– Разве ты не ведешь себя точно также? – Рутра взглянул на меня. – Разве ты не пытаешься то же самое сделать с ними?
– Не сравнивай! Я – обороняюсь!
– Разве? Пока что я видел лишь, как ты атакуешь.
– Наношу упреждающий удар, – Я вскочила. – А что ты предлагаешь? Сидеть, сложа руки и ждать, пока они снова явятся с кольями и арбалетами? Я слышала от Муна истории о том, сколько раз нам подобные пытались жить мирно. Да только продолжалось это лишь до тех пор, пока не появлялись эти фанатики в черном. Пока существует Братство Света, никто из нас не может считать себя в безопасности!
– И ты предлагаешь просто их всех убить.
– Они безнаказанно убивают нас. Почему мы не можем ответить тем же? Почему мы не можем проявить свою истинную сущность?
– Опять двадцать пять... – устало всплеснул руками Рутра. – Да с чего ты взяла, что наша истинная сущность – убийцы?
– Мы же вампиры – хищники!
– Человек по природе – один из самых опасных хищников на планете, – возразил Рутра. – Если бы люди рассуждали такими категориями, мы бы до сих пор гонялись друг за другом по лесам с дубинами. Но от хищников-животных нас отличает разум. Потому-то мы и создали государства, законы, а своих хищников запираем в клетки.
– Я уже поняла, что ты – пацифист, – отмахнулась я. – Да только с такими взглядами мы можем вечно прятаться по подвалам и трястись в ожидании, когда же придут охотники.
– Кто сказал, что мы не собираемся с этим ничего делать? Просто, решить проблему – это вовсе не обязательно силой и кровью.
– Ага, скажи еще, что нас должна защищать милиция... – хмыкнула я. Но, встретив серьезный взгляд, поразилась: – Что, серьезно?
– Мы, хоть и отличаемся физиологически от обычных людей, все же тоже являемся частью общества. А в обществе есть закон, который защищает своих граждан.
Я рассмеялась:
– Представляю, как вы заявляетесь в милицию со словами: «Я – вампир, а кучка охотников за привидениями хочет мне вбить в грудь осиновый кол. Спасите, дяденька милиционер!». Психушка гарантирована.
– Мы действительно хотим привлечь к делу блюстителей порядка, но несколько иным способом, – ответил Рутра. – У нас есть план. Его придумала Марта. Именно поэтому они с Шутом полгода назад разыскали меня. И мы сразу приступили к его реализации.
Он встал:
– Но, думаю, тебе это не интересно. У тебя, похоже, свои методы. Ладно, не стану тебя больше задерживать. Хочешь уйти? Иди!
И он стал подниматься на крыльцо. Не спеша. Он ведь знал, что, во-первых, идти мне и правда некуда, а во-вторых, что заинтриговал меня.
– Эй, постой! – окликнула я его. Дурацкое девчачье любопытство! – Ладно, не томи. Давай, рассказывай, что еще за план.
Рутра обернулся на пороге:
– Марта придумала, она и расскажет. Если пообещаешь, что на этот раз все обойдется без рукоприкладства.
– Обещаю, – буркнула я.
– И извинишься.
Я опешила. Настырно опустила голову и закусила губу, чувствуя, как самолюбие засвербело в груди. Ох уж эта гордыня... Однако разум намекнул: ты пришла в чужой дом, набросилась на его хозяйку, которая лично тебе ничего плохого не сделала...
– Хорошо, – тихо ответила я. – Обещаю.
И вошла следом за Рутрой в дом.
План оказался не сложен. Марта предлагала написать в газету серию статей, в которых описать все преступления, совершенные орденом Братство Света. В финальной же статье выдать список убийц и жертв, подкрепить его фактами, доказывающими преступления, а также добавить в конце строчку: «Прошу считать эту статью обращением в прокуратуру».
– Вы по-прежнему остаетесь гражданами своего государства, у вас даже паспорта есть, – объясняла Марта. – Значит, на вас также распространяются все конституционные права страны, в которой вы живете. А убийство гражданина, как известно, карается законом. Если доказать, что Орден занимается самосудом и линчует граждан, каждому из убийц светит тюремный срок.
