– Значит, пришел меня остановить? – спросила я.
– А разве у меня когда-нибудь получалось?
Что верно, то верно. Ох и натерпелся со мной отец. Врагу не пожелаешь такого непоседливого ребенка...
– Дочка, уж не знаю, чего ты задумала, – Он ласково потрепал мою челку. – Постарайся быть осторожнее.
– Ну, это и без напутствий ясно, – Пожала плечами. – Я ж сама себе не враг. Так ты просто повидаться зашел? Или, быть может, попрощаться?
– Не совсем...
Отец взял мою руку и что-то вложил в ладонь. Это оказался маленький пластиковый шприц.
– Когда мы с Рутрой объединили результаты наших исследований, дело сдвинулось с мертвой точки, причем, у нас обоих. И мы разработали это, – объяснил он. – Вакцину, которая нейтрализует ваши... скажем так, способности. Этот препарат снова сделает из тебя человека. По крайней мере, на время.
– Забери! – Я настойчиво вернула ему шприц. – Папа, быть может, для тебя это странно прозвучит, но мне нравится быть такой. Да, есть проблемы со светом, ну и кровь пить – не самое приятное. Зато в остальном: эта сила, полет, регенерация, а, быть может, даже вечная молодость и бессмертие. Я ощущаю себя суперменом! Так что, оставь для кого-нибудь другого свои лекарства. Меня лечить не нужно, для меня это – не болезнь.
– Понимаю, это твой выбор, – ответил он. – И все же, возьми. Вдруг пригодится?
И он положил мне шприц в карман джинсов.
Я кивнула: если ему так спокойнее, пусть лежит. Мне от этого ни тепло, ни холодно.
– А теперь давай, малышка, лети! Удачи тебе!
– Ты – лучший папка на свете! – Я чмокнула его в щеку.
Затем отошла подальше, глянула вверх и рванула навстречу звездам.
Ночь седьмая
Я мчалась над ночным городом на высоте макушек тополей, обгоняя несущиеся подо мной автомобили. Придорожные фонари убегали вдаль, сливаясь в две яркие линии, их я использовала как ориентир, чтобы добраться до центра Погорска. Вдруг светлая полоса дороги подо мной оборвалась, и я понеслась над темной глянцевой гладью реки Гербы. Слева сверкал огнями автомобильный мост, справа скользил по волнам гремящий басами попмузыки прогулочный теплоход. Резко развернувшись у самой воды, я устремилась обратно к сияющему рекламными щитами и витринами городу. На фоне этой пестроты сразу заметила новое творение магистра ордена Братство Света. Освещенный множеством прожекторов собор превосходил размерами окружающие его торговые центры и здания областной и городской администраций – словно отражал раздутое эго своего создателя.
Несмотря на поздний час, на набережной было полно народа. Прогуливались парочки, пьяные толпы, у парапета тусовалась молодежь, горланя песни под гитару. Я раз, другой облетела золотой купол с крестом, прикидывая, куда бы приземлиться, да так, чтобы не перепугать народ. Но повсюду светили фонари и веселились люди. Да это и не удивительно в ночь с субботы на воскресенье. И я не придумала ничего лучше, чем грохнуться в кусты на песчаном берегу реки, скрытые от посторонних глаз гранитным парапетом набережной.
Выбравшись из кустов, я стряхнула с одежды песок и колючки, достала телефон. Признаться, постоянно удивляюсь, каким образом вместе со мной перемещаются все эти предметы. Каждый раз после приземления я ожидаю, что окажусь голой и без вещей, однако во время полетов сохраняется все сплошь до хлама в карманах. Этот феномен не смог мне объяснить даже Рутра.
Как бы то ни было, телефон оказался при мне и показывал время – без пяти минут двенадцать. Взбегая по гранитной лестнице на набережную, я ожидала увидеть у собора машины с мигалками, но их не оказалось. Это насторожило. Быть может, еще не приехали? Однако, когда я позвонила тебе, ты сказал:
– Входи. Все уже началось.
