Астрид скрипнула зубами.
Она бы выпорола такую Даночку, а Эдгару оторвала вот то, чем он девок портил. Это раньше можно было посмеяться над статьей в газете. Но когда вот стоит рядом с тобой девушка, и глаза у нее потухшие, и ты знаешь, что это из-за подлости и предательства…
Оторвать! Вот то самое, чем предавал – под корень!
А мамаше волосы выдрать! По одной волосинке! И сестрице тоже!
- А отец?
- Августу в юности было нужно больше. А потом… Лорена начала на него давить, он начал намного больше работать, ну и получилось так, я вас обеспечиваю, но лезть ко мне не надо. Слово: «отец» есть, а за словом ничего и нет. Пустота.
Астрид вздохнула.
- Ну и пусть его! Вы, вот, приехали… я правильно понимаю, девочки местами поменялись?
- Да. Ларисия, как выпускница Идлорского университета, может не отрабатывать свой долг государству, за нее все оплачено. А Элисон обязана. И Ларисия предложила с ней поменяться, имена одинаковы, ей несложно, а дочь останется при мне. И будет за мной ухаживать.
То, что не было высказано, Астрид и сама поняла. И погладила Элину по подрагивающей руке.
- Ничего, теперь вы здесь, мы вместе, как-нибудь да справимся!
Элина вздохнула.
- Мне не так долго осталось. Хорошо, что после моей смерти девочки будут друг у друга.
- Хорошо, - согласилась Астрид. – Очень хорошо. Сестры же…
Пусть и не кровные, но родные и близкие. Не предающие друг друга, это важнее. А Эрдвейны?
А никак. Пусть они будут, пусть у них будет все, что они заслуживают. Но какое отношение они имеют к Элине Баррет и двум ее дочерям?
Никакого!
- Отец?!
Базиль примчался сразу же, как только узнал.
Провел ночь в дороге, забыл про сон, еду, одежду… сейчас его младшее высочество выглядел, как пугало. Весь растрепанный, бледный, красноглазый – никто и слова не сказал. Понятно же, мать.
Риберто крепко обнял младшего сына, стиснул, отпустил.
- Идем…
Ее величество Лидию успели привести в порядок. Она выглядела совсем, как живая. Даже цвет лица… вот, сейчас вздохнет – и встанет. Постарались гримеры.
- Мама…
Базиль опустился на колени рядом с ложем, прижался лбом к платью Лидии, совсем, как в детстве.
На плечи ему легли руки – теплые, уверенные. Отца и брата.
- Она попрощалась, - тихо сказал Риберто, – и просила передать, что тебя любит. Больше всех на свете.
- Ма… ма…, ма…мочка…
Голос Базиля прервался. Слезы как-то сами собой текли. Он мужчина? Ну так что же, ему больно сейчас, и плохо, и Дамиан его понимал. Ему тоже будет плохо, когда, рано или поздно, уйдет отец. Просто это случится позднее, но – какая разница? Больно будет и так, и этак… конечно, некромант знает, что там, за чертой, но разве от этого легче? Разлука тяжела в любом случае.
Они с Риберто ждали, пока брат закончит рыдать, и начнет дышать, как в детстве, сухими короткими всхлипами, потом Дамиан протянул ему бокал арценте, а Риберто мензурку с лекарством.
- Залпом.
Базиль послушался, и опрокинул в рот сначала одно, а потом второе.
- Уххх!
- Поговорим?
Базиль вытер лицо, и кивнул.
- Да.
Снадобье действовало быстро, тем более, на голодный желудок, так что в кресло Базиль садился почти спокойным. А вот потом…
- Убийство?
- Сейчас Адриан носом землю роет, - вздохнул Риберто.
- Ты его не уволил?!
- Уволю, если не найдет убийц, - Риберто понимал, что это промах службы безопасности, но… НО! Лидия сама хотела поехать! И сама осталась наедине с ведьмой! Да и какая она ведьма! Проверили же ее вдоль и поперек, обычная женщина, только и годилась легковерных дур морочить!
Базиль схватился за голову.
- Тут дура, там дура, но мама-то!!!
Дамиан посмотрел жестко и холодно.
- Мы найдем эту сволочь, братишка. Обязательно найдем.
- Пожалуйста, Миан!
- Я уеду ненадолго, это тоже очень важно.
