Уже предчувствуя неладное, я открыла письмо и застыла. Мне не требовалось запускать это видео – я могла опознать его из тысячи, по любому из стоп-кадров.
– Откуда это у тебя? – справившись с шоком, выдохнула я.
– Двадцать минут назад на личный почтовый ящик прислали, – отозвался муж.
К горлу подкатила тошнота, сердце запоздало ускорилось. Я же откинулась на спинку кресла и, не отрывая коммуникатор от уха, устало прикрыла глаза.
Молчала. А Тамир не торопил. И, нужно отдать ему должное, ни в чём не обвинял. Просто ждал пояснений.
– У тебя доступ к архиву Верховного суда Альянса есть? – наконец, отмерла я.
– Найду, – отозвался муж. Тут же встречный вопрос задал: – А что там?
– Года три назад, большой коллективный иск в адрес одной из телекомпаний. Той, которая протранслировала этот фильм по галавидению и в Сети.
– Фильм? – в голосе Тамира прозвучало недоумение.
Пришлось пояснять:
– Этот ролик – фрагмент большого фильма, посвящённого самым рейтинговым артистам. То есть досталось не только мне, а практически всем. Это якобы расследование построено по принципу: много правды, чуть-чуть лжи, и мастерское передёргивание фактов. Съёмками с участием двойников авторы фильма тоже не погнушались. В итоге вышло то, что вышло.
– То есть…
– Нет, – перебила я. Прозвучало довольно жестко, потому что на смену шоку пришла злость. – Я никогда не лечилась от наркомании, абортов тоже не делала. И интимные услуги на частных вечеринках ни разу в жизни не оказывала!
– Ясно, – выдержав паузу, выдохнул Тамир.
Ну а я… завелась! Причём так, что едва не швырнула коммуникатор в стену. Просто ролик был действительно мерзким, и тот факт, что я снова вынуждена за него оправдываться, мягко говоря, бесил.
Понимание того, что разговариваю ни с кем-нибудь, а с мужем, что разговор в моих же интересах, бесил ещё больше. Но я должна была собраться с силами, и информацию до Тамира донести.
Пришлось глубоко вздохнуть. Потом ещё раз, и ещё… И продолжить, не скрывая совершенно трэшевого настроения:
– Тамир, я могу объяснить и аргументировать каждый кадр этого ролика, но думаю, что материалы судебного дела информативнее. Поэтому очень прошу – зайди в архив Верховного суда и посмотри.
– Эсми… – улучив момент, встрял муж. – Успокойся. Не нервничай.
Интонации главнокомандующего сказали о том, что оправдываться действительно не нужно, что он мне верит. Но мнение Тамира было не единственным поводом для истерики…
– Авторов этого фильма телекомпания не выдала, взяла всю ответственность на себя. И компанию, как единственного правообладателя, обязали уничтожить фильм и все копии. А они…
– Значит мы подадим жалобу о нарушении судебного решения, – спокойно сказал муж.
– Да, но если ролик был скопирован из Сети в обход защиты…
– То это ничего не изменит, – перебил Тамир. Добавил тихо, но решительно: – Я всё равно эту телекомпанию разорю.
Вот… скажи подобное кто-то другой, я бы отмахнулась и не поверила. А сейчас – замерла и даже немного протрезвела. И поняла, что думаю совершенно не о том. Сделав пару глубоких вздохов, я задала новый, куда более актуальный вопрос:
– Кто именно прислал тебе ролик?
Муж ответил с заметной неохотой:
– Пока непонятно. Выясняю.
– Что значит «непонятно»? – нахмурилась я.
– ID устройства, с которого пришло сообщение, ни в каких базах не значится, и почтовый ящик левый.
Я нахмурилась сильней, а Тамир продолжил:
– Тот, кто выслал этот материал имеет представление о моих возможностях, и он постарался сохранить анонимность. Но я всё равно найду. Обещаю.
Поводов сомневаться в муже у меня, разумеется, не имелось. А вот поводы подозревать одно совершенно конкретное лицо, наоборот были.
