– Вы всё-таки шутите, – выдохнула я. – Мы не могли…
Мы действительно не могли. Это точно шутка. Взлёт не состоялся, потому что никаких – вообще никаких! – признаков взлёта не было. Даже перепада гравитационного поля, который возникает при переходе на искусственную гравитацию.
Офицер подарил ещё одну смущённую улыбку и указал на внешнюю стену.
– Если вы позволите…
– Нет, – вновь перебила я. Тут же взяла себя в руки и добавила уже спокойней: – Не нужно, офицер. Я верю.
– Майор Кайлин, – исправляя оплошность, с поклоном представился тот.
– Эсми, – попыталась быть вежливой я, хотя отлично знала, что мне представляться незачем.
Собеседник отрицательно качнул головой и снова улыбнулся, на этот раз очень светло. И повторил:
– Леди эр Руз.
Ну ладно. Как хотите.
Я вздохнула поглубже, отметая отголоски паники. В том, что взлёт действительно состоялся, сомневаться уже не приходилось. И хотя желания идти на экскурсию не было, отказать Тамиру я не могла – неудобно.
– Вы хотели проводить меня к мужу, майор.
Кайлин кивнул и шагнул в сторону, галантно пропуская вперёд. Я же вздохнула ещё раз, мысленно шепнула себе, что всё будет хорошо, и вышла из каюты.
Опять лифт, но подъём совсем недолгий, если сравнивать с прошлым разом. Короткая прогулка по коридору, остановка у дверей пилотного отсека, войти в который без сопровождающего я бы не смогла – нет доступа.
Майор Кайлин приложил большой палец к панели идентификатора, дверь плавно отъехала в сторону, и мы оказались в просторном помещении, в котором…
Так! Спокойно! Дыши, Эсми! Только дыши!
Это всего лишь космос, и он не здесь, а там, за прозрачной, сверхпрочной стеной. К тому же, между вами длинная панель управления, голографические экраны и экипаж. А ещё здесь Тамир, и он совершенно не заинтересован в том, чтобы стать вдовцом так рано. Потому что у него репутация, а потеря жены – это тоже проигрыш.
Я в который раз глубоко вздохнула и направилась к мужу. Он уже ждал – в момент, когда дверь открылась, прозвучал оповещающий сигнал, и все, кто находился в отсеке, обернулись. Я скользнула по лицам мужчин взглядом, но улыбалась только Тамиру.
Мягкого покрытия в отсеке не было, стук моих каблуков звучал излишне громко. Но это никого не смущало.
Едва я подошла, Тамир обвил рукой талию и притянул ближе, чтобы поцеловать в щёку.
– Ты как? – шепнул он.
Я не лукавила, сказала как есть:
– В шоке от твоего поступка. – Пояснять, что шок всё-таки приятный, не стала. Ведь и так понятно.
По губам мужа скользнула улыбка, в глазах цвета стали блеснули искорки озорства.
– Я хочу представить тебе моих офицеров. В момент встречи это было неудобно – мы не могли задержать вылет, разрешение на стоянку истекало.
Не знаю, зачем Тамир сказал про разрешение – я в этих вопросах всё равно не разбираюсь. Так что мой кивок был ответом на первую реплику.
Вот теперь Тамир перестал шептать, а в его голосе появились торжественные нотки:
– Дорогая, позволь представить тебе команду…
Муж называл имена, звания и должности, и даже пояснял смысл этих должностей. Но я, каюсь, даже не пыталась запомнить, потому что людей было слишком много. Я беззастенчиво жалась к Тамиру, который так и не отпустил, благожелательно улыбалась офицерам, и испытывала невероятное, прям-таки грандиозное удивление.
Дело в том, что все эти мужчины, мне радовались. Причём радость была не дежурной, а совершенно искренней. Они говорили тёплые слова, снова поздравляли со свадьбой и желали нам с Тамиром счастья. И по всему выходило – команда реально одобряет наш союз.
В какой-то момент я не выдержала, и повернулась, чтобы взглянуть на мужа. Я уже поняла – Тамир тоже неплохой актёр, по крайней мере держать маску спокойствия может в любых обстоятельствах. Вот и сейчас… Он был совершенно спокоен и благожелателен, но… что-то странное в глазах цвета стали всё-таки проскальзывало. Я не сразу поняла, что это тщательно укрываемая досада.