– Если у вас есть доказательства, почему бы сразу не пойти в милицию и не представить их, вместе со списком этих самых убийц? – спросила я.
– Не все так просто, – покачал головой Рутра. – Похоже, во властях их кто-то прикрывает, причем, кто-то очень могущественный. Не удивлюсь, что весьма влиятельные люди Погорья сами состоят в Ордене. Все дела, связанные с убийствами, замалчиваются и закрываются, а жертвы объявляются пропавшими без вести.
– Именно поэтому нам нужен мощный общественный резонанс, – кивнула Марта. – Серией статей о том, что в Погорье орудует банда маньяков, мы взволнуем народ, вызовем у него страх и негодование. Люди начнут задавать вопросы, почему власти бездействуют. Ясное дело, поначалу администрация и милиция будут заявлять, что все это выдумки, сплетни. Но когда мы приведем доказательства, опубликуем имена погибших, а также списки убийц, и люди поймут, кто на самом деле совершал все эти преступления, уверена, общественность потребуют от властей действий, пересмотреть дела, провести расследование. Тут уж никакие влиятельные люди не помогут, а скорее всего их имена также окажутся в списке.
– В общем-то, план вполне реальный, – согласилась я. – Кто ж будет все это писать? У меня с детства была двойка по сочинениям.
– У Рутры, похоже, сочинения в школе неплохо получались, – успокоила меня Марта. – Он уже начал. Мы уже собрали достаточно материала о преступлениях Ордена и подготовили пару десятков статей. И продолжаем копать: через знакомых просматриваем дела милицейских расследований, общаемся с очевидцами и свидетелями, родственниками погибших. А также выясняем, кто именно из Братства Света участвовал в казнях. Думаю, всего статей будет около тридцати. Если публиковать по одной в неделю, меньше чем через год сможем поквитаться с Орденом.
– Если нужно чем-то помочь, например, отнести статьи в газету – не вопрос, – с готовностью воскликнула я. – Должна же быть и от меня хоть какая-то польза.
И, подумав, тихо добавила:
– Но если ваш план не сработает, обещаю, перебью этих мразей. Всех до единого!
Когда наш тайный вампирский совет, наконец, завершился, я подошла к Рутре.
– Прежде, чем все это начнется, можно тебя кое о чем попросить? Верни меня, пожалуйста, ненадолго обратно в Красновку.
Тот молчал, задумчиво уставившись на меня долгим подозрительным взглядом.
– Понимаю, что ты не такси. Я бы сама слетала, да только не научилась еще. А транспортом слишком долго.
– Мне не сложно домчать тебя куда угодно, – ответил Рутра. – Меня беспокоит другое...
– Ты думаешь, что я, попав туда, устрою там кровавое шоу? – усмехнулась я. – Было бы, конечно, здорово пройти по стопам Муна... Не волнуйся. Я хочу туда вовсе не за тем, чтобы кому-то мстить. Просто вы много говорили о том, что все мы – члены общества и граждане государства с паспортами и прочей чепухой. Мой паспорт остался дома. Хочу забрать.
– Только учти, я буду постоянно рядом, – предупредил Рутра, когда мы вышли на улицу, после чего обхватил меня за талию и оттолкнулся от земли.
«Надо поскорее учиться летать, – подумала я, снова оказавшись на земле. Я закрыла глаза, приходя в себя: от полета меня охватила нехилая эйфория. – Здорово! Не хуже секса. Хм, интересно, а что, если заняться этим прямо в полете?..»
– О чем задумалась? – прервал мои фантазии Рутра.
– О том, как печально навсегда покинуть родной дом, – ответила я, при этом густо покраснев. Сама же про себя хмыкнула: «Ага, век бы больше не появляться в этой клоаке!»
Судя по синеющему небу над головой, время близилось к рассвету. Зато в такой час в поселке – ни души. Нет никого, кто может узнать. Я быстро пошла по знакомой улице в сторону своего дома. Рутра не отставал ни на шаг.