– Тамир, извини, возможно я не права, однако, учитывая вчерашнюю встречу и разговор…
– Не извиняйся. Я тоже Зарию подозреваю. Но предъявлять обвинения раньше, нежели найду доказательства, не буду. К тому же, Зария не единственная, кому может быть выгодно твоё падение.
Я замерла в ожидании пояснений, но вместо этого…
– Эсми, есть ещё кое-что, о чём я обязан предупредить… – выдержав паузу, со вздохом сказал Тамир. – Понимаю, тебе сейчас трудно, но попробуй отнестись философски. В конце концов, это уже случилось, и эмоции ничего не изменят.
– Говори, – нервно подтолкнула я.
А через миг стало ясно – всё гораздо хуже. Дело в том, что…
– Ролик выслали не только мне. Его также отправили в канцелярию императора и маме. Изъять письмо из канцелярии я не могу – это единственная часть риторской Сети, к которой у меня нет полного доступа. В том же, что касается почты мамы… – Тамир снова вздохнул, но всё-таки договорил: – Ей это письмо отправили на два часа раньше, и видео она уже посмотрела.
Слов… нет, не нашлось. Меня будто чем-то тяжелым по голове огрели, и землю из-под ног выбили. Я даже утратила понимание того, где нахожусь, и кто я вообще такая. Состояние продлилось буквально несколько секунд, но всё-таки.
– И что теперь делать? – тихо, почти шепотом спросила я.
– Пока не знаю. Всё зависит от того, как именно отреагирует мама. Но в данный момент… – муж в который раз за разговор запнулся. – Эсми, я попробую вырваться со службы пораньше, а ты… Можешь не выходить из комнат до моего возвращения?
Я нервно кивнула. Потом сообразила, что собеседник не видит и сказала уже вслух:
– Да.
– Хорошо, – отозвался Тамир, а на меня обрушилось ощущение паники.
Вот почему? За что? И ещё…
– А император? – спросила я.
– Уж о ком, а о дяде можно не волноваться. Ему, вероятнее всего, сообщат, но это уже ни на что не повлияет. После нашей свадьбы, дядя со мной не связывался, но причин считать, что он по-прежнему рассматривает меня в качестве наследника – нет. Так что компромат на ситуацию не повлияет. Я из гонки за трон в любом случае выпал.
Мозг всё так же пребывал в отключке, но я отметила – сожаления в голосе Тамира нет. То есть упущенная возможность мужа действительно не печалит. Вот только трон – не единственный момент.
– Но компромат может повлиять на отношение в целом, – заметила я.
– Вряд ли, – сказал Тамир. И добавил очень тихо, едва слышно: – Ведь в ролике речь не обо мне.
Это был повод оскорбиться, но я драматизировать не стала. Всё верно, это не Тамир «отличился», а призывать главнокомандующего к ответу за чужие «грехи» – глупо.
– Эсми, не нервничай, – повторил собеседник. – Разберёмся. Всё будет хорошо.
Я неуверенно кивнула и сказала после паузы:
– До вечера.
– Я постараюсь вырваться раньше, – напомнил Тамир.
Натянуто улыбнувшись, я сбросила вызов и положила коммуникатор на край стола. Ещё раз прокрутила в голове весь разговор и мысленно застонала.
Потратила несколько минут на то, чтобы прийти в себя и вернуться к работе, но увы. Погрузиться в дела не смогла, вместо этого принялась бездумно блуждать по риторской Сети в поисках… ну, видимо, какого-то чуда.
А спустя час, в уголке голографического экрана появился значок с оповещением о новом письме. Внутренне сжавшись, я заглянула в почтовик и выдохнула, обнаружив сообщение Тамира о том, что он выслал Диларе подборку судебных материалов. Да, тех самых, которые полностью соответствующий фрагмент фильма опровергают.
Копию судебного постановления муж тоже отправил. Оставалась малость – сидеть и надеяться, что свекровь от этого опровержения не отмахнётся.
Казалось бы – ну что такого? Всего лишь мастерски состряпанная клевета, в которую главный человек – муж – не поверил. Более того, ему хватило терпения отыскать дело в архиве суда и посмотреть доказательства моей невиновности, что говорило – Тамиру не все равно, он действительно желал разобраться.