- Важнее… маминой смерти?
- Нет, - качнул головой Дамиан. – Не так, но тоже важно. Мы похороним маму, потом я уеду, а когда вернусь… ты и сам знаешь, я тоже буду искать. Сколько понадобится, хоть всю жизнь!
Базиль знал.
- Я помогу. Как ты думаешь, а вот те… они могли быть причастны?
- Не знаю. Зачем им тогда убивать маму? Меня, отца… отца, да…
Риберто и Дамиан обменялись понимающими взглядами. А ведь и правда – Лидия пыталась убить мужа. И это вполне могло удаться, чудом Риберто проснулся. То ли движение воздуха почувствовал, то ли Лидия ящиком грохнула – кто ж теперь знает?
- На тебя тоже могут покушаться, - сообразил Базиль. – Но Дамиан, тогда тебе надо оставаться здесь, в безопасности!
- Не могу. Там тоже важно. И… пусть приходят!
Базиль оценил холодную решимость на лице брата, и кивнул.
- Да, пожалуй.
Трое мужчин глядели друг на друга.
Вот здесь и сейчас они были – семья! И собирались совместно разорвать и сожрать неведомого врага, да так, чтобы даже кусочков от него не осталось.
Жена, мать… Лидия была по-своему дорога им всем. Если неведомый враг думает, что можно убить ее и просто так уйти – зря. Ему не найти покоя ни здесь, ни за чертой смерти. Дамиан об этом позаботится. С огромным удовольствием!
Девушка была как раз во вкусе Симона.
Невысокая, черноволосая, и красоточка такая, и фигурка – ух! Правда, одета немножко неправильно, приличные девушки должны скромнее одеваться, а у этой юбка заколота сбоку, показывая стройные ножки в чулочках, рубашка с расстегнутым воротом, курточка такая, обтягивающая…
И о чем-то она с продавцом спорит, да так возмущенно?
Как тут было не подойти?
- Кхм?
Элисон – Аля, а это была именно она, обернулась. Последние десять минут они азартно торговались за кулек с пряностями. Торговец стонал, что девушка хочет у него весь товар за монетку медную скупить, и если он такое допустит, его дети по миру пойдут, побираться. Вот все как есть, разом, с женой и тещей впридачу. А сам несчастный ляжет в могилу от позора, и теща его закопает. Той самой лопатой, которой и прибьет!
Аля возмущалась, что за такие крошки и медяка много!
Тут даже чихнуть – и то не хватит! Позорище какое! За то, что и глазом-то не видно, требовать бешеные деньги! Совести у продавца нет!
Два раза!
Да если она больше трех медяков за такое заплатит, ее мать из дома выгонит. А до того еще всю косу выдерет, налысо обреет и в синий цвет выкрасит! Чего в синий?
А вот! Потому что небо!
Торг шел весело и с огоньком, обе стороны понимали, что сойдутся на чем-то среднем, а пока просто получали удовольствие. Впрочем, как и часть рынка. Вокруг уже собралась небольшая кучка людей, которая посмеивалась, комментировала особо удачные перлы с обеих сторон, а то и болела, и ставки уже кое-кто делал. А что б и не развлечься добрым людям?
На кашель за спиной Аля и внимания не обратила. Вот еще! Если бы там виверна объявилась, она бы посмотрела, а чья-то простуда внимания не стоила.
А вот прикосновение к локтю – уже дело другое.
Аля резко тряхнула рукой, сбрасывая чужую ладонь.
- Руки!
Симон отступил назад и поднял руки вверх.
- Рента, только не надо меня бить. Я сотрудник полиции.
- Вы тоже пряностей купить? Ну так подождите, мы сейчас разберемся, и я вас пущу.
Вот не мог он себе другой прилавок облюбовать? Надо ему обязательно этот?
- Такую красавицу и подождать приятно.
- А вы не меня жите, а очереди, - отбрила Аля, и развернулась к торговцу, но веселая перепалка как-то увяла. Стоит тут, такое кудрявое, сопит в ухо, как тут поторгуешься, воздевая руки к небесам, или обвиняя собеседника в жестокости и коварстве?
- Девушка, я вас раньше не видел в Левенсберге.
- Вы пряности не купили.
- А я и не хотел их покупать, я с вами поговорить хотел!