– Черт возьми, – посетовала я, дернув за дверную ручку своего теперь уже бывшего дома. – Об этом я как-то не подумала. Скорее всего, отец запер и лег спать. А ключа с собой нет.
– Что ж, поищем открытые форточки.
К счастью, таковая нашлась, правда, в комнате отца. Рутра положил мне руки на плечи, пространство вокруг дрогнуло, и я с удивлением обнаружила, что мы уже стоим внутри дома. Вот как, значит, Мун проникал в запертые жилища! Интересно, насколько большой должна быть щель?
– Фантастика! – выдохнула я. – Ощущаю себя суперменом! И много еще у нас таких фокусов?
– Достаточно, – шепотом ответил Рутра. – Бери свой паспорт, и пойдем. Нужно не пропустить восход.
Я не шелохнулась. Мой взгляд упал на кровать, где похрапывал отец. «Он ведь еще не знает, что его дочь потеряна навсегда, – с горечью подумала я. – Да и он для меня сейчас вроде бы так близок, а на самом деле далек как никогда». Я протянула руку к его лицу, но Рутра перехватил ее:
– Поверь мне, не стоит.
Я осторожно поправила соскользнувшее с плеча отца одеяло и, едва сдерживая слезы, вышла из комнаты.
Паспорт лежал на полке в моей комнате, где и всегда. Я окинула взглядом знакомые вещи, провела ладонью по стопке школьных тетрадок. Подумать только, еще пару дней назад все это было частью моей жизни. И вдруг в одно мгновение все изменилось – стало прошлым. Я взяла в руки фото в рамке: я, папа и мама, еще живая. «Прощайте! Скоро этот портрет покроется пылью, как и вся моя прошлая жизнь...» Паспорт... Теперь-то я поняла, что дело было даже не в нем, что больше я желала еще хоть разок вернуться сюда. Проститься.
– Ульяна, время! – торопил Рутра, тревожно поглядывая на светлеющее окно.
Я кивнула, вышла из комнаты... Да только все же не удержалась. Вернулась, села за стол, вырвала из тетрадки по алгебре чистый листок, взяла ручку и принялась быстро писать.
– Если я просто исчезну, это разобьет ему сердце, – ответила я на негодующий взгляд Рутры.
«Дорогой папулечка, – писала я. – Прости меня, пожалуйста, но я не могу поступить иначе. Красновка сводит меня с ума, я решила уехать. Навсегда! Куда именно, пока не знаю. Просто отправилась, куда глаза глядят. Школу я, как ты знаешь, в этом году закончила. В любом случае нужно куда-то поступать. Быть может, получится пристроиться на новом месте в какой-нибудь вуз. Как только устрою свою жизнь, обязательно напишу. Не сердись на меня. Быть может, когда-нибудь, свидимся. Прощай. P.S.: Я тебя очень-очень люблю!»
Я оставила записку на кухонном столе. Отец каждое утро завтракает перед работой, в одно и то же время. Так что я даже знала наверняка, когда именно он это прочтет.
– Вот теперь пойдем, и поскорее, – сказала я Рутре, и быстро направилась к окну, чувствуя, что если задержусь еще хоть на мгновение, не смогу уйти.
Мы вернулись в дом Марты и Шута, когда над Погорском заискрились первые солнечные лучи. Меня трясло, я с трудом могла дышать. Не столько от невыносимой утренней жары, сколько из-за рвущихся из глубины души слез...