Тем не менее, на ужин я шла как на каторгу. Искренне старалась выглядеть непринуждённо, но получалось плохо. Даже присутствие мужа от нервозности не спасало. Я не сомневалась – свекровь непременно нападёт.
Осудить её за это? Нет, невозможно. Если бы мой сын женился на женщине, которая… В общем, я бы тоже взбесилась. А доказательства обратного – дело десятое. Чтобы обратить на них внимание нужно, как минимум, отринуть эмоции, что не всегда возможно.
Когда мы с Тамиром входили в столовую, я внутренне дрожала. А напоровшись на предельно пристальный взгляд Дилары, осознала себя на грани обморока. Мне понадобилась вся выдержка, чтобы собраться и удержать лицо. Но улыбаться или притворяться, будто ничего не случилось, я не стала.
Украдкой сделав несколько глубоких вдохов, я дождалась, когда муж выдвинет для меня стул и села за стол. Окинула семейство эр Руз новым взглядом, отдельно кивнула лорду Велору – с ним со вчерашнего вечера не виделась.
После, под аккомпанемент бешено стучащего сердца, потянулась к стакану с водой и едва не подавилась, когда Дилара спросила, обращаясь к Тамиру:
– Как прошел день?
– Неплохо, – спокойно отозвался муж.
Я сделала ещё один глубокий вдох и обратила внимание на выставленные передо мной блюда. С некоторых пор здешний повар считался с моими вкусами, и это было очень приятно. Сегодняшний ужин исключением не стал, что тоже порадовало. Правда, верить в лучшее я всё равно не спешила.
Но, как ни странно, зря…
Да, зря! Потому что свекровь кусаться не стала! Более того, Дилара держалась очень спокойно и в мою сторону практически не смотрела. Леди эр Руз вспомнила о невестке лишь под конец ужина… Одарила подчёркнуто-вежливой улыбкой и сказала:
– Эсми, я слышала, ты перевозишь на Ритору свою студию?
Я осторожно кивнула, потом подтвердила вслух:
– Да.
Дилара новую улыбку подарила, и тут же следующий вопрос задала:
– То есть твои намерения остаться на нашей планете серьёзны?
– Разумеется.
Свекровь отреагировала на заявление совершенно спокойно, впрочем – а как иначе? Ведь вопросы были дежурными, леди Дилара и без этого о моих планах знала.
– Очень смелое решение, – продолжила озвучивать очевидное она. – Ведь это то же самое, что отказаться от всей прошлой жизни.
Реплика предполагала какой-то ответ, но я смолчала. А свекровь, помедлив, добавила:
– Впрочем, учитывая, что родных у тебя нет…
– Родных нет, – подтвердила я. – И в этом плане с переездом проще. Зато у меня довольно много имущества… Им сейчас моя подруга занимается.
– Подруга? – переспросила Дилара.
– Подруга, и она же личный продюсер. Лейла.
– А…
Свекровь понятливо кивнула, а я насторожилась в ожидании продолжения. Ведь эта светская беседа точно не без умысла затеяна. Дилара явно к чему-то клонит.
– Тебе придётся строить жизнь заново, – после очередной паузы, заметила свекровь. – Вернее, не всю жизнь, а быт. Стилисты, визажисты…
– Стилисты и визажисты есть в моей команде, которая также на Ритору прилетит, – призналась я. – А нового дизайнера для себя уже нашла.
– А медики? – подхватила леди эр Руз. – Медики в твоей команде присутствуют?
– Только во время концертов и гастролей.
Лицо свекрови озарила новая вежливая улыбка…
– О… то есть доктора нет? В таком случае, могу посоветовать. У меня есть очень хороший и надёжный специалист. Он считается одним из лучших во всём Альянсе.
Ну вот. Дождалась.
– Мм-м… – «умно» сказала я. Потом собралась с силами, подарила собеседнице ответную улыбку и кивнула: – Буду благодарна.
– Здоровье – это очень важно. – Дилара опять взялась озвучивать очевидное. – Без здоровья в твоей профессии никак.