Я распахнула ворота собора, такие огромные, что туда, небось, въехал бы КамАЗ, и увидела тебя, стоящего посреди освещенного множеством свечей сверкающего золотом зала.
– Привет! – воскликнула я, озираясь, в поисках стражей порядка. Но не увидела ни людей в погонах, ни скованных наручниками братьев Ордена.
И тут я разглядела твое лицо: на нем живого места не было – все в ссадинах.
– Слава, что случилось? – Я встревоженно шагнула к тебе. – Ты весь в крови!
И когда ты презрительно отшатнулся от меня, сказав, что больше твоя кровь не должна меня волновать, да еще и назвал Ульяной – настоящим именем, я поняла: какой же была дурой, когда никого не слушала.
В первый миг я перепугалась до жути. Причем, не столько за свою жизнь. Меня испугало презрение и отвращение, которое я увидела на твоем лице.
– Слава, я могу все объяснить! – в отчаянии закричала я. – Выслушай!
Быть может, если бы не эта безнадежная попытка оправдания, у меня еще был шанс спастись. Но я его упустила, так как в следующий миг раздался хлопок, и ногу обожгло болью.
«Это ловушка! Надо бежать!» – бились в голове панические мысли, в то время, как со всех сторон меня обступали люди в черных балахонах. Я попыталась улететь, да какой там... В этот момент я получила жестокий урок: насколько мы, оказывается, слабы. Я-то думала, что мы – короли ночи! Помню, удивлялась, как целая стая мне подобных позволила себя перебить в карьере, почему не применила свою суперсилу, не взмыла вверх и не обрушилась с небес на головы своих врагов. Да только для этого нужно контролировать свое тело и эмоции, сосредоточиться. Но как это сделать, когда на тебя со всех сторон сыпется серебряный дождь смертоносных стрел? И уж тем более, когда одна из них торчит из твоего тела! В тот момент я поняла – даже ночь нам не союзник, если опытный охотник идет по следу.
– Слава! – взмолилась я, упав на колени. Но ты с презрением отвернулся.
Люди в черном, между тем, схватили меня за руки.
«Ну уж нет! Я не позволю просто так себя убить!» – Собрав все силы, я вскочила на ноги, отбросив держащих меня двух мужиков. Конечно же, это была бесполезная попытка, силы были слишком неравны. На меня одновременно набросились с десяток здоровых мужчин. Я выпустила клыки и когти, готовая сражаться любыми средствами. И мне уже было плевать, увидишь ты это или нет, и как к этому отнесешься – свобода любой ценой! Но и это оказалось бесполезным, потому что кто-то тут же схватил меня за волосы и запрокинул голову, так, что я могла лишь беспомощно хватать ртом воздух. А потом я почувствовала укол в шею, и все поплыло перед глазами...
То, что происходило дальше, помню какими-то полубредовыми вспышками. Не понимала, где реальность, где сон. Передо мной возникали то лицо отца, который успокаивал, говорил, что все будет хорошо. Затем появлялся ты, сидящий на полу и хлещущий себя плетью по голой спине. Я что-то тебе говорила, умоляла, плакала, но твое лицо размывалось, куда-то уплывало, и вместо него появлялся Рутра со словами: «Я же тебе говорил!» Или Марта, с упреком кричащая: «Ты нас всех погубила!» А однажды среди образов явился Мун. Он провел ладонью по моей мокрой щеке, поцеловал и сказал: «Держись, Ульянка! Ты ведь сильная, я знаю!» Потом я снова видела тебя с плетью в руках. И в один из таких моментов я вдруг осознала, что это – реальность. Видимо, дрянь, которую мне вкололи, стала отпускать.
– Слава, поговори со мной! – пересохшими губами с трудом шептала я. – Выслушай!
Но ответом мне был лишь пустой, ничего не выражающий взгляд – взгляд зомби. Машины, готовой беспрекословно выполнять любой приказ своего создателя – магистра отца Пейна. Тщетно я пыталась достучаться до тебя, объяснить причины своих поступков: что я не та, кем ты меня считаешь; что мы не те, кем нас выставляет ваш Орден; и что твоя сестра, сгорая в утренних лучах, привязанная к дереву, оставалась все той же любящей тебя Ритой. В какой-то момент мне показалось, что в тебе проснулось нечто человеческое, твой взгляд прояснился.
