Поредевшая армия королевы находилась на последнем издыхании, и готовящийся Хильмский договор велел распустить её — андрийцы же явили себя вооружёнными, выученными и отчаянными.
— Мы принесли клятву верности вашему величеству тогда и подтверждаем её теперь, — Янник примиряюще тянул ей руку, ловил её взгляд. — Андрия хочет видеть вас своей королевой, у нас хватит сил отразить удар Яноре, уберечь вас. Вы не пожалеете, прошу.
— Лисье отродье! — Хенрика наотмашь ударила его по протянутой руке. — Думал, я доверюсь твоему папаше? «По-моему слову Андрия или склоняет голову, или поднимает меч», так он приветствовал меня, его королеву!
— Вы вольны злиться, мой отец обошёлся с вами дерзко и непочтительно, и всё же он не потребовал многого…
— Только пост бургомистра и безучастность короны к тёмным делишкам его и Андрии! Он сделал часть моего Блицарда своей личной вотчиной и уселся там кичливым лаэрдом!
Хенрика наступала на лисьего сына, кожу жгло от ищущей выхода злости. Тот был слишком уж гладенький, без единого шрамика, как отпустить его без отметин когтей Яльте!
— Вы остались в выигрыше, поверьте мне. Со стороны казалось, будто вы усмирили мятеж, не пролив ни капли крови, и проявили милосердие к мятежникам.
— А в благодарность вы решили сделать меня своим знаменем, под которым удобно выступить против Лауритса! — В бедро ткнулся столик, Хенрика подхватила вазочку с можжевельником, швырнула. Тек увернулся, каминная решётка отозвалась гулом. — Или не знамя, заложницу, сыграв на любви ко мне Яноре?
— Он не любит вас. Не любит так, как полюбит Андрия… и я. Я не мятежник, род Теков знатен, древен и насчитывает…
Ступня опустилась на что-то льняное, скользящее, Хенрика нагнулась и схватила брэ, из которых Тек вытащил для неё самый свой веский довод.
— От меня не будет разить андрийской мятежнической вонью! — Бросок, и пламя с хрипом гложет тряпку, пропитанную заразой непокорности. — Я отказала королю, Тек! Ваш род древнее Яльте?
Обомлев, андриец наблюдал, как его бельишко тлеет и рассыпается золой. Хенрика сдула со щеки прядь, примерилась, как подскочить и куда цапнуть, и вдруг Тек развернулся к ней. Хенрику отбросило на годы назад, твёрдый, непреклонный взгляд вонзился в неё ледовым осколком. Черты лица Янника заострились, он глядел на неё «графом Милле», глядел как на проигравшую войну, слабую, маленькую королеву…
— Да, наш род гораздо древнее Яльте! — отчеканил Тек и сделал полшага вперёд, и не подумав споткнуться о хвосты покрывала. — Наш род правил Андрийским княжеством много поколений до того, как туда пожаловал ваш Рагнар!
Хенрика вздрогнула, перебросила волосы на грудь, а ту прикрыла рукой. Ах да, она совсем голая, полумгла красит в мутный зелёно-серый, но не скрывает того, что из желанного низверглось до срамного.…
— Мы вытерпели у себя Рагнара, этого безумного крота, приняли и были верны! — Янник нёс на бёдрах покрывало мантией князя.
— Значит, это мой предок сглупил, не вырвав корни сорняков с именем Теков! — крикнула Хенрика, накрыв грудь второй рукой. Пронёсся сквозняк, она переступила с ноги на ногу.
— О нет, твой предок при всём своём безумии был мудр, раз дружил с Теками!
— Умерь голос, ты, Тек!
Между ней и сыном «графа Милле» остался лишь столик с горстью ягод можжевельника на столешнице. Хенрика нехотя опустила руку с груди и взялась ей за край столика. При малейшем намёке на опасность она опрокинет его Теку под ноги.
— Мы жили бок о бок с Яльте, так нам ли не знать о ваших слабых местах! — Янник наставил палец на низ её живота. Хенрика невероятным усилием удержала руку на столике, не прикрываясь. — Я предложил тебе то, что ты потеряла, поддался твоим прихотям, только бы разрешить всё добром. Андрия встретила твоего преемника миром и поклоном, но выбрала она тебя.
— Выбрав меня, Андрия изменила короне!
— Я вижу у этой страны две короны, вот только одна корона бегает от другой!
— Теки изменили обеим! Ещё шаг, и я сдам тебя Лауритсу как насильника и мятежника!
Янник поджал губы, мало преуспевая в обуздании ярости: топорщились усы, вздымалась от частого дыхания грудь. Хенрика глянула ему за плечо — на закрытую дверь. Ну и кто теперь загнанный в ловушку зверёк?...
— Мы хотели служить тебе. Мы не готовили мятежа против короля Лауритса. Мы только протягивали руку своей королеве и желали отсоединиться мирно. Но теперь я вижу, ты не достойна ни венца Андрии, ни короны Блицарда!