Я вновь улыбнулась и вернулась к еде, а свекровь…
– Я перешлю тебе контакт. – И уже Тамиру: – Дорогой, ты ведь дашь мне номер коммуникатора Эсми?
– Разумеется, – ответил муж после паузы.
Ну да. Куда же в таких вопросах без Тамира?
В отведённые нам комнаты я вернулась в лёгкой задумчивости. С одной стороны, было приятно, что Дилара не стала муссировать тему ролика и сыпать обвинениями, а с другой… я сильно перенервничала, и это сказывалось.
Едва дверь закрылась, я сбросила туфли и направилась к кровати – сил на что-то другое просто не было. Тамир тоже в спальню прошел, а когда я рухнула и подмяла под себя подушку, заявил:
– Эсми, ты не обязана.
Такое доверие было очень приятно, вот только…
– Нет. К доктору я всё-таки схожу.
Муж опять вздохнул, а я, подумав, пояснила:
– Дилара в своём праве, а её предложение очень разумно. Медицинское обследование у специалиста, которому она доверяет – лучший выход из этой ситуации. Я обследуюсь, а твоя мама убедится, что ни абортов, ни наркотиков, ни чего-либо ещё, не было – ведь подобные вещи всегда следы оставляют. И вопрос будет закрыт раз и навсегда.
– С учётом того, что тебе уже пришлось пережить из-за того ролика, эта проверка выглядит несколько… унизительно.
В голосе мужа прозвучали жесткие нотки – завуалированное требование Дилары он точно не одобрял. Но я от этого неодобрения отмахнулась.
– Тамир, мне не сложно. Твоя мама знакома со мной две недели, и у неё пока нет поводов доверять. В данном случае, унижение – неподходящее слово. К тому же, я действительно заинтересована в том, чтобы наши отношения наладились. – И подчеркнула: – Это обследование в моих интересах.
Муж спорить не стал, но в целом его попытка отговорить была очень приятна. Вот только, когда Тамир переоделся и ушел в кабинет, уверенность, которую я старательно транслировала, отступила.
Просто был один момент, который… Скажем так, ничего ужасного, но показывать такое упомянутому доктору категорически не хотелось. Нет, в порядочности медика я не сомневалась, но ведь речи о врачебной тайне сейчас не шло. Я намеревалась обследоваться именно для того, чтобы донести результаты до свекрови.
Скрыть какую-то деталь? Наверное, возможно, но подчас именно маленькая ложь рождает самых жутких монстров. Да и вообще… ну не люблю я врать! Не люблю…
А если так, то…
Я крепко сжала ни в чём не повинную подушку и зажмурилась. Отлично знала, как возникшую проблему решить, но… это было поистине стрёмно. И вопрос даже не в собственном комфорте, не в технической стороне, а в том, как отнесётся Тамир. Что скажет? Как отреагирует?
Увы, но эти вопросы ставили в тупик. В итоге я промучилась до самой ночи, и только потом решилась. Просто это было действительно необходимо, и иного варианта, увы, не имелось.
Покончивший с делами Тамир застал меня в спальне – но не в постели, а у окна. К этому моменту я успела сходить в душ и переодеться в привычную короткую пижаму. Теперь стояла, смотрела на усыпанный множеством цветных огней сад и сильно мандражировала.
– Эсми? – увидав эту «чудесную» картину, позвал Тамир.
Я обернулась, а муж нахмурился. Спросил после паузы:
– Что опять случилось?
Я передёрнула плечами, шумно вздохнула и призналась:
– Это по поводу доктора.
– Что не так? – тут же отозвался Тамир.
Говорить не хотелось, но пути назад, увы, не было. Пришлось вздохнуть ещё раз, и…
– Это обследование покажет, не только отсутствие абортов и наркотиков. Оно вскроет тот факт, что между мной и тобой ничего нет. Более того, что у меня вообще… очень давно ничего такого не было. С учётом того, что результаты будут продемонстрированы Диларе, а также при нашем стремлении показать, что брак – не фикция, это будет выглядеть странно. – Я невольно запнулась и на миг отвела глаза, но тут же собралась и продолжила: – Разумеется, это не очень критично, и можно оставить как есть, но… я думаю, было бы лучше, чтобы всё соответствовало. И если ты не возражаешь, если для тебя приемлемо, то…
– Откуда это у тебя? – справившись с шоком, выдохнула я.