Я не расстроилась. Ведь ясно, что дело не во мне. Тамир просто не может испытывать чувство досады от того, что подчинённые приняли его жену с распростёртыми объятиями. Их симпатия в его интересах.
Проблема была в другом, то есть в другой. В той брюнетке, имени которой я не знала, да и не хотела знать, если честно.
И хотя это было несколько рискованно, и не совсем этично, но как только мы с мужем покинули пилотный отсек, я тихонько спросила:
– Тамир, что тебя расстроило?
– Я не думаю, что нам стоит обсуждать эту тему, – столь же тихо отозвался он.
Ну точно в брюнетке дело. Просто она «бывшая», а настоящие мужчины «бывших» с «нынешними» даже по-пьяни не обсуждают. Это, насколько мне известно, одно из самых жестких табу.
Но у нас всё-таки другой случай, верно?
– Тамир, я не из праздного любопытства спрашиваю. Просто если мне предстоит столкнуться с твоим прошлым, то я хочу быть готова к этой встрече.
Он задумался, но только на миг.
– Ты права. И мы этот вопрос обсудим, но не сейчас.
Я кивнула – говорить о таких вещах на ходу действительно неудобно. Но ответ на свой вопрос я всё-таки получила:
– Я рад, что ты понравилась команде. Мой прежний выбор парни не одобряли, и я… – пауза была недолгой, но очень красноречивой, – …чувствую себя идиотом, Эсми.
– Они не одобряли, а ты этого неодобрения не замечал? – Да, снова неэтичный вопрос, но очень хочется разобраться.
– Замечал, разумеется. Я же не слепой. Просто я не придавал этому значения. И теперь чувствую себя идиотом, потому что все были правы, а я вёл себя как упрямое животное.
Меня так и подмывало спросить – а почему же она сбежала? Но я сдержала неуместное любопытство, сказала о другом:
– Ты не идиот. Просто сердцу не прикажешь.
Тамир подарил ироничный взгляд, и я не сдержала улыбки. Да, я сейчас не только его, но и саму себя оправдываю. Я была идиоткой. И, положа руку на сердце, на фоне отношений с Джуном, моё решение о браке с Тамиром – верх благоразумия.
– Это офицерская кают-компания… – вырвав из раздумий, сообщил муж.
И мы вошли в просторное помещение, оформленное в приглушенных тонах. Диваны, несколько столов, покрытый зелёным сукном бильярд, барная стойка, но без бармена, огромный проектор галавизора, ну и дальше по списку – весь спектр мужских игрушек, принятых в приличном обществе.
– Занятно… – прокомментировала я.
Тамир улыбнулся и повёл дальше.
Мне было не очень-то интересно, но вела себя, разумеется, вежливо – смотрела, улыбалась, даже вопросы задавала. Правда играть всерьёз не пыталась – зачем лгать мужу? Тем более в первый же день, да ещё по такой мелочи. Так что Тамир меня раскусил, но не обиделся.
– Тебе не слишком интересно, – мягко сказал он.
Я смущённо улыбнулась и пожала плечами.
– Прости, я не фанат космических кораблей.
– Всё в порядке, – отозвался муж. – Но я должен был провести эту экскурсию.
Да, разумеется. Причём не для меня, и не для себя. Эта маленькая прогулка по одному из уровней флагмана – единственному, на который мне, как понимаю, разрешен доступ – была необходима команде и офицерскому составу. Я жена главнокомандующего, я не имею права пренебрегать интересами мужа, пренебречь кораблём – любовью и гордостью его подчинённых, тоже не могу. Это неправильно.
– Последняя достопримечательность, и вернёмся в каюту, – с лёгкой улыбкой сообщил Тамир.
– Как скажешь… дорогой.
Каюсь, слово «дорогой» далось не сразу, поэтому произошла заминка. Но Тамир отреагировал на неё очередной улыбкой – он вообще много мне улыбался. И хотя ничего особенного или обидного в этих улыбках не было, я не выдержала и спросила:
– Ты находишь меня забавной?
– Нет.
– А что тогда?