Ну а дальше потянулись резиной дни, недели, месяцы моей новой жизни. Конечно же, я вовсе не так представляла себе судьбу супермена. Впрочем, в этом не было ничего удивительного, учитывая, что живешь в городе, полном суперзлодеев, сделать с которыми ничего не можешь. Остается только прятаться. А прятаться приходилось от всего на свете (в буквальном смысле этой фразы). Целыми днями я была вынуждена торчать дома, чтобы не поджариться на солнце. Я возненавидела дни. Невыносимо много часов подряд находиться в помещении, не имея возможности выйти. Вроде бы и не тюрьма – вот дверь, путь свободен, да только то, что за дверью, мгновенно прикончит тебя! И хуже всего осознавать, что все это навсегда. Как дневная тюрьма с пожизненным сроком. Вампиры – ночные твари, дети темноты. Звучит так романтично... Чушь! Оказывается, я понятия не имела, что значит жить только по ночам. Я смотрела на Марту с завистью, как она свободно хлопает входной дверью: туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда... Я же вынуждена сидеть в этой клетке! Хотя, я слишком несправедлива к Марте. Тут уж ей можно отдать должное. Благодаря ей мы могли проводить дни довольно комфортно: в нашем распоряжении был просторный подвал и весь ее дом: окна занавешены, ставни закрыты. Я понимала, что тому же Муну, который скитался по дорогам, приходилось в разы хуже: он проводил дни где получится, часто в грязных подвалах, на заброшенных стройках, в гаражах, а заботиться о нахождении убежища приходилось задолго до рассвета, иначе взойдет солнце и конец. Так что тут уж Рутра прав: Марте от всей нашей вампирской тусы – низкий поклон, респект и уважуха. Но как же это все-таки мучительно – ждать заката!
Остальные не так болезненно относились к дневкам. Шут где-то работал в ночную смену, возвращался под утро, притаскивая литровую банку со свиной или говяжьей кровью, которую покупал на каком-то мясокомбинате. Уж не знаю, чего он там наплел, договариваясь с кем-то из мясников, зато решил вторю нашу проблему, помимо дневного убежища – пропитания. Днем Шут либо высыпался между сменами, либо ворковал со своей женушкой, которая возвращалась с работы к тому времени, как он вставал. Рутра даже днем спал мало, а все остальное время колдовал над колбочками и микроскопом в подвале, проводил какие-то исследования, потому не скучал. Одна я бессмысленно валандалась по дому. Пыталась читать книги – быстро осточертели. Со школы терпеть не могу литературу. С фильмами попроще, да только не будешь же ведь день пялиться на экран? К тому же раз по пять пересмотрела каждый кинофильм, какой смогла обнаружить в доме, даже документалки. Как-то попыталась присоседится к Рутре в его подземной лаборатории. Тот был не против и даже начал мне что-то объяснять. Признаться, с химией и биологией у меня в школе было даже хуже, чем с литературой. Я ни черта не поняла из того, что он сказал. Для меня прозвучало это как: «Бла-бла-бла-бла-бла...» Они бы с моим папашей-медиком общий язык нашли. Тот тоже вне работы в больнице вечно двигал какие-то научные теории и смешивал всякую пакость в пробирках. Вон, даже вампирский феномен Муна пытался изучать.
Но даже когда приходили сумерки, они не давали большей свободы. Иногда мне выпадало счастье сходить в магазин или вынести мусор. Да только даже отправляя меня в столь увлекательное приключение за калитку, Рутра сопровождал это строгими наставлениями: ни с кем не разговаривать, никак не выделяться. Как-то во время похода в магазин я пофлиртовала с каким-то парнем, так наш вампирский предводитель, узнав об этом, прочел мне целую лекцию о мерах безопасности. Во-первых, отец мог подать в розыск и мой портрет оказаться на стендах «Их разыскивает милиция», меня могли узнать. Во-вторых, местные жители, особенно любопытные бабульки, могут заинтересоваться, что это за странная девица поселилась в их районе и натравить на меня блюстителей порядка. И в-третьих, что самое опасное, есть немалый шанс повстречать кого-нибудь из фанатиков Братства Света, которые были на охоте в Красновке и знают меня в лицо. При любом из трех раскладов проблемы возникнут не только у меня, но и у остальных обитателей нашего осточертевшего «вампирского логова». Потому большую часть ночей я, как и днем, тоже приводила в тоске и скуке, сидя во дворе на крылечке, слушая, как дразнит кипящая по ту сторону высокого непроницаемого взглядом забора вечерняя жизнь, как тусуется и орет под гитару песни молодежь, как щебечут о бойфрендах девчонки. Уже только ради этого – чтобы обрести свободу и выбраться из этой дыры – я готова была сделать все, что угодно, лишь бы поскорее разделаться с Орденом.