– Двадцать минут назад на личный почтовый ящик прислали, – отозвался муж.
К горлу подкатила тошнота, сердце запоздало ускорилось. Я же откинулась на спинку кресла и, не отрывая коммуникатор от уха, устало прикрыла глаза.
Молчала. А Тамир не торопил. И, нужно отдать ему должное, ни в чём не обвинял. Просто ждал пояснений.
– У тебя доступ к архиву Верховного суда Альянса есть? – наконец, отмерла я.
– Найду, – отозвался муж. Тут же встречный вопрос задал: – А что там?
– Года три назад, большой коллективный иск в адрес одной из телекомпаний. Той, которая протранслировала этот фильм по галавидению и в Сети.
– Фильм? – в голосе Тамира прозвучало недоумение.
Пришлось пояснять:
– Этот ролик – фрагмент большого фильма, посвящённого самым рейтинговым артистам. То есть досталось не только мне, а практически всем. Это якобы расследование построено по принципу: много правды, чуть-чуть лжи, и мастерское передёргивание фактов. Съёмками с участием двойников авторы фильма тоже не погнушались. В итоге вышло то, что вышло.
– То есть…
– Нет, – перебила я. Прозвучало довольно жестко, потому что на смену шоку пришла злость. – Я никогда не лечилась от наркомании, абортов тоже не делала. И интимные услуги на частных вечеринках ни разу в жизни не оказывала!
– Ясно, – выдержав паузу, выдохнул Тамир.
Ну а я… завелась! Причём так, что едва не швырнула коммуникатор в стену. Просто ролик был действительно мерзким, и тот факт, что я снова вынуждена за него оправдываться, мягко говоря, бесил.
Понимание того, что разговариваю ни с кем-нибудь, а с мужем, что разговор в моих же интересах, бесил ещё больше. Но я должна была собраться с силами, и информацию до Тамира донести.
Пришлось глубоко вздохнуть. Потом ещё раз, и ещё… И продолжить, не скрывая совершенно трэшевого настроения:
– Тамир, я могу объяснить и аргументировать каждый кадр этого ролика, но думаю, что материалы судебного дела информативнее. Поэтому очень прошу – зайди в архив Верховного суда и посмотри.
– Эсми… – улучив момент, встрял муж. – Успокойся. Не нервничай.
Интонации главнокомандующего сказали о том, что оправдываться действительно не нужно, что он мне верит. Но мнение Тамира было не единственным поводом для истерики…
– Авторов этого фильма телекомпания не выдала, взяла всю ответственность на себя. И компанию, как единственного правообладателя, обязали уничтожить фильм и все копии. А они…
– Значит мы подадим жалобу о нарушении судебного решения, – спокойно сказал муж.
– Да, но если ролик был скопирован из Сети в обход защиты…
– То это ничего не изменит, – перебил Тамир. Добавил тихо, но решительно: – Я всё равно эту телекомпанию разорю.
Вот… скажи подобное кто-то другой, я бы отмахнулась и не поверила. А сейчас – замерла и даже немного протрезвела. И поняла, что думаю совершенно не о том. Сделав пару глубоких вздохов, я задала новый, куда более актуальный вопрос:
– Кто именно прислал тебе ролик?
Муж ответил с заметной неохотой:
– Пока непонятно. Выясняю.
– Что значит «непонятно»? – нахмурилась я.
– ID устройства, с которого пришло сообщение, ни в каких базах не значится, и почтовый ящик левый.
Я нахмурилась сильней, а Тамир продолжил:
– Тот, кто выслал этот материал имеет представление о моих возможностях, и он постарался сохранить анонимность. Но я всё равно найду. Обещаю.
Поводов сомневаться в муже у меня, разумеется, не имелось. А вот поводы подозревать одно совершенно конкретное лицо, наоборот были.
– Тамир, извини, возможно я не права, однако, учитывая вчерашнюю встречу и разговор…
– Не извиняйся. Я тоже Зарию подозреваю. Но предъявлять обвинения раньше, нежели найду доказательства, не буду. К тому же, Зария не единственная, кому может быть выгодно твоё падение.