Тамир наклонился к уху и шепнул:
– Просто я очень рад, что моей женой стала именно ты.
Ого.
За годы публичной жизни я привыкла контролировать свою мимику, но тут не смогла – мои брови взлетели на середину лба и даже рот приоткрылся.
Главнокомандующий военного флота Риторы, заметив мою реакцию, тихо рассмеялся и опять наклонился к уху.
– Мы вместе уже сутки, – начал пояснять он. – При этом я выдернул тебя с планеты, дав меньше часа на сборы, притащил на военный корабль, где из развлечений только старинный бильярд и симулятор военного боя, и нам лететь три дня, но при этом я до сих пор не услышал от тебя ни одного упрёка.
Я не выдержала и закатила глаза.
О боже… Если это всё, что тебе нужно для счастья, тогда ты сорвал джек-пот.
– Что такое? – Тамир, который всё время экскурсии, равно как и сейчас, придерживал за талию, притянул ближе, заставив упереться ладонями в его грудь и в полной мере ощутить аромат парфюма. – О чём ты думаешь?
Нет, ничего романтического в таком поведении и жесте брюнета не было. Просто кругом камеры, и хотя понятно, что данные с них просматривают только в особых ситуациях, но рисковать не хотелось, ни мне, ни Тамиру.
– Так о чём ты думаешь, Эсми?
– Ты рано радуешься, – не удержалась от подколки я.
Не поверил, я это по лицу видела. Пришлось признаться:
– Я слишком ценю своё время, чтобы тратить его на такие глупости. Если меня что-то не устраивает, я не упрекаю, а просто решаю проблему. – И добавила, хотя и так очевидно: – Сама.
А вот эти слова новоявленному мужу очень не понравились. Тамир поджал губы, в глазах цвета стали вспыхнул опасный огонёк. Зато голос прозвучал мягко:
– Понял.
Я не могла не улыбнуться – всё-то он понимает.
– Последний пункт нашей экскурсии, – стремясь сгладить возникшую неловкость, напомнила я.
– Да, – отозвался Тамир. – Последний, но важный.
Тамир ослабил захват, но руку с талии не убрал. Я не возражала и, как прежде, жалась к его плечу. Я же влюблена, правильно? Ну вот, так и держимся.
Удивительно, но меня привели не куда-нибудь, а в офицерскую столовую. Она была маленькой, и напоминала ресторан средней руки. В глубине уже был сервирован столик, причём сервировка в романтическом стиле. Нет, свечей не наблюдалось, зато цветочная композиция в форме сердца, алые салфетки и прочие «милые бантики» присутствовали.
– Ты не позавтракала, – увидев моё недоумение, шепнул Тамир. И легонько подтолкнул в сторону столика.
Ну а когда мы к столику подошли – лично, не глядя на замершего рядом парня в строгом фартуке, отодвинул для меня стул.
Это было приятно. Это было комфортно. И теперь я точно улыбалась искренне.
Тамир жестом отпустил парня, в котором, несмотря на фартук, не официант угадывался, а боец, сел напротив и налил мне чаю. Совершенно не требовалось брать чашку в руки, чтобы понять: чай – земляничный, мой любимый.
– Спасибо.
– Ешь, – сказал Тамир.
Сам он есть не собирался, перед ним стояла чашка кофе и больше ничего. Впрочем, не удивительно – в отличие от меня, Тамир позавтракать успел.
Я послушно подхватила сдобную булочку, подвинула к себе плошку с топлёным маслом, взяла нож, а мой визави достал планшет и «ушел в сеть».
Было забавно… В смысле – завтракать и наблюдать за мимикой уткнувшегося в планшет мужа. Он то хмурился, то вроде как удивлялся, то старался сдержать улыбку… и всё это было как-то очень светло. То есть он даже хмурился светло, будто понарошку.
И хотя я не страдаю звёздной болезнью, и точно знаю – вселенная не вокруг меня вращается, о предмете интереса догадалась сразу. То есть роликов и клипов, которые посмотрел, пока были в гостиничном номере, ему не хватило? Ну ладно. Пусть ищет наслаждения в сети.
Однако, когда Тамир откинулся на спинку стула и многозначительно присвистнул, я не выдержала.
– Что там?
