А что о нем будут говорить соседи?
Жизнь была печальна и лишена всяких радостей…
Вот чем думают эти люди?
Непонятно!
Стоит неподалеку от въезда в город рамбиль, сидит в нем человек, и не просто так сидит! Убили его!
Что должен нормальный человек делать? Да в полицию бежать! Быстро!
А эти?!
Не люди, а твари, хоть ты их всех привлекай за пособничество убийце! Мало того, что покойника уже ограбить успели, и гадай теперь, кто с него все побрякушки снял, и бумажник вынул – убийца или эти негодяи! Так еще и все следы затоптали!
И найти что-то вообще нереально!
Зато стоят, вот, обсуждают, наверняка уже новость по всему городу разошлась…
И эти люди называют себя добропорядочными гражданами!
Эх, допросить бы их, да с пытками, да в камере!
Но об этом можно только мечтать, увы. И то не вслух…
Хорошо еще, вызванный лекарь был опытным и грамотным дело свое знал четко, так что полицейским долго ждать не пришлось.
- Ну, что сказать? Убили его не так давно, может, часа два назад, точнее уже в морге скажу, это пока так, по окоченению. Убивали не за рулем, это точно, удар один, в сердце, сильная рука, били глубоко, чуть не насквозь его прокололи, скорее всего, мужчина. Женщина… не знаю, не всякая так сможет.
- А если в припадке ярости?
- Один удар? И такой уверенный? Нет, не поверю. Без сильной ярости так не ударишь, а в ярости одним ударом не ограничишься. Да и потом, затаскивать тело за руль, устраивать его получше… нет, вряд ли.
Полицейские переглянулись.
Понятно, бабы на все способны, но это должна быть очень незаурядная баба.
- А магия?
- Не применялась. Кристаллы молчат. Если хочешь мое мнение – ищи не просто мужчину, ищи мужчину сильного, и чтобы работа у него подходящая была. Военный, врач, может… без практики так не ударишь.
Мужчины переглянулись.
- Думаешь, женщина все-таки не может?
- Я рану посмотрел… есть ножи, которые именно для таких ударов применяются. Знаешь такие, типа стилета, - врач достал из кармана трубку, набил ее табаком и принялся раскуривать. – Тут такой и работал, я, конечно, вскрою, посмотрю получше, но ты мне поверь, такие клинки с собой не таскают просто так.
- То есть?
- Бабы в сумочке их не носят точно. И мужчины-то… знаешь, такое не всякий кузнец сделать сумеет, там сталь отпускать надо, закаливать… да что там! Нормального скальпеля поди, найди, а такие стилеты… у них кончик – как иголка! Чуть что – погнется, это очень дорогая сталь и очень дорогое оружие.
- Так…
- Вот так и думайте. Я по первости сказал, а уж дальше сами решайте.
Полиция переглянулась.
Врач ушел, попыхивая ароматным дымом, а мужчины размышляли.
Военный? Лекарь?
- Может, еще мясник?
- Да кто ж его знает? Но я лекарю верю, он уж сколько лет трупы осматривает, опыт есть. Не первогодок.
- Да… кстати, что со Слифтом делать будем?
- Да гнать его из полиции. Не сразу, но гнать. Пусть себя еще в чем пробует, может, лучше будет, а к нашей работе он непригоден.
- Да, дадим время подыскать себе дело, и пусть уходит хоть куда. А то с ним позора не оберешься. Нет у него фарта…
- Да, и это тоже.
Сыщицкая удача – дело такое. Можно смеяться, можно не верить, а она есть. Или ты лишний дом обойти захочешь, людей опросить, или в нужное время с нужным человеком столкнешься, а может, еще чего случится… тут не угадаешь. Но или оно есть, это качество загадочное, чутье ли, фарт ли, или нет его. И тут уж головой об стену бейся – не поможет.
У Слифта такого не было.
Неглупый, все верно, старательный, но таких – много. Слишком много. Найдут еще кого-нибудь. А этот… серую посредственность они потерпели бы, но Симон уж слишком часто попадал впросак. Держать его? Прикрывать?
А во имя чего?
Пусть катится на все четыре стороны!
Но это чуток позднее, сейчас им каждые руки пригодятся. Пусть даже они и годны, только чтобы протокол вести. Сойдет!
