– Я думал, мы этот эпизод в хате девять-восемь ещё с Буром и Черепахой обсудили.
– Индюк тоже думал, пока в суп не попал. Эпизод этот на дороге не только Бур и Черепаха обсуждали, но и я, и Кастет, и Кялбек, и смотрящий за продолом. Мы вместе, понимаешь, решили у тебя не спрашивать за это. Потому что человек ты – простой, не профессиональный вор, а случайный пассажир. Второе, что тебя может из блатного мира выбить – твоя делюга. Ты её почему никому не показывал?
– Я показывал на ИВС, давал ребятам почитать.
– И где теперь эти ребята?
– В Бутырке наверное.
– Или в Матроске, или в Медведково, а может на Водном. Делюгу надо показывать всегда, когда заезжаешь в хату. Как только у тебя поинтересовались твоим делом, не рассказывай чё-почём, а сразу бумажки предъявляй из суда: «вот моя делюга, читайте, ребята». И тогда к тебе у кого вопросов не возникнет. Никто и не подумает, что ты ссученный. А вдруг ты нам придумываешь, про «Макдональдс»? Вдруг ты не «Мак» ограбил, а соседа по съёмной квартире? Вдруг ты крыса? Показывай делюгу, чтоб ни у кого сомнений не возникало.
Вот так. Хотел проверить Каро, а после разговора чуть сам не вляпался. И ведь кругом получалось, что он прав. И даже если представить, что, такой как он, может докладывать куму, или следаку о том, что Боря врёт и ограбил «Макдоналдс», и цель была именно захват денег, а не глупая шутка, разговорить Каро, чтоб он перед Борей в этом признался, не представлялось возможным.
Когда довезли до суда, встретился Саша Клим, старый знакомый. Хоть какая-то отдушина. Клим обрадовался Боре как родному брату:
– Какие люди, Брюс! – Они обнялись и тепло улыбнулись друг другу. – Каро! – Обратил внимания Клим, что Брюс приехал с очень уважаемым арестантом. – А ты-то, какими судьбами, здесь?
– А что мне, вечно в девять-девять париться? Вот и моё уголовное дело в суд передали. Сегодня предвариловка. А у тебя, что? Приговор?
– Да, брат, приговор. Прокурор запросил десять строгого. И это при том, что потерпевшая, моя супруга, не имеет ко мне претензий и согласна была на примирение.
– Да, бабы все такие. Не надо было тебе с ней связываться.
– Да ладно, не в первой. Я и от первой год общего получил, так что потерпим.
– Ничему тебя жизнь не учит, Клим.
– Возможно, Каро. Брюс, а у тебя что? Тоже приговор?
– Прения у меня, – ответил Боря. – Возможно, предпоследний раз сюда приехал.
– Странно, что мы с тобой почти не пересекались весь процесс. У нас ведь одновременно дело началось, и один следак был.
У Клима была с собой минералка, и он предложил всей хате смочить горло. После этого Боря погрузился в чтение бумаг, и мысленно репетировал последнее слово. На душе уже было намного легче, чем в пeрвые судебные заседания. Всё ещё тревожно, от того, что не знает срок. Но всё-таки, статью не переквалифицировали, значит больше четырёх лет не дадут. А с учётом того, что у него первая ходка, значит прокурор должен запросить меньше, а судья дать ещё меньше. Семь месяцев он уже отсидел, значит отбывать наказание ещё меньше. Адвокат, конечно, надеется на условное лишение свободы. А вот Боря на это уже не надеялся. Почему-то, он был уверен, что точно дадут срок.
Тормоза щёлкнули, открылся замок, и старшoй вызвал Каро. Боря обратил внимание, что на продоле конвоиров собралось больше обычного. Было сразу понятно, что ведут они особого арестанта. Армянин удостолся трёх комплектов наручников. Одними сзади сковали руки, вторыми один конвоир пристегнул к себе его правую руку, третьими другой конвоир пристегнул к себе его левую руку. После чего тормоза закрыились, и как вели Каро в зал суда Боря уже не видел. Вспомнил, что когда ведут его обычно обходятся одним конвоиром (Серёга или Петя) и пристёгивают только одними наручниками, вторая рука свободна.