Мне подарили озорной взгляд, потом всё-таки повернули планшет и показали…
Ну вот… Я так и знала! Так и знала, что рано или поздно он на эту фотку наткнётся!
Нет, ничего противозаконного, просто съёмка для одного благотворительного проекта – единственный раз, когда я согласилась обнажиться перед камерой. Впрочем, назвать это фото «эротическим» можно с очень большой натяжкой – снизу прикрывают микроскопические, но всё-таки трусики, а грудь закрыта руками.
Тамир снова повернул экран к себе и, глядя попеременно то на фото, то на попивающую чай меня, протянул:
– Кажется, я действительно счастливчик.
Действительно? Ах, да… Счастливчиком его вчера на банкете называли.
А потом я не выдержала и захихикала.
– Что? – тут же откликнулся Тамир.
Я помотала головой – нет! Чем-чем, а этими мыслями делиться не собираюсь!
– Эсми… – муж тоже веселился, но настаивал.
– Не скажу!
– Эсми…
И я всё-таки сдалась.
– Просто представила, чтобы бы ты сейчас смотрел, достанься тебе не я, а порно-актриса, например.
Не ожидала, что Тамир оценит, тем не менее, через мгновение мы хихикали вместе. Вернее, я хихикала, а главнокомандующий военным флотом Риторы тихо ржал.
– Я рад, что мне встретилась именно ты, Эсми, – отсмеявшись, сказал он. И добавил совсем тихо: – Кажется, ты и впрямь солнце.
Я отрицательно качнула головой.
– Не солнце, а солнечный ветер всего лишь.
Муж подарил ещё одну тёплую улыбку и промолчал.
Мне думалось, что после «экскурсии» Тамир проводит в каюту и оставит одну – ведь он главный, а у главных всегда дел невпроворот. Но едва за нами закрылась дверь, муж спросил:
– Эсми, ты не возражаешь, если я останусь?
Я удивилась не столько смыслу, сколько формулировке, а Тамир пояснил:
– Будет странно, если оставлю тебя сейчас. Мы же молодожены.
– То есть команда не против, что начальство от работы отлынивает?
Он подарил очередную улыбку и ответил:
– Нет, конечно.
Ну если они не возражают, то я-то тем более.
– В таком случае, ты задал очень глупый вопрос, Тамир. Это же твоя каюта и… – Вот тут снова заминка произошла, потому что непривычно говорить такое о себе. – …И твоя жена.
Тамир по-доброму усмехнулся, я же развернулась и отправилась в спальню. Туфли!!! Боже, как же я мечтаю от них избавиться! Лейла, наверное, из вредности новую обувь в гардеробной выбрала. Что ж, я её понимаю, и признаю – подруга имела полное право на такую пакость.
Смотреть, как переодевается Тамир было естественно и как-то очень нормально. А вот мысль о том, что муж войдёт и увидит, как переодеваюсь я, вызвала нешуточное смущение.
И плевать, что в моей гримёрке обычно топчется толпа народу, то есть к прилюдному обнажению я, вообще-то, привычна. И без разницы, что Тамир видел то фривольное фото, и клипы, которые даже не пахнут целомудрием. Всё равно неудобно, даже щёки гореть начали.
Но выдать это смущение не хотелось, поэтому спешку я себе запретила. В конце концов, Тамир – человек, с которым я намерена жить до конца своих дней, следовательно, он имеет право не только видеть это тело, но и трогать, и… в общем, перед кем, как не перед ним мне раздеваться?
Да, я не торопилась и морально готовилась предстать перед Тамиром в любом виде – от наготы, до позы «зю» в которой застряла, когда нога чуть запуталась в штанине брюк. Но муж в спальню так и не вошел. Я подумала, что он догадался о моих внезапно взыгравших комплексах и решил проявить такт, но едва сменила брючный костюм на шорты и майку, и вышла в гостиную, стало понятно – дело не во мне. Просто Тамир по коммуникатору разговаривал.
Вернее как: главнокомандующий стоял посередине гостиной, приложив коммуникатор к уху, и слушал. Его губы были сжаты в тугую линию, по щекам блуждали желваки, глаза горели гневом. Изредка Тамир открывал рот в явном намерении что-то сказать, но тут же его закрывал, и мрачнел всё сильнее.