- Думаю, надо поговорить с женой Свелена.
- Да, согласен.
Мужчины развернулись, и направились к рамбилю. Поместье Свеленов ждет.
Лисси посмотрела на дом.
Да, похож на тот, который ей показали котики. Наверное, тот самый, в котором были подозрительные люди.
Именно – были.
Сейчас дом был тих, спокоен, в нем никого не было… Лисси тронула педаль рамбиля, и подкатила вплотную. Не бывает так, чтобы на улице никого не было. Чтобы никто не видел, не полюбопытствовал…
И верно, стоило ей выйти и начать оглядывать дом, как через палисадник перегнулась женщина лет пятидесяти, невысокая, плотная, с небольшой лопаточкой наперевес.
- День добрый, рента. Чего ищем?
- Да ничего, - пожала плечами девушка, которую знали, как Элисон Баррет. – Дом, вот, смотрю. Ко мне тетя с дочерью приехали, они снять думают, а мне сказали, тут место хорошее… тихо, спокойно.
Женщина выпрямилась и отряхнула землю.
- И то верно, рента. Домик-то показать?
- А вы – хозяйка?
- Не я. Я с хозяйкой дружу, уж сколько лет… просто муж у нее умер, вот она к дочери и переехала, а дом сдает, все монетка в кошелек.
- Если дети в семье есть – лишним не окажется, согласилась Элисон. – Дорого за месяц будет-то?
- Это уж как с хозяйкой договоришься. Домик-то тебе показать?
- А покажите…
Дом был чистым. Пустым, спокойным… только вот запах оставался сильный. Ну так довернцы любят все эти тяжелые, сладкие благовония, после них дом месяц проветривать надо.
- А раньше тут кто жил? Не с детьми? Запахи такие, словно тут что-то сладкое готовили?
- Да нет, несколько мужчин… они и съехали, считай, дня три назад, может, дней пять. Это еще ничего, вот как тут раньше воняло, вообще кошмар был! Хоть ты дом не закрывай! И эти… курильницы их еще!
- Курильницы?
- Они одну оставили, красивая, конечно, но вонючая! Жуть! Показать?
Курильницу Лисси осмотрела внимательно, понюхала даже.
Да, Доверн.
Только вот что ей это дает? Убийцы были, возможно, они и съехали сразу после убийства… и все?
Все.
Ни одежды, ни личных вещей, ни записок, ни стрелочки с надписью «я буду там» - ничего не оставили! Так что и полиции об этом рассказывать бессмысленно.
Тупик.
И это весьма печально.
При виде Марины Свелен, первой мыслью у обоих полицейских был вопрос: «Чего ж тебе, гаду, не хватало?».
Роскошная ведь женщина!
Не слишком высокая, но фигуристая, такая, со всеми выпуклостями и вогнутостями, блондинка, светлая, почти платиновая, глаза большие, голубые, лицо точеное. Не идеальная красавица, но очень симпатичная рена.
И от такой гулять? Кобель паршивый.
Ситуация стала чуть понятнее, когда Марина открыла рот. Заикалась женщина, увы, нещадно, чуть ли не на каждом слове, и ощутимо из-за этого переживала. Явно кто-то в юности потоптался по ее самооценке. Может, подружка какая, а может, и родители что-то ляпнули.
Почему не вылечили?
Так ведь магия – это тоже наука, и не все ей подвластно. Далеко не все. Есть болезни, которые не поддаются магическому лечению, увы. Видимо, это какая-то форма, с которой и магия не справилась. Спрашивать полицейские не стали, ни к чему. Начали с другого.
- Рена Свелен, вы…
Марина кивнула.
Голубые глаза были заплаканы, веки покраснели, носик припух. Она все равно была красива, но чувствовалось – плакала она уже час, а то и два.
- Я уже з-з-зн-н-наю. Сообщили. Это же н-н-на д-д-дорог-г-ге из н-н-нашег-г-го п-п-пом-м-мест-т-тья…
Голос оборвался.
- Примите наши соболезнования, - вежливо сказал Тимус. – Рена, простите, что придется задавать вам эти вопросы, но тут чем раньше начнешь поиск преступника, тем легче нам будет.