- А я с вами разговаривать не желаю, - бывают же надоеды! Ты их в дверь, они в окно!
- Со мной – или с Полицией? – выпятил достаточно тощенькую грудь Симон, сейчас, как никогда, похожий на утенка-подростка. Вроде и пыжится уже, да вот беда – то попа перевесит, то клюв в землю воткнется!
- С вами мне разговаривать незачем, а с полицией и не о чем.
- Так-таки и не о чем? Документики ваши попрошу, рента! - Обиделся Симон.
Увы, наткнулся он не на того человека. Аля уперла руки в бока и набрала воздуха в грудь.
- Мои документы?! Это вы, любезнейший, мне удостоверение предъявите!
- А?! - опешил Симон.
Левенсберг – город маленький, все друг друга знают, и чтобы у НЕГО документы спрашивать? Да отродясь такого не бывало!
- Ваши документы! – громко, на всю площадь, отчеканила Аля. – Шляется тут невесть что, мешает делом заниматься, к приличной ренте пристает, люди добрые, да что ж это делается-то?! Вы что себе вообще позволяете, рент?!
- Я? Я проверяю документы!
- Да вас самого проверить и разъяснить надо! Тут на рынке пятьсот человек бегает, а пристали вы ко мне! Я тут самая подозрительная, да?! Нищих, карманников, грабителей тут нет? Да вот, я отсюда вижу, как мальчишка кошелек тащит!
- Где?! – подскочил Симон.
Ага, еще бы позже спросил…
- Пока вы тут к девушкам цепляться будете, у вас половину рынка вынесут! Вам что – заняться нечем?
- Да чего ты на него так сразу-то, он может, познакомиться хотел! – торговка рыбой, которая регулярно ругалась с Ариссой Слифт, и Симочку тоже отлично знала, не выдержала первой. – Местные-то девушки про его мамочку знают, за версту обходят, а чужачку может, и успеет уговорить, пока Арисса не доберется!
Симон вспыхнул, но торговку такими мелочами, как красные уши, было не остановить и не свернуть. Нельзя его рыбиной вдоль и поперек?
Ну хоть словом приложить, оно иногда весомее сома!
- Использование служенного положения в личных целях! – да-да, краткий курс юриспруденции в королевском институте был, и Аля его не прогуливала. Еще и у подруги конспекты таскала. Они вообще тетрадками менялись, а что не понимали, или вместе разбирали, или одна второй объясняла… а уж законы – это для мага самое ценное!
Всем известно – знание закона избавляет от ответственности!
- Я не использую – даже попятился Слифт.
- А как это еще называется!? Явился тут, документы ему, потом еще где остановилась, а потом не знаешь, каким веником это сокровище из дома гнать! Небось и девушки отказать боятся, потому что полицейский?
- Девушки ему не отказывают! Тут ему в борделе сразу две не отказали, - подал голос еще один торговец.
Симон начал медленно багроветь.
- А, так его там напугали до смерти, и он больше в бордель не ходок? – Аля и не думала останавливаться. А что? Поторговаться всласть не дали, удовольствие обломали, хороший день попортили – ну, держись! Сейчас ты за все получишь – и еще немного сверху!
- Не ездок! – не выдержал кто-то. – Или не ездец, потому что… капец?
- МАААААЛЧАААААТЬ! – взвился Симон.
Тот позор ему по сей день аукался, вспомнить страшно было. И чтобы сейчас, снова?!
Да он сейчас их всех!!! Два раза!!!
- Шшшшухххх! – выплеснулась вода из ведра.
- Аааааа?! – раскрыл рот Симон Слифт. Заодно и от воды отплевался.
- Упс. – Аля ловко отпрыгнула на метр назад. Едва не упала, но равновесие сохранила.
- Рента, вы в порядке?
Человеком, который окатил Симона водой из ведра, оказался рент Ян Мюллер. Он с утра прогуливался по рынку, ну и заодно прикупил кое-что для хозяйства. А тут такой визг, шум, крик…
Ладно бы Симон был не при исполнении! Это Ян мог понять!
Но ты же в форме, ты полицейский! Так чего ты творишь, идиот?! Чего ты к девчонке цепляешься? Вот закончится у тебя рабочий день, пойдешь ты домой – и цепляйся, на здоровье. Хоть к той, хоть к этой… а уж орать раненым в крестец бизоном и вовсе неправильно. Ты ж авторитет всей полиции подрываешь, не понимаешь, что ли?