– Заткнись! – закричал ты, криком заглушая эти чувства.
И когда над моей головой взвилась готовая для удара плеть, а глаза твои вспыхнули бездумной яростью фанатика, я поняла, что это конец. Я проиграла!
– Прости меня, Слава, как я простила тебя – одного из своих злейших врагов. И не просто простила, даже смогла полюбить...
И я оставила попытки пробить стену твоего фанатизма и достигнуть темных глубин твоей заблудившийся души. Ты же с еще большим остервенением продолжил истязать плетью свое тело.
И тут появился победитель.
– Побереги силы, сын мой, они тебе сегодня еще понадобятся, – Говоря это, отец Пейн с самодовольной усмешкой рассматривал меня. – Мы ведь поймали лишь одну тварь. Нам предстоит охота!
Это были те жуткие слова, которые я больше всего боялась услышать. «Неужели они знают, где искать Рутру, Марту и Шута? – Сердце сдавило отчаяние. – Ладно – моя смерть. Я сама совершила ошибку, сама сунулась в пекло и сгорела. Но остальные...» Мне оставалось лишь надеяться, что Рутра догадается о моем провале, и они успеют спастись. Он ведь повелел Шуту и Марте собрать вещи. Только б они успели!..
Бросив в угол плеть, ты ушел. Отец Пейн остался.
– Ну вот ты и попалась, тварь, – сказал он все с той же мерзкой победоносной улыбочкой. – Не прошло и года.
А ведь и правда, даже года не прошло! Еще совсем недавно, прошлым летом, я была обычной девчонкой, только окончила школу, плясала на дискотеках, тусовалась с друзьями. И года не прошло, как в нашем поселке появился Денис по прозвищу Мун, чтобы навсегда изменить меня и мою жизнь. И года не прошло, как следом за ним в наш маленький мирок под названием Красновка ворвались люди в черном... А кажется будто минула целая эпоха.
Я хотела ответить магистру что-нибудь ядовитое, обидное, но промолчала. Понимала, что моя бессильная ярость лишь доставит ему удовольствие. Хватит с него и того, что я, беспомощная, связанная валяюсь у его ног.
Между тем, препарат, которым меня накачали, отпустил окончательно, и я смогла осмотреться. И от того, что увидела, по телу пробежала дрожь. Я находилась в настоящей пыточной, словно в застенках средневековой инквизиции. Такие я видела только в исторических фильмах. Единственное отличие: вместо пылающих на стенах факелов эту комнату освещала желтая электрическая лампочка, запертая в кованой решетке плафона. Я с ужасом рассматривала причудливые приспособления для причинения боли с торчащими во все стороны пиками металлических шипов: дыбы, колодки и прочая кошмарного вида средневековая дребедень. На металлическом столе громоздились чудовищные инструменты: какие-то клещи, молоты, пилы. С потолка свисала железная клетка с направленными внутрь иглами, изготовленная как раз такого размера, чтобы в ней смог поместиться взрослый человек. В углу комнаты оказалась каменная печь, а рядом с ней выстроены в ряд черные металлические прутья, явно предназначенные для того, чтобы жечь мучеников раскаленным железом. Сейчас в печи не горел огонь, а по комнате не расхаживал здоровенный мужик в окровавленном фартуке. Но я понимала, что по одному мановению руки магистра все это оживет, придет в движение, и эта пыточная наполнится криками умирающих и потоками крови.
Отец Пейн поставил стул у железной кровати, на которой я лежала.
– Знаешь, а ведь я могу сказать вам спасибо за те статьи, что вы написали.
Магистр склонился надо мной. Его лицо было так близко, что я ощущала мерзкое дыхание. Как же мне хотелось вцепиться в эту гнусную физиономию, но я могла лишь беспомощно извиваться, словно спеленатый ребенок – руки и ноги мои были крепко стянуты ремнями.