- Д-д-да-д-д-да, я п-п-пон-н-ним-м-маю.
- Тогда еще раз простите. У вашего мужа были враги?
Разговорить рену Свелен удалось далеко не сразу, она стеснялась слово лишнее сказать из-за своего заикания, но полицейские были упорны и настойчивы, и своего добились. Марина оказалась бесценным источником информации.
Говорить она не любила, но по ее поручению, охрана поместья следила за ее супругом. Не сильно, так, приглядывали.
Любовниц Свелен менял примерно раз в три месяца, вот, у Марины был целый список.
Зачем?
Нет, это не форма мазохизма такая, знать, с кем тебе сейчас рога наставляют. Просто любовницы бывают разные, а Марине не нужен был скандал или шум. Это повредило бы ее семье, родителям…
Шандер тоже старался обойтись без огласки, но ведь не все предугадаешь? Так что за каждой новой любовницей приглядывали, заносили в список…
Могли и профилактическую беседу провести, если что. И объяснить, что Свелен от жены не уйдет. Но скандал обидит его тестя, а тот – мужчина резкий, проблемы привык решать радикально. А кому будет нужна очаровашка с переломанными ножками и ручками – вопрос?
Последняя?
Да, некто Ева Кюнхер.
А до нее была Эмма Брунер, и Натали Холленштейн. И вообще, весь список у начальника охраны. Пообщаетесь?
Кто бы отказался на месте полицейских?
Яник Циммерман появился сразу же, словно за углом ждал. А может, так и было? Вот еще, хозяйку одну с полицией оставлять!
- Доброго дня, ренты.
- И вам, рент Циммерман. Нам бы поговорить…
Рент и с этим был полностью согласен.
Поговорить?
Поговорим. В кабинет пройдемте?
Там уже, в кабинете, за чаем и пирогами, и разговорились. Уплетали все втроем, у полицейских жизнь сложная, когда в следующий раз поешь – не знаешь, да и рент Циммерман поесть любил. Сразу видно. Кругленький весь такой, словно колобок, не знаешь, за какой бочок ущипнуть.
Правда – щипать его хотелось до первого взгляда глаза в глаза. Вот глаза у него были впечатляющие. Серое ледяное зеркало, затянутое облаками. Грозовое и сумрачное.
Какой – щипать? Тут ноги унести бы!
И о Шандере он говорил вполне охотно и рассудительно.
- Я думаю, это всем известно. С чего хозяин его на дочери женил? Так Марина в него просто в молодости влюбилась до ужаса. Тогда-то он тоже погуливал, но не так, денег особо не было. Вот подумал хозяин, да и купил дочери игрушку. ПристрОжил, конечно, чтобы этот нахал чего не надо не натворил… к кому бы ни бегал, а домой всегда возвращался, ну и к Марине, конечно, Мариночка – Мариночка, цветы носил, конфеты. Этого не отнять. Хозяйка плакала, конечно, но это сначала, потом успокаиваться стала, даже с иронией относилась. Опять загулял? Ну что ж, весна началась, коты орут…
- Не ревновала?
- Разве что первые лет пять, потом уж более-менее ровно стало. Может, и правильно отец ее сделал, дал наиграться, и дети хорошие получились…
- Уж прости – не заикаются?
- Нет, у Марины это не оттуда. Это она еще маленькой была, совсем крохой, ее бешеная собака напугала. Хозяин тогда делами был занят, ему ни до чего, а Маришкина мать… дура дурой, ничего ее кроме платьев и тряпок не интересовало. Лет в семь отец обратил внимание на такое… а уж и поздно. Надо было настолько сильного менталиста… где ты его найдешь – золотой уровень?
- Ну да, такое на дороге не валяется.
- Вот. Это в столицу, то да се… пытались вылечить, конечно, но – не получилось.
Полицейские переглянулись.
Частая история. Их и еще другое заинтересовало.
Вот эта случайная оговорка – Маришка. Просто так? Или…?
Вот как раз Яник Циммерман мог и прирезать. Запросто и легко, чтобы супруг надоевший улетучился, а он занял место при хозяйке. Вон как о ней говорит, даже глаза теплеют!
- Ты нам про любовниц Свелена расскажи? Кто, когда…
- Да чего рассказывать? Вот, читайте!