- В полном порядке, - кивнула Аля. – Вы, рент, полицейский?
- Рент Ян Мюллер, - по всей форме представился мужчина, - капитан полиции.
И даже жетон показал.
Аля сощурилась, и рент заметил, как по радужке глаза пробежали зеленые искорки. Ах, так она магичка? Все понятно! С этими свяжешься – на орехи получишь!
- Документы, рента?
Аля сделала шаг вперед.
Документы-то у нее были, но… Ларисии Эрдвейн! А если мужчина сейчас вслух все скажет?
- Рент полицейский… я могу вас попросить, чтобы это осталось только между нами? Я не преступница, но…
Документ перекочевал из руки в руку.
Ян сощурился.
Ларисия Эрдвейн.
Ох твою виверну в гору!
Про тот мерзкий, иначе и не скажешь, случай на свадьбе, знали все. Постарались друзья обеих девушек, и про поступок Рателя тоже. Ян даже сочувствовал иногда девушке, у самого три дочери, найдется ж вот такой подлец, который и одну с пути собьет, и второй голову заморочит… тут ведь как подумаешь, так рука к табельному оружию и тянется. Так и чешется ладонь отцовская!
Понятно, и чего девушка сорвалась. Небось, только-только отходить начала, а тут Симон к ней полез, да глупости говорить начал…
Ян вернул девушке документы, так, чтобы никто не видел имени.
- Рента…
- Аля. Можете меня так называть.
Как из Ларисии получилась Аля? Да хоть как, женщинам виднее! Тут Ян и думать не собирался!
- Рента, если что-то будет нужно, вы можете меня найти в полиции. Капитан Мюллер.
- Благодарю, капитан, - девушка смотрела серьезно. – Я надеюсь, вы понимаете, я просто хочу спокойно жить.
- Вполне.
- Бульк, - напомнил о себе Симон, который как раз вылил воду из второго сапога, и едва не рыдал.
Форма!
Отглаженная и накрахмаленная, в которой он выглядел настоящим стражем закона! А сейчас? Мыша мокрая, облезлая!
Сапоги! Хромовые, начищенные… и тоже…
И авторитет? Его личный, Симонов? Ведь все же запомнят, гады, вон как переглядываются ехидно!
- Дяденька мокрый, а у вас на попе рак, - протянул за спиной ехидный мальчишеский голос.
Молодое поколение почему-то сильно не любило Симона Слифта.
- А?
Симон невольно потянулся рукой к… крестцу.
Грохнул издевательский смех.
Аля отошла в сторонку так, чтобы ее и видно не было, и спектакли досмотреть. Какие тут полицейские забавные бегают, а? В столице таких нет!
Ян уже набрал воздуха в грудь, чтобы провести с Симоном воспитательную работу, а там и уволить его, и искать нового стажера – не успел, через толпу пробился рент Бабер.
- Ян, вы тут чем занимаетесь?!
- Водными процедурами, - прокомментировал кто-то. – Лечебная клизма.
- Потом поставишь – рыкнул Тимус куда-то в толпу. – Ян, ты нам нужен, у нас убийство!
Ян развернулся в сторону участка. Зеваки навострили уши, но были жестоко разочарованы, делиться подробностями никто не собирался.
- Рамбиль там?
- Нет, пошли. Симон приведи себя в порядок – и в участок. Должен же кто-то на хозяйстве оставаться! Бегом!!!
Симон вспыхнул еще сильнее, но – увы. Одежда от жара его ушей не высохла, а злобные старшие товарищи мгновенно рванули к рамбилю. Даже Мюллер, хотя в его-то годы давно на покой пора, кур разводить! Или индюшек!
Гады!
И эта… тоже зараза!
Интересно, какое имя прочел в ее документах Мюллер, что ничего не сказал?
Ладно-ладно, Симон Слифт не злопамятный, он за торжество закона! Все он выяснит, и ты еще сильно пожалеешь о своем поведении, дрянь зеленоглазая.
Но красивая…
Только вот девушки уже и рядом не было, а вот что ему скажет мама?