– Понимаю, вы ожидали иного результата. Хотели обличить нашу, как вы ее называете, кровавую секту, выставить нас палачами. Вот только после того шоу, которое увидит город... да что там город – весь мир!.. во время открытия собора все поймут, кем на самом деле были эти «несчастные жертвы». Поймут, от кого на самом деле наш Орден избавляет мир. И после этого мы станем не маньяками-убийцами, как вы пытались нас показать, а героями – спасителями человечества.
«Так вот почему я до сих пор жива и меня даже не пытают, – поняла я. – Вот, что он задумал! Он хочет устроить ритуальное сожжение вампира, как это было с Ритой, сестрой Славы. Только на этот раз – на глазах у тысяч людей, перед камерами журналистов. И, когда все поймут, что рассказы о вампирах, оборотнях и прочей нечисти вовсе не мифы; когда люди увидят, с кем именно сражается Орден, – слава о Братстве Света и его магистре затмит небеса».
– В желтой газетенке вы написали неплохую зрелищную повесть о заслугах нашего Ордена, – самодовольно продолжал отец Пейн. – Однако в ней не хватает последней главы. Но это не беда, скоро мы ее окончим, так сказать, поставим точку, когда следом за тобой сгорят твои дружки: Артур, Марта, Рома по прозвищу Шут. Да-да, мы уже знаем, где их искать, так что тебе не одиноко будет в Аду – скоро они отправятся вслед за тобой.
Я дернулась в безнадежной попытке дотянуться до магистра. Он весело поцокал языком, погрозил пальцем с серебряным перстнем.
– А если где-то остались еще твари, подобные вам, доберемся и до них, – сказал он. – И, уверяю, на этот раз мы будем не одни, нам помогут миллионы! Ведь, когда человечество увидит, с кем мы боремся, многие пожелают вступить в ряды нашего Ордена. Каждый захочет стать спасителем мира.
Я все еще сдерживалась, молчала. «Нет, ты не дождешься от меня проклятий, угроз или слез, мольбы и прочей бессильной чуши, какую несут обреченные! Не доставлю тебе такого удовольствия!» И, так и не дождавшись ответа, магистр продолжал пафосно беседовать сам с собой:
– Скажешь, небось, что вся наша власть будет держаться лишь на существовании таких, как вы? Что лишь благодаря убийствам чудовищ человечество будет видеть в нашем Ордене спасителей? Что, когда мы перебьем вас всех, когда нам будет некого казнить, бесполезным станет и Братство Света? Так?
И отец Пейн сам себе ответил:
– Да, это правда, тут не поспоришь. Действительно, именно благодаря тому, что я когда-то казнил первого монстра, девять лет назад, тогда, на раскопках, возник наш орден Братство Света. Первые мои последователи присоединились ко мне только потому, что воочию увидели, как сгорела эта тварь – сестра Михаэля. А затем к нам пришли другие, услышавшие истории очевидцев. Да, именно благодаря этим казням люди узрели лик истинного Зла, поняли, что наша борьба – не пустой треп. И каждый раз, когда гибло очередное чудовище, это все больше пополняло наши ряды. Это верно: коли нет чудовищ, не нужны и герои. Вот только... чудовища не исчезнут! Никогда! Шоу будет продолжаться, даже если мы перебьем вас всех. Хочешь узнать, почему?
Отец Пейн вынул из кармана черный матерчатый сверток. Когда он развернул его, я увидела обломок челюсти, старый, почерневший.
– Когда Артур и Рита нашли на раскопках это, они даже подумать не могли, каковы будут последствия, – задумчиво сказал магистр, рассматривая острые клыки на обломке. – Но я им даже благодарен, ведь, если б не эта страшная находка, не появились бы в наших краях чудовища, а значит, не было бы и героев – воинов Света, призванного с ними бороться. И именно благодаря этой находке наш Орден просуществует века! Ничто ведь не мешает мне время от времени «ловить» очередного монстра и сжигать его на глазах у публики. Один укус, – Отец Пейн коснулся клыками своего запястья, – и готово!