– Не сравнивай! Я – обороняюсь!
– Разве? Пока что я видел лишь, как ты атакуешь.
– Наношу упреждающий удар, – Я вскочила. – А что ты предлагаешь? Сидеть, сложа руки и ждать, пока они снова явятся с кольями и арбалетами? Я слышала от Муна истории о том, сколько раз нам подобные пытались жить мирно. Да только продолжалось это лишь до тех пор, пока не появлялись эти фанатики в черном. Пока существует Братство Света, никто из нас не может считать себя в безопасности!
– И ты предлагаешь просто их всех убить.
– Они безнаказанно убивают нас. Почему мы не можем ответить тем же? Почему мы не можем проявить свою истинную сущность?
– Опять двадцать пять... – устало всплеснул руками Рутра. – Да с чего ты взяла, что наша истинная сущность – убийцы?
– Мы же вампиры – хищники!
– Человек по природе – один из самых опасных хищников на планете, – возразил Рутра. – Если бы люди рассуждали такими категориями, мы бы до сих пор гонялись друг за другом по лесам с дубинами. Но от хищников-животных нас отличает разум. Потому-то мы и создали государства, законы, а своих хищников запираем в клетки.
– Я уже поняла, что ты – пацифист, – отмахнулась я. – Да только с такими взглядами мы можем вечно прятаться по подвалам и трястись в ожидании, когда же придут охотники.
– Кто сказал, что мы не собираемся с этим ничего делать? Просто, решить проблему – это вовсе не обязательно силой и кровью.
– Ага, скажи еще, что нас должна защищать милиция... – хмыкнула я. Но, встретив серьезный взгляд, поразилась: – Что, серьезно?
– Мы, хоть и отличаемся физиологически от обычных людей, все же тоже являемся частью общества. А в обществе есть закон, который защищает своих граждан.
Я рассмеялась:
– Представляю, как вы заявляетесь в милицию со словами: «Я – вампир, а кучка охотников за привидениями хочет мне вбить в грудь осиновый кол. Спасите, дяденька милиционер!». Психушка гарантирована.
– Мы действительно хотим привлечь к делу блюстителей порядка, но несколько иным способом, – ответил Рутра. – У нас есть план. Его придумала Марта. Именно поэтому они с Шутом полгода назад разыскали меня. И мы сразу приступили к его реализации.
Он встал:
– Но, думаю, тебе это не интересно. У тебя, похоже, свои методы. Ладно, не стану тебя больше задерживать. Хочешь уйти? Иди!
И он стал подниматься на крыльцо. Не спеша. Он ведь знал, что, во-первых, идти мне и правда некуда, а во-вторых, что заинтриговал меня.
– Эй, постой! – окликнула я его. Дурацкое девчачье любопытство! – Ладно, не томи. Давай, рассказывай, что еще за план.
Рутра обернулся на пороге:
– Марта придумала, она и расскажет. Если пообещаешь, что на этот раз все обойдется без рукоприкладства.
– Обещаю, – буркнула я.
– И извинишься.
Я опешила. Настырно опустила голову и закусила губу, чувствуя, как самолюбие засвербело в груди. Ох уж эта гордыня... Однако разум намекнул: ты пришла в чужой дом, набросилась на его хозяйку, которая лично тебе ничего плохого не сделала...
– Хорошо, – тихо ответила я. – Обещаю.
И вошла следом за Рутрой в дом.
План оказался не сложен. Марта предлагала написать в газету серию статей, в которых описать все преступления, совершенные орденом Братство Света. В финальной же статье выдать список убийц и жертв, подкрепить его фактами, доказывающими преступления, а также добавить в конце строчку: «Прошу считать эту статью обращением в прокуратуру».
– Вы по-прежнему остаетесь гражданами своего государства, у вас даже паспорта есть, – объясняла Марта. – Значит, на вас также распространяются все конституционные права страны, в которой вы живете. А убийство гражданина, как известно, карается законом. Если доказать, что Орден занимается самосудом и линчует граждан, каждому из убийц светит тюремный срок.