Она бы выпорола такую Даночку, а Эдгару оторвала вот то, чем он девок портил. Это раньше можно было посмеяться над статьей в газете. Но когда вот стоит рядом с тобой девушка, и глаза у нее потухшие, и ты знаешь, что это из-за подлости и предательства…
Оторвать! Вот то самое, чем предавал – под корень!
А мамаше волосы выдрать! По одной волосинке! И сестрице тоже!
- А отец?
- Августу в юности было нужно больше. А потом… Лорена начала на него давить, он начал намного больше работать, ну и получилось так, я вас обеспечиваю, но лезть ко мне не надо. Слово: «отец» есть, а за словом ничего и нет. Пустота.
Астрид вздохнула.
- Ну и пусть его! Вы, вот, приехали… я правильно понимаю, девочки местами поменялись?
- Да. Ларисия, как выпускница Идлорского университета, может не отрабатывать свой долг государству, за нее все оплачено. А Элисон обязана. И Ларисия предложила с ней поменяться, имена одинаковы, ей несложно, а дочь останется при мне. И будет за мной ухаживать.
То, что не было высказано, Астрид и сама поняла. И погладила Элину по подрагивающей руке.
- Ничего, теперь вы здесь, мы вместе, как-нибудь да справимся!
Элина вздохнула.
- Мне не так долго осталось. Хорошо, что после моей смерти девочки будут друг у друга.
- Хорошо, - согласилась Астрид. – Очень хорошо. Сестры же…
Пусть и не кровные, но родные и близкие. Не предающие друг друга, это важнее. А Эрдвейны?
А никак. Пусть они будут, пусть у них будет все, что они заслуживают. Но какое отношение они имеют к Элине Баррет и двум ее дочерям?
Никакого!
***
- Отец?!
Базиль примчался сразу же, как только узнал.
Провел ночь в дороге, забыл про сон, еду, одежду… сейчас его младшее высочество выглядел, как пугало. Весь растрепанный, бледный, красноглазый – никто и слова не сказал. Понятно же, мать.
Риберто крепко обнял младшего сына, стиснул, отпустил.
- Идем…
Ее величество Лидию успели привести в порядок. Она выглядела совсем, как живая. Даже цвет лица… вот, сейчас вздохнет – и встанет. Постарались гримеры.
- Мама…
Базиль опустился на колени рядом с ложем, прижался лбом к платью Лидии, совсем, как в детстве.
На плечи ему легли руки – теплые, уверенные. Отца и брата.
- Она попрощалась, - тихо сказал Риберто, – и просила передать, что тебя любит. Больше всех на свете.
- Ма… ма…, ма…мочка…
Голос Базиля прервался. Слезы как-то сами собой текли. Он мужчина? Ну так что же, ему больно сейчас, и плохо, и Дамиан его понимал. Ему тоже будет плохо, когда, рано или поздно, уйдет отец. Просто это случится позднее, но – какая разница? Больно будет и так, и этак… конечно, некромант знает, что там, за чертой, но разве от этого легче? Разлука тяжела в любом случае.
Они с Риберто ждали, пока брат закончит рыдать, и начнет дышать, как в детстве, сухими короткими всхлипами, потом Дамиан протянул ему бокал арценте, а Риберто мензурку с лекарством.
- Залпом.
Базиль послушался, и опрокинул в рот сначала одно, а потом второе.
- Уххх!
- Поговорим?
Базиль вытер лицо, и кивнул.
- Да.
Снадобье действовало быстро, тем более, на голодный желудок, так что в кресло Базиль садился почти спокойным. А вот потом…
- Убийство?
- Сейчас Адриан носом землю роет, - вздохнул Риберто.
- Ты его не уволил?!
- Уволю, если не найдет убийц, - Риберто понимал, что это промах службы безопасности, но… НО! Лидия сама хотела поехать! И сама осталась наедине с ведьмой! Да и какая она ведьма! Проверили же ее вдоль и поперек, обычная женщина, только и годилась легковерных дур морочить!
Базиль схватился за голову.
- Тут дура, там дура, но мама-то!!!
Дамиан посмотрел жестко и холодно.
- Мы найдем эту сволочь, братишка. Обязательно найдем.
- Пожалуйста, Миан!
- Я уеду ненадолго, это тоже очень важно.
- Важнее… маминой смерти?