Я замерла в ожидании пояснений, но вместо этого…
– Эсми, есть ещё кое-что, о чём я обязан предупредить… – выдержав паузу, со вздохом сказал Тамир. – Понимаю, тебе сейчас трудно, но попробуй отнестись философски. В конце концов, это уже случилось, и эмоции ничего не изменят.
– Говори, – нервно подтолкнула я.
А через миг стало ясно – всё гораздо хуже. Дело в том, что…
– Ролик выслали не только мне. Его также отправили в канцелярию императора и маме. Изъять письмо из канцелярии я не могу – это единственная часть риторской Сети, к которой у меня нет полного доступа. В том же, что касается почты мамы… – Тамир снова вздохнул, но всё-таки договорил: – Ей это письмо отправили на два часа раньше, и видео она уже посмотрела.
Слов… нет, не нашлось. Меня будто чем-то тяжелым по голове огрели, и землю из-под ног выбили. Я даже утратила понимание того, где нахожусь, и кто я вообще такая. Состояние продлилось буквально несколько секунд, но всё-таки.
– И что теперь делать? – тихо, почти шепотом спросила я.
– Пока не знаю. Всё зависит от того, как именно отреагирует мама. Но в данный момент… – муж в который раз за разговор запнулся. – Эсми, я попробую вырваться со службы пораньше, а ты… Можешь не выходить из комнат до моего возвращения?
Я нервно кивнула. Потом сообразила, что собеседник не видит и сказала уже вслух:
– Да.
– Хорошо, – отозвался Тамир, а на меня обрушилось ощущение паники.
Вот почему? За что? И ещё…
– А император? – спросила я.
– Уж о ком, а о дяде можно не волноваться. Ему, вероятнее всего, сообщат, но это уже ни на что не повлияет. После нашей свадьбы, дядя со мной не связывался, но причин считать, что он по-прежнему рассматривает меня в качестве наследника – нет. Так что компромат на ситуацию не повлияет. Я из гонки за трон в любом случае выпал.
Мозг всё так же пребывал в отключке, но я отметила – сожаления в голосе Тамира нет. То есть упущенная возможность мужа действительно не печалит. Вот только трон – не единственный момент.
– Но компромат может повлиять на отношение в целом, – заметила я.
– Вряд ли, – сказал Тамир. И добавил очень тихо, едва слышно: – Ведь в ролике речь не обо мне.
Это был повод оскорбиться, но я драматизировать не стала. Всё верно, это не Тамир «отличился», а призывать главнокомандующего к ответу за чужие «грехи» – глупо.
– Эсми, не нервничай, – повторил собеседник. – Разберёмся. Всё будет хорошо.
Я неуверенно кивнула и сказала после паузы:
– До вечера.
– Я постараюсь вырваться раньше, – напомнил Тамир.
Натянуто улыбнувшись, я сбросила вызов и положила коммуникатор на край стола. Ещё раз прокрутила в голове весь разговор и мысленно застонала.
Потратила несколько минут на то, чтобы прийти в себя и вернуться к работе, но увы. Погрузиться в дела не смогла, вместо этого принялась бездумно блуждать по риторской Сети в поисках… ну, видимо, какого-то чуда.
А спустя час, в уголке голографического экрана появился значок с оповещением о новом письме. Внутренне сжавшись, я заглянула в почтовик и выдохнула, обнаружив сообщение Тамира о том, что он выслал Диларе подборку судебных материалов. Да, тех самых, которые полностью соответствующий фрагмент фильма опровергают.
Копию судебного постановления муж тоже отправил. Оставалась малость – сидеть и надеяться, что свекровь от этого опровержения не отмахнётся.
Глава 14
Казалось бы – ну что такого? Всего лишь мастерски состряпанная клевета, в которую главный человек – муж – не поверил. Более того, ему хватило терпения отыскать дело в архиве суда и посмотреть доказательства моей невиновности, что говорило – Тамиру не все равно, он действительно желал разобраться.