Мы действительно не могли. Это точно шутка. Взлёт не состоялся, потому что никаких – вообще никаких! – признаков взлёта не было. Даже перепада гравитационного поля, который возникает при переходе на искусственную гравитацию.
Офицер подарил ещё одну смущённую улыбку и указал на внешнюю стену.
– Если вы позволите…
– Нет, – вновь перебила я. Тут же взяла себя в руки и добавила уже спокойней: – Не нужно, офицер. Я верю.
– Майор Кайлин, – исправляя оплошность, с поклоном представился тот.
– Эсми, – попыталась быть вежливой я, хотя отлично знала, что мне представляться незачем.
Собеседник отрицательно качнул головой и снова улыбнулся, на этот раз очень светло. И повторил:
– Леди эр Руз.
Ну ладно. Как хотите.
Я вздохнула поглубже, отметая отголоски паники. В том, что взлёт действительно состоялся, сомневаться уже не приходилось. И хотя желания идти на экскурсию не было, отказать Тамиру я не могла – неудобно.
– Вы хотели проводить меня к мужу, майор.
Кайлин кивнул и шагнул в сторону, галантно пропуская вперёд. Я же вздохнула ещё раз, мысленно шепнула себе, что всё будет хорошо, и вышла из каюты.
Опять лифт, но подъём совсем недолгий, если сравнивать с прошлым разом. Короткая прогулка по коридору, остановка у дверей пилотного отсека, войти в который без сопровождающего я бы не смогла – нет доступа.
Майор Кайлин приложил большой палец к панели идентификатора, дверь плавно отъехала в сторону, и мы оказались в просторном помещении, в котором…
Так! Спокойно! Дыши, Эсми! Только дыши!
Это всего лишь космос, и он не здесь, а там, за прозрачной, сверхпрочной стеной. К тому же, между вами длинная панель управления, голографические экраны и экипаж. А ещё здесь Тамир, и он совершенно не заинтересован в том, чтобы стать вдовцом так рано. Потому что у него репутация, а потеря жены – это тоже проигрыш.
Я в который раз глубоко вздохнула и направилась к мужу. Он уже ждал – в момент, когда дверь открылась, прозвучал оповещающий сигнал, и все, кто находился в отсеке, обернулись. Я скользнула по лицам мужчин взглядом, но улыбалась только Тамиру.
Мягкого покрытия в отсеке не было, стук моих каблуков звучал излишне громко. Но это никого не смущало.
Едва я подошла, Тамир обвил рукой талию и притянул ближе, чтобы поцеловать в щёку.
– Ты как? – шепнул он.
Я не лукавила, сказала как есть:
– В шоке от твоего поступка. – Пояснять, что шок всё-таки приятный, не стала. Ведь и так понятно.
По губам мужа скользнула улыбка, в глазах цвета стали блеснули искорки озорства.
– Я хочу представить тебе моих офицеров. В момент встречи это было неудобно – мы не могли задержать вылет, разрешение на стоянку истекало.
Не знаю, зачем Тамир сказал про разрешение – я в этих вопросах всё равно не разбираюсь. Так что мой кивок был ответом на первую реплику.
Вот теперь Тамир перестал шептать, а в его голосе появились торжественные нотки:
– Дорогая, позволь представить тебе команду…
Муж называл имена, звания и должности, и даже пояснял смысл этих должностей. Но я, каюсь, даже не пыталась запомнить, потому что людей было слишком много. Я беззастенчиво жалась к Тамиру, который так и не отпустил, благожелательно улыбалась офицерам, и испытывала невероятное, прям-таки грандиозное удивление.
Дело в том, что все эти мужчины, мне радовались. Причём радость была не дежурной, а совершенно искренней. Они говорили тёплые слова, снова поздравляли со свадьбой и желали нам с Тамиром счастья. И по всему выходило – команда реально одобряет наш союз.
В какой-то момент я не выдержала, и повернулась, чтобы взглянуть на мужа. Я уже поняла – Тамир тоже неплохой актёр, по крайней мере держать маску спокойствия может в любых обстоятельствах. Вот и сейчас… Он был совершенно спокоен и благожелателен, но… что-то странное в глазах цвета стали всё-таки проскальзывало. Я не сразу поняла, что это тщательно укрываемая досада.