- Нет, - качнул головой Дамиан. – Не так, но тоже важно. Мы похороним маму, потом я уеду, а когда вернусь… ты и сам знаешь, я тоже буду искать. Сколько понадобится, хоть всю жизнь!
Базиль знал.
- Я помогу. Как ты думаешь, а вот те… они могли быть причастны?
- Не знаю. Зачем им тогда убивать маму? Меня, отца… отца, да…
Риберто и Дамиан обменялись понимающими взглядами. А ведь и правда – Лидия пыталась убить мужа. И это вполне могло удаться, чудом Риберто проснулся. То ли движение воздуха почувствовал, то ли Лидия ящиком грохнула – кто ж теперь знает?
- На тебя тоже могут покушаться, - сообразил Базиль. – Но Дамиан, тогда тебе надо оставаться здесь, в безопасности!
- Не могу. Там тоже важно. И… пусть приходят!
Базиль оценил холодную решимость на лице брата, и кивнул.
- Да, пожалуй.
Трое мужчин глядели друг на друга.
Вот здесь и сейчас они были – семья! И собирались совместно разорвать и сожрать неведомого врага, да так, чтобы даже кусочков от него не осталось.
Жена, мать… Лидия была по-своему дорога им всем. Если неведомый враг думает, что можно убить ее и просто так уйти – зря. Ему не найти покоя ни здесь, ни за чертой смерти. Дамиан об этом позаботится. С огромным удовольствием!
***
Девушка была как раз во вкусе Симона.
Невысокая, черноволосая, и красоточка такая, и фигурка – ух! Правда, одета немножко неправильно, приличные девушки должны скромнее одеваться, а у этой юбка заколота сбоку, показывая стройные ножки в чулочках, рубашка с расстегнутым воротом, курточка такая, обтягивающая…
И о чем-то она с продавцом спорит, да так возмущенно?
Как тут было не подойти?
- Кхм?
Элисон – Аля, а это была именно она, обернулась. Последние десять минут они азартно торговались за кулек с пряностями. Торговец стонал, что девушка хочет у него весь товар за монетку медную скупить, и если он такое допустит, его дети по миру пойдут, побираться. Вот все как есть, разом, с женой и тещей впридачу. А сам несчастный ляжет в могилу от позора, и теща его закопает. Той самой лопатой, которой и прибьет!
Аля возмущалась, что за такие крошки и медяка много!
Тут даже чихнуть – и то не хватит! Позорище какое! За то, что и глазом-то не видно, требовать бешеные деньги! Совести у продавца нет!
Два раза!
Да если она больше трех медяков за такое заплатит, ее мать из дома выгонит. А до того еще всю косу выдерет, налысо обреет и в синий цвет выкрасит! Чего в синий?
А вот! Потому что небо!
Торг шел весело и с огоньком, обе стороны понимали, что сойдутся на чем-то среднем, а пока просто получали удовольствие. Впрочем, как и часть рынка. Вокруг уже собралась небольшая кучка людей, которая посмеивалась, комментировала особо удачные перлы с обеих сторон, а то и болела, и ставки уже кое-кто делал. А что б и не развлечься добрым людям?
На кашель за спиной Аля и внимания не обратила. Вот еще! Если бы там виверна объявилась, она бы посмотрела, а чья-то простуда внимания не стоила.
А вот прикосновение к локтю – уже дело другое.
Аля резко тряхнула рукой, сбрасывая чужую ладонь.
- Руки!
Симон отступил назад и поднял руки вверх.
- Рента, только не надо меня бить. Я сотрудник полиции.
- Вы тоже пряностей купить? Ну так подождите, мы сейчас разберемся, и я вас пущу.
Вот не мог он себе другой прилавок облюбовать? Надо ему обязательно этот?
- Такую красавицу и подождать приятно.
- А вы не меня жите, а очереди, - отбрила Аля, и развернулась к торговцу, но веселая перепалка как-то увяла. Стоит тут, такое кудрявое, сопит в ухо, как тут поторгуешься, воздевая руки к небесам, или обвиняя собеседника в жестокости и коварстве?
Продавец тоже почувствовал себя обманутым, потому что быстро скинул цену, и насыпал девушке несколько кулечков специй. Аля развернулась и пошла дальше по рынку, но Симон не отставал.
- Девушка, я вас раньше не видел в Левенсберге.