Тем не менее, на ужин я шла как на каторгу. Искренне старалась выглядеть непринуждённо, но получалось плохо. Даже присутствие мужа от нервозности не спасало. Я не сомневалась – свекровь непременно нападёт.
Осудить её за это? Нет, невозможно. Если бы мой сын женился на женщине, которая… В общем, я бы тоже взбесилась. А доказательства обратного – дело десятое. Чтобы обратить на них внимание нужно, как минимум, отринуть эмоции, что не всегда возможно.
Когда мы с Тамиром входили в столовую, я внутренне дрожала. А напоровшись на предельно пристальный взгляд Дилары, осознала себя на грани обморока. Мне понадобилась вся выдержка, чтобы собраться и удержать лицо. Но улыбаться или притворяться, будто ничего не случилось, я не стала.
Украдкой сделав несколько глубоких вдохов, я дождалась, когда муж выдвинет для меня стул и села за стол. Окинула семейство эр Руз новым взглядом, отдельно кивнула лорду Велору – с ним со вчерашнего вечера не виделась.
После, под аккомпанемент бешено стучащего сердца, потянулась к стакану с водой и едва не подавилась, когда Дилара спросила, обращаясь к Тамиру:
– Как прошел день?
– Неплохо, – спокойно отозвался муж.
Я сделала ещё один глубокий вдох и обратила внимание на выставленные передо мной блюда. С некоторых пор здешний повар считался с моими вкусами, и это было очень приятно. Сегодняшний ужин исключением не стал, что тоже порадовало. Правда, верить в лучшее я всё равно не спешила.
Но, как ни странно, зря…
Да, зря! Потому что свекровь кусаться не стала! Более того, Дилара держалась очень спокойно и в мою сторону практически не смотрела. Леди эр Руз вспомнила о невестке лишь под конец ужина… Одарила подчёркнуто-вежливой улыбкой и сказала:
– Эсми, я слышала, ты перевозишь на Ритору свою студию?
Я осторожно кивнула, потом подтвердила вслух:
– Да.
Дилара новую улыбку подарила, и тут же следующий вопрос задала:
– То есть твои намерения остаться на нашей планете серьёзны?
– Разумеется.
Свекровь отреагировала на заявление совершенно спокойно, впрочем – а как иначе? Ведь вопросы были дежурными, леди Дилара и без этого о моих планах знала.
– Очень смелое решение, – продолжила озвучивать очевидное она. – Ведь это то же самое, что отказаться от всей прошлой жизни.
Реплика предполагала какой-то ответ, но я смолчала. А свекровь, помедлив, добавила:
– Впрочем, учитывая, что родных у тебя нет…
– Родных нет, – подтвердила я. – И в этом плане с переездом проще. Зато у меня довольно много имущества… Им сейчас моя подруга занимается.
– Подруга? – переспросила Дилара.
– Подруга, и она же личный продюсер. Лейла.
– А…
Свекровь понятливо кивнула, а я насторожилась в ожидании продолжения. Ведь эта светская беседа точно не без умысла затеяна. Дилара явно к чему-то клонит.
– Тебе придётся строить жизнь заново, – после очередной паузы, заметила свекровь. – Вернее, не всю жизнь, а быт. Стилисты, визажисты…
– Стилисты и визажисты есть в моей команде, которая также на Ритору прилетит, – призналась я. – А нового дизайнера для себя уже нашла.
– А медики? – подхватила леди эр Руз. – Медики в твоей команде присутствуют?
– Только во время концертов и гастролей.
Лицо свекрови озарила новая вежливая улыбка…
– О… то есть доктора нет? В таком случае, могу посоветовать. У меня есть очень хороший и надёжный специалист. Он считается одним из лучших во всём Альянсе.
Ну вот. Дождалась.
– Мм-м… – «умно» сказала я. Потом собралась с силами, подарила собеседнице ответную улыбку и кивнула: – Буду благодарна.
– Здоровье – это очень важно. – Дилара опять взялась озвучивать очевидное. – Без здоровья в твоей профессии никак.
Я вновь улыбнулась и вернулась к еде, а свекровь…
– Я перешлю тебе контакт. – И уже Тамиру: – Дорогой, ты ведь дашь мне номер коммуникатора Эсми?