– Если у вас есть доказательства, почему бы сразу не пойти в милицию и не представить их, вместе со списком этих самых убийц? – спросила я.
– Не все так просто, – покачал головой Рутра. – Похоже, во властях их кто-то прикрывает, причем, кто-то очень могущественный. Не удивлюсь, что весьма влиятельные люди Погорья сами состоят в Ордене. Все дела, связанные с убийствами, замалчиваются и закрываются, а жертвы объявляются пропавшими без вести.
– Именно поэтому нам нужен мощный общественный резонанс, – кивнула Марта. – Серией статей о том, что в Погорье орудует банда маньяков, мы взволнуем народ, вызовем у него страх и негодование. Люди начнут задавать вопросы, почему власти бездействуют. Ясное дело, поначалу администрация и милиция будут заявлять, что все это выдумки, сплетни. Но когда мы приведем доказательства, опубликуем имена погибших, а также списки убийц, и люди поймут, кто на самом деле совершал все эти преступления, уверена, общественность потребуют от властей действий, пересмотреть дела, провести расследование. Тут уж никакие влиятельные люди не помогут, а скорее всего их имена также окажутся в списке.
– В общем-то, план вполне реальный, – согласилась я. – Кто ж будет все это писать? У меня с детства была двойка по сочинениям.
– У Рутры, похоже, сочинения в школе неплохо получались, – успокоила меня Марта. – Он уже начал. Мы уже собрали достаточно материала о преступлениях Ордена и подготовили пару десятков статей. И продолжаем копать: через знакомых просматриваем дела милицейских расследований, общаемся с очевидцами и свидетелями, родственниками погибших. А также выясняем, кто именно из Братства Света участвовал в казнях. Думаю, всего статей будет около тридцати. Если публиковать по одной в неделю, меньше чем через год сможем поквитаться с Орденом.
– Если нужно чем-то помочь, например, отнести статьи в газету – не вопрос, – с готовностью воскликнула я. – Должна же быть и от меня хоть какая-то польза.
И, подумав, тихо добавила:
– Но если ваш план не сработает, обещаю, перебью этих мразей. Всех до единого!
Когда наш тайный вампирский совет, наконец, завершился, я подошла к Рутре.
– Прежде, чем все это начнется, можно тебя кое о чем попросить? Верни меня, пожалуйста, ненадолго обратно в Красновку.
Тот молчал, задумчиво уставившись на меня долгим подозрительным взглядом.
– Понимаю, что ты не такси. Я бы сама слетала, да только не научилась еще. А транспортом слишком долго.
– Мне не сложно домчать тебя куда угодно, – ответил Рутра. – Меня беспокоит другое...
– Ты думаешь, что я, попав туда, устрою там кровавое шоу? – усмехнулась я. – Было бы, конечно, здорово пройти по стопам Муна... Не волнуйся. Я хочу туда вовсе не за тем, чтобы кому-то мстить. Просто вы много говорили о том, что все мы – члены общества и граждане государства с паспортами и прочей чепухой. Мой паспорт остался дома. Хочу забрать.
– Только учти, я буду постоянно рядом, – предупредил Рутра, когда мы вышли на улицу, после чего обхватил меня за талию и оттолкнулся от земли.
«Надо поскорее учиться летать, – подумала я, снова оказавшись на земле. Я закрыла глаза, приходя в себя: от полета меня охватила нехилая эйфория. – Здорово! Не хуже секса. Хм, интересно, а что, если заняться этим прямо в полете?..»
– О чем задумалась? – прервал мои фантазии Рутра.
– О том, как печально навсегда покинуть родной дом, – ответила я, при этом густо покраснев. Сама же про себя хмыкнула: «Ага, век бы больше не появляться в этой клоаке!»
Судя по синеющему небу над головой, время близилось к рассвету. Зато в такой час в поселке – ни души. Нет никого, кто может узнать. Я быстро пошла по знакомой улице в сторону своего дома. Рутра не отставал ни на шаг.