- Вы пряности не купили.
- А я и не хотел их покупать, я с вами поговорить хотел!
- А я с вами разговаривать не желаю, - бывают же надоеды! Ты их в дверь, они в окно!
- Со мной – или с Полицией? – выпятил достаточно тощенькую грудь Симон, сейчас, как никогда, похожий на утенка-подростка. Вроде и пыжится уже, да вот беда – то попа перевесит, то клюв в землю воткнется!
- С вами мне разговаривать незачем, а с полицией и не о чем.
- Так-таки и не о чем? Документики ваши попрошу, рента! - Обиделся Симон.
Увы, наткнулся он не на того человека. Аля уперла руки в бока и набрала воздуха в грудь.
- Мои документы?! Это вы, любезнейший, мне удостоверение предъявите!
- А?! - опешил Симон.
Левенсберг – город маленький, все друг друга знают, и чтобы у НЕГО документы спрашивать? Да отродясь такого не бывало!
- Ваши документы! – громко, на всю площадь, отчеканила Аля. – Шляется тут невесть что, мешает делом заниматься, к приличной ренте пристает, люди добрые, да что ж это делается-то?! Вы что себе вообще позволяете, рент?!
- Я? Я проверяю документы!
- Да вас самого проверить и разъяснить надо! Тут на рынке пятьсот человек бегает, а пристали вы ко мне! Я тут самая подозрительная, да?! Нищих, карманников, грабителей тут нет? Да вот, я отсюда вижу, как мальчишка кошелек тащит!
- Где?! – подскочил Симон.
Ага, еще бы позже спросил…
- Пока вы тут к девушкам цепляться будете, у вас половину рынка вынесут! Вам что – заняться нечем?
- Да чего ты на него так сразу-то, он может, познакомиться хотел! – торговка рыбой, которая регулярно ругалась с Ариссой Слифт, и Симочку тоже отлично знала, не выдержала первой. – Местные-то девушки про его мамочку знают, за версту обходят, а чужачку может, и успеет уговорить, пока Арисса не доберется!
Симон вспыхнул, но торговку такими мелочами, как красные уши, было не остановить и не свернуть. Нельзя его рыбиной вдоль и поперек?
Ну хоть словом приложить, оно иногда весомее сома!
- Использование служенного положения в личных целях! – да-да, краткий курс юриспруденции в королевском институте был, и Аля его не прогуливала. Еще и у подруги конспекты таскала. Они вообще тетрадками менялись, а что не понимали, или вместе разбирали, или одна второй объясняла… а уж законы – это для мага самое ценное!
Всем известно – знание закона избавляет от ответственности!
- Я не использую – даже попятился Слифт.
- А как это еще называется!? Явился тут, документы ему, потом еще где остановилась, а потом не знаешь, каким веником это сокровище из дома гнать! Небось и девушки отказать боятся, потому что полицейский?
- Девушки ему не отказывают! Тут ему в борделе сразу две не отказали, - подал голос еще один торговец.
Симон начал медленно багроветь.
- А, так его там напугали до смерти, и он больше в бордель не ходок? – Аля и не думала останавливаться. А что? Поторговаться всласть не дали, удовольствие обломали, хороший день попортили – ну, держись! Сейчас ты за все получишь – и еще немного сверху!
- Не ездок! – не выдержал кто-то. – Или не ездец, потому что… капец?
- МАААААЛЧАААААТЬ! – взвился Симон.
Тот позор ему по сей день аукался, вспомнить страшно было. И чтобы сейчас, снова?!
Да он сейчас их всех!!! Два раза!!!
- Шшшшухххх! – выплеснулась вода из ведра.
- Аааааа?! – раскрыл рот Симон Слифт. Заодно и от воды отплевался.
- Упс. – Аля ловко отпрыгнула на метр назад. Едва не упала, но равновесие сохранила.
- Рента, вы в порядке?
Человеком, который окатил Симона водой из ведра, оказался рент Ян Мюллер. Он с утра прогуливался по рынку, ну и заодно прикупил кое-что для хозяйства. А тут такой визг, шум, крик…
Ладно бы Симон был не при исполнении! Это Ян мог понять!