Яник, недолго думая, достал из одного шкафа кучу папок, и хлопнул ими об стол. Полицейские дружно расчихались. Мужчина даже смутился чуточку.
- Простите. Я их не достаю, только новые клал, вот и получилось…
- Новые?
- Ну да, у него по четыре любовницы в год менялось. Три месяца он с бабой, и на выход, дорогуша… а я на каждую кратенько, но досье собирал. Кто, откуда, семья какая… мне проблемы не нужны! Приедут, хозяйку расстроят! Или скандал устроят, или вообще… один раз связался, у бабы муж из тюрьмы… пришлось разводить, чтобы этого кота мартовского не пришибли, - махнул рукой Яник. – Марина бы расстроилась.
- Она ж его вроде разлюбила?
- Так вы сами все видели. Разлюбила, да. А легко ей? Дети, опять же, папку любят, им-то не объяснишь, что кобель паршивый.
Красные глаза женщины полицейские отлично помнили. Это – не игра.
Или…?
Она оплакивала мужа, которого уже разлюбила - или боялась за любовника?
Яник тоже прекрасно понимал, о чем думает полиция. Кого подозревать? Того, кому выгодно. А только выгодно ли ему?
Пусть он даже любит Марину, но она-то его – нет, и нет между ними ничего, она его просто ценит, как друга. И дети ее тоже. Он для них дядя Яник, тот, кто возит их на плечах, кто приносит им что-то смешное и интересное, кто вытирает заплаканные глазки и сопливые носы, но ведь не папа! Отец у них другой! И от этого грустно. Он только «друг семьи», а это хуже всякого клейма.
Даже если бы ему предложили жениться на Марине, а ему не предложат, у него ничего нет, кроме его навыков, его профессии, он этого сделать не сможет. Ему Марина нужна по доброй воле, по любви, а не по привычке или обязанности, не сможет он так. Рядом будет, помогать, любить, оберегать, но не давить, не силком тянуть. И искать убийцу Шандера Яник будет. Обязательно будет! Не так важно, кто убил этого негодяя, но – почему? Не угрожает ли опасность Марине или детям?
Да и себя защитить надо…
Папки он отдал, а копии у него остались. На кристаллах. Он специально делал, мало ли что, информация должна дублироваться в двух-трех местах, и храниться так же. Одна в поместье, вторая в городе, третья вообще в другом городе – элементарные правила безопасности.
- Спасибо, мы это посмотрим. Может, обрисуешь хоть в паре слов, что, как, о чем? Личные впечатления?
Яник пожал плечами.
Скрывать ему было нечего, и это самое приятное. Но ведь могут не поверить!
- Что можно рассказать? Из последних у него Ева Кюнхер, у нее своя кондитерская, адрес там есть в документах. Она вдова, мужа нет, дети есть, так что я особо не беспокоился. У них все по накатанной шло, они уж месяца два вместе, так что через недельку-другую начал бы наш павлин хвост распускать, но пока с ней хороводился. Два-три раза в неделю ездил.
- За ним постоянно следили?
- Нет, конечно. В дом вошел, рамбиль стоит – ну и хватит. Не свечку ж ему держать? – впрочем, дураком Яник не был, и к чему вопрос – сообразил быстро. – Думаете, уходил куда-то налево? К третьей?
- Или во что-то впутался. Вот кристалл, посмотри, может, что сообразишь.
Вообще, делиться такой информацией не стоило бы, но – какой?
Если Яник убийца, он и сам это отлично знает. Если нет – глядишь, и натолкнет его это на хорошую мысль? А полиция посмотрит, подумает, послушает… и на него, кстати, тоже.
Только вот мужчина был спокоен.
Почитал, посмотрел…
- Даже так сразу и не скажу. Если бил профессионал… нет, не могу пока предположить.
- Вы могли кого-то пропустить? Второго любовника, к примеру? Брошенного кавалера?
- Я прикажу своим людям еще раз проверить. В любой работе бывают неудачи, но… нет, не думаю.
Полицейские переглянулись.
Не похоже, что он убивал. Мог бы, но вряд ли. Не стал бы он так подставляться, уж смог бы все обставить получше. Или на это и был расчет?