С горящими восторгом глазами он глянул на меня:
– А разве у меня когда-нибудь получалось?
Что верно, то верно. Ох и натерпелся со мной отец. Врагу не пожелаешь такого непоседливого ребенка...
– Дочка, уж не знаю, чего ты задумала, – Он ласково потрепал мою челку. – Постарайся быть осторожнее.
– Ну, это и без напутствий ясно, – Пожала плечами. – Я ж сама себе не враг. Так ты просто повидаться зашел? Или, быть может, попрощаться?
– Не совсем...
Отец взял мою руку и что-то вложил в ладонь. Это оказался маленький пластиковый шприц.
– Когда мы с Рутрой объединили результаты наших исследований, дело сдвинулось с мертвой точки, причем, у нас обоих. И мы разработали это, – объяснил он. – Вакцину, которая нейтрализует ваши... скажем так, способности. Этот препарат снова сделает из тебя человека. По крайней мере, на время.
– Забери! – Я настойчиво вернула ему шприц. – Папа, быть может, для тебя это странно прозвучит, но мне нравится быть такой. Да, есть проблемы со светом, ну и кровь пить – не самое приятное. Зато в остальном: эта сила, полет, регенерация, а, быть может, даже вечная молодость и бессмертие. Я ощущаю себя суперменом! Так что, оставь для кого-нибудь другого свои лекарства. Меня лечить не нужно, для меня это – не болезнь.
– Понимаю, это твой выбор, – ответил он. – И все же, возьми. Вдруг пригодится?
И он положил мне шприц в карман джинсов.
Я кивнула: если ему так спокойнее, пусть лежит. Мне от этого ни тепло, ни холодно.
– А теперь давай, малышка, лети! Удачи тебе!
– Ты – лучший папка на свете! – Я чмокнула его в щеку.
Затем отошла подальше, глянула вверх и рванула навстречу звездам.
Ночь седьмая
Я мчалась над ночным городом на высоте макушек тополей, обгоняя несущиеся подо мной автомобили. Придорожные фонари убегали вдаль, сливаясь в две яркие линии, их я использовала как ориентир, чтобы добраться до центра Погорска. Вдруг светлая полоса дороги подо мной оборвалась, и я понеслась над темной глянцевой гладью реки Гербы. Слева сверкал огнями автомобильный мост, справа скользил по волнам гремящий басами попмузыки прогулочный теплоход. Резко развернувшись у самой воды, я устремилась обратно к сияющему рекламными щитами и витринами городу. На фоне этой пестроты сразу заметила новое творение магистра ордена Братство Света. Освещенный множеством прожекторов собор превосходил размерами окружающие его торговые центры и здания областной и городской администраций – словно отражал раздутое эго своего создателя.
Несмотря на поздний час, на набережной было полно народа. Прогуливались парочки, пьяные толпы, у парапета тусовалась молодежь, горланя песни под гитару. Я раз, другой облетела золотой купол с крестом, прикидывая, куда бы приземлиться, да так, чтобы не перепугать народ. Но повсюду светили фонари и веселились люди. Да это и не удивительно в ночь с субботы на воскресенье. И я не придумала ничего лучше, чем грохнуться в кусты на песчаном берегу реки, скрытые от посторонних глаз гранитным парапетом набережной.
Выбравшись из кустов, я стряхнула с одежды песок и колючки, достала телефон. Признаться, постоянно удивляюсь, каким образом вместе со мной перемещаются все эти предметы. Каждый раз после приземления я ожидаю, что окажусь голой и без вещей, однако во время полетов сохраняется все сплошь до хлама в карманах. Этот феномен не смог мне объяснить даже Рутра.
Как бы то ни было, телефон оказался при мне и показывал время – без пяти минут двенадцать. Взбегая по гранитной лестнице на набережную, я ожидала увидеть у собора машины с мигалками, но их не оказалось. Это насторожило. Быть может, еще не приехали? Однако, когда я позвонила тебе, ты сказал:
– Входи. Все уже началось.
Я распахнула ворота собора, такие огромные, что туда, небось, въехал бы КамАЗ, и увидела тебя, стоящего посреди освещенного множеством свечей сверкающего золотом зала.