– Разумеется, – ответил муж после паузы.
Ну да. Куда же в таких вопросах без Тамира?
В отведённые нам комнаты я вернулась в лёгкой задумчивости. С одной стороны, было приятно, что Дилара не стала муссировать тему ролика и сыпать обвинениями, а с другой… я сильно перенервничала, и это сказывалось.
Едва дверь закрылась, я сбросила туфли и направилась к кровати – сил на что-то другое просто не было. Тамир тоже в спальню прошел, а когда я рухнула и подмяла под себя подушку, заявил:
– Эсми, ты не обязана.
Такое доверие было очень приятно, вот только…
– Нет. К доктору я всё-таки схожу.
Муж опять вздохнул, а я, подумав, пояснила:
– Дилара в своём праве, а её предложение очень разумно. Медицинское обследование у специалиста, которому она доверяет – лучший выход из этой ситуации. Я обследуюсь, а твоя мама убедится, что ни абортов, ни наркотиков, ни чего-либо ещё, не было – ведь подобные вещи всегда следы оставляют. И вопрос будет закрыт раз и навсегда.
– С учётом того, что тебе уже пришлось пережить из-за того ролика, эта проверка выглядит несколько… унизительно.
В голосе мужа прозвучали жесткие нотки – завуалированное требование Дилары он точно не одобрял. Но я от этого неодобрения отмахнулась.
– Тамир, мне не сложно. Твоя мама знакома со мной две недели, и у неё пока нет поводов доверять. В данном случае, унижение – неподходящее слово. К тому же, я действительно заинтересована в том, чтобы наши отношения наладились. – И подчеркнула: – Это обследование в моих интересах.
Муж спорить не стал, но в целом его попытка отговорить была очень приятна. Вот только, когда Тамир переоделся и ушел в кабинет, уверенность, которую я старательно транслировала, отступила.
Просто был один момент, который… Скажем так, ничего ужасного, но показывать такое упомянутому доктору категорически не хотелось. Нет, в порядочности медика я не сомневалась, но ведь речи о врачебной тайне сейчас не шло. Я намеревалась обследоваться именно для того, чтобы донести результаты до свекрови.
Скрыть какую-то деталь? Наверное, возможно, но подчас именно маленькая ложь рождает самых жутких монстров. Да и вообще… ну не люблю я врать! Не люблю…
А если так, то…
Я крепко сжала ни в чём не повинную подушку и зажмурилась. Отлично знала, как возникшую проблему решить, но… это было поистине стрёмно. И вопрос даже не в собственном комфорте, не в технической стороне, а в том, как отнесётся Тамир. Что скажет? Как отреагирует?
Увы, но эти вопросы ставили в тупик. В итоге я промучилась до самой ночи, и только потом решилась. Просто это было действительно необходимо, и иного варианта, увы, не имелось.
Покончивший с делами Тамир застал меня в спальне – но не в постели, а у окна. К этому моменту я успела сходить в душ и переодеться в привычную короткую пижаму. Теперь стояла, смотрела на усыпанный множеством цветных огней сад и сильно мандражировала.
– Эсми? – увидав эту «чудесную» картину, позвал Тамир.
Я обернулась, а муж нахмурился. Спросил после паузы:
– Что опять случилось?
Я передёрнула плечами, шумно вздохнула и призналась:
– Это по поводу доктора.
– Что не так? – тут же отозвался Тамир.
Говорить не хотелось, но пути назад, увы, не было. Пришлось вздохнуть ещё раз, и…
– Это обследование покажет, не только отсутствие абортов и наркотиков. Оно вскроет тот факт, что между мной и тобой ничего нет. Более того, что у меня вообще… очень давно ничего такого не было. С учётом того, что результаты будут продемонстрированы Диларе, а также при нашем стремлении показать, что брак – не фикция, это будет выглядеть странно. – Я невольно запнулась и на миг отвела глаза, но тут же собралась и продолжила: – Разумеется, это не очень критично, и можно оставить как есть, но… я думаю, было бы лучше, чтобы всё соответствовало. И если ты не возражаешь, если для тебя приемлемо, то…
