Черепаха поведал Боре, что тридцатое апреля насыщенный день. Суды, перед праздниками, видимо, по максимуму себя хотели разгрузить, поэтому поназначали на этот день кучу всего. К примеру, у Бура сегодня касатка, которую он ждал с самого дня возвращения Бори из «кошкиного дома». Даже Каро сегодня едет ознакамливаться с делом. Одним словом все при делах. Черепахе надо было в басманный суд, поэтому после автозека их дороги разошлись.
Борино заседание было назначено на полдень. А значит, есть возможность хорошенько обдумать, что именно будешь говорить на суде и как отвечать на каверзные вопросы прокурорши. Контингент был как в первый раз, то бишь Боря никого из собравшихся в боксиках зеков не знал. Всех видел впервые, несмотря на то, что кое-кто прибыл из Бутырки. На предложение скинуться чаем для приготовления хорошего купца, Боря ответил положительно и скинул свой пакетик в общий фаныч. Оставалось только решить вопрос с кипяточком, который судовой старшой не спешил раздавать. Боря поинтересовался у него не вышел ли Петя из отпуска, на что получил ответ, что у сотрудников Минюст отпуск длится пятьдесят шесть календарных дней заместо двадцати восьми, которыми награджает трудовое законодательство обычного рабочего. Скорее всего, это означало, что до приговора конвоировать Борю будет Серёга. А что это за тип, пока неизвестно. Такой же простой как Пётя, или суровый мент навроде бориного следака. В зал начали поднимать первых зеков. Оставшиеся уговорили старшого разлить кипяточку и зеки попробовали по кругу чифирнуть закусывая галетками.
Боря ощущал себя среди зеков как рыба в воде. Когда-то в детстве он думал, что в тюрьмах сидят сплошь бандиты, убийцы, насильники… В реальности же оказалось, что его окружают простые пацаны, и, судя пор рассказам, многие из них даже имеют места работы, семьи, кто-то и внуками успел разжиться. Профессиональных воров было мало. И попадались они редко. Выглядели они страшно, но разговаривали приятно – на высокохудожественной фене. Обещали золотые горы, правда, сдерживали свои обещания не всегда.
Под шум камеры («боксика») Боря обдумывал, что говорить на суде. Он вспоминал последнюю версию, сказанную на предвариловке. Помнил он её смутно. Это вольному человеку, кажется, что предварительное слушанье всего-то месяц назад было. А для Бори уже почти целая жизнь прошла. Многое успело измениться за это время. И зеки, и адвокат советовали придерживаться именно этой вресии, так что вспомнить её хорошенько требовала ситуация.
Потихоньку начали возвращаться из суда первые возмущённые зеки. Боря сориентировался, что время сейчас между одиннадцатью и часу дня. Поскольку именно в это время заканчивают рассматривать первые дела. Некоторых рассматривают быстро, некоторые затягиваются. Так что ровно в полдень вряд ли начнётся борино заседание. Но его очередь всё же настала, он сделал глубокий вдох и пошёл. Развёл руки в разные стороны, давая старшому себя обыскать. Подставил руки для наручников. И спокойно пошёл под конвоем в зал суда.
Когда его завели в стакан, появилась возможность оглядеть зал. Он увидел в зале и мать, и друга Лёшу, и пару коллег с работы. Появление последних несколько удивило его, ведь прежде они заседания суда своего бывшего сотрудника не посещали. Пока судьи в зале не было, адвокат воспользовался случаем, чтоб переговорить с Борей.
– Сегодня главное заседание, Боря. Потому что судья и остальные будут задавать вопросы тебе. Могут быть каверзные вопросы, отвечай не раздумывая. Промедление с ответом, иногда, зачитывается, как будто ты раскололся. Неплохо вспомнить, что ты говорил следаку на ознакомлении с делом. Ну, готов? (Боря кивнул) Тогда, вперёд!
– Прошу всех встать!