– Черт возьми, – посетовала я, дернув за дверную ручку своего теперь уже бывшего дома. – Об этом я как-то не подумала. Скорее всего, отец запер и лег спать. А ключа с собой нет.
– Что ж, поищем открытые форточки.
К счастью, таковая нашлась, правда, в комнате отца. Рутра положил мне руки на плечи, пространство вокруг дрогнуло, и я с удивлением обнаружила, что мы уже стоим внутри дома. Вот как, значит, Мун проникал в запертые жилища! Интересно, насколько большой должна быть щель?
– Фантастика! – выдохнула я. – Ощущаю себя суперменом! И много еще у нас таких фокусов?
– Достаточно, – шепотом ответил Рутра. – Бери свой паспорт, и пойдем. Нужно не пропустить восход.
Я не шелохнулась. Мой взгляд упал на кровать, где похрапывал отец. «Он ведь еще не знает, что его дочь потеряна навсегда, – с горечью подумала я. – Да и он для меня сейчас вроде бы так близок, а на самом деле далек как никогда». Я протянула руку к его лицу, но Рутра перехватил ее:
– Поверь мне, не стоит.
Я осторожно поправила соскользнувшее с плеча отца одеяло и, едва сдерживая слезы, вышла из комнаты.
Паспорт лежал на полке в моей комнате, где и всегда. Я окинула взглядом знакомые вещи, провела ладонью по стопке школьных тетрадок. Подумать только, еще пару дней назад все это было частью моей жизни. И вдруг в одно мгновение все изменилось – стало прошлым. Я взяла в руки фото в рамке: я, папа и мама, еще живая. «Прощайте! Скоро этот портрет покроется пылью, как и вся моя прошлая жизнь...» Паспорт... Теперь-то я поняла, что дело было даже не в нем, что больше я желала еще хоть разок вернуться сюда. Проститься.
– Ульяна, время! – торопил Рутра, тревожно поглядывая на светлеющее окно.
Я кивнула, вышла из комнаты... Да только все же не удержалась. Вернулась, села за стол, вырвала из тетрадки по алгебре чистый листок, взяла ручку и принялась быстро писать.
– Если я просто исчезну, это разобьет ему сердце, – ответила я на негодующий взгляд Рутры.
«Дорогой папулечка, – писала я. – Прости меня, пожалуйста, но я не могу поступить иначе. Красновка сводит меня с ума, я решила уехать. Навсегда! Куда именно, пока не знаю. Просто отправилась, куда глаза глядят. Школу я, как ты знаешь, в этом году закончила. В любом случае нужно куда-то поступать. Быть может, получится пристроиться на новом месте в какой-нибудь вуз. Как только устрою свою жизнь, обязательно напишу. Не сердись на меня. Быть может, когда-нибудь, свидимся. Прощай. P.S.: Я тебя очень-очень люблю!»
Я оставила записку на кухонном столе. Отец каждое утро завтракает перед работой, в одно и то же время. Так что я даже знала наверняка, когда именно он это прочтет.
– Вот теперь пойдем, и поскорее, – сказала я Рутре, и быстро направилась к окну, чувствуя, что если задержусь еще хоть на мгновение, не смогу уйти.
Мы вернулись в дом Марты и Шута, когда над Погорском заискрились первые солнечные лучи. Меня трясло, я с трудом могла дышать. Не столько от невыносимой утренней жары, сколько из-за рвущихся из глубины души слез...