– Привет! – воскликнула я, озираясь, в поисках стражей порядка. Но не увидела ни людей в погонах, ни скованных наручниками братьев Ордена.
И тут я разглядела твое лицо: на нем живого места не было – все в ссадинах.
– Слава, что случилось? – Я встревоженно шагнула к тебе. – Ты весь в крови!
И когда ты презрительно отшатнулся от меня, сказав, что больше твоя кровь не должна меня волновать, да еще и назвал Ульяной – настоящим именем, я поняла: какой же была дурой, когда никого не слушала.
В первый миг я перепугалась до жути. Причем, не столько за свою жизнь. Меня испугало презрение и отвращение, которое я увидела на твоем лице.
– Слава, я могу все объяснить! – в отчаянии закричала я. – Выслушай!
Быть может, если бы не эта безнадежная попытка оправдания, у меня еще был шанс спастись. Но я его упустила, так как в следующий миг раздался хлопок, и ногу обожгло болью.
«Это ловушка! Надо бежать!» – бились в голове панические мысли, в то время, как со всех сторон меня обступали люди в черных балахонах. Я попыталась улететь, да какой там... В этот момент я получила жестокий урок: насколько мы, оказывается, слабы. Я-то думала, что мы – короли ночи! Помню, удивлялась, как целая стая мне подобных позволила себя перебить в карьере, почему не применила свою суперсилу, не взмыла вверх и не обрушилась с небес на головы своих врагов. Да только для этого нужно контролировать свое тело и эмоции, сосредоточиться. Но как это сделать, когда на тебя со всех сторон сыпется серебряный дождь смертоносных стрел? И уж тем более, когда одна из них торчит из твоего тела! В тот момент я поняла – даже ночь нам не союзник, если опытный охотник идет по следу.
– Слава! – взмолилась я, упав на колени. Но ты с презрением отвернулся.
Люди в черном, между тем, схватили меня за руки.
«Ну уж нет! Я не позволю просто так себя убить!» – Собрав все силы, я вскочила на ноги, отбросив держащих меня двух мужиков. Конечно же, это была бесполезная попытка, силы были слишком неравны. На меня одновременно набросились с десяток здоровых мужчин. Я выпустила клыки и когти, готовая сражаться любыми средствами. И мне уже было плевать, увидишь ты это или нет, и как к этому отнесешься – свобода любой ценой! Но и это оказалось бесполезным, потому что кто-то тут же схватил меня за волосы и запрокинул голову, так, что я могла лишь беспомощно хватать ртом воздух. А потом я почувствовала укол в шею, и все поплыло перед глазами...
То, что происходило дальше, помню какими-то полубредовыми вспышками. Не понимала, где реальность, где сон. Передо мной возникали то лицо отца, который успокаивал, говорил, что все будет хорошо. Затем появлялся ты, сидящий на полу и хлещущий себя плетью по голой спине. Я что-то тебе говорила, умоляла, плакала, но твое лицо размывалось, куда-то уплывало, и вместо него появлялся Рутра со словами: «Я же тебе говорил!» Или Марта, с упреком кричащая: «Ты нас всех погубила!» А однажды среди образов явился Мун. Он провел ладонью по моей мокрой щеке, поцеловал и сказал: «Держись, Ульянка! Ты ведь сильная, я знаю!» Потом я снова видела тебя с плетью в руках. И в один из таких моментов я вдруг осознала, что это – реальность. Видимо, дрянь, которую мне вкололи, стала отпускать.
– Слава, поговори со мной! – пересохшими губами с трудом шептала я. – Выслушай!
Но ответом мне был лишь пустой, ничего не выражающий взгляд – взгляд зомби. Машины, готовой беспрекословно выполнять любой приказ своего создателя – магистра отца Пейна. Тщетно я пыталась достучаться до тебя, объяснить причины своих поступков: что я не та, кем ты меня считаешь; что мы не те, кем нас выставляет ваш Орден; и что твоя сестра, сгорая в утренних лучах, привязанная к дереву, оставалась все той же любящей тебя Ритой. В какой-то момент мне показалось, что в тебе проснулось нечто человеческое, твой взгляд прояснился.