Но ты же в форме, ты полицейский! Так чего ты творишь, идиот?! Чего ты к девчонке цепляешься? Вот закончится у тебя рабочий день, пойдешь ты домой – и цепляйся, на здоровье. Хоть к той, хоть к этой… а уж орать раненым в крестец бизоном и вовсе неправильно. Ты ж авторитет всей полиции подрываешь, не понимаешь, что ли?
- В полном порядке, - кивнула Аля. – Вы, рент, полицейский?
- Рент Ян Мюллер, - по всей форме представился мужчина, - капитан полиции.
И даже жетон показал.
Аля сощурилась, и рент заметил, как по радужке глаза пробежали зеленые искорки. Ах, так она магичка? Все понятно! С этими свяжешься – на орехи получишь!
- Документы, рента?
Аля сделала шаг вперед.
Документы-то у нее были, но… Ларисии Эрдвейн! А если мужчина сейчас вслух все скажет?
- Рент полицейский… я могу вас попросить, чтобы это осталось только между нами? Я не преступница, но…
Документ перекочевал из руки в руку.
Ян сощурился.
Ларисия Эрдвейн.
Ох твою виверну в гору!
Про тот мерзкий, иначе и не скажешь, случай на свадьбе, знали все. Постарались друзья обеих девушек, и про поступок Рателя тоже. Ян даже сочувствовал иногда девушке, у самого три дочери, найдется ж вот такой подлец, который и одну с пути собьет, и второй голову заморочит… тут ведь как подумаешь, так рука к табельному оружию и тянется. Так и чешется ладонь отцовская!
Понятно, и чего девушка сорвалась. Небось, только-только отходить начала, а тут Симон к ней полез, да глупости говорить начал…
Ян вернул девушке документы, так, чтобы никто не видел имени.
- Рента…
- Аля. Можете меня так называть.
Как из Ларисии получилась Аля? Да хоть как, женщинам виднее! Тут Ян и думать не собирался!
- Рента, если что-то будет нужно, вы можете меня найти в полиции. Капитан Мюллер.
- Благодарю, капитан, - девушка смотрела серьезно. – Я надеюсь, вы понимаете, я просто хочу спокойно жить.
- Вполне.
- Бульк, - напомнил о себе Симон, который как раз вылил воду из второго сапога, и едва не рыдал.
Форма!
Отглаженная и накрахмаленная, в которой он выглядел настоящим стражем закона! А сейчас? Мыша мокрая, облезлая!
Сапоги! Хромовые, начищенные… и тоже…
И авторитет? Его личный, Симонов? Ведь все же запомнят, гады, вон как переглядываются ехидно!
- Дяденька мокрый, а у вас на попе рак, - протянул за спиной ехидный мальчишеский голос.
Молодое поколение почему-то сильно не любило Симона Слифта.
- А?
Симон невольно потянулся рукой к… крестцу.
Грохнул издевательский смех.
Аля отошла в сторонку так, чтобы ее и видно не было, и спектакли досмотреть. Какие тут полицейские забавные бегают, а? В столице таких нет!
Ян уже набрал воздуха в грудь, чтобы провести с Симоном воспитательную работу, а там и уволить его, и искать нового стажера – не успел, через толпу пробился рент Бабер.
- Ян, вы тут чем занимаетесь?!
- Водными процедурами, - прокомментировал кто-то. – Лечебная клизма.
- Потом поставишь – рыкнул Тимус куда-то в толпу. – Ян, ты нам нужен, у нас убийство!
Ян развернулся в сторону участка. Зеваки навострили уши, но были жестоко разочарованы, делиться подробностями никто не собирался.
- Рамбиль там?
- Нет, пошли. Симон приведи себя в порядок – и в участок. Должен же кто-то на хозяйстве оставаться! Бегом!!!
Симон вспыхнул еще сильнее, но – увы. Одежда от жара его ушей не высохла, а злобные старшие товарищи мгновенно рванули к рамбилю. Даже Мюллер, хотя в его-то годы давно на покой пора, кур разводить! Или индюшек!
Гады!
И эта… тоже зараза!
Интересно, какое имя прочел в ее документах Мюллер, что ничего не сказал?
Ладно-ладно, Симон Слифт не злопамятный, он за торжество закона! Все он выяснит, и ты еще сильно пожалеешь о своем поведении, дрянь зеленоглазая.
Но красивая…
Только вот девушки уже и рядом не было, а вот что ему скажет мама?