Ладно, оставим в работе, а дальше будет видно. Или да, или нет…
Жизнь была печальна и лишена всяких радостей…
***
Вот чем думают эти люди?
Непонятно!
Стоит неподалеку от въезда в город рамбиль, сидит в нем человек, и не просто так сидит! Убили его!
Что должен нормальный человек делать? Да в полицию бежать! Быстро!
А эти?!
Не люди, а твари, хоть ты их всех привлекай за пособничество убийце! Мало того, что покойника уже ограбить успели, и гадай теперь, кто с него все побрякушки снял, и бумажник вынул – убийца или эти негодяи! Так еще и все следы затоптали!
И найти что-то вообще нереально!
Зато стоят, вот, обсуждают, наверняка уже новость по всему городу разошлась…
И эти люди называют себя добропорядочными гражданами!
Эх, допросить бы их, да с пытками, да в камере!
Но об этом можно только мечтать, увы. И то не вслух…
Хорошо еще, вызванный лекарь был опытным и грамотным дело свое знал четко, так что полицейским долго ждать не пришлось.
- Ну, что сказать? Убили его не так давно, может, часа два назад, точнее уже в морге скажу, это пока так, по окоченению. Убивали не за рулем, это точно, удар один, в сердце, сильная рука, били глубоко, чуть не насквозь его прокололи, скорее всего, мужчина. Женщина… не знаю, не всякая так сможет.
- А если в припадке ярости?
- Один удар? И такой уверенный? Нет, не поверю. Без сильной ярости так не ударишь, а в ярости одним ударом не ограничишься. Да и потом, затаскивать тело за руль, устраивать его получше… нет, вряд ли.
Полицейские переглянулись.
Понятно, бабы на все способны, но это должна быть очень незаурядная баба.
- А магия?
- Не применялась. Кристаллы молчат. Если хочешь мое мнение – ищи не просто мужчину, ищи мужчину сильного, и чтобы работа у него подходящая была. Военный, врач, может… без практики так не ударишь.
Мужчины переглянулись.
- Думаешь, женщина все-таки не может?
- Я рану посмотрел… есть ножи, которые именно для таких ударов применяются. Знаешь такие, типа стилета, - врач достал из кармана трубку, набил ее табаком и принялся раскуривать. – Тут такой и работал, я, конечно, вскрою, посмотрю получше, но ты мне поверь, такие клинки с собой не таскают просто так.
- То есть?
- Бабы в сумочке их не носят точно. И мужчины-то… знаешь, такое не всякий кузнец сделать сумеет, там сталь отпускать надо, закаливать… да что там! Нормального скальпеля поди, найди, а такие стилеты… у них кончик – как иголка! Чуть что – погнется, это очень дорогая сталь и очень дорогое оружие.
- Так…
- Вот так и думайте. Я по первости сказал, а уж дальше сами решайте.
Полиция переглянулась.
Врач ушел, попыхивая ароматным дымом, а мужчины размышляли.
Военный? Лекарь?
- Может, еще мясник?
- Да кто ж его знает? Но я лекарю верю, он уж сколько лет трупы осматривает, опыт есть. Не первогодок.
- Да… кстати, что со Слифтом делать будем?
- Да гнать его из полиции. Не сразу, но гнать. Пусть себя еще в чем пробует, может, лучше будет, а к нашей работе он непригоден.
- Да, дадим время подыскать себе дело, и пусть уходит хоть куда. А то с ним позора не оберешься. Нет у него фарта…
- Да, и это тоже.
Сыщицкая удача – дело такое. Можно смеяться, можно не верить, а она есть. Или ты лишний дом обойти захочешь, людей опросить, или в нужное время с нужным человеком столкнешься, а может, еще чего случится… тут не угадаешь. Но или оно есть, это качество загадочное, чутье ли, фарт ли, или нет его. И тут уж головой об стену бейся – не поможет.
У Слифта такого не было.
Неглупый, все верно, старательный, но таких – много. Слишком много. Найдут еще кого-нибудь. А этот… серую посредственность они потерпели бы, но Симон уж слишком часто попадал впросак. Держать его? Прикрывать?
А во имя чего?
Пусть катится на все четыре стороны!
Но это чуток позднее, сейчас им каждые руки пригодятся. Пусть даже они и годны, только чтобы протокол вести. Сойдет!