Ну а дальше потянулись резиной дни, недели, месяцы моей новой жизни. Конечно же, я вовсе не так представляла себе судьбу супермена. Впрочем, в этом не было ничего удивительного, учитывая, что живешь в городе, полном суперзлодеев, сделать с которыми ничего не можешь. Остается только прятаться. А прятаться приходилось от всего на свете (в буквальном смысле этой фразы). Целыми днями я была вынуждена торчать дома, чтобы не поджариться на солнце. Я возненавидела дни. Невыносимо много часов подряд находиться в помещении, не имея возможности выйти. Вроде бы и не тюрьма – вот дверь, путь свободен, да только то, что за дверью, мгновенно прикончит тебя! И хуже всего осознавать, что все это навсегда. Как дневная тюрьма с пожизненным сроком. Вампиры – ночные твари, дети темноты. Звучит так романтично... Чушь! Оказывается, я понятия не имела, что значит жить только по ночам. Я смотрела на Марту с завистью, как она свободно хлопает входной дверью: туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда... Я же вынуждена сидеть в этой клетке! Хотя, я слишком несправедлива к Марте. Тут уж ей можно отдать должное. Благодаря ей мы могли проводить дни довольно комфортно: в нашем распоряжении был просторный подвал и весь ее дом: окна занавешены, ставни закрыты. Я понимала, что тому же Муну, который скитался по дорогам, приходилось в разы хуже: он проводил дни где получится, часто в грязных подвалах, на заброшенных стройках, в гаражах, а заботиться о нахождении убежища приходилось задолго до рассвета, иначе взойдет солнце и конец. Так что тут уж Рутра прав: Марте от всей нашей вампирской тусы – низкий поклон, респект и уважуха. Но как же это все-таки мучительно – ждать заката!
Остальные не так болезненно относились к дневкам. Шут где-то работал в ночную смену, возвращался под утро, притаскивая литровую банку со свиной или говяжьей кровью, которую покупал на каком-то мясокомбинате. Уж не знаю, чего он там наплел, договариваясь с кем-то из мясников, зато решил вторю нашу проблему, помимо дневного убежища – пропитания. Днем Шут либо высыпался между сменами, либо ворковал со своей женушкой, которая возвращалась с работы к тому времени, как он вставал. Рутра даже днем спал мало, а все остальное время колдовал над колбочками и микроскопом в подвале, проводил какие-то исследования, потому не скучал. Одна я бессмысленно валандалась по дому. Пыталась читать книги – быстро осточертели. Со школы терпеть не могу литературу. С фильмами попроще, да только не будешь же ведь день пялиться на экран? К тому же раз по пять пересмотрела каждый кинофильм, какой смогла обнаружить в доме, даже документалки. Как-то попыталась присоседится к Рутре в его подземной лаборатории. Тот был не против и даже начал мне что-то объяснять. Признаться, с химией и биологией у меня в школе было даже хуже, чем с литературой. Я ни черта не поняла из того, что он сказал. Для меня прозвучало это как: «Бла-бла-бла-бла-бла...» Они бы с моим папашей-медиком общий язык нашли. Тот тоже вне работы в больнице вечно двигал какие-то научные теории и смешивал всякую пакость в пробирках. Вон, даже вампирский феномен Муна пытался изучать.
Но даже когда приходили сумерки, они не давали большей свободы. Иногда мне выпадало счастье сходить в магазин или вынести мусор. Да только даже отправляя меня в столь увлекательное приключение за калитку, Рутра сопровождал это строгими наставлениями: ни с кем не разговаривать, никак не выделяться. Как-то во время похода в магазин я пофлиртовала с каким-то парнем, так наш вампирский предводитель, узнав об этом, прочел мне целую лекцию о мерах безопасности. Во-первых, отец мог подать в розыск и мой портрет оказаться на стендах «Их разыскивает милиция», меня могли узнать. Во-вторых, местные жители, особенно любопытные бабульки, могут заинтересоваться, что это за странная девица поселилась в их районе и натравить на меня блюстителей порядка. И в-третьих, что самое опасное, есть немалый шанс повстречать кого-нибудь из фанатиков Братства Света, которые были на охоте в Красновке и знают меня в лицо. При любом из трех раскладов проблемы возникнут не только у меня, но и у остальных обитателей нашего осточертевшего «вампирского логова». Потому большую часть ночей я, как и днем, тоже приводила в тоске и скуке, сидя во дворе на крылечке, слушая, как дразнит кипящая по ту сторону высокого непроницаемого взглядом забора вечерняя жизнь, как тусуется и орет под гитару песни молодежь, как щебечут о бойфрендах девчонки. Уже только ради этого – чтобы обрести свободу и выбраться из этой дыры – я готова была сделать все, что угодно, лишь бы поскорее разделаться с Орденом.