Каро долго не было. И что характерно, никого не вызывали на суд. Такое ощущение, что все судебные процессы специально перенесли, чтоб рассмотреть дело знаменитого армянина. Клим подсел к Боре и задал неожиданный вопрос:
– Брюс, чем думаешь на свободе заняться?
– Клим, – ответил Боря. – Я о свободе вообще не думаю. Рано ещё.
– Не рано, Боря. – Парировал Клим. – О свободе никогда не рано думать. Не о тюрьме же думать в конце концов? Тебе дадут срок меньше, чем мне. Значит, и на свободу ты выйдешь раньше. У меня к тебе просьба. Разыщи мою супругу. Большой Каретный переулок, дом четырнадцать, квартира семь. Скажи у Саши всё хорошо.
– Ладно, Клим, как скажешь.
– Только точно скажи. Потому что если забудешь, значит грош тебе цена, как арестанту. Настоящий зек всегда солидарен, и никогда не забывает передать на волю то, что пообещал.
– Да, конечно. Я всё понимаю.
– Просто, Брюс, если не можешь, я попрошу другого. Скажи просто «Нет возможности», а если скажешь «Сделаю», значит надо будет сделать.
– Я сделаю, Клим. – Уверенным голосом ответил Боря.
И под стук тормозов привели Каро. Его долго отстёгивали от всяких наручников и, наконец, разрешили войти в хату. После этого он радостно сообщил всем присутствующим, что ему продлили срок содержания под стражей ещё на полгода. Но, в принципе, все остальные тоже это проходили, поэтому никто не сомневался, что так оно и будет.
После возвращения Каро раздали кипяточек. Боря закусил бич из сухпая, запил его свежеприготовленным купцом из десяти чайных пакетиков, сложенных из всех сухпаев остальных арестантов. И когда он смял одноразовую посуду в виде мусора, за ним пришли. При выходе из хаты, Боря протянул руки для наручников, однако, Серёга решил ограничиться одним и также в одиночестве повёл его в зал суда. Если Каро ведут в зал трое конвоиров, а Борю всего один, вывод однозначный: его не считают в минюсте опасным преступником. Как обычно пристав открыл стакан, а Серёга отстегнул его от наручника и Боря вошёл в ставшую привычной для себя клетку.
Адвокат поздоровался с Борей едва заметным кивком головы. Он, стиснув губы, что-то долго выискивал в портфеле, разложив на столе бумаги. Лицо его было искажено гримасой негодования. Было понятно, что он настроился на это заседание, как на последний бой. Когда, наконец, нашёл нужную бумагу, он принялся её долго читать, видимо, изучая каждое слово, написанное на ней, отдельно. Убедившись, что всё написано верно он положил бумагу на стол. Боря глянул на листик, и обратил внимание на то, что это был рукописный текст.
В зале сидела мать Бори и больше никого. Потерпевшая снова явилась в суд. Прокурорши, как всегда, перед судом не было.
– Прошу всех встать! – Громогласно объявил судебный пристав. Все присутствующие поднялись со своих мест. Прокурорша вышла из судебной комнаты с кипой бумаг. Оттуда же вышел и сам судья.
– Прошу садиться. – Все опустились на свои сиденья. – Продолжается рассмотрение уголовного дела в отношении Пахомова Борислава Григорьевича. Суд переходит к судебным прениям. Слово предоставляется защите.
– Ваша честь, – обратился к судье адвокат. – Я хочу подать ходатайство.
– Уважаемый защитник, суд разъясняет вам, что вы не можете подать ходатайство, поскольку судебное следствие уже завершено и суд переходит к прениям.
– Согласно сто двадцатой статьи уголовно-процессуального кодекса, защита имеет право подать ходатайство в любой момент судебного разбирательства. – Не унимался адвокат.