- Думаю, надо поговорить с женой Свелена.
- Да, согласен.
Мужчины развернулись, и направились к рамбилю. Поместье Свеленов ждет.
***
Лисси посмотрела на дом.
Да, похож на тот, который ей показали котики. Наверное, тот самый, в котором были подозрительные люди.
Именно – были.
Сейчас дом был тих, спокоен, в нем никого не было… Лисси тронула педаль рамбиля, и подкатила вплотную. Не бывает так, чтобы на улице никого не было. Чтобы никто не видел, не полюбопытствовал…
И верно, стоило ей выйти и начать оглядывать дом, как через палисадник перегнулась женщина лет пятидесяти, невысокая, плотная, с небольшой лопаточкой наперевес.
- День добрый, рента. Чего ищем?
- Да ничего, - пожала плечами девушка, которую знали, как Элисон Баррет. – Дом, вот, смотрю. Ко мне тетя с дочерью приехали, они снять думают, а мне сказали, тут место хорошее… тихо, спокойно.
Женщина выпрямилась и отряхнула землю.
- И то верно, рента. Домик-то показать?
- А вы – хозяйка?
- Не я. Я с хозяйкой дружу, уж сколько лет… просто муж у нее умер, вот она к дочери и переехала, а дом сдает, все монетка в кошелек.
- Если дети в семье есть – лишним не окажется, согласилась Элисон. – Дорого за месяц будет-то?
- Это уж как с хозяйкой договоришься. Домик-то тебе показать?
- А покажите…
Дом был чистым. Пустым, спокойным… только вот запах оставался сильный. Ну так довернцы любят все эти тяжелые, сладкие благовония, после них дом месяц проветривать надо.
- А раньше тут кто жил? Не с детьми? Запахи такие, словно тут что-то сладкое готовили?
- Да нет, несколько мужчин… они и съехали, считай, дня три назад, может, дней пять. Это еще ничего, вот как тут раньше воняло, вообще кошмар был! Хоть ты дом не закрывай! И эти… курильницы их еще!
- Курильницы?
- Они одну оставили, красивая, конечно, но вонючая! Жуть! Показать?
Курильницу Лисси осмотрела внимательно, понюхала даже.
Да, Доверн.
Только вот что ей это дает? Убийцы были, возможно, они и съехали сразу после убийства… и все?
Все.
Ни одежды, ни личных вещей, ни записок, ни стрелочки с надписью «я буду там» - ничего не оставили! Так что и полиции об этом рассказывать бессмысленно.
Тупик.
И это весьма печально.
***
При виде Марины Свелен, первой мыслью у обоих полицейских был вопрос: «Чего ж тебе, гаду, не хватало?».
Роскошная ведь женщина!
Не слишком высокая, но фигуристая, такая, со всеми выпуклостями и вогнутостями, блондинка, светлая, почти платиновая, глаза большие, голубые, лицо точеное. Не идеальная красавица, но очень симпатичная рена.
И от такой гулять? Кобель паршивый.
Ситуация стала чуть понятнее, когда Марина открыла рот. Заикалась женщина, увы, нещадно, чуть ли не на каждом слове, и ощутимо из-за этого переживала. Явно кто-то в юности потоптался по ее самооценке. Может, подружка какая, а может, и родители что-то ляпнули.
Почему не вылечили?
Так ведь магия – это тоже наука, и не все ей подвластно. Далеко не все. Есть болезни, которые не поддаются магическому лечению, увы. Видимо, это какая-то форма, с которой и магия не справилась. Спрашивать полицейские не стали, ни к чему. Начали с другого.
- Рена Свелен, вы…
Марина кивнула.
Голубые глаза были заплаканы, веки покраснели, носик припух. Она все равно была красива, но чувствовалось – плакала она уже час, а то и два.
- Я уже з-з-зн-н-наю. Сообщили. Это же н-н-на д-д-дорог-г-ге из н-н-нашег-г-го п-п-пом-м-мест-т-тья…
Голос оборвался.
- Примите наши соболезнования, - вежливо сказал Тимус. – Рена, простите, что придется задавать вам эти вопросы, но тут чем раньше начнешь поиск преступника, тем легче нам будет.
- Д-д-да-д-д-да, я п-п-пон-н-ним-м-маю.