– Заткнись! – закричал ты, криком заглушая эти чувства.
И когда над моей головой взвилась готовая для удара плеть, а глаза твои вспыхнули бездумной яростью фанатика, я поняла, что это конец. Я проиграла!
– Прости меня, Слава, как я простила тебя – одного из своих злейших врагов. И не просто простила, даже смогла полюбить...
И я оставила попытки пробить стену твоего фанатизма и достигнуть темных глубин твоей заблудившийся души. Ты же с еще большим остервенением продолжил истязать плетью свое тело.
И тут появился победитель.
– Побереги силы, сын мой, они тебе сегодня еще понадобятся, – Говоря это, отец Пейн с самодовольной усмешкой рассматривал меня. – Мы ведь поймали лишь одну тварь. Нам предстоит охота!
Это были те жуткие слова, которые я больше всего боялась услышать. «Неужели они знают, где искать Рутру, Марту и Шута? – Сердце сдавило отчаяние. – Ладно – моя смерть. Я сама совершила ошибку, сама сунулась в пекло и сгорела. Но остальные...» Мне оставалось лишь надеяться, что Рутра догадается о моем провале, и они успеют спастись. Он ведь повелел Шуту и Марте собрать вещи. Только б они успели!..
Бросив в угол плеть, ты ушел. Отец Пейн остался.
– Ну вот ты и попалась, тварь, – сказал он все с той же мерзкой победоносной улыбочкой. – Не прошло и года.
А ведь и правда, даже года не прошло! Еще совсем недавно, прошлым летом, я была обычной девчонкой, только окончила школу, плясала на дискотеках, тусовалась с друзьями. И года не прошло, как в нашем поселке появился Денис по прозвищу Мун, чтобы навсегда изменить меня и мою жизнь. И года не прошло, как следом за ним в наш маленький мирок под названием Красновка ворвались люди в черном... А кажется будто минула целая эпоха.
Я хотела ответить магистру что-нибудь ядовитое, обидное, но промолчала. Понимала, что моя бессильная ярость лишь доставит ему удовольствие. Хватит с него и того, что я, беспомощная, связанная валяюсь у его ног.
Между тем, препарат, которым меня накачали, отпустил окончательно, и я смогла осмотреться. И от того, что увидела, по телу пробежала дрожь. Я находилась в настоящей пыточной, словно в застенках средневековой инквизиции. Такие я видела только в исторических фильмах. Единственное отличие: вместо пылающих на стенах факелов эту комнату освещала желтая электрическая лампочка, запертая в кованой решетке плафона. Я с ужасом рассматривала причудливые приспособления для причинения боли с торчащими во все стороны пиками металлических шипов: дыбы, колодки и прочая кошмарного вида средневековая дребедень. На металлическом столе громоздились чудовищные инструменты: какие-то клещи, молоты, пилы. С потолка свисала железная клетка с направленными внутрь иглами, изготовленная как раз такого размера, чтобы в ней смог поместиться взрослый человек. В углу комнаты оказалась каменная печь, а рядом с ней выстроены в ряд черные металлические прутья, явно предназначенные для того, чтобы жечь мучеников раскаленным железом. Сейчас в печи не горел огонь, а по комнате не расхаживал здоровенный мужик в окровавленном фартуке. Но я понимала, что по одному мановению руки магистра все это оживет, придет в движение, и эта пыточная наполнится криками умирающих и потоками крови.
Отец Пейн поставил стул у железной кровати, на которой я лежала.
– Знаешь, а ведь я могу сказать вам спасибо за те статьи, что вы написали.
Магистр склонился надо мной. Его лицо было так близко, что я ощущала мерзкое дыхание. Как же мне хотелось вцепиться в эту гнусную физиономию, но я могла лишь беспомощно извиваться, словно спеленатый ребенок – руки и ноги мои были крепко стянуты ремнями.