– Вы неверно понимаете сто двадцатую статью. Защита имеет право подать ходатайство в любой момент судебного следствия. А следствие по-вашему делу уже завершено.
– Ваша честь. В материалах дела значится, что к доказательству вины моего подзащитного, следователь приложил видеозапись случившегося. Однако в суде мы видеозапись не смотрели. Поэтому я подаю ходатайство о том, чтоб возобновить судебное следствие и просмотреть видеозапись.
Вот это ход! Только что Боря надеялся, что в последний раз приехал на судебное заседание, как адвокат решил его снова затянуть. Несмотря на это, ход он оценил как хороший, потому что любое нарушение судебного процесса со стороны гособвинителя и судьи, на руку подсудимому, и появляется возможность получить поменьше срок.
Судья не нашелся, что сказать на это и в зале суда повисло молчание. А адвокат воспользовавшись паузой, добавил:
– Давайте спросим у уважаемого гособвинителя, что он скажет по поводу видеозаписи. Ведь мы очевидно, её не смотрели.
Судья кивком головы, дал понять, что если прокурор одобрит, то готов ходатайство удовлетворить. Гособвинитель поднялась со своего места, было видно явно, что она не готова к подобному повороту событий, но нашлась, что ответить:
– Ваша честь. Я считаю, что возобновлять судебное следствие из-за того, что мы не смотрели видеозапись не стoит. Во-первых, мы с вами, и с уважаемым защитником, не являемся специалистами по расшифровке видеозаписи, а таковые уже расшифровали её во время предварительного расследования. Расшифровку видеозаписи вы можете найти в уголовном деле. Во-вторых, во время предъявления обвинений, подсудимый узнал себя на видеозаписи, и подтвердил, что на ней находится он. Так что, хоть мы и забыли посмотреть видеозапись, возвращаться к её просмотру нет необходимости. Давайте спросим мнение остальных участников процесса: потерпевшая, подсудимый и продолжим судебный процесс.
– Достаточно мнения потерпевшего. – Решил судья. – Мнение подсудимого итак понятно.
Директор «Макдоналдса» от неожиданности округлила глаза, но нашла в себе силы подняться и произнести:
– Ваша честь, я наверное одна из первых смотрела это видео, поскольку техники ресторана под моим контролем его создавали, отматывали видеозапись и обрезали нужные моменты, перекидывали это всё на флешку, за которой потом явился следователь. Я не знаю зачем его смотреть сейчас, поскольку у меня есть копия и я могу посмотреть его в любой момент. Так что я против. Давайте приступим к следующей стадии судебного процесса. Как она там называется?.. Прения, что ли?
– Да. Прения. – Подтвердил судья. – Итак решение суда, ходатайство защиты о возобновлении судебного следствия отклонить. Приступаем к прениям. Слово предоставляется защитнику Гусеву Виктору Фёдоровичу.
Адвокату лишь оставалось развести руками, раз его номер не удался. И он с кислым лицом начал заготовленный текст для прений. Для этого он отложил листочек с ходатайством, и разложил перед собой печатный текст. Собравшись с духом, заговорил:
– Ваша честь. Мой подзащитный Пахомов Борислав Григорьевич, семь месяцев тому назад неудачно подшутил над сетью ресторанов «Макдоналдс». Мало кто задумывался, что он собирался сделать, если его грабёж удастся. На самом деле, Пахомов не собирался тратить награбленное на себя, а хотел всё вернуть через несколько дней и признаться в содеянном, а заодно и посмеяться над своей шуткой. Но, как я уже сказал, шутка была неудачной. Поэтому, его задержали и доставили в следственный комитет. Он частично признал свою вину, что уже говорит о том, что перед вами не бандит с большой дороги, а лишь раз оступившийся порядочный гражданин, сделавший глупость. Сегодня в последнем слове вы услышите его искреннее раскаянье по поводу случившегося. Всё награбленное было возвращено владельцу в тот же день, посредничеством сотрудников полиции, следовательно, возмещение ущерба потерпевшему не требуется. Я думаю, что учитывая всё вышеперечисленное, оптимальным наказанием для моего подзащитного будет семь месяцев лишения свободы, которые официально заканчиваются в понедельник. Или пару лет условного лишения свободы. Не забывайте, что подсудимый – коренной москвич, имеющий в городе постоянную регистрацию, поэтому ходить на отметки к участковому ему будет сподручно.
– Угу. – Не открывая рот, промычал судья. – Гособвинитель?
– Ваша честь. Если послушать защитника, то подсудимый прям ангел, и не поймёшь, как такой человек мог пойти на ограбление ресторана. Чтоб вы не идеализировали подсудимого, напомню, что идея об ограблении пришла ему во время распития алкогольных напитков со свидетелем Тархановым. Следовательно, порядочный гражданин Пахомов имеет склонность к алкоголизму. Кроме того, его характеристика в школе тоже не святая. Грабить учеников младших классов, он начал ещё в этом возрасте. Конечно, в институте это занятие оставил. Но подрабатывая в ночном клубе, несколько раз привлекался к административной ответственности за применение пневматического оружия в отношении отдыхающих. Применение это было не опасно для жизни, поэтому подсудимый в те годы отделался административным штрафом согласно статьи, двадцать точка один кодекса Российской Федерации об Административных Правонарушениях. Возвращаясь к уголовному делу. Неизвестно, и незадокументировано, что именно собирался делать Пахомов с вырученными от ограбления деньгами. Зато известно, что в первые дни расследования подсудимый вину отрицал, и частично признал её лишь на десятый день по предъявлению видеозаписи. Так что слова о намерениях я бы поставила под сомнения. По месту работы, Пахомова характеризовали не очень хорошо. Он частенько принимал решения о выдаче кредитов довольно странным людям, работая менеджером по продажам. Многие из них сейчас находятся в розыске коллекторными агенствами. Искреннего раскаяния я не услышала от подсудимого ни в ходе допроса в судебном следствии, ни по материалам предварительного расследования. Что тоже не в его пользу. Таким образом, я прошу у суда назначить подсудимому наказания в виде трёх лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима.
Три года! Вот это прокурора бомбануло! Боря отсчитал от своего задержания три года, и предствил, когда же ему выходить на свободу. Одно обнадёживало. Обычно, судья даёт меньше, чем запросил прокурор. А, учитывая, что каждое судебное заседание она выходила из его комнаты, то наверное он подсказал ей сколько собирается дать и она решила запросить побольше, чтоб выглядело красиво. Выслушав, прокуроршу, судья предоставил слово потерпевшей:
– На усмотрение суда! – Коротко ответила она.
– Как это понимать? – Недоумённо произнёс Косолапов.
– Ну, я не знаю подсудимого, поэтому не могу сказать плохой он или хороший человек. Поэтому, какое вы сочтёте нужным наказание ему, пусть такое и будет. Ничего не хочу добавить ни к сказанному адвокатом, ни к сказанному прокурором.
– Я вас понял. Если никто ничего не хочет сказать, – Судья сделал паузу, чтоб все поняли, что это предложение звучит как вопрос. В ответ на это адвокат и прокурор сделали жесты руками, давая понять, что им добавить нечего. Поняв, каким будет ответ на его вопрос, судья добавил: – То судебные прения объявляю законченными. Суд переходит к последнему слову подсудимого.
Судья поднял глаза на Борю. Тот понял, что говорить теперь придётся именно ему. Собравшись с дyхом он ответил:
– Ваша честь. В первую очередь я бы хотел принести извинения коллективу ресторана «Макдоналдс» в лице его директора, присутствующего здесь. Правда, было глупо заявляться к вам с пистолетом, пусть и разряженным и шутить над вашими кассирами. Я раскаиваюсь в содеянном. И прошу у суда выбрать мне наказание, не связанное с лишением свободы.
Боря кивнул судье. Тот его спросил «Всё?». Он кивнул вторично и присел на лавку в стакане. После чего слово взял судья:
– Сейчас суд удалится для принятия решения по приговору подсудимому. Оглашение приговора назначаю на понедельник в девять утра.
– Индюк тоже думал, пока в суп не попал. Эпизод этот на дороге не только Бур и Черепаха обсуждали, но и я, и Кастет, и Кялбек, и смотрящий за продолом. Мы вместе, понимаешь, решили у тебя не спрашивать за это. Потому что человек ты – простой, не профессиональный вор, а случайный пассажир. Второе, что тебя может из блатного мира выбить – твоя делюга. Ты её почему никому не показывал?
– Я показывал на ИВС, давал ребятам почитать.
– И где теперь эти ребята?
– В Бутырке наверное.
– Или в Матроске, или в Медведково, а может на Водном. Делюгу надо показывать всегда, когда заезжаешь в хату. Как только у тебя поинтересовались твоим делом, не рассказывай чё-почём, а сразу бумажки предъявляй из суда: «вот моя делюга, читайте, ребята». И тогда к тебе у кого вопросов не возникнет. Никто и не подумает, что ты ссученный. А вдруг ты нам придумываешь, про «Макдональдс»? Вдруг ты не «Мак» ограбил, а соседа по съёмной квартире? Вдруг ты крыса? Показывай делюгу, чтоб ни у кого сомнений не возникало.
Вот так. Хотел проверить Каро, а после разговора чуть сам не вляпался. И ведь кругом получалось, что он прав. И даже если представить, что, такой как он, может докладывать куму, или следаку о том, что Боря врёт и ограбил «Макдоналдс», и цель была именно захват денег, а не глупая шутка, разговорить Каро, чтоб он перед Борей в этом признался, не представлялось возможным.
Когда довезли до суда, встретился Саша Клим, старый знакомый. Хоть какая-то отдушина. Клим обрадовался Боре как родному брату:
– Какие люди, Брюс! – Они обнялись и тепло улыбнулись друг другу. – Каро! – Обратил внимания Клим, что Брюс приехал с очень уважаемым арестантом. – А ты-то, какими судьбами, здесь?
– А что мне, вечно в девять-девять париться? Вот и моё уголовное дело в суд передали. Сегодня предвариловка. А у тебя, что? Приговор?
– Да, брат, приговор. Прокурор запросил десять строгого. И это при том, что потерпевшая, моя супруга, не имеет ко мне претензий и согласна была на примирение.
– Да, бабы все такие. Не надо было тебе с ней связываться.
– Да ладно, не в первой. Я и от первой год общего получил, так что потерпим.
– Ничему тебя жизнь не учит, Клим.
– Возможно, Каро. Брюс, а у тебя что? Тоже приговор?
– Прения у меня, – ответил Боря. – Возможно, предпоследний раз сюда приехал.
– Странно, что мы с тобой почти не пересекались весь процесс. У нас ведь одновременно дело началось, и один следак был.
У Клима была с собой минералка, и он предложил всей хате смочить горло. После этого Боря погрузился в чтение бумаг, и мысленно репетировал последнее слово. На душе уже было намного легче, чем в пeрвые судебные заседания. Всё ещё тревожно, от того, что не знает срок. Но всё-таки, статью не переквалифицировали, значит больше четырёх лет не дадут. А с учётом того, что у него первая ходка, значит прокурор должен запросить меньше, а судья дать ещё меньше. Семь месяцев он уже отсидел, значит отбывать наказание ещё меньше. Адвокат, конечно, надеется на условное лишение свободы. А вот Боря на это уже не надеялся. Почему-то, он был уверен, что точно дадут срок.
Тормоза щёлкнули, открылся замок, и старшoй вызвал Каро. Боря обратил внимание, что на продоле конвоиров собралось больше обычного. Было сразу понятно, что ведут они особого арестанта. Армянин удостолся трёх комплектов наручников. Одними сзади сковали руки, вторыми один конвоир пристегнул к себе его правую руку, третьими другой конвоир пристегнул к себе его левую руку. После чего тормоза закрыились, и как вели Каро в зал суда Боря уже не видел. Вспомнил, что когда ведут его обычно обходятся одним конвоиром (Серёга или Петя) и пристёгивают только одними наручниками, вторая рука свободна.
Каро долго не было. И что характерно, никого не вызывали на суд. Такое ощущение, что все судебные процессы специально перенесли, чтоб рассмотреть дело знаменитого армянина. Клим подсел к Боре и задал неожиданный вопрос:
– Брюс, чем думаешь на свободе заняться?
– Клим, – ответил Боря. – Я о свободе вообще не думаю. Рано ещё.
– Не рано, Боря. – Парировал Клим. – О свободе никогда не рано думать. Не о тюрьме же думать в конце концов? Тебе дадут срок меньше, чем мне. Значит, и на свободу ты выйдешь раньше. У меня к тебе просьба. Разыщи мою супругу. Большой Каретный переулок, дом четырнадцать, квартира семь. Скажи у Саши всё хорошо.
– Ладно, Клим, как скажешь.
– Только точно скажи. Потому что если забудешь, значит грош тебе цена, как арестанту. Настоящий зек всегда солидарен, и никогда не забывает передать на волю то, что пообещал.
– Да, конечно. Я всё понимаю.
– Просто, Брюс, если не можешь, я попрошу другого. Скажи просто «Нет возможности», а если скажешь «Сделаю», значит надо будет сделать.
– Я сделаю, Клим. – Уверенным голосом ответил Боря.
И под стук тормозов привели Каро. Его долго отстёгивали от всяких наручников и, наконец, разрешили войти в хату. После этого он радостно сообщил всем присутствующим, что ему продлили срок содержания под стражей ещё на полгода. Но, в принципе, все остальные тоже это проходили, поэтому никто не сомневался, что так оно и будет.
После возвращения Каро раздали кипяточек. Боря закусил бич из сухпая, запил его свежеприготовленным купцом из десяти чайных пакетиков, сложенных из всех сухпаев остальных арестантов. И когда он смял одноразовую посуду в виде мусора, за ним пришли. При выходе из хаты, Боря протянул руки для наручников, однако, Серёга решил ограничиться одним и также в одиночестве повёл его в зал суда. Если Каро ведут в зал трое конвоиров, а Борю всего один, вывод однозначный: его не считают в минюсте опасным преступником. Как обычно пристав открыл стакан, а Серёга отстегнул его от наручника и Боря вошёл в ставшую привычной для себя клетку.
Адвокат поздоровался с Борей едва заметным кивком головы. Он, стиснув губы, что-то долго выискивал в портфеле, разложив на столе бумаги. Лицо его было искажено гримасой негодования. Было понятно, что он настроился на это заседание, как на последний бой. Когда, наконец, нашёл нужную бумагу, он принялся её долго читать, видимо, изучая каждое слово, написанное на ней, отдельно. Убедившись, что всё написано верно он положил бумагу на стол. Боря глянул на листик, и обратил внимание на то, что это был рукописный текст.
В зале сидела мать Бори и больше никого. Потерпевшая снова явилась в суд. Прокурорши, как всегда, перед судом не было.
– Прошу всех встать! – Громогласно объявил судебный пристав. Все присутствующие поднялись со своих мест. Прокурорша вышла из судебной комнаты с кипой бумаг. Оттуда же вышел и сам судья.
– Прошу садиться. – Все опустились на свои сиденья. – Продолжается рассмотрение уголовного дела в отношении Пахомова Борислава Григорьевича. Суд переходит к судебным прениям. Слово предоставляется защите.
– Ваша честь, – обратился к судье адвокат. – Я хочу подать ходатайство.
– Уважаемый защитник, суд разъясняет вам, что вы не можете подать ходатайство, поскольку судебное следствие уже завершено и суд переходит к прениям.
– Согласно сто двадцатой статьи уголовно-процессуального кодекса, защита имеет право подать ходатайство в любой момент судебного разбирательства. – Не унимался адвокат.
– Вы неверно понимаете сто двадцатую статью. Защита имеет право подать ходатайство в любой момент судебного следствия. А следствие по-вашему делу уже завершено.
– Ваша честь. В материалах дела значится, что к доказательству вины моего подзащитного, следователь приложил видеозапись случившегося. Однако в суде мы видеозапись не смотрели. Поэтому я подаю ходатайство о том, чтоб возобновить судебное следствие и просмотреть видеозапись.
Вот это ход! Только что Боря надеялся, что в последний раз приехал на судебное заседание, как адвокат решил его снова затянуть. Несмотря на это, ход он оценил как хороший, потому что любое нарушение судебного процесса со стороны гособвинителя и судьи, на руку подсудимому, и появляется возможность получить поменьше срок.
Судья не нашелся, что сказать на это и в зале суда повисло молчание. А адвокат воспользовавшись паузой, добавил:
– Давайте спросим у уважаемого гособвинителя, что он скажет по поводу видеозаписи. Ведь мы очевидно, её не смотрели.
Судья кивком головы, дал понять, что если прокурор одобрит, то готов ходатайство удовлетворить. Гособвинитель поднялась со своего места, было видно явно, что она не готова к подобному повороту событий, но нашлась, что ответить:
– Ваша честь. Я считаю, что возобновлять судебное следствие из-за того, что мы не смотрели видеозапись не стoит. Во-первых, мы с вами, и с уважаемым защитником, не являемся специалистами по расшифровке видеозаписи, а таковые уже расшифровали её во время предварительного расследования. Расшифровку видеозаписи вы можете найти в уголовном деле. Во-вторых, во время предъявления обвинений, подсудимый узнал себя на видеозаписи, и подтвердил, что на ней находится он. Так что, хоть мы и забыли посмотреть видеозапись, возвращаться к её просмотру нет необходимости. Давайте спросим мнение остальных участников процесса: потерпевшая, подсудимый и продолжим судебный процесс.
– Достаточно мнения потерпевшего. – Решил судья. – Мнение подсудимого итак понятно.
Директор «Макдоналдса» от неожиданности округлила глаза, но нашла в себе силы подняться и произнести:
– Ваша честь, я наверное одна из первых смотрела это видео, поскольку техники ресторана под моим контролем его создавали, отматывали видеозапись и обрезали нужные моменты, перекидывали это всё на флешку, за которой потом явился следователь. Я не знаю зачем его смотреть сейчас, поскольку у меня есть копия и я могу посмотреть его в любой момент. Так что я против. Давайте приступим к следующей стадии судебного процесса. Как она там называется?.. Прения, что ли?
– Да. Прения. – Подтвердил судья. – Итак решение суда, ходатайство защиты о возобновлении судебного следствия отклонить. Приступаем к прениям. Слово предоставляется защитнику Гусеву Виктору Фёдоровичу.
Адвокату лишь оставалось развести руками, раз его номер не удался. И он с кислым лицом начал заготовленный текст для прений. Для этого он отложил листочек с ходатайством, и разложил перед собой печатный текст. Собравшись с духом, заговорил:
– Ваша честь. Мой подзащитный Пахомов Борислав Григорьевич, семь месяцев тому назад неудачно подшутил над сетью ресторанов «Макдоналдс». Мало кто задумывался, что он собирался сделать, если его грабёж удастся. На самом деле, Пахомов не собирался тратить награбленное на себя, а хотел всё вернуть через несколько дней и признаться в содеянном, а заодно и посмеяться над своей шуткой. Но, как я уже сказал, шутка была неудачной. Поэтому, его задержали и доставили в следственный комитет. Он частично признал свою вину, что уже говорит о том, что перед вами не бандит с большой дороги, а лишь раз оступившийся порядочный гражданин, сделавший глупость. Сегодня в последнем слове вы услышите его искреннее раскаянье по поводу случившегося. Всё награбленное было возвращено владельцу в тот же день, посредничеством сотрудников полиции, следовательно, возмещение ущерба потерпевшему не требуется. Я думаю, что учитывая всё вышеперечисленное, оптимальным наказанием для моего подзащитного будет семь месяцев лишения свободы, которые официально заканчиваются в понедельник. Или пару лет условного лишения свободы. Не забывайте, что подсудимый – коренной москвич, имеющий в городе постоянную регистрацию, поэтому ходить на отметки к участковому ему будет сподручно.
– Угу. – Не открывая рот, промычал судья. – Гособвинитель?
– Ваша честь. Если послушать защитника, то подсудимый прям ангел, и не поймёшь, как такой человек мог пойти на ограбление ресторана. Чтоб вы не идеализировали подсудимого, напомню, что идея об ограблении пришла ему во время распития алкогольных напитков со свидетелем Тархановым. Следовательно, порядочный гражданин Пахомов имеет склонность к алкоголизму. Кроме того, его характеристика в школе тоже не святая. Грабить учеников младших классов, он начал ещё в этом возрасте. Конечно, в институте это занятие оставил. Но подрабатывая в ночном клубе, несколько раз привлекался к административной ответственности за применение пневматического оружия в отношении отдыхающих. Применение это было не опасно для жизни, поэтому подсудимый в те годы отделался административным штрафом согласно статьи, двадцать точка один кодекса Российской Федерации об Административных Правонарушениях. Возвращаясь к уголовному делу. Неизвестно, и незадокументировано, что именно собирался делать Пахомов с вырученными от ограбления деньгами. Зато известно, что в первые дни расследования подсудимый вину отрицал, и частично признал её лишь на десятый день по предъявлению видеозаписи. Так что слова о намерениях я бы поставила под сомнения. По месту работы, Пахомова характеризовали не очень хорошо. Он частенько принимал решения о выдаче кредитов довольно странным людям, работая менеджером по продажам. Многие из них сейчас находятся в розыске коллекторными агенствами. Искреннего раскаяния я не услышала от подсудимого ни в ходе допроса в судебном следствии, ни по материалам предварительного расследования. Что тоже не в его пользу. Таким образом, я прошу у суда назначить подсудимому наказания в виде трёх лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима.
Три года! Вот это прокурора бомбануло! Боря отсчитал от своего задержания три года, и предствил, когда же ему выходить на свободу. Одно обнадёживало. Обычно, судья даёт меньше, чем запросил прокурор. А, учитывая, что каждое судебное заседание она выходила из его комнаты, то наверное он подсказал ей сколько собирается дать и она решила запросить побольше, чтоб выглядело красиво. Выслушав, прокуроршу, судья предоставил слово потерпевшей:
– На усмотрение суда! – Коротко ответила она.
– Как это понимать? – Недоумённо произнёс Косолапов.
– Ну, я не знаю подсудимого, поэтому не могу сказать плохой он или хороший человек. Поэтому, какое вы сочтёте нужным наказание ему, пусть такое и будет. Ничего не хочу добавить ни к сказанному адвокатом, ни к сказанному прокурором.
– Я вас понял. Если никто ничего не хочет сказать, – Судья сделал паузу, чтоб все поняли, что это предложение звучит как вопрос. В ответ на это адвокат и прокурор сделали жесты руками, давая понять, что им добавить нечего. Поняв, каким будет ответ на его вопрос, судья добавил: – То судебные прения объявляю законченными. Суд переходит к последнему слову подсудимого.
Судья поднял глаза на Борю. Тот понял, что говорить теперь придётся именно ему. Собравшись с дyхом он ответил:
– Ваша честь. В первую очередь я бы хотел принести извинения коллективу ресторана «Макдоналдс» в лице его директора, присутствующего здесь. Правда, было глупо заявляться к вам с пистолетом, пусть и разряженным и шутить над вашими кассирами. Я раскаиваюсь в содеянном. И прошу у суда выбрать мне наказание, не связанное с лишением свободы.
Боря кивнул судье. Тот его спросил «Всё?». Он кивнул вторично и присел на лавку в стакане. После чего слово взял судья:
– Сейчас суд удалится для принятия решения по приговору подсудимому. Оглашение приговора назначаю на понедельник в девять утра.