Я не расстроилась. Ведь ясно, что дело не во мне. Тамир просто не может испытывать чувство досады от того, что подчинённые приняли его жену с распростёртыми объятиями. Их симпатия в его интересах.
Проблема была в другом, то есть в другой. В той брюнетке, имени которой я не знала, да и не хотела знать, если честно.
И хотя это было несколько рискованно, и не совсем этично, но как только мы с мужем покинули пилотный отсек, я тихонько спросила:
– Тамир, что тебя расстроило?
– Я не думаю, что нам стоит обсуждать эту тему, – столь же тихо отозвался он.
Ну точно в брюнетке дело. Просто она «бывшая», а настоящие мужчины «бывших» с «нынешними» даже по-пьяни не обсуждают. Это, насколько мне известно, одно из самых жестких табу.
Но у нас всё-таки другой случай, верно?
– Тамир, я не из праздного любопытства спрашиваю. Просто если мне предстоит столкнуться с твоим прошлым, то я хочу быть готова к этой встрече.
Он задумался, но только на миг.
– Ты права. И мы этот вопрос обсудим, но не сейчас.
Я кивнула – говорить о таких вещах на ходу действительно неудобно. Но ответ на свой вопрос я всё-таки получила:
– Я рад, что ты понравилась команде. Мой прежний выбор парни не одобряли, и я… – пауза была недолгой, но очень красноречивой, – …чувствую себя идиотом, Эсми.
– Они не одобряли, а ты этого неодобрения не замечал? – Да, снова неэтичный вопрос, но очень хочется разобраться.
– Замечал, разумеется. Я же не слепой. Просто я не придавал этому значения. И теперь чувствую себя идиотом, потому что все были правы, а я вёл себя как упрямое животное.
Меня так и подмывало спросить – а почему же она сбежала? Но я сдержала неуместное любопытство, сказала о другом:
– Ты не идиот. Просто сердцу не прикажешь.
Тамир подарил ироничный взгляд, и я не сдержала улыбки. Да, я сейчас не только его, но и саму себя оправдываю. Я была идиоткой. И, положа руку на сердце, на фоне отношений с Джуном, моё решение о браке с Тамиром – верх благоразумия.
– Это офицерская кают-компания… – вырвав из раздумий, сообщил муж.
И мы вошли в просторное помещение, оформленное в приглушенных тонах. Диваны, несколько столов, покрытый зелёным сукном бильярд, барная стойка, но без бармена, огромный проектор галавизора, ну и дальше по списку – весь спектр мужских игрушек, принятых в приличном обществе.
– Занятно… – прокомментировала я.
Тамир улыбнулся и повёл дальше.
Мне было не очень-то интересно, но вела себя, разумеется, вежливо – смотрела, улыбалась, даже вопросы задавала. Правда играть всерьёз не пыталась – зачем лгать мужу? Тем более в первый же день, да ещё по такой мелочи. Так что Тамир меня раскусил, но не обиделся.
– Тебе не слишком интересно, – мягко сказал он.
Я смущённо улыбнулась и пожала плечами.
– Прости, я не фанат космических кораблей.
– Всё в порядке, – отозвался муж. – Но я должен был провести эту экскурсию.
Да, разумеется. Причём не для меня, и не для себя. Эта маленькая прогулка по одному из уровней флагмана – единственному, на который мне, как понимаю, разрешен доступ – была необходима команде и офицерскому составу. Я жена главнокомандующего, я не имею права пренебрегать интересами мужа, пренебречь кораблём – любовью и гордостью его подчинённых, тоже не могу. Это неправильно.
– Последняя достопримечательность, и вернёмся в каюту, – с лёгкой улыбкой сообщил Тамир.
– Как скажешь… дорогой.
Каюсь, слово «дорогой» далось не сразу, поэтому произошла заминка. Но Тамир отреагировал на неё очередной улыбкой – он вообще много мне улыбался. И хотя ничего особенного или обидного в этих улыбках не было, я не выдержала и спросила:
– Ты находишь меня забавной?
– Нет.
– А что тогда?
Тамир наклонился к уху и шепнул:
– Просто я очень рад, что моей женой стала именно ты.