В зал вошёл судья, а из его комнаты снова вышла прокурор. Адвокат её путь на этот раз проводил лишь осуждающим взглядом, не говоря вслух о том, какое это важное нарушение. Судья всех попросил садиться. Огласил, что продолжает рассматривать дело Пахомова. И попросил Борю:
– Подсудимый, встаньте, пожалуйста!
Боря поднялся.
– Вы обвиняетесь в совершении преступления средней тяжести, согласно статьи сто шестьдесят первой уголовного кодекса Российской Федерации: грабёж, то есть открытое хищение чужого имущества. Расскажите суду, что вы делали в октябре прошлого года в сети быстрого питания «Макдоналдс»?
Боря сглотнул слюну, приготовился отвечать, и только открыл рот для ответа, как его перебил выкрик из зала. Директор «Макдоналдса» решила спросить у суда о неизвестных ей процессуальных издержках:
– А его не должны предупредить об ответственности за ложные показания?
– Нет. – Спокойно ответил судья: – Подсудимый не несёт ответственность за отказ от дачи показаний, и за дачу ложных показаний.
«Даже не подумал сделать замечание потерпевшей» – пронеслось в голове у Бори, который незадолго до заседания смотрел передачу «Час суда», где в подобных случаях судьи даже удаляли из зала заседания за подобные выкрики. Но здесь было всё против Бори. И несмотря на это, он предпочёл не отказываться отвечать на вопросы судьи:
– Ваша честь, за день до инцидента, который мы рассматриваем здесь в суде, я узнал, что в «Макдоналдсе» по инструкции кассир не должен оказывать сопротивление грабителю. Мне показалось это странным и я решил проверить.
– Полномочия для таких проверок у вас имеются? – Задал вопрос судья.
– Нет, ваша честь.
– Зачем же вы тогда решили проверить?
– Ради смеха.
Потерпевшая и свидетели округлили глаза. Гомон возмущения пронёсся по залу. И лишь прокурор спокойна отнеслась к заявлению Бори. Она обратилась к суду:
– Ваша честь, прошу обратить внимание на то, что освидетельствование выявило у подсудимого признаки алкогольного опьянения. А находясь в таком состоянии, человеку может взбрести в голову всё что угодно.
– Ваша честь, – вступил адвокат. – Освидетельствование подтвердило лишь нуль целых одну десятую промилле, что соответствует лёгкой степени опьянения. Это как стопку водки выпить. Взрослый, тем более молодой, человек не может опьянеть с одной стопки водки. Тем более начать чудить с такого количества алкоголя. Так что я прошу это не учитывать.
– Уважаемый защитник, – решила оспорить прокурор. – Вы, к сожалению, не медицинский эксперт по состоянию людей после приёма алкоголя. И законом не предусмотрены степени опьянения. Если человек пил, значит, был слегка не в адеквате. Следовательно, учитывать это суд обязан. И тут уж не важно сколько выпил. Принимал алкоголь, значит, был пьян. Нам неизвестно, как на подсудимого действует алкоголь, с одной стопки он пьянеет или с целой бутылки. Полагаю, эксперимент нам тоже не понадобится?
– Подсудимый, – обратился судья к Боре, прервав перепалку между прокурором и адвокатом. – А вы что скажете? Вы принимали алкоголь в день своей так называемой «проверки»?
– Нет, ваша честь, - ответил Боря. – Я не пил в тот день. Я принимал алкоголь днём ранее.
– И да, кстати, – продолжил мысль Бори адвокат. – В науке известны такие случаи, когда алкотестер показывает остаточное количество алкоголя, когда человек, употребивший его вечером, уже проспался на следующий день и более алкоголь не принимал.
– Значит, он не отрезвлялся с прошлого дня. – Подытожила прокурор.
– Ну, это абсурд. – Отозвался адвокат.
– Суд примет решение, считать состояние подсудимого на момент совершения преступления состоянием алкогольного опьянения или нет. Какие-нибудь другие вопросы к подсудимому есть? – Сказал судья.