- Тогда еще раз простите. У вашего мужа были враги?
Разговорить рену Свелен удалось далеко не сразу, она стеснялась слово лишнее сказать из-за своего заикания, но полицейские были упорны и настойчивы, и своего добились. Марина оказалась бесценным источником информации.
Говорить она не любила, но по ее поручению, охрана поместья следила за ее супругом. Не сильно, так, приглядывали.
Любовниц Свелен менял примерно раз в три месяца, вот, у Марины был целый список.
Зачем?
Нет, это не форма мазохизма такая, знать, с кем тебе сейчас рога наставляют. Просто любовницы бывают разные, а Марине не нужен был скандал или шум. Это повредило бы ее семье, родителям…
Шандер тоже старался обойтись без огласки, но ведь не все предугадаешь? Так что за каждой новой любовницей приглядывали, заносили в список…
Могли и профилактическую беседу провести, если что. И объяснить, что Свелен от жены не уйдет. Но скандал обидит его тестя, а тот – мужчина резкий, проблемы привык решать радикально. А кому будет нужна очаровашка с переломанными ножками и ручками – вопрос?
Последняя?
Да, некто Ева Кюнхер.
А до нее была Эмма Брунер, и Натали Холленштейн. И вообще, весь список у начальника охраны. Пообщаетесь?
Кто бы отказался на месте полицейских?
***
Яник Циммерман появился сразу же, словно за углом ждал. А может, так и было? Вот еще, хозяйку одну с полицией оставлять!
- Доброго дня, ренты.
- И вам, рент Циммерман. Нам бы поговорить…
Рент и с этим был полностью согласен.
Поговорить?
Поговорим. В кабинет пройдемте?
Там уже, в кабинете, за чаем и пирогами, и разговорились. Уплетали все втроем, у полицейских жизнь сложная, когда в следующий раз поешь – не знаешь, да и рент Циммерман поесть любил. Сразу видно. Кругленький весь такой, словно колобок, не знаешь, за какой бочок ущипнуть.
Правда – щипать его хотелось до первого взгляда глаза в глаза. Вот глаза у него были впечатляющие. Серое ледяное зеркало, затянутое облаками. Грозовое и сумрачное.
Какой – щипать? Тут ноги унести бы!
И о Шандере он говорил вполне охотно и рассудительно.
- Я думаю, это всем известно. С чего хозяин его на дочери женил? Так Марина в него просто в молодости влюбилась до ужаса. Тогда-то он тоже погуливал, но не так, денег особо не было. Вот подумал хозяин, да и купил дочери игрушку. ПристрОжил, конечно, чтобы этот нахал чего не надо не натворил… к кому бы ни бегал, а домой всегда возвращался, ну и к Марине, конечно, Мариночка – Мариночка, цветы носил, конфеты. Этого не отнять. Хозяйка плакала, конечно, но это сначала, потом успокаиваться стала, даже с иронией относилась. Опять загулял? Ну что ж, весна началась, коты орут…
- Не ревновала?
- Разве что первые лет пять, потом уж более-менее ровно стало. Может, и правильно отец ее сделал, дал наиграться, и дети хорошие получились…
- Уж прости – не заикаются?
- Нет, у Марины это не оттуда. Это она еще маленькой была, совсем крохой, ее бешеная собака напугала. Хозяин тогда делами был занят, ему ни до чего, а Маришкина мать… дура дурой, ничего ее кроме платьев и тряпок не интересовало. Лет в семь отец обратил внимание на такое… а уж и поздно. Надо было настолько сильного менталиста… где ты его найдешь – золотой уровень?
- Ну да, такое на дороге не валяется.
- Вот. Это в столицу, то да се… пытались вылечить, конечно, но – не получилось.
Полицейские переглянулись.
Частая история. Их и еще другое заинтересовало.
Вот эта случайная оговорка – Маришка. Просто так? Или…?
Вот как раз Яник Циммерман мог и прирезать. Запросто и легко, чтобы супруг надоевший улетучился, а он занял место при хозяйке. Вон как о ней говорит, даже глаза теплеют!
- Ты нам про любовниц Свелена расскажи? Кто, когда…
- Да чего рассказывать? Вот, читайте!
Яник, недолго думая, достал из одного шкафа кучу папок, и хлопнул ими об стол. Полицейские дружно расчихались. Мужчина даже смутился чуточку.
- Простите. Я их не достаю, только новые клал, вот и получилось…
- Новые?
- Ну да, у него по четыре любовницы в год менялось. Три месяца он с бабой, и на выход, дорогуша… а я на каждую кратенько, но досье собирал. Кто, откуда, семья какая… мне проблемы не нужны! Приедут, хозяйку расстроят! Или скандал устроят, или вообще… один раз связался, у бабы муж из тюрьмы… пришлось разводить, чтобы этого кота мартовского не пришибли, - махнул рукой Яник. – Марина бы расстроилась.
- Она ж его вроде разлюбила?
- Так вы сами все видели. Разлюбила, да. А легко ей? Дети, опять же, папку любят, им-то не объяснишь, что кобель паршивый.
Красные глаза женщины полицейские отлично помнили. Это – не игра.
Или…?
Она оплакивала мужа, которого уже разлюбила - или боялась за любовника?
Яник тоже прекрасно понимал, о чем думает полиция. Кого подозревать? Того, кому выгодно. А только выгодно ли ему?
Пусть он даже любит Марину, но она-то его – нет, и нет между ними ничего, она его просто ценит, как друга. И дети ее тоже. Он для них дядя Яник, тот, кто возит их на плечах, кто приносит им что-то смешное и интересное, кто вытирает заплаканные глазки и сопливые носы, но ведь не папа! Отец у них другой! И от этого грустно. Он только «друг семьи», а это хуже всякого клейма.
Даже если бы ему предложили жениться на Марине, а ему не предложат, у него ничего нет, кроме его навыков, его профессии, он этого сделать не сможет. Ему Марина нужна по доброй воле, по любви, а не по привычке или обязанности, не сможет он так. Рядом будет, помогать, любить, оберегать, но не давить, не силком тянуть. И искать убийцу Шандера Яник будет. Обязательно будет! Не так важно, кто убил этого негодяя, но – почему? Не угрожает ли опасность Марине или детям?
Да и себя защитить надо…
Папки он отдал, а копии у него остались. На кристаллах. Он специально делал, мало ли что, информация должна дублироваться в двух-трех местах, и храниться так же. Одна в поместье, вторая в городе, третья вообще в другом городе – элементарные правила безопасности.
- Спасибо, мы это посмотрим. Может, обрисуешь хоть в паре слов, что, как, о чем? Личные впечатления?
Яник пожал плечами.
Скрывать ему было нечего, и это самое приятное. Но ведь могут не поверить!
- Что можно рассказать? Из последних у него Ева Кюнхер, у нее своя кондитерская, адрес там есть в документах. Она вдова, мужа нет, дети есть, так что я особо не беспокоился. У них все по накатанной шло, они уж месяца два вместе, так что через недельку-другую начал бы наш павлин хвост распускать, но пока с ней хороводился. Два-три раза в неделю ездил.
- За ним постоянно следили?
- Нет, конечно. В дом вошел, рамбиль стоит – ну и хватит. Не свечку ж ему держать? – впрочем, дураком Яник не был, и к чему вопрос – сообразил быстро. – Думаете, уходил куда-то налево? К третьей?
- Или во что-то впутался. Вот кристалл, посмотри, может, что сообразишь.
Вообще, делиться такой информацией не стоило бы, но – какой?
Если Яник убийца, он и сам это отлично знает. Если нет – глядишь, и натолкнет его это на хорошую мысль? А полиция посмотрит, подумает, послушает… и на него, кстати, тоже.
Только вот мужчина был спокоен.
Почитал, посмотрел…
- Даже так сразу и не скажу. Если бил профессионал… нет, не могу пока предположить.
- Вы могли кого-то пропустить? Второго любовника, к примеру? Брошенного кавалера?
- Я прикажу своим людям еще раз проверить. В любой работе бывают неудачи, но… нет, не думаю.
Полицейские переглянулись.
Не похоже, что он убивал. Мог бы, но вряд ли. Не стал бы он так подставляться, уж смог бы все обставить получше. Или на это и был расчет?
Ладно, оставим в работе, а дальше будет видно. Или да, или нет…