– Понимаю, вы ожидали иного результата. Хотели обличить нашу, как вы ее называете, кровавую секту, выставить нас палачами. Вот только после того шоу, которое увидит город... да что там город – весь мир!.. во время открытия собора все поймут, кем на самом деле были эти «несчастные жертвы». Поймут, от кого на самом деле наш Орден избавляет мир. И после этого мы станем не маньяками-убийцами, как вы пытались нас показать, а героями – спасителями человечества.
«Так вот почему я до сих пор жива и меня даже не пытают, – поняла я. – Вот, что он задумал! Он хочет устроить ритуальное сожжение вампира, как это было с Ритой, сестрой Славы. Только на этот раз – на глазах у тысяч людей, перед камерами журналистов. И, когда все поймут, что рассказы о вампирах, оборотнях и прочей нечисти вовсе не мифы; когда люди увидят, с кем именно сражается Орден, – слава о Братстве Света и его магистре затмит небеса».
– В желтой газетенке вы написали неплохую зрелищную повесть о заслугах нашего Ордена, – самодовольно продолжал отец Пейн. – Однако в ней не хватает последней главы. Но это не беда, скоро мы ее окончим, так сказать, поставим точку, когда следом за тобой сгорят твои дружки: Артур, Марта, Рома по прозвищу Шут. Да-да, мы уже знаем, где их искать, так что тебе не одиноко будет в Аду – скоро они отправятся вслед за тобой.
Я дернулась в безнадежной попытке дотянуться до магистра. Он весело поцокал языком, погрозил пальцем с серебряным перстнем.
– А если где-то остались еще твари, подобные вам, доберемся и до них, – сказал он. – И, уверяю, на этот раз мы будем не одни, нам помогут миллионы! Ведь, когда человечество увидит, с кем мы боремся, многие пожелают вступить в ряды нашего Ордена. Каждый захочет стать спасителем мира.
Я все еще сдерживалась, молчала. «Нет, ты не дождешься от меня проклятий, угроз или слез, мольбы и прочей бессильной чуши, какую несут обреченные! Не доставлю тебе такого удовольствия!» И, так и не дождавшись ответа, магистр продолжал пафосно беседовать сам с собой:
– Скажешь, небось, что вся наша власть будет держаться лишь на существовании таких, как вы? Что лишь благодаря убийствам чудовищ человечество будет видеть в нашем Ордене спасителей? Что, когда мы перебьем вас всех, когда нам будет некого казнить, бесполезным станет и Братство Света? Так?
И отец Пейн сам себе ответил:
– Да, это правда, тут не поспоришь. Действительно, именно благодаря тому, что я когда-то казнил первого монстра, девять лет назад, тогда, на раскопках, возник наш орден Братство Света. Первые мои последователи присоединились ко мне только потому, что воочию увидели, как сгорела эта тварь – сестра Михаэля. А затем к нам пришли другие, услышавшие истории очевидцев. Да, именно благодаря этим казням люди узрели лик истинного Зла, поняли, что наша борьба – не пустой треп. И каждый раз, когда гибло очередное чудовище, это все больше пополняло наши ряды. Это верно: коли нет чудовищ, не нужны и герои. Вот только... чудовища не исчезнут! Никогда! Шоу будет продолжаться, даже если мы перебьем вас всех. Хочешь узнать, почему?
Отец Пейн вынул из кармана черный матерчатый сверток. Когда он развернул его, я увидела обломок челюсти, старый, почерневший.
– Когда Артур и Рита нашли на раскопках это, они даже подумать не могли, каковы будут последствия, – задумчиво сказал магистр, рассматривая острые клыки на обломке. – Но я им даже благодарен, ведь, если б не эта страшная находка, не появились бы в наших краях чудовища, а значит, не было бы и героев – воинов Света, призванного с ними бороться. И именно благодаря этой находке наш Орден просуществует века! Ничто ведь не мешает мне время от времени «ловить» очередного монстра и сжигать его на глазах у публики. Один укус, – Отец Пейн коснулся клыками своего запястья, – и готово!
С горящими восторгом глазами он глянул на меня:
