Молодость вернуть можно. Только вот расплатишься ты за это годами жизни, так-то. В магии все очень равновесно. И чужую жизнь отдать не выйдет, даже не надейся. Или твоя, или твоего ребенка. Кровного. Которого ты под сердцем выносила.
Не нравится?
Но всегда находятся люди, которые идут и на такие, и на более страшные сделки, в попытках сохранить красоту, обаяние, свежесть юности. И конечно, они никому не расскажут о цене, которую с них потребовали. Слишком уж страшно это звучит.
Но Лидия с ее страстью, об этом сейчас не думала, потому и стояла в небольшой комнатке. Темные портьеры скрывали ее углы в тенях, чучела щерились злобными пастями, сверкали стеклянными глазами. А хозяйка…
Она была отвратительно молода!
Ее величество слышала о ней, давно, и представляла на этом месте старую каргу, а перед ней за столом сидела девушка лет двадцати, может, двадцати пяти. Юная, красивая, яркая… и перед ней на столе стояла свеча. Одна-единственная, и огонек плясал, то вытягиваясь вверх, словно от сквозняка, то почти сжимаясь в точку…
- Рена….
- Рента.
- Тоже рена. Впрочем, это неважно. Мне сказали о вашем приходе.
Лидия кивнула.
- Да.
- А вам сказали, чем придется платить?
Лидия покачала головой.
- Нет, не сказали.
- Для зелья нужна капля семени и капля крови. Две капли, одна – ваша, на вас будет настроено, вторая вашего супруга. Мне сказали, он маг?
- Да.
- Вот, чтобы зелье лучше на вас настроилось, нужно именно это. Сможете принести?
- Да. Но почему – муж?
- Потому что у вас наиболее близкая связь.
Лидия пожала плечами.
- Не с детьми?
- А они маги?
- Старший…
- Можно и его, - пожала плечами ведьма. – но как вы добудете семя? С мужем проще, и вы лет двадцать уже замужем? Тридцать?
- Тридцать, - вздохнула Лидия. – Да, около того…
- Вот. Вы с мужем уже почти единый организм, вы настроились друг на друга, вы рожали от него детей?
- Да.
– Часть его жила в вас, есть возможность добиться резонанса. Как раз от вашей крови, через семя, которое жило в вас, к его крови… ну и будете выглядеть ровесницей супруга. Может, чуть постарше.
Лидия вздохнула.
Звучало слишком хорошо, чтобы верить.
- Правда?
- Я не требую от вас ничего невозможного. Принесите что я прошу – и сами убедитесь.
И так звучали ее слова, столько в них было спокойствия, что Лидия поверила.
И правда – что она теряет?
Почему не попробовать?
Конечно, Риберто давно потерял к ней интерес, но не откажет же он супруге в желании провести вместе ночь? Правда же?
Из домика ведьмы она вышла вполне окрыленной. И усталый вид фрейлины в рамбиле ее не смутил. А что солнце клонится к закату…
Ей казалось, они беседовали недолго, но, наверное, Лидия просто понервничала…
Ведьма тоже перенервничала, но показывать этого не стоило, так что она задула свечу и распахнула портьеры. Из-за одной шагнул наружу мужчина такого характерно довернского вида. Черноволосый, черноглазый, коротконогий, с мощным торсом…
- Готова?
- Вполне.
- Ты ей хорошо все внушила? Рука не дрогнет?
- На мужа? Нет, не дрогнет, - время прошло недаром. И свеча была не просто так, и темнота… с омоложением у девушки было не очень-то хорошо, а вот с гипнозом – просто замечательно! Опять же, это не магия, следов не останется, а внушить человеку можно что угодно. Ментальный маг нужен потом, чтобы это разобрать и снять, но ты его поди, встреть, да еще чтобы он тебя проверил…
Это небыстро.
- Все же муж…
- Не любимый. Не любящий. Просто человек, от которого зависит ее здоровье и красота. Семя она получит, а когда он будет спать, женщина возьмет клинок, ну и… это не ребенок, не любимый… там бы рука могла дрогнуть, а здесь все будет, как я приказала.
- Смотри, если что – начальник не прощает ошибок.
- Я не ошиблась, - просто сказала девушка. – Сворачиваемся?
- Да. Собирай вещи.
Ценный кадр довернской разведки кивнула, и отправилась собираться. И убивать ее никто не будет, она еще не раз пригодится со своими способностями. Сейчас уедет на родину, в Доверн, там пересидит пару лет, а глядишь, и еще ее где применят…
Не магия.
Магия довернцам не доступна. Но кто сказал, что магию нельзя заменить чем-то другим? Вот и нашли альтернативу.
Вот и попалась ее величество…
Теперь оставалось только ждать.
Каролина смотрела на отца. Впервые за всю ее сознательную жизнь Уилл Манангер ее не пугал. Вообще. Никак. Крики, шум, скандалы… ее теперь ничего не трогало. Она мило улыбалась.
- Папенька, вы можете встать, оставить ключи и освободить для меня место.
Королевские гвардейцы, две штуки за ее спиной, подтверждали слова девушки.
- Что?! – даже не сразу понял Уилл.
Каролина решила не заезжать из столицы домой. Его величество с подачи Дамиана предоставил ей личный поезд, пусть на одну поездку, но у нее был свой вагон, чтобы отоспаться, привести себя в порядок, приодеться перед выходом, были на руках все документы, были шестеро королевских гвардейцев для сопровождения. Не просто так.
Гвардейцы – и для сопровождения, и для придания весомости словам девушки, и для подтверждения ее полномочий, и вообще… Дамиан, который видел пару раз Уилла Манангера, неплохо представлял его характер.
Одно дело орать и поднимать руку на свою дочь.
Но попробуй, проделай этот номер, если за ее спиной стоят два королевских гвардейца? Совсем другое дело, не правда ли? И ордер есть на арест, если понадобится.
Два человека, да в три смены…. Нормально! Справятся!
И Каролина справится, она девочка умненькая.
Каролина советы приняла, и поступила, как подсказал Дамиан. Пришла прямо на фабрику, с гвардейцами, со всеми сразу. Четверо рассредоточились по фабрике, там же и бухгалтерия есть, и проходная, и отдел кадров, а двое сопровождали ее к отцу.
- Ключи!
Уилл даже не сразу сообразил, что происходит.
- Карла?
Каролина положила перед ним на стол документ, подписанный его величеством. Подождала, пока отец прочитает, осознает, пока до него все дойдет… и только тогда, когда алым стало наливаться не только лицо, но и уши, и лысина, кашлянула.
- Я сама буду управлять и фабрикой, и своей жизнью. А вы, дорогой папенька, сейчас, в сопровождении гвардейцев, отправитесь домой, соберете свои вещи, а оттуда поедете к любовнице.
- Че-го? – Уилл аж «петуха дал» от неожиданности.
- Я говорю о той мерзавке, которой вы на деньги от доходов фабрики сняли до конца года квартирку на Театральной улице. Вот у нее и поживете. А мы с мамой больше вас в своем доме видеть не желаем.
- Да ты… ты… - Уилл аж осип от гнева и ненависти. – Ах ты ж…
Грязи из него полилось столько – в ином нужнике меньше бывает. А Карла просто смотрела. Молчала, щурилась презрительно, и окончательно отсекала от себя что-то очень неправильное.
Ее отец. Когда-то, человек, уважение которого она пыталась заслужить. Потом – человек, которого она боялась.
А теперь – посторонний. Чужой ей, пусть даже и поучаствовал он некогда в ее зачатии. Равнодушный. Неинтересный. Потерявший ее уважение. И страх тоже пропал, она его совсем не боится. А чего тут бояться?
Все закончилось. А может, и не начиналось никогда?
Отец – это ведь не просто имя в свидетельстве о рождении. И не тот, кто отмахивается от ребенка со словами: поди, поиграй с куклами, я занят. Отец – это перевязанные коленки и вытертые сопли, это бессонные ночи у постели больного ребенка и секреты, которые доверяются шепотом, как самому-самому важному человеку на земле. Человеку, который никогда не предаст.
А если этого доверия нет?
Если ничего нет?
Если пустота?
Тогда и терять нечего, и даже задумываться девушка больше не собирается. Я – не твоя дочь. А ты не мой отец. Наверное, у тебя есть другие дети, которым ты дал все то, что не давал мне. А если и нет – моя ли это забота? Я дала тебе все шансы. А ты… ты решил продать меня, чтобы потом устроить свою жизнь так, как тебе захотелось. Причем во вред матери. А вот этого Карла точно прощать не собиралась. Сессиль - ее мать, и фабрика ее законное наследство, и вообще… это подлость! Отец этого не понимает? Тем хуже для него. Хотя какой он отец? Так… номинальный…
Уилл выдохся, и понял, что Карла даже с места не стронулась. Стоит, смотрит, и гвардейцы смотрят так… брезгливо и презрительно. Захотелось заорать, но на второй круг он уже не пошел – сил не было.
- Попрошу освободить кабинет, - шагнул вперед один из гвардейцев. И улыбнулся.
Насмешливо так…
Уилл встал из-за стола.
Перевернуть бы, да вот беда – стол дубовый, массивный, такой и втроем не перевернешь.
- Ключи.
И смотрит, дрянь, и гвардейцы так смотрят… даже и не задумаются силой отобрать.
- Подавись, - ключи полетели в лицо Карле.
Не ожидала бы – точно бы без глаза осталась. Но привычки отца она знала, и его взрывы ярости, и любовь к швырянию разных предметов… обычно – в мать, но и Карле пару раз досталось, так что…
Гвардеец перехватил тяжелую связку в воздухе.
- Рента Манангер?
- Благодарю вас, Джеймс, - кивнула Карла. Чего ей стоила эта невозмутимость? Неизвестно, но на лице мужчины явно было уважение. – Итак, начнем?
Карле предстояло много дел.
К примеру, организовать охрану фабрики, поменять вахтеров, разобраться с бухгалтерией…. Отец все делал под себя и для себя. Карла же…
Гвардеец коснулся ее плеча.
- Не переживайте, рента. Его высочество отдал нам определенные указания, вы работайте спокойно, несколько дней у вас точно есть.
- Благодарю вас, Джеймс.
Ну, если так…
Дамиан, спасибо тебе!
Я тебя не люблю, но видят Боги – если весь мир будет против тебя, я прикрою тебе спину. До последнего. Не любимая, но друг – до последнего вздоха. Дамиан…
Уилл аж кипел от гнева, когда шел к проходной.
Его провожали взгляды: удивленные, растерянные, непонимающие… а ему казалось, что все всё знают! Дочь!
И такое предательство!
Такой гнусный низкий удар в спину!
Такая подлость!
Он в нее всю жизнь вложил, ночей не спал, кусок от себя отрывал… или так ему сейчас казалось?
Негодяйка!
Ну, погоди ж ты у меня!
Когда год за годом руководишь фабрикой, набираются самые интересные знакомства. Отдал тебе король вот это все? Отлично! Но кто сказал, что ты просто справишься? Да что там – с делами разберешься и фабрику потянешь! Просто не погоришь синим пламенем вот в эту же ночь? А что?
Король там, а пожар тут… и что ты будешь делать, стервочка?
Для начала Уилл планировал отправиться домой, и разобраться с гадиной-супругой, которая точно знала, что задумала ЕЁ дочь. А потом можно и с некоторыми верными и главное, молчаливыми людьми поговорить.
Но на проходной.
- Уилл Манангер?
- Да.
- Пройдемте.
Королевский гвардеец (еще один? Да сколько ж их тут?) кивнул ему на рамбиль, стоящий неподалеку от входа.
- Куда? Зачем?
- Приказ Короля, - коротко отозвался гвардеец.
Уилл скрипнул зубами, но не подчиниться? Здесь? Сейчас? Лучше не спорить. Целее будет.
Когда за Уиллом закрылась дверь камеры, мужчина осознал, что надо было удирать. Но как-то ему и не пришло это в голову. Когда столько лет ты в своей семье царь и бог, когда тебе никто не смеет прекословить – и тут вдруг подобный афронт!
Дочь…
Это не дочь, а ядовитая гадина, которая таилась до поры. А потом как укусила!
Совести у нее нет!
И порядочности!
И вообще, как она могла?!
Какова неблагодарность!!!
Уилл, конечно, просто так не смирился, но в ответ на требования отпустить, к нему подошел часовой, и коротенько, с применением доходчивого лексикона, объяснил, что сейчас Уилл совершенно случайно упадет лицом на приклад его арбалета.
Раз шесть.
А потом пусть жалуется, когда ему зубы будут из ночного горшка доставать!
Уилл внял, и решил не наглеть.
Как только представится возможность, он поговорит с начальством, и его отпустят! Он не совершал преступлений, его не имеют права удерживать! Все остальное – ерунда!
- Лисси, а что это за мальчики тебя привезли?
Элисон посмотрела на рену Астрид даже с удивлением.
- Мальчики?
- Ну, мне-то они все мальчики, - улыбнулась рена Астрид, - сама подумай, лет им сколько? А мне? Вы мне все в детки годитесь, раз уж своих нет.
Элисон утаивать ничего не стала. Пора было открываться, если она примет предложение о работе на Корону, и так весь город загудит. А она, наверное, согласится, не удержится.
- Это Робин Лейтнер и Матео Эдер.
- Лейтнер… тот самый? Который маг? Был?
- Да, рена Астрид. Ничего от вас не скроешь.
- И не надо, чего от меня скрывать-то? Это неправильно. Лисси, а чего ты их сюда не приглашаешь?
- Сюда? – удивилась Элисон.
- Так а куда ж еще? Я бы их чаем напоила, плюшками угостила…
- О жизни расспросила, - в тон ей продолжила Элисон.
Женщины переглянулись и от души расхохотались.
Куда и делись те времена, когда тут были только хозяйка и постоялица? Сидят за столом если и не дочь с матерью, то уж всяко тетка с племянницей, и смотрят друг на друга с искренней симпатией, и улыбаются.
- В ближайшее время приглашу, рена Астрид.
- Вот и ладно. Пирогов напечем, им с чем больше-то нравится? С мясом, со сладким чем?
- Со всем и побольше.
- Правильные мужчины, можно брать.
Элисон помрачнела, но постаралась поддержать шутку.
- Договорились. Одного точно берем… на пироги. А второго на варенье.
Рена Астрид серьезно посмотрела на девушку. А когда еще о таком говорить? Можно вот и сейчас, поди, беды не будет.
- Лисси, детка, ты прости, если не туда лезу, но… тебя словно обидел кто-то? Ты сюда приехала, словно замороженная, уж тут оттаивать начала.
Элисон вздохнула.
Вот так и решается судьба человека. Что сейчас лучше для Лисси? Довериться? Промолчать?
Если она этот шаг сделает, ей потом может больно быть. Хотя… ей и так думать больно. А рена Астрид ее не обижала, авось, и сейчас не ударит?
- У меня жених был. Я его любила, думала, он меня любит.
- Изменил? – чутьем угадала рена Астрид.
- С моей сестрой, - просто сказала Элисон.
И не сильно удивилась, когда рена обошла стол, и сгребла ее в охапку.
- Детка… бедненькая…
Элисон невольно расслабилась в теплых руках, уткнулась в передник, вкусно пахнущий корицей.
- Тетя Астрид…
Женщина погладила ее по коротким волосам.
- Все будет хорошо, детка. Даже если на дороге встретился один мерзавец, так им же мир не ограничивается, радоваться надо, что сразу все наружу вылезло. И сестрице твоей голову оторвать бы. Порядочная-то сестра в такой ситуации по морде дает нахалу, а не вот это самое… развязалась – и радуйся. Поделом этим двоим будет, что заслужили, то и получат.
Элисон вся аж сжалась.
- Пышную свадьбу. Рамбиль в подарок. А я… я просто ничего не понимаю. Сестре надо выходить замуж, а у меня есть книги, и я должна быть этим счастлива.
- И кто так сказал?
- Мать.
Астрид едва успела язык прикусить. Но на метлу в углу посмотрела очень многообещающе.
Узнает она, кто мать Элисон… минутку? Вроде как девочка упоминала, что родителей нет? А вот не будет она пока в это лезть. И уточнять не будет, и так все ясно.
- Детка… хоть и странно это звучит, а только повезло тебе не по-детски.
- Да? – Элисон точно так не думала. – почему?
- Так он бы не остановился. И после свадьбы с твоей сестрой блудил бы, а то и мать бы огулял, не постеснялся.
Не нравится?
Но всегда находятся люди, которые идут и на такие, и на более страшные сделки, в попытках сохранить красоту, обаяние, свежесть юности. И конечно, они никому не расскажут о цене, которую с них потребовали. Слишком уж страшно это звучит.
Но Лидия с ее страстью, об этом сейчас не думала, потому и стояла в небольшой комнатке. Темные портьеры скрывали ее углы в тенях, чучела щерились злобными пастями, сверкали стеклянными глазами. А хозяйка…
Она была отвратительно молода!
Ее величество слышала о ней, давно, и представляла на этом месте старую каргу, а перед ней за столом сидела девушка лет двадцати, может, двадцати пяти. Юная, красивая, яркая… и перед ней на столе стояла свеча. Одна-единственная, и огонек плясал, то вытягиваясь вверх, словно от сквозняка, то почти сжимаясь в точку…
- Рена….
- Рента.
- Тоже рена. Впрочем, это неважно. Мне сказали о вашем приходе.
Лидия кивнула.
- Да.
- А вам сказали, чем придется платить?
Лидия покачала головой.
- Нет, не сказали.
- Для зелья нужна капля семени и капля крови. Две капли, одна – ваша, на вас будет настроено, вторая вашего супруга. Мне сказали, он маг?
- Да.
- Вот, чтобы зелье лучше на вас настроилось, нужно именно это. Сможете принести?
- Да. Но почему – муж?
- Потому что у вас наиболее близкая связь.
Лидия пожала плечами.
- Не с детьми?
- А они маги?
- Старший…
- Можно и его, - пожала плечами ведьма. – но как вы добудете семя? С мужем проще, и вы лет двадцать уже замужем? Тридцать?
- Тридцать, - вздохнула Лидия. – Да, около того…
- Вот. Вы с мужем уже почти единый организм, вы настроились друг на друга, вы рожали от него детей?
- Да.
– Часть его жила в вас, есть возможность добиться резонанса. Как раз от вашей крови, через семя, которое жило в вас, к его крови… ну и будете выглядеть ровесницей супруга. Может, чуть постарше.
Лидия вздохнула.
Звучало слишком хорошо, чтобы верить.
- Правда?
- Я не требую от вас ничего невозможного. Принесите что я прошу – и сами убедитесь.
И так звучали ее слова, столько в них было спокойствия, что Лидия поверила.
И правда – что она теряет?
Почему не попробовать?
Конечно, Риберто давно потерял к ней интерес, но не откажет же он супруге в желании провести вместе ночь? Правда же?
Из домика ведьмы она вышла вполне окрыленной. И усталый вид фрейлины в рамбиле ее не смутил. А что солнце клонится к закату…
Ей казалось, они беседовали недолго, но, наверное, Лидия просто понервничала…
***
Ведьма тоже перенервничала, но показывать этого не стоило, так что она задула свечу и распахнула портьеры. Из-за одной шагнул наружу мужчина такого характерно довернского вида. Черноволосый, черноглазый, коротконогий, с мощным торсом…
- Готова?
- Вполне.
- Ты ей хорошо все внушила? Рука не дрогнет?
- На мужа? Нет, не дрогнет, - время прошло недаром. И свеча была не просто так, и темнота… с омоложением у девушки было не очень-то хорошо, а вот с гипнозом – просто замечательно! Опять же, это не магия, следов не останется, а внушить человеку можно что угодно. Ментальный маг нужен потом, чтобы это разобрать и снять, но ты его поди, встреть, да еще чтобы он тебя проверил…
Это небыстро.
- Все же муж…
- Не любимый. Не любящий. Просто человек, от которого зависит ее здоровье и красота. Семя она получит, а когда он будет спать, женщина возьмет клинок, ну и… это не ребенок, не любимый… там бы рука могла дрогнуть, а здесь все будет, как я приказала.
- Смотри, если что – начальник не прощает ошибок.
- Я не ошиблась, - просто сказала девушка. – Сворачиваемся?
- Да. Собирай вещи.
Ценный кадр довернской разведки кивнула, и отправилась собираться. И убивать ее никто не будет, она еще не раз пригодится со своими способностями. Сейчас уедет на родину, в Доверн, там пересидит пару лет, а глядишь, и еще ее где применят…
Не магия.
Магия довернцам не доступна. Но кто сказал, что магию нельзя заменить чем-то другим? Вот и нашли альтернативу.
Вот и попалась ее величество…
Теперь оставалось только ждать.
***
Каролина смотрела на отца. Впервые за всю ее сознательную жизнь Уилл Манангер ее не пугал. Вообще. Никак. Крики, шум, скандалы… ее теперь ничего не трогало. Она мило улыбалась.
- Папенька, вы можете встать, оставить ключи и освободить для меня место.
Королевские гвардейцы, две штуки за ее спиной, подтверждали слова девушки.
- Что?! – даже не сразу понял Уилл.
Каролина решила не заезжать из столицы домой. Его величество с подачи Дамиана предоставил ей личный поезд, пусть на одну поездку, но у нее был свой вагон, чтобы отоспаться, привести себя в порядок, приодеться перед выходом, были на руках все документы, были шестеро королевских гвардейцев для сопровождения. Не просто так.
Гвардейцы – и для сопровождения, и для придания весомости словам девушки, и для подтверждения ее полномочий, и вообще… Дамиан, который видел пару раз Уилла Манангера, неплохо представлял его характер.
Одно дело орать и поднимать руку на свою дочь.
Но попробуй, проделай этот номер, если за ее спиной стоят два королевских гвардейца? Совсем другое дело, не правда ли? И ордер есть на арест, если понадобится.
Два человека, да в три смены…. Нормально! Справятся!
И Каролина справится, она девочка умненькая.
Каролина советы приняла, и поступила, как подсказал Дамиан. Пришла прямо на фабрику, с гвардейцами, со всеми сразу. Четверо рассредоточились по фабрике, там же и бухгалтерия есть, и проходная, и отдел кадров, а двое сопровождали ее к отцу.
- Ключи!
Уилл даже не сразу сообразил, что происходит.
- Карла?
Каролина положила перед ним на стол документ, подписанный его величеством. Подождала, пока отец прочитает, осознает, пока до него все дойдет… и только тогда, когда алым стало наливаться не только лицо, но и уши, и лысина, кашлянула.
- Я сама буду управлять и фабрикой, и своей жизнью. А вы, дорогой папенька, сейчас, в сопровождении гвардейцев, отправитесь домой, соберете свои вещи, а оттуда поедете к любовнице.
- Че-го? – Уилл аж «петуха дал» от неожиданности.
- Я говорю о той мерзавке, которой вы на деньги от доходов фабрики сняли до конца года квартирку на Театральной улице. Вот у нее и поживете. А мы с мамой больше вас в своем доме видеть не желаем.
- Да ты… ты… - Уилл аж осип от гнева и ненависти. – Ах ты ж…
Грязи из него полилось столько – в ином нужнике меньше бывает. А Карла просто смотрела. Молчала, щурилась презрительно, и окончательно отсекала от себя что-то очень неправильное.
Ее отец. Когда-то, человек, уважение которого она пыталась заслужить. Потом – человек, которого она боялась.
А теперь – посторонний. Чужой ей, пусть даже и поучаствовал он некогда в ее зачатии. Равнодушный. Неинтересный. Потерявший ее уважение. И страх тоже пропал, она его совсем не боится. А чего тут бояться?
Все закончилось. А может, и не начиналось никогда?
Отец – это ведь не просто имя в свидетельстве о рождении. И не тот, кто отмахивается от ребенка со словами: поди, поиграй с куклами, я занят. Отец – это перевязанные коленки и вытертые сопли, это бессонные ночи у постели больного ребенка и секреты, которые доверяются шепотом, как самому-самому важному человеку на земле. Человеку, который никогда не предаст.
А если этого доверия нет?
Если ничего нет?
Если пустота?
Тогда и терять нечего, и даже задумываться девушка больше не собирается. Я – не твоя дочь. А ты не мой отец. Наверное, у тебя есть другие дети, которым ты дал все то, что не давал мне. А если и нет – моя ли это забота? Я дала тебе все шансы. А ты… ты решил продать меня, чтобы потом устроить свою жизнь так, как тебе захотелось. Причем во вред матери. А вот этого Карла точно прощать не собиралась. Сессиль - ее мать, и фабрика ее законное наследство, и вообще… это подлость! Отец этого не понимает? Тем хуже для него. Хотя какой он отец? Так… номинальный…
Уилл выдохся, и понял, что Карла даже с места не стронулась. Стоит, смотрит, и гвардейцы смотрят так… брезгливо и презрительно. Захотелось заорать, но на второй круг он уже не пошел – сил не было.
- Попрошу освободить кабинет, - шагнул вперед один из гвардейцев. И улыбнулся.
Насмешливо так…
Уилл встал из-за стола.
Перевернуть бы, да вот беда – стол дубовый, массивный, такой и втроем не перевернешь.
- Ключи.
И смотрит, дрянь, и гвардейцы так смотрят… даже и не задумаются силой отобрать.
- Подавись, - ключи полетели в лицо Карле.
Не ожидала бы – точно бы без глаза осталась. Но привычки отца она знала, и его взрывы ярости, и любовь к швырянию разных предметов… обычно – в мать, но и Карле пару раз досталось, так что…
Гвардеец перехватил тяжелую связку в воздухе.
- Рента Манангер?
- Благодарю вас, Джеймс, - кивнула Карла. Чего ей стоила эта невозмутимость? Неизвестно, но на лице мужчины явно было уважение. – Итак, начнем?
Карле предстояло много дел.
К примеру, организовать охрану фабрики, поменять вахтеров, разобраться с бухгалтерией…. Отец все делал под себя и для себя. Карла же…
Гвардеец коснулся ее плеча.
- Не переживайте, рента. Его высочество отдал нам определенные указания, вы работайте спокойно, несколько дней у вас точно есть.
- Благодарю вас, Джеймс.
Ну, если так…
Дамиан, спасибо тебе!
Я тебя не люблю, но видят Боги – если весь мир будет против тебя, я прикрою тебе спину. До последнего. Не любимая, но друг – до последнего вздоха. Дамиан…
***
Уилл аж кипел от гнева, когда шел к проходной.
Его провожали взгляды: удивленные, растерянные, непонимающие… а ему казалось, что все всё знают! Дочь!
И такое предательство!
Такой гнусный низкий удар в спину!
Такая подлость!
Он в нее всю жизнь вложил, ночей не спал, кусок от себя отрывал… или так ему сейчас казалось?
Негодяйка!
Ну, погоди ж ты у меня!
Когда год за годом руководишь фабрикой, набираются самые интересные знакомства. Отдал тебе король вот это все? Отлично! Но кто сказал, что ты просто справишься? Да что там – с делами разберешься и фабрику потянешь! Просто не погоришь синим пламенем вот в эту же ночь? А что?
Король там, а пожар тут… и что ты будешь делать, стервочка?
Для начала Уилл планировал отправиться домой, и разобраться с гадиной-супругой, которая точно знала, что задумала ЕЁ дочь. А потом можно и с некоторыми верными и главное, молчаливыми людьми поговорить.
Но на проходной.
- Уилл Манангер?
- Да.
- Пройдемте.
Королевский гвардеец (еще один? Да сколько ж их тут?) кивнул ему на рамбиль, стоящий неподалеку от входа.
- Куда? Зачем?
- Приказ Короля, - коротко отозвался гвардеец.
Уилл скрипнул зубами, но не подчиниться? Здесь? Сейчас? Лучше не спорить. Целее будет.
Когда за Уиллом закрылась дверь камеры, мужчина осознал, что надо было удирать. Но как-то ему и не пришло это в голову. Когда столько лет ты в своей семье царь и бог, когда тебе никто не смеет прекословить – и тут вдруг подобный афронт!
Дочь…
Это не дочь, а ядовитая гадина, которая таилась до поры. А потом как укусила!
Совести у нее нет!
И порядочности!
И вообще, как она могла?!
Какова неблагодарность!!!
Уилл, конечно, просто так не смирился, но в ответ на требования отпустить, к нему подошел часовой, и коротенько, с применением доходчивого лексикона, объяснил, что сейчас Уилл совершенно случайно упадет лицом на приклад его арбалета.
Раз шесть.
А потом пусть жалуется, когда ему зубы будут из ночного горшка доставать!
Уилл внял, и решил не наглеть.
Как только представится возможность, он поговорит с начальством, и его отпустят! Он не совершал преступлений, его не имеют права удерживать! Все остальное – ерунда!
***
- Лисси, а что это за мальчики тебя привезли?
Элисон посмотрела на рену Астрид даже с удивлением.
- Мальчики?
- Ну, мне-то они все мальчики, - улыбнулась рена Астрид, - сама подумай, лет им сколько? А мне? Вы мне все в детки годитесь, раз уж своих нет.
Элисон утаивать ничего не стала. Пора было открываться, если она примет предложение о работе на Корону, и так весь город загудит. А она, наверное, согласится, не удержится.
- Это Робин Лейтнер и Матео Эдер.
- Лейтнер… тот самый? Который маг? Был?
- Да, рена Астрид. Ничего от вас не скроешь.
- И не надо, чего от меня скрывать-то? Это неправильно. Лисси, а чего ты их сюда не приглашаешь?
- Сюда? – удивилась Элисон.
- Так а куда ж еще? Я бы их чаем напоила, плюшками угостила…
- О жизни расспросила, - в тон ей продолжила Элисон.
Женщины переглянулись и от души расхохотались.
Куда и делись те времена, когда тут были только хозяйка и постоялица? Сидят за столом если и не дочь с матерью, то уж всяко тетка с племянницей, и смотрят друг на друга с искренней симпатией, и улыбаются.
- В ближайшее время приглашу, рена Астрид.
- Вот и ладно. Пирогов напечем, им с чем больше-то нравится? С мясом, со сладким чем?
- Со всем и побольше.
- Правильные мужчины, можно брать.
Элисон помрачнела, но постаралась поддержать шутку.
- Договорились. Одного точно берем… на пироги. А второго на варенье.
Рена Астрид серьезно посмотрела на девушку. А когда еще о таком говорить? Можно вот и сейчас, поди, беды не будет.
- Лисси, детка, ты прости, если не туда лезу, но… тебя словно обидел кто-то? Ты сюда приехала, словно замороженная, уж тут оттаивать начала.
Элисон вздохнула.
Вот так и решается судьба человека. Что сейчас лучше для Лисси? Довериться? Промолчать?
Если она этот шаг сделает, ей потом может больно быть. Хотя… ей и так думать больно. А рена Астрид ее не обижала, авось, и сейчас не ударит?
- У меня жених был. Я его любила, думала, он меня любит.
- Изменил? – чутьем угадала рена Астрид.
- С моей сестрой, - просто сказала Элисон.
И не сильно удивилась, когда рена обошла стол, и сгребла ее в охапку.
- Детка… бедненькая…
Элисон невольно расслабилась в теплых руках, уткнулась в передник, вкусно пахнущий корицей.
- Тетя Астрид…
Женщина погладила ее по коротким волосам.
- Все будет хорошо, детка. Даже если на дороге встретился один мерзавец, так им же мир не ограничивается, радоваться надо, что сразу все наружу вылезло. И сестрице твоей голову оторвать бы. Порядочная-то сестра в такой ситуации по морде дает нахалу, а не вот это самое… развязалась – и радуйся. Поделом этим двоим будет, что заслужили, то и получат.
Элисон вся аж сжалась.
- Пышную свадьбу. Рамбиль в подарок. А я… я просто ничего не понимаю. Сестре надо выходить замуж, а у меня есть книги, и я должна быть этим счастлива.
- И кто так сказал?
- Мать.
Астрид едва успела язык прикусить. Но на метлу в углу посмотрела очень многообещающе.
Узнает она, кто мать Элисон… минутку? Вроде как девочка упоминала, что родителей нет? А вот не будет она пока в это лезть. И уточнять не будет, и так все ясно.
- Детка… хоть и странно это звучит, а только повезло тебе не по-детски.
- Да? – Элисон точно так не думала. – почему?
- Так он бы не остановился. И после свадьбы с твоей сестрой блудил бы, а то и мать бы огулял, не постеснялся.