– Есть. – Отозвалась прокурор. – Подсудимый, во время объяснения вы утверждали, что в здании «Макдоналдса» встретили друга Алексея Тарханова, заявленного на прошлом заседании как свидетеля?
– Да, говорил. – Согласился Боря, и удивился, как легко ему это далось, без тени стеснения и нерешительности. – Позже, когда следователь предъявил видеозапись, я отказался от этой версии и предложил другую.
– То есть, вы не встречали свидетеля Тарханова в «Макдоналдсе»?
– Нет, не встречал.
– Вы признаёте свою вину в совершении преступления?
– Признаю частично. Моей целью было не ограбление «Макдоналдса», а проверка с целью подшутить над персоналом. Я даже пистолет принёс без обоймы.
– У меня больше нет вопросов, ваша честь.
– У представителя потерпевшей стороны будут вопросы к подсудимому? – Спросил судья.
– Нет, ваша честь. – Ответила директриса «Макдоналдса».
– Если к подсудимому нет больше вопросов у всех участников процесса, значит, объявляю судебное следствие закрытым. Суд переходит к прениям сторон.
– Ваша честь. – Начал адвокат. – Сегодняшний процесс начался примерно на час позже запланированного времени, и продлился чуть дольше. Мой подзащитный утомлён, да и я, если честно, тоже. Я прошу перенести прения на любую дату после праздников.
– Прежде, чем удовлетворить вашу просьбу, уважаемый защитник, я должен спросить мнения остальных участников процесса.
– Да, конечно.
– Подсудимый, вы согласны перенести прения на другую дату?
– Да, согласен. – Неуверенно ответил Боря. Ещё до начала сегодняшнего заседания, он надеялся, что оно будет последним. Однако, во время разговора с судом, его мнение резко поменялось, и он даже обрадовался тому, что первым перенести прения предложил адвокат.
– Гособвинитель? – Обратился судья к прокурору.
– Да, ваша честь, наверное это звучит странно, но я согласна с защитой, что прения следует перенести.
– Представитель потерпевшего?
– А мне обязательно присутствовать на прениях? – Стала уточнять директор «Макдоналдса», видимо ей было всё равно, но раз задала вопрос, значит, не собиралась на них присутствовать.
– Конечно! – Ответил судья, и добавил: – Прежде чем, вынести приговор подсудимому, я должен услышать мнение всех участников процесса: защитник, обвинитель и потерпевший. В этом и заключается суть прений.
– Тогда я против. У меня много работы, я постоянно перекладываю свои обязанности на менеджеров, чтоб вырваться сюда на суд. А заседание ещё ни разу не началось вовремя, вечно его задерживают, потом затягивают. Так что я хотела бы явиться сегодня в последний раз.
– Галина Дмитриевна, напоминаю, что на первом заседании я просил вас присутствовать на всех заседаниях. Суд учтёт мнение каждого участника, и примет такое решение, которое посчитает оптимальным. Но даже если оно будет не в вашу пользу, я всё равно настаиваю на вашем присутствии.
– Ладно, ваша честь. Решать всё равно вам.
– Итак. Судебное заседание по «делу Пахомова» прения сторон назначается на десятое мая. То есть сразу после праздников. Прошу присутствовать всех. Неявка хотя бы одного участника будет означать, что прения снова переносятся. Всем понятно?
– Да. Да. Да. Да. – По очереди ответили и Боря, и адвокат, и прокурор, и директриса.
Судебный пристав попросил всех встать. Судья удалился, забрав борино дело. А адвокат достал портфельчик, чтоб аккуратно сложить туда документы. Боря подошёл к краю «стакана» и спросил у конвоира:
– Серёга, я могу адвокату вопрос задать?
– Если докричишься, пока команды тебя выводить не поступало.
– Виктор Фёдорович, а я участвую в прении сторон?
– Нет, Боря. Тебе предоставляется после прений последнее слово. Советую его подготовить основательно. Лучше даже запиши на листочке и выучи наизусть.
– Спасибо.
Боря поднял глаза на своих. Мать и Лёша переглядывались между собой и с гневом смотрели на директрису «Макдоналдса», которая сегодня была против переноса прений. Но все остальные понимали, что их нужно перенести. По рации передали выводить подсудимого, и Боря мгновенно протянул руки для наручников. Он успел прокричать маме, что в праздники магазин работает с перебоями, поэтому деньги лучше на этот раз не переводить. Но мать итак это помнила после предыдущих – новогодних – праздников. Боря и сам не заметил, как снова оказался на досмотре. Вспомнил, что обычно, пользуясь случаем, отпрашивается в туалет. И пока он справлял свою нужду, конвоир Серёга попробовал с ним заговорить:
– Что думаешь, Боря? Оправдают тебя, нет?
– На условное надеюсь. Так надоело торчать здесь. Уже работать хочется.
– Ну, может быть. В принципе у тебя шансы небольшие есть на условку. Зря ты вину не признал в полном объёме. Это бы шансы увеличило.
Когда Боря вошёл в камеру, там стоял уже возмущённый гул. Какими только нехорошими словами не поливали зеки судей, прокуроров, следаков и штатных сотрудников полиции. Завидев Борю один из самых ярых ненавистников системы правосудия обратился к нему:
– Братан, а у тебя что? Оправдали?
– Судья прения перенёс на десятое мая. – Ответил Боря. – Скоро снова сюда приеду.
– У тебя только прения? Так у тебя ещё всё впереди, брат. Мы тут приговоры обсуждаем.
И действительно у многих сегодня были как раз прения, последнее слово. А у некоторых даже приговор. Таких как Боря, у которых только закончилось судебное расследование, было мало.
Достав из сухпая бич-пакет, Боря поинтересовался у окружающих, раздавали ли кипяток. Ему ответили, что раздавали, только было это достаточно давно, так что «заточить» свой бичарик он сможет. Боря начал делать все дополнительные приготовления для этого. Пока не раздавали кипяточек, разговорился с одним из зеков. Разговор как водится начал тот:
– Братуха, а у тебя, что за беда?
– Сто шестьдесят первая, первая. – Отчеканил Боря, слышавший этот вопрос далеко не в первый раз.
– А что ты натворил?
– Мак ограбил.
– А, так ты Брюс? Я слышал про тебя. Я в один-ноль-один сижу. У меня беда два-два-восемь без прима. Мне сегодня прокурор пять лет запросил, после майских огласят.
– А часть какая у тебя?
– Вторая.
– У нас тоже сидит грузин по этой статье. Ему подкинули.
В этот момент объявили, что раздают кипяток. Боря разбодяжил свой сухпай и принялся медленно его уплетать. Аппетита не было совсем, есть приходилось себя заставлять. Лезли в голову не нужные мысли. Что сказать в последнем слове? Наверное, нужно напомнить судье, что он частично признал вину. Да попросить условное. Как там это называется юридически правильно? Выбрать наказание не связанное с лишением свободы. Да, выйти на свободу в зале суда. Сколько он видел таких, кто уезжал на суд, а оттуда на волю выбирался. Везет же им, почему не может так Боре повезти? Ведь должно же когда-нибудь повезти!
Всё остальное время в суде Боря провёл в раздумьях и не участвовал в других разговорах. А тот зек, что сидит за хранение наркотиков без цели сбыта, с которым Боря пообщался, пока кипяточек не разлили, нашёл себе родственную душу и предпочел общаться с другим зеком. У того два-два-восемь прим один «Распространение наркотиков», и прокурор ему запросил поболее. Они общались, а Боре сами в голову лезли мысли-планы: как обустроить свою жизнь, когда получит условное.
Ему представилось, как ему отказали в восстановлении в «Сбербанке» и он пошёл работать в условную «Пятёрочку» товары раскладывать. А там такие копейки платят, что прежняя зарплата ему роскошной покажется. Как съехать от родителей планировал. Наверное, теперь не получится с зарплаты накопить, надо найти девушку, которая живёт одна в квартире. А может к диджейству вернуться? Хороший способ подрабатывать, когда за копейки трудишься.
Когда стали по одному выводить в «КамАЗ», Боря «на автомате» попрощался с оставшимися зеками.
Борино заседание было назначено на полдень. А значит, есть возможность хорошенько обдумать, что именно будешь говорить на суде и как отвечать на каверзные вопросы прокурорши. Контингент был как в первый раз, то бишь Боря никого из собравшихся в боксиках зеков не знал. Всех видел впервые, несмотря на то, что кое-кто прибыл из Бутырки. На предложение скинуться чаем для приготовления хорошего купца, Боря ответил положительно и скинул свой пакетик в общий фаныч. Оставалось только решить вопрос с кипяточком, который судовой старшой не спешил раздавать. Боря поинтересовался у него не вышел ли Петя из отпуска, на что получил ответ, что у сотрудников Минюст отпуск длится пятьдесят шесть календарных дней заместо двадцати восьми, которыми награджает трудовое законодательство обычного рабочего. Скорее всего, это означало, что до приговора конвоировать Борю будет Серёга. А что это за тип, пока неизвестно. Такой же простой как Пётя, или суровый мент навроде бориного следака. В зал начали поднимать первых зеков. Оставшиеся уговорили старшого разлить кипяточку и зеки попробовали по кругу чифирнуть закусывая галетками.
Боря ощущал себя среди зеков как рыба в воде. Когда-то в детстве он думал, что в тюрьмах сидят сплошь бандиты, убийцы, насильники… В реальности же оказалось, что его окружают простые пацаны, и, судя пор рассказам, многие из них даже имеют места работы, семьи, кто-то и внуками успел разжиться. Профессиональных воров было мало. И попадались они редко. Выглядели они страшно, но разговаривали приятно – на высокохудожественной фене. Обещали золотые горы, правда, сдерживали свои обещания не всегда.
Под шум камеры («боксика») Боря обдумывал, что говорить на суде. Он вспоминал последнюю версию, сказанную на предвариловке. Помнил он её смутно. Это вольному человеку, кажется, что предварительное слушанье всего-то месяц назад было. А для Бори уже почти целая жизнь прошла. Многое успело измениться за это время. И зеки, и адвокат советовали придерживаться именно этой вресии, так что вспомнить её хорошенько требовала ситуация.
Потихоньку начали возвращаться из суда первые возмущённые зеки. Боря сориентировался, что время сейчас между одиннадцатью и часу дня. Поскольку именно в это время заканчивают рассматривать первые дела. Некоторых рассматривают быстро, некоторые затягиваются. Так что ровно в полдень вряд ли начнётся борино заседание. Но его очередь всё же настала, он сделал глубокий вдох и пошёл. Развёл руки в разные стороны, давая старшому себя обыскать. Подставил руки для наручников. И спокойно пошёл под конвоем в зал суда.
Когда его завели в стакан, появилась возможность оглядеть зал. Он увидел в зале и мать, и друга Лёшу, и пару коллег с работы. Появление последних несколько удивило его, ведь прежде они заседания суда своего бывшего сотрудника не посещали. Пока судьи в зале не было, адвокат воспользовался случаем, чтоб переговорить с Борей.
– Сегодня главное заседание, Боря. Потому что судья и остальные будут задавать вопросы тебе. Могут быть каверзные вопросы, отвечай не раздумывая. Промедление с ответом, иногда, зачитывается, как будто ты раскололся. Неплохо вспомнить, что ты говорил следаку на ознакомлении с делом. Ну, готов? (Боря кивнул) Тогда, вперёд!
– Прошу всех встать!
В зал вошёл судья, а из его комнаты снова вышла прокурор. Адвокат её путь на этот раз проводил лишь осуждающим взглядом, не говоря вслух о том, какое это важное нарушение. Судья всех попросил садиться. Огласил, что продолжает рассматривать дело Пахомова. И попросил Борю:
– Подсудимый, встаньте, пожалуйста!
Боря поднялся.
– Вы обвиняетесь в совершении преступления средней тяжести, согласно статьи сто шестьдесят первой уголовного кодекса Российской Федерации: грабёж, то есть открытое хищение чужого имущества. Расскажите суду, что вы делали в октябре прошлого года в сети быстрого питания «Макдоналдс»?
Боря сглотнул слюну, приготовился отвечать, и только открыл рот для ответа, как его перебил выкрик из зала. Директор «Макдоналдса» решила спросить у суда о неизвестных ей процессуальных издержках:
– А его не должны предупредить об ответственности за ложные показания?
– Нет. – Спокойно ответил судья: – Подсудимый не несёт ответственность за отказ от дачи показаний, и за дачу ложных показаний.
«Даже не подумал сделать замечание потерпевшей» – пронеслось в голове у Бори, который незадолго до заседания смотрел передачу «Час суда», где в подобных случаях судьи даже удаляли из зала заседания за подобные выкрики. Но здесь было всё против Бори. И несмотря на это, он предпочёл не отказываться отвечать на вопросы судьи:
– Ваша честь, за день до инцидента, который мы рассматриваем здесь в суде, я узнал, что в «Макдоналдсе» по инструкции кассир не должен оказывать сопротивление грабителю. Мне показалось это странным и я решил проверить.
– Полномочия для таких проверок у вас имеются? – Задал вопрос судья.
– Нет, ваша честь.
– Зачем же вы тогда решили проверить?
– Ради смеха.
Потерпевшая и свидетели округлили глаза. Гомон возмущения пронёсся по залу. И лишь прокурор спокойна отнеслась к заявлению Бори. Она обратилась к суду:
– Ваша честь, прошу обратить внимание на то, что освидетельствование выявило у подсудимого признаки алкогольного опьянения. А находясь в таком состоянии, человеку может взбрести в голову всё что угодно.
– Ваша честь, – вступил адвокат. – Освидетельствование подтвердило лишь нуль целых одну десятую промилле, что соответствует лёгкой степени опьянения. Это как стопку водки выпить. Взрослый, тем более молодой, человек не может опьянеть с одной стопки водки. Тем более начать чудить с такого количества алкоголя. Так что я прошу это не учитывать.
– Уважаемый защитник, – решила оспорить прокурор. – Вы, к сожалению, не медицинский эксперт по состоянию людей после приёма алкоголя. И законом не предусмотрены степени опьянения. Если человек пил, значит, был слегка не в адеквате. Следовательно, учитывать это суд обязан. И тут уж не важно сколько выпил. Принимал алкоголь, значит, был пьян. Нам неизвестно, как на подсудимого действует алкоголь, с одной стопки он пьянеет или с целой бутылки. Полагаю, эксперимент нам тоже не понадобится?
– Подсудимый, – обратился судья к Боре, прервав перепалку между прокурором и адвокатом. – А вы что скажете? Вы принимали алкоголь в день своей так называемой «проверки»?
– Нет, ваша честь, - ответил Боря. – Я не пил в тот день. Я принимал алкоголь днём ранее.
– И да, кстати, – продолжил мысль Бори адвокат. – В науке известны такие случаи, когда алкотестер показывает остаточное количество алкоголя, когда человек, употребивший его вечером, уже проспался на следующий день и более алкоголь не принимал.
– Значит, он не отрезвлялся с прошлого дня. – Подытожила прокурор.
– Ну, это абсурд. – Отозвался адвокат.
– Суд примет решение, считать состояние подсудимого на момент совершения преступления состоянием алкогольного опьянения или нет. Какие-нибудь другие вопросы к подсудимому есть? – Сказал судья.
– Есть. – Отозвалась прокурор. – Подсудимый, во время объяснения вы утверждали, что в здании «Макдоналдса» встретили друга Алексея Тарханова, заявленного на прошлом заседании как свидетеля?
– Да, говорил. – Согласился Боря, и удивился, как легко ему это далось, без тени стеснения и нерешительности. – Позже, когда следователь предъявил видеозапись, я отказался от этой версии и предложил другую.
– То есть, вы не встречали свидетеля Тарханова в «Макдоналдсе»?
– Нет, не встречал.
– Вы признаёте свою вину в совершении преступления?
– Признаю частично. Моей целью было не ограбление «Макдоналдса», а проверка с целью подшутить над персоналом. Я даже пистолет принёс без обоймы.
– У меня больше нет вопросов, ваша честь.
– У представителя потерпевшей стороны будут вопросы к подсудимому? – Спросил судья.
– Нет, ваша честь. – Ответила директриса «Макдоналдса».
– Если к подсудимому нет больше вопросов у всех участников процесса, значит, объявляю судебное следствие закрытым. Суд переходит к прениям сторон.
– Ваша честь. – Начал адвокат. – Сегодняшний процесс начался примерно на час позже запланированного времени, и продлился чуть дольше. Мой подзащитный утомлён, да и я, если честно, тоже. Я прошу перенести прения на любую дату после праздников.
– Прежде, чем удовлетворить вашу просьбу, уважаемый защитник, я должен спросить мнения остальных участников процесса.
– Да, конечно.
– Подсудимый, вы согласны перенести прения на другую дату?
– Да, согласен. – Неуверенно ответил Боря. Ещё до начала сегодняшнего заседания, он надеялся, что оно будет последним. Однако, во время разговора с судом, его мнение резко поменялось, и он даже обрадовался тому, что первым перенести прения предложил адвокат.
– Гособвинитель? – Обратился судья к прокурору.
– Да, ваша честь, наверное это звучит странно, но я согласна с защитой, что прения следует перенести.
– Представитель потерпевшего?
– А мне обязательно присутствовать на прениях? – Стала уточнять директор «Макдоналдса», видимо ей было всё равно, но раз задала вопрос, значит, не собиралась на них присутствовать.
– Конечно! – Ответил судья, и добавил: – Прежде чем, вынести приговор подсудимому, я должен услышать мнение всех участников процесса: защитник, обвинитель и потерпевший. В этом и заключается суть прений.
– Тогда я против. У меня много работы, я постоянно перекладываю свои обязанности на менеджеров, чтоб вырваться сюда на суд. А заседание ещё ни разу не началось вовремя, вечно его задерживают, потом затягивают. Так что я хотела бы явиться сегодня в последний раз.
– Галина Дмитриевна, напоминаю, что на первом заседании я просил вас присутствовать на всех заседаниях. Суд учтёт мнение каждого участника, и примет такое решение, которое посчитает оптимальным. Но даже если оно будет не в вашу пользу, я всё равно настаиваю на вашем присутствии.
– Ладно, ваша честь. Решать всё равно вам.
– Итак. Судебное заседание по «делу Пахомова» прения сторон назначается на десятое мая. То есть сразу после праздников. Прошу присутствовать всех. Неявка хотя бы одного участника будет означать, что прения снова переносятся. Всем понятно?
– Да. Да. Да. Да. – По очереди ответили и Боря, и адвокат, и прокурор, и директриса.
Судебный пристав попросил всех встать. Судья удалился, забрав борино дело. А адвокат достал портфельчик, чтоб аккуратно сложить туда документы. Боря подошёл к краю «стакана» и спросил у конвоира:
– Серёга, я могу адвокату вопрос задать?
– Если докричишься, пока команды тебя выводить не поступало.
– Виктор Фёдорович, а я участвую в прении сторон?
– Нет, Боря. Тебе предоставляется после прений последнее слово. Советую его подготовить основательно. Лучше даже запиши на листочке и выучи наизусть.
– Спасибо.
Боря поднял глаза на своих. Мать и Лёша переглядывались между собой и с гневом смотрели на директрису «Макдоналдса», которая сегодня была против переноса прений. Но все остальные понимали, что их нужно перенести. По рации передали выводить подсудимого, и Боря мгновенно протянул руки для наручников. Он успел прокричать маме, что в праздники магазин работает с перебоями, поэтому деньги лучше на этот раз не переводить. Но мать итак это помнила после предыдущих – новогодних – праздников. Боря и сам не заметил, как снова оказался на досмотре. Вспомнил, что обычно, пользуясь случаем, отпрашивается в туалет. И пока он справлял свою нужду, конвоир Серёга попробовал с ним заговорить:
– Что думаешь, Боря? Оправдают тебя, нет?
– На условное надеюсь. Так надоело торчать здесь. Уже работать хочется.
– Ну, может быть. В принципе у тебя шансы небольшие есть на условку. Зря ты вину не признал в полном объёме. Это бы шансы увеличило.
Когда Боря вошёл в камеру, там стоял уже возмущённый гул. Какими только нехорошими словами не поливали зеки судей, прокуроров, следаков и штатных сотрудников полиции. Завидев Борю один из самых ярых ненавистников системы правосудия обратился к нему:
– Братан, а у тебя что? Оправдали?
– Судья прения перенёс на десятое мая. – Ответил Боря. – Скоро снова сюда приеду.
– У тебя только прения? Так у тебя ещё всё впереди, брат. Мы тут приговоры обсуждаем.
И действительно у многих сегодня были как раз прения, последнее слово. А у некоторых даже приговор. Таких как Боря, у которых только закончилось судебное расследование, было мало.
Достав из сухпая бич-пакет, Боря поинтересовался у окружающих, раздавали ли кипяток. Ему ответили, что раздавали, только было это достаточно давно, так что «заточить» свой бичарик он сможет. Боря начал делать все дополнительные приготовления для этого. Пока не раздавали кипяточек, разговорился с одним из зеков. Разговор как водится начал тот:
– Братуха, а у тебя, что за беда?
– Сто шестьдесят первая, первая. – Отчеканил Боря, слышавший этот вопрос далеко не в первый раз.
– А что ты натворил?
– Мак ограбил.
– А, так ты Брюс? Я слышал про тебя. Я в один-ноль-один сижу. У меня беда два-два-восемь без прима. Мне сегодня прокурор пять лет запросил, после майских огласят.
– А часть какая у тебя?
– Вторая.
– У нас тоже сидит грузин по этой статье. Ему подкинули.
В этот момент объявили, что раздают кипяток. Боря разбодяжил свой сухпай и принялся медленно его уплетать. Аппетита не было совсем, есть приходилось себя заставлять. Лезли в голову не нужные мысли. Что сказать в последнем слове? Наверное, нужно напомнить судье, что он частично признал вину. Да попросить условное. Как там это называется юридически правильно? Выбрать наказание не связанное с лишением свободы. Да, выйти на свободу в зале суда. Сколько он видел таких, кто уезжал на суд, а оттуда на волю выбирался. Везет же им, почему не может так Боре повезти? Ведь должно же когда-нибудь повезти!
Всё остальное время в суде Боря провёл в раздумьях и не участвовал в других разговорах. А тот зек, что сидит за хранение наркотиков без цели сбыта, с которым Боря пообщался, пока кипяточек не разлили, нашёл себе родственную душу и предпочел общаться с другим зеком. У того два-два-восемь прим один «Распространение наркотиков», и прокурор ему запросил поболее. Они общались, а Боре сами в голову лезли мысли-планы: как обустроить свою жизнь, когда получит условное.
Ему представилось, как ему отказали в восстановлении в «Сбербанке» и он пошёл работать в условную «Пятёрочку» товары раскладывать. А там такие копейки платят, что прежняя зарплата ему роскошной покажется. Как съехать от родителей планировал. Наверное, теперь не получится с зарплаты накопить, надо найти девушку, которая живёт одна в квартире. А может к диджейству вернуться? Хороший способ подрабатывать, когда за копейки трудишься.
Когда стали по одному выводить в «КамАЗ», Боря «на автомате» попрощался с оставшимися зеками.
