившееся. Ее картина – возможно, ее будущее! – бесследно исчезла.
Она ведь нарочно отнесла ее на вокзал, стремясь сохранить! Глаза защипало от проступивших слез.
Она несколько дней потратила на картину.
Она так надеялась на перемену в жизни! Радовалась, что ее работа окажется на настоящей художественной выставке. Это ведь будет означать, что она – самый настоящий художник! Пусть и без соответствующего образования.
Нарочно унесла картину из дома, чтобы обезопасить. А что в итоге?! Вытащили прямо из камеры хранения.
Оля встряхнулась. Сумку выкрали из ячейки. Наверняка должен быть способ как-то найти, вернуть похищенное. Она торчит возле пустого ящика, а время идет! Не может такого быть, чтобы сумку вытащили просто так, и ничего нельзя было сделать. Где здесь администрация? Она огляделась и кинулась к выходу из зала с ячейками.
Время – девятый час утра. До вечера еще можно успеть вернуть сумку! В конце концов, в ней нет ничего ценного. Ну, кому она могла понадобиться?
А ведь Яна вчера на обратном пути уронила мимоходом – мол, многовато народу толчется по вокзалу. В частности, в камере хранения. Она и внимания не обратила. А следовало насторожиться!
Может, по ошибке стащили. Хотя как так можно ошибиться?
Из здания вокзала Оля выходила, едва сдерживая слезы.
И ведь жаловаться не на что! И вокзальная администрация, и полиция сработали четко и быстро. Помогли составить заявление, опросили, нашли видео с камер наблюдения. И даже пообещали найти пропажу в кратчайшие сроки. В течение недели-двух.
Услыхав заявление, Оля с трудом сдержалась, чтобы не заорать.
На кой ей сумка через неделю или две?! Она нужна ей сегодня, до пяти вечера. Можно даже не саму сумку, а только картину.
- Да уж, в лесу всегда просыпаешься спозаранок, даже если не хочешь, - хмыкнула Ксения. – Девчонки, пошил к ручью умываться! А то одной не хочется. А остальные уже умылись, мы трое, по ходу, крепче всех спим.
*** ***
Уезжали почти сразу после полудня, чтобы успеть добраться в город засветло.
На обратном пути все притихли. Быть может, сказывалась усталость. А может, ребятам тоже хотелось подольше побыть на гостеприимной поляне.
Увы! Все хорошее имеет свойство заканчиваться. Завтра – понедельник, всем на работу. На еще одну ночевку не останешься. Да и Оля уже мечтала о горячем душе в городской квартире. Даром, что в лес добирались с удобствами – на машинах, все-таки ночевка в лесу оказалась утомительной.
Интересно, а что бы было, если бы пришлось шагать пешком сперва сюда, а потом – обратно?! Тащить на себе рюкзак с едой и палатками…
Нет, в этом случае она наверняка осталась бы дома!
И не познакомилась бы с этой компанией. А еще – пролетела бы мимо интересного предложения о работе. Неизвестно, правда, что из этого выйдет. И позвонит ли ей вообще этот Олег.
Да будь что будет!
И когда она успела сделаться такой мнительной и тревожной? А что, если возможный работодатель не позвонит; а что, если он позвонит, а она не справится с работой… она что, трусиха?!
Оля вспомнила, как тряслась от страха, сидя перед телевизором. А до того – как пугалась при первых появлениях призрака. Ну да, самая трусиха и есть! Кто же она еще?
Последнее соображение, как ни странно, успокоило. Так что, подъезжая к дому, она ухитрилась заснуть. И Яне пришлось расталкивать ее по приезду.
*** ***
- Я так поняла, ты искала меня, деточка?
Тетушка перезвонила сама. Звонок застал Олю врасплох, так что она принялась мямлить, словно пытаясь оправдаться – сама не знала, за что.
- Ни слова не понимаю, - рявкнула Антонина Борисовна с раздражением. – Ты можешь изъясняться внятно?! Что ты юлишь? Натворила что?
- Я прибиралась и кулон нашла, - собравшись с мыслями, произнесла Оля. – Ни разу такого не видела, у меня такого не было, - она вовремя вспомнила, что тетя не знает – она живет не одна. – Я подумала – может, вы обронили, когда заходили за книгой?
- Часто же ты прибираешься, - фыркнула тетя.
- Просто кулон я только сейчас нашла! Так это ваш, вы его искали?
- Ничего я не искала, - отрубила Антонина Борисовна. – С чего ты взяла, что кулон мой? Я же не растяпа какая-нибудь – ронять свои украшения. Ничего у меня не пропадало. Спрашивай у других.
- Так никого другого в квартире не было, - растерялась Оля.
- А вот этого я не знаю. У меня ничего не пропадало! Даже смотреть не буду. У меня своих дел полно. И не отвлекай меня по пустякам! Всего наилучшего.
В трубке клацнуло – конец связи. Вот и поговорили.
Оля вздохнула. Антонина Борисовна мало того, что ничего не намекнула – она даже смотреть на кулон отказалась. Дел у нее, видите ли, полно. Вот как такую прикажете к стенке припереть?
А может, отказ от разговора и был намеком? Мол, кулон не Олин и не ее тети, а значит – ничейный. А значит – вполне может быть происками обитателей шкафа.
Тьфу ты! Полтергейст, что живет в шкафу. Да не один, а с товарищами.
И что ей теперь делать? Может, выставить на продажу этот кулон, раз уж он ничей? Все какой-то прок. Только выяснить у нотариуса – действительно ли безделушки нет в описи имущества покойной. То-то весело будет, если окажется, что кулон принадлежал Серене Павловне!
К слову, вполне может статься. Ладно, не так-то ей пока нужны деньги. Не голодает, не бедствует. Вон, и предложение о работе поступило. Олег позвонил ей еще вчера – они с Яной едва успели вернуться из магазина. Оля поразилась оперативности. Правда, выход на работу откладывался на неделю – до возвращения Олега из какой-то командировки. Мол, он лично хотел поглядеть на претендентку и увидеть, как она будет работать.
Что ж. Будет время подготовиться. И морально, и освежить навыки.
Зазвонил телефон. Неужто тетя опомнилась?
Номер оказался незнакомым. Оля брала трубку с внутренним трепетом.
Ждала чего угодно – только не того, что услышала. Она и забыть успела о месячном курсе живописи, который на четыре недели лишил ее нормального сна. Тем более – она успела забыть о преподавателе, восхищавшемся ее итоговой работой, испорченной зловредными духами, и его обещании кому-то там передать ее контакты. По правде сказать, она тогда сочла, что это просто – болтовня. Надо же как-то вдохновить выпускника, чтобы тот не считал, что зря потратил время и деньги!
Чтобы, возможно, порекомендовал пройденный курс кому-нибудь из знакомых. Ведь у любителей рисования наверняка и знакомые должны быть такими же.
И вот – оказывается, преподаватель действительно передал ее номер своему знакомому, что занимался организацией художественных выставок.
- Антон Викторович предупреждал вас, что молодым художникам к выставке следует предоставлять картины в заданной тематике? – осведомился собеседник.
- Да, разумеется, - бодро подтвердила Оля.
По правде сказать, она смутно припоминала, что действительно – преподаватель что-то такое говорил. Но у нее в любом случае нет подходящих работ для выставки. Так что придется рисовать что-то новое.
Не рисовать – писать! Настоящие художники, чьи работы выставляют на выставках – пишут. Надо привыкать!
- Прекрасно! – похоже, четкость ответа понравилась организатору. – Тема новой выставки – потустороннее. Сейчас это модно, сами понимаете. Призраки, старинные замки и подвалы, таинственные пещеры, духи – словом, все, что вписывается в тематику. Само собой, работа должна быть оригинальной – только так вас заметят.
Потустороннее. Это мнительность, или тема выбрана не просто так? Да нет, мнительность, конечно. Слишком уж много всего потустороннего последнее время.
- А когда выставка? – спохватилась Оля.
- Месяц, - отозвался собеседник. – Выставка через месяц, но вам следует предоставить то, что намерены представить, в течение ближайшей недели.
Оля записала торопливо реквизиты. Положив трубку, ошалело уставилась на листок.
Ее разрывало меж двух совершенно противоположных чувств. С одной стороны – восторг, ведь ее пригласили на самую настоящую выставку. Как самого настоящего художника! С другой – ужас: откуда она возьмет картину в течение ближайшей недели?! Сегодня – понедельник, а ей следует предоставить работу к вечеру пятницы.
Помогите!
*** ***
- Неделя! – восклицала Оля, мечась по комнате. – В течение ближайшей недели!
- Ты что, не намалюешь что-нибудь за неделю? – Яна вздохнула.
- Я намалюю и за вечер! – Оля трагически заломила руки. – Но художники пишут свои полотна годами. Кто отправляет на выставку то, что намалевал за пару вечеров на коленке?! Это позор.
- Оль, ну, на картине ведь не будет написано – сколько времени ты ее рисовала, - попыталась урезонить ее подруга. – Скажи всем, что трудилась над своим полотном последние два года.
- Да в том-то и дело, что на ней все будет написано! – Оля всплеснула руками. – Яна, по картине сразу видно – сколько сил и души вложил в нее художник. Ну, невозможно то, что – именно, как ты сказала, намалевано за пару вечеров – выдать за труд нескольких лет. Или даже месяцев. Да что там – даже ту работу, на которую ушло всего несколько недель, отличает качество!
- А по-моему, работу отличает талант художника. И его увлеченность идеей. Оль, не перегибай палку. Я, конечно, не завсегдатай выставок и не знаток. Но случалось мне видать такую мазню, что не приведи господи.
- Это халтура, - глухо, безнадежно уронила Оля, падая без сил на неудобное кресло.
- Значит, свою карьеру художника ты начнешь с халтуры! – торжественно объявила подруга. – А что: все с чего-то начинают. Зато подумай, какая получится история, чтобы потом рассказывать внукам и журналистам!
Н-да. Самое время думать о том, что она будет рассказывать журналистам. О внуках вообще думать – самое время!
- Кстати! – воскликнула Яна. – А дождь не подойдет?
- Какой дождь? – Оля захлопала глазами в недоумении.
- Ну, помнишь – ты дождь рисовала с месяц назад? Мы тогда с тобой еще под дождем гуляли. Ты тогда рисунок сделала, в облако отправила фотографию.
- А, точно! – Оля рассмеялась. – Я и забыла про него. Должен лежать где-то, - она задумалась. – Я потом и не проверяла, сохранился он в прежнем виде, или только фото и осталось, - помолчала. – Вот только по тематике оно не подходит. Там ведь нужно что-то готическое, потустороннее, - она задумалась.
В принципе, в исходном виде рисунок и не понесешь на выставку. Придется полностью переделывать.
Можно ведь изменить! Добавить какой-нибудь готический замок. Сделать кованую ограду. Добавить горгулий, сумрачных теней… ну, и привидение какое-нибудь. Для порядка.
И схалтурить все это безобразие за пару вечеров, да.
Ну хорошо, не за пару. Дня за три-четыре. Пусть даже четыре с половиной – если считать, что с утра в пятницу она будет в спешке доделывать картину, а потом бегом потащит работу, на которой не успела высохнуть краска. То-то организаторам будет смеху!
*** ***
- А где дождь? – Яна разглядывала картину.
- Я так подумала – он тут уже будет лишним, - протянула Оля. – Ну, на кой здесь дождь? Замок с лепниной и шпилями есть, темнота и тучи есть, горгульи с жутким оскалом есть, домики вдали есть, привидение есть. Хватит! К тому же во время дождя лунный свет просачиваться сквозь тучи не сможет, - прибавила она.
- Да, вот лунный свет здесь самый готический, - покивала подруга. – Так вокруг привидения и клубится. Как живой!
- Теперь главное, чтоб за ночь вместо лунного света здесь подвал не образовался, - мрачно заметила Оля. – Знаешь, я, наверное, унесу его на вокзал. Сдам в камеру хранения!
- Эм… в камеру хранения? Ты уверена?
- На все сто! Ян, ну не сидеть мне ведь над ним целую ночь, не караулить! Тем более – я и заснуть могу ненароком. А пока буду дрыхнуть – тут мне рисунок и поменяют! Нет, я рисковать не хочу! Мне он нужен именно в таком виде.
- Картина, - поправила подруга. – Ты ж теперь художник! Вон, на выставку собираешься. Так что – не рисунок, а картина. Которую ты писала, - прибавила она задумчиво. – А не рисовала.
- Да, надо привыкать, - Оля нервно хохотнула. – Пойду. Отнесу картину на вокзал, а завтра утром – заберу и отнесу. Сегодня уже поздно.
- Темно, - Яна бросила взгляд за окно.
- Ну, так осень же. Сейчас рано темнеет. Это – видимость, еще не слишком поздно. Восьми не будет, как я вернусь! Надо только сумку найти.
Оля направилась в комнату. У нее осталась старая спортивная сумка, в которой она уехала из дома на съемное жилье. Не в пакетике ведь тащить! Нелепо будет выглядеть. А сумка – ну, мало ли, что в ней может быть! Затертая, непритязательная – да и сама Оля вполне себе неприметна.
Она сама подивилась течению мыслей. От кого ей прятаться?! Она ж не оружие с наркотиками прячет. Рисунок. Точнее – картину.
А от духов прятаться – несуразно. Уж эти-то, если им захочется, найдут ее.
Вытащила сумку, оглядела. Даже поразительно, как это у нее умещалась сюда вся жизнь. Хотя вещей у нее не стало больше с тех пор, как обрела квартиру. Чтобы вещей стало больше, их нужно покупать. На что, спрашивается?
Сумка потертая, выцветшая. И ладно! На дно Оля бросила какое-то старое тряпье – чисто для объема. И чтобы защитить картину от случайных ударов.
Эх, масляная поверхность толком не высохла! Смажется все.
- Берем такси, - решительно заявила Яна. – Ты в маршрутке хочешь с сумкой трястись?!
- Ты что, со мной? – удивилась Оля.
- Ну, не отпускать же тебя одну впотьмах по городу кататься! Да и все вдвоем веселее.
Что ж, вдвоем и правда веселее. Оля воспрянула духом. В конце концов, у нее и работа есть, и картина завтра окажется на выставке. Можно и потратиться на такси. Не такая-то большая сумма! Вечером в общественном транспорте и правда может оказаться толчея. Не хватало повредить недосохшую картину. Разумеется, добавленный в краску закрепитель сделал свое дело. Но поверхность более-менее подсохнет лишь завтра к утру. А то и к полудню.
Обернулись меньше, чем за час. Оставив работу запертой в ящике камеры хранения, Оля успокоилась. Там-то зловредные духи до нее точно не доберутся!
Глава 13
Сердце оборвалось. Оля, онемев, глядела на пустой ящик.
А сумка где?! Сумка с картиной. Картиной, которую нужно сегодня до пяти вечера отнести в зал, где проводилась выставка.
Совершенно пустой ящик. Девушка на всякий случай обшарила его обеими руками, прощупала как следует все углы. Спохватившись, отпрянула в сторону. Она надеется, что сумка завалилась в один из углов, и она сейчас нащупает ее, как пшеничное зернышко?!
Оглушенная девушка тупо таращилась перед собой, не в силах поверить в случившееся. Ее картина – возможно, ее будущее! – бесследно исчезла.
Она ведь нарочно отнесла ее на вокзал, стремясь сохранить! Глаза защипало от проступивших слез.
Она несколько дней потратила на картину.
Она так надеялась на перемену в жизни! Радовалась, что ее работа окажется на настоящей художественной выставке. Это ведь будет означать, что она – самый настоящий художник! Пусть и без соответствующего образования.
Нарочно унесла картину из дома, чтобы обезопасить. А что в итоге?! Вытащили прямо из камеры хранения.
Оля встряхнулась. Сумку выкрали из ячейки. Наверняка должен быть способ как-то найти, вернуть похищенное. Она торчит возле пустого ящика, а время идет! Не может такого быть, чтобы сумку вытащили просто так, и ничего нельзя было сделать. Где здесь администрация? Она огляделась и кинулась к выходу из зала с ячейками.
Время – девятый час утра. До вечера еще можно успеть вернуть сумку! В конце концов, в ней нет ничего ценного. Ну, кому она могла понадобиться?
А ведь Яна вчера на обратном пути уронила мимоходом – мол, многовато народу толчется по вокзалу. В частности, в камере хранения. Она и внимания не обратила. А следовало насторожиться!
Может, по ошибке стащили. Хотя как так можно ошибиться?
*** ***
Из здания вокзала Оля выходила, едва сдерживая слезы.
И ведь жаловаться не на что! И вокзальная администрация, и полиция сработали четко и быстро. Помогли составить заявление, опросили, нашли видео с камер наблюдения. И даже пообещали найти пропажу в кратчайшие сроки. В течение недели-двух.
Услыхав заявление, Оля с трудом сдержалась, чтобы не заорать.
На кой ей сумка через неделю или две?! Она нужна ей сегодня, до пяти вечера. Можно даже не саму сумку, а только картину.