Ого.
За годы публичной жизни я привыкла контролировать свою мимику, но тут не смогла – мои брови взлетели на середину лба и даже рот приоткрылся.
Главнокомандующий военного флота Риторы, заметив мою реакцию, тихо рассмеялся и опять наклонился к уху.
– Мы вместе уже сутки, – начал пояснять он. – При этом я выдернул тебя с планеты, дав меньше часа на сборы, притащил на военный корабль, где из развлечений только старинный бильярд и симулятор военного боя, и нам лететь три дня, но при этом я до сих пор не услышал от тебя ни одного упрёка.
Я не выдержала и закатила глаза.
О боже… Если это всё, что тебе нужно для счастья, тогда ты сорвал джек-пот.
– Что такое? – Тамир, который всё время экскурсии, равно как и сейчас, придерживал за талию, притянул ближе, заставив упереться ладонями в его грудь и в полной мере ощутить аромат парфюма. – О чём ты думаешь?
Нет, ничего романтического в таком поведении и жесте брюнета не было. Просто кругом камеры, и хотя понятно, что данные с них просматривают только в особых ситуациях, но рисковать не хотелось, ни мне, ни Тамиру.
– Так о чём ты думаешь, Эсми?
– Ты рано радуешься, – не удержалась от подколки я.
Не поверил, я это по лицу видела. Пришлось признаться:
– Я слишком ценю своё время, чтобы тратить его на такие глупости. Если меня что-то не устраивает, я не упрекаю, а просто решаю проблему. – И добавила, хотя и так очевидно: – Сама.
А вот эти слова новоявленному мужу очень не понравились. Тамир поджал губы, в глазах цвета стали вспыхнул опасный огонёк. Зато голос прозвучал мягко:
– Понял.
Я не могла не улыбнуться – всё-то он понимает.
– Последний пункт нашей экскурсии, – стремясь сгладить возникшую неловкость, напомнила я.
– Да, – отозвался Тамир. – Последний, но важный.
Тамир ослабил захват, но руку с талии не убрал. Я не возражала и, как прежде, жалась к его плечу. Я же влюблена, правильно? Ну вот, так и держимся.
Удивительно, но меня привели не куда-нибудь, а в офицерскую столовую. Она была маленькой, и напоминала ресторан средней руки. В глубине уже был сервирован столик, причём сервировка в романтическом стиле. Нет, свечей не наблюдалось, зато цветочная композиция в форме сердца, алые салфетки и прочие «милые бантики» присутствовали.
– Ты не позавтракала, – увидев моё недоумение, шепнул Тамир. И легонько подтолкнул в сторону столика.
Ну а когда мы к столику подошли – лично, не глядя на замершего рядом парня в строгом фартуке, отодвинул для меня стул.
Это было приятно. Это было комфортно. И теперь я точно улыбалась искренне.
Тамир жестом отпустил парня, в котором, несмотря на фартук, не официант угадывался, а боец, сел напротив и налил мне чаю. Совершенно не требовалось брать чашку в руки, чтобы понять: чай – земляничный, мой любимый.
– Спасибо.
– Ешь, – сказал Тамир.
Сам он есть не собирался, перед ним стояла чашка кофе и больше ничего. Впрочем, не удивительно – в отличие от меня, Тамир позавтракать успел.
Я послушно подхватила сдобную булочку, подвинула к себе плошку с топлёным маслом, взяла нож, а мой визави достал планшет и «ушел в сеть».
Было забавно… В смысле – завтракать и наблюдать за мимикой уткнувшегося в планшет мужа. Он то хмурился, то вроде как удивлялся, то старался сдержать улыбку… и всё это было как-то очень светло. То есть он даже хмурился светло, будто понарошку.
И хотя я не страдаю звёздной болезнью, и точно знаю – вселенная не вокруг меня вращается, о предмете интереса догадалась сразу. То есть роликов и клипов, которые посмотрел, пока были в гостиничном номере, ему не хватило? Ну ладно. Пусть ищет наслаждения в сети.
Однако, когда Тамир откинулся на спинку стула и многозначительно присвистнул, я не выдержала.
– Что там?
Мне подарили озорной взгляд, потом всё-таки повернули планшет и показали…
Ну вот… Я так и знала! Так и знала, что рано или поздно он на эту фотку наткнётся!
Нет, ничего противозаконного, просто съёмка для одного благотворительного проекта – единственный раз, когда я согласилась обнажиться перед камерой. Впрочем, назвать это фото «эротическим» можно с очень большой натяжкой – снизу прикрывают микроскопические, но всё-таки трусики, а грудь закрыта руками.
Тамир снова повернул экран к себе и, глядя попеременно то на фото, то на попивающую чай меня, протянул:
– Кажется, я действительно счастливчик.
Действительно? Ах, да… Счастливчиком его вчера на банкете называли.
А потом я не выдержала и захихикала.
– Что? – тут же откликнулся Тамир.
Я помотала головой – нет! Чем-чем, а этими мыслями делиться не собираюсь!
– Эсми… – муж тоже веселился, но настаивал.
– Не скажу!
– Эсми…
И я всё-таки сдалась.
– Просто представила, чтобы бы ты сейчас смотрел, достанься тебе не я, а порно-актриса, например.
Не ожидала, что Тамир оценит, тем не менее, через мгновение мы хихикали вместе. Вернее, я хихикала, а главнокомандующий военным флотом Риторы тихо ржал.
– Я рад, что мне встретилась именно ты, Эсми, – отсмеявшись, сказал он. И добавил совсем тихо: – Кажется, ты и впрямь солнце.
Я отрицательно качнула головой.
– Не солнце, а солнечный ветер всего лишь.
Муж подарил ещё одну тёплую улыбку и промолчал.
Глава 5
Мне думалось, что после «экскурсии» Тамир проводит в каюту и оставит одну – ведь он главный, а у главных всегда дел невпроворот. Но едва за нами закрылась дверь, муж спросил:
– Эсми, ты не возражаешь, если я останусь?
Я удивилась не столько смыслу, сколько формулировке, а Тамир пояснил:
– Будет странно, если оставлю тебя сейчас. Мы же молодожены.
– То есть команда не против, что начальство от работы отлынивает?
Он подарил очередную улыбку и ответил:
– Нет, конечно.
Ну если они не возражают, то я-то тем более.
– В таком случае, ты задал очень глупый вопрос, Тамир. Это же твоя каюта и… – Вот тут снова заминка произошла, потому что непривычно говорить такое о себе. – …И твоя жена.
Тамир по-доброму усмехнулся, я же развернулась и отправилась в спальню. Туфли!!! Боже, как же я мечтаю от них избавиться! Лейла, наверное, из вредности новую обувь в гардеробной выбрала. Что ж, я её понимаю, и признаю – подруга имела полное право на такую пакость.
Смотреть, как переодевается Тамир было естественно и как-то очень нормально. А вот мысль о том, что муж войдёт и увидит, как переодеваюсь я, вызвала нешуточное смущение.
И плевать, что в моей гримёрке обычно топчется толпа народу, то есть к прилюдному обнажению я, вообще-то, привычна. И без разницы, что Тамир видел то фривольное фото, и клипы, которые даже не пахнут целомудрием. Всё равно неудобно, даже щёки гореть начали.
Но выдать это смущение не хотелось, поэтому спешку я себе запретила. В конце концов, Тамир – человек, с которым я намерена жить до конца своих дней, следовательно, он имеет право не только видеть это тело, но и трогать, и… в общем, перед кем, как не перед ним мне раздеваться?
Да, я не торопилась и морально готовилась предстать перед Тамиром в любом виде – от наготы, до позы «зю» в которой застряла, когда нога чуть запуталась в штанине брюк. Но муж в спальню так и не вошел. Я подумала, что он догадался о моих внезапно взыгравших комплексах и решил проявить такт, но едва сменила брючный костюм на шорты и майку, и вышла в гостиную, стало понятно – дело не во мне. Просто Тамир по коммуникатору разговаривал.
Вернее как: главнокомандующий стоял посередине гостиной, приложив коммуникатор к уху, и слушал. Его губы были сжаты в тугую линию, по щекам блуждали желваки, глаза горели гневом. Изредка Тамир открывал рот в явном намерении что-то сказать, но тут же его закрывал, и мрачнел всё сильнее.