Хенрика опрокинула столик одним толчком. Тек шарахнулся в сторону. Хенрика кинулась на него, занесла для пощёчины руку и… ахнула, когда её запястье оковами сжали пальцы лучника. Он наверняка ловил на лету любые стрелы…
— Ты, Тек… — Испуг подкосил ноги, отдался спазмом в животе, ослабил свободную руку, не позволяя отхлестать захватчика. Но голоса не затронул: — Прочь от меня! Как ты посмел! Не тронь, ты, грязный…
Хлопнула дверь, и в комнату ворвался багряный вихрь. Хенрика только моргнула, а Тек под его напором свалился на пол. Раздались глухие удары. Непперг! Непутёвый страж-секретарь не пропустил ни единого звука с «аудиенции», иначе с чего бы он почти уселся на андрийца и врезал в челюсть с такой охотой?
— Идиот! Не смей! — Опомнившись, Хенрика шагнула вперёд — ягоды можжевельника вдавились в босые ступни — и дёрнула драчуна за ворот куртки: — Какого дьявола, Маррий! Отойди! Сейчас же!
Непперг повиновался и теперь с сожалением потирал кулак, измазанный кровью Тека. Янник поднялся легко, одной рукой придерживал покрывало, второй зажимал кровоточащую губу. Маррий выбил из него папашкин дух, но и страх этому лучнику был неведом. Тек лишь недоумевал, укорял выражением глаз, а капли крови на покрывале алели россыпью брусники.
— Непперг, смирно. — Хенрика с трудом отвела взгляд от Янника. Нет, она не смилостивится. Не сжалится. Но зачем взгляд цепляется за андрийский венец? В сумраке балдахина он сверкнул ей алым оскалом. Хенрика вздрогнула, сомнения развеялись. — Непперг, вы остались без жалования. Тек, мой слуга позволил себе лишнего, посему разрешаю вам уйти с миром, но не попадайтесь мне больше. Иначе будете гнить моим пленником, пока вами и мятежом мой кузен король Лауритс не займётся лично. А теперь уходите.
Мужчины не двинулись с места. Тек не смотрел на неё, крутя на бедре хвосты покрывала, а вот Непперг… Нахал изо всех сил старался не опускать взгляда ниже шеи королевы и всем своим видом изображал, что не смеет увидеть больше.
— Непперг! Или вы надеваете платье и становитесь мне камеристкой, или вон из моих покоев! И проводите же Тека. Прочь!
*Прюммеанский дворец — официальная резиденция главы Прюммеанской церкви, находящаяся в Эльтюде.
*Тритт — мера длины в Блицарде и Блаутуре, равная примерна 1 метру.
Блицард
Река Ульк
Фента
1
Переправа на пароме через реку Ульк нисколько не походила на увеселительную лодочную прогулку. Райнеро с трудом держался на ногах, левой рукой сжимя выскальзывающий планшир, правой — коня под уздцы. Казалось, Марсио вот-вот выпрыгнет за борт. Или проломит голову паромщику. Или откусит хозяину руку и прикинется, что так и было. Кобыла Куэрво ржала от беспокойства, но хотя бы стояла смирно, кося на хозяина тревожным глазом. Качка не шла маршалу-изгнаннику на пользу: усталое, обросшее лицо было зеленее капусты.
— Стихия на нас сердится, сеньор, — крикнул Райнеро по дури. — Чем прогневали её вы?
Рамиро не ответил, его стошнило за борт.
Ветер пронизывал тело шилтроном ледяных пик, на зубах скрипел песок, рыбная вонь становилась тошнотворной. Вокруг скрипело и трещало. Казалось, паром ужасно устал, и доплыть до берега для него великое испытание. Марсио оглушительно заржал и попытался вскинуться на дыбы, Райнеро насилу удержал рвущуюся из пальцев узду. На скандалиста ощерилась Нинья, герцогская кобыла.
— Рамиро, вам лучше?
— Я прогневил не стихию, я прогневил короля. — Куэрво утирался замызганным рукавом колета. Вряд ли кто-то из знакомцев сиятельного герцога прежде заставал его в таком состоянии.
Мало польщённый своей исключительностью, Райнеро переждал это зрелище, играя в гляделки с Марсио. Тяжёлый взгляд не сулил хозяину ничего доброго.
— Дело же не в том, что вы заступались за меня, пока я был принцем?
Куэрво покачал головой, прикрывая глаза и вдыхая воздух. Мокрый и тухлый воздух, так что не жадничал бы.
— Святая Карола, как Франциско мог? И ведь я почти привёл нас к нему на заклание, сам... — Худое лицо скривилось, но на сей раз не от рвотного позыва — от сожаления. — Я виноват перед тобой.
— Бросьте, Куэрво, какая на вас вина? Это я должен благодарить вас, в конце концов, вы спасли мою шкуру. Сперва поймали, а потом спасли. И предложили кров.
Райнеро посмотрел на медленно приближающийся берег. Угрюмый, суровый. До графства А?гне ещё следовало добраться. Оно лежало у края Андрийской провинции, а та всеми своими льдами вмёрзла в дальнюю, самую северную часть Блицарда. Бастарду предстоял долгий путь с герцогом Куэрво, что был так немногословен всю дорогу через ненавистный ему Блаутур. Погружён в себя, опечален, терзаем только ему известными мыслями. Он заговаривал с Райнеро лишь тогда, когда собирался перевязать ему царапины, оставшиеся после драки с преследователями. Но и сам Райнеро не испытывал к болтовне охоты. Чувствовалось, Куэрво скорбит вместе с ним.
— Боюсь, узнай ты о причине моего гонения, благодарностей поубавится. — Герцог ви Куэрво нагнул нечёсаную голову, губы дрогнули в грустной улыбке.
— О чём вы? — спросил Райнеро с деланным безразличием. Рассеянно потрепал Марсио по гриве, но тревожное предчувствие уже вовсю выло в душу. В чём мог провиниться бывший маршал? Райнеро не переставал об этом думать. Догадка мучила его, такая невероятная, но теперь... Почему Райнеро должен утратить чувство благодарности? Почему Куэрво угодил в опалу той же ночью, что и принц? Потому что королева на исповеди назвала два имени...
Ветер гулял по реке непуганым забиякой. Сначала он срывал капюшон, сдирал с принца Рекенья и без того лёгкий плащ, потом толкал в спину, хлеща по мокрым волосам. Райнеро устал бороться с плащом и скинул капюшон, дав ветру волю. Обратил взгляд к Рамиро, не сводящего с него глаз. Сделалось очень тошно.
— Это было тайной, большой тайной. — Куэрво отвернулся, облокотился о планшир. — И Диана унесла бы её в могилу, если бы её бедная душа не устрашилась смерти в последний миг. Ты знаешь, я твой отец-восприемник. Теперь знай, что я и...
Будто лента мулеты завязала глаза. Бастард налетел на отца разъярённым быком, и бортик парома не стал ему преградой. Рамиро глупо сгрёб руками воздух, повалился за борт, и Райнеро тоже не почуял под ногами земли. Колет натянулся книзу, то была хватка папочки, голый сумрачный берег кувыркнулся перед глазами, и ледяные волны сперва ошпарили, а потом сковали, как кандалами. Где верх? Где низ? Мутная— сажа и плесень — вода сорвала с глаз алую пелену и влилась в них сама.
Райнеро старался выпутаться из плаща, но фибула давила под горло, а сапоги и шпага тянули вниз якорем. Лёгкие стиснуло, Райнеро извернулся, из горла вырвались пузыри воздуха, в рот и нос хлынула вода. Резкий толчок откуда-то сверху, рывок, вверх, спасительный глоток воздуха. Бастард судорожно вцепился в вытащившую его руку. Можно ли напиться воздухом? Да!
Глаза саднило от воды, Райнеро потёр их, тряхнул головой, не переставая жадно пить воздух. Куэрво! Райнеро отпрянул, но тот снова схватил его одной рукой, второй же продолжил грести к парому. Паромщик остановил свой «плот», оно и понятно, отплыли они недалеко, Райнеро даже отсюда слышал угрожающее ржание Марсио.
— Ты! Скотина!
Принц Рекенья дёрнулся, бесполезно, новоявленный отец держал крепко. Волочит его за собой, как не способного плавать щенка! Но всё же одной рукой пришлось уцепиться за плечо Куэрво, второй помогать грести. Паромщик кинул с борта канат, забелевший змеёй в мутной воде.
— Какого дьявола ты заявил об отцовстве сейчас?! Думал, я утоплюсь с горя?! — Куэрво на него даже не оглянулся, сосредоточенная безучастность бесила ещё сильнее. — Молчал всю дорогу, а теперь на тебе, правда вырвалась вместе с рвотой?! Раз мать не смогла умереть с этой тайной, решил сделать это за неё?! Скотина! Негодяй! Как! Ты! Посмел! Королеву!!!
Волна накрыла с головой. Райнеро заглотнул мутной воды, закашлялся. Показалось, или Куэрво хохотнул? Нет, только перехватил его подмышку, отфыркиваясь.
— Каждый день рядом с тобой я корил себя за подозрения! Я был благодарен! А ты! Ты виноват во всём этом!
Куэрво ухватился за канат, подтянулся, одним рывком подтолкнул Райнеро вперёд. Верёвка резала руки, покрытый илом бок парома скользил под подошвами, плащ душил, но бастард справился с честью. Скорее всего. На настил парома он плюхнулся выброшенной на берег медузой.
Следом грянул уверенный удар, шаги по палубе, Куэрво был сама грация. Марсио вопил как никогда. Паромщика не было видно. Копыта Марсио нашли беднягу или тот успел выпрыгнуть за борт и уже доплыл до берега? Райнеро с трудом приподнял голову. Палубу шатнуло, но он застал главное: джериб привязан, а паромщик поднимает якорь. Красноносый старик в линялой зелёной накидке косился на Марсио и без устали осенял себя прюммеанским знамением.
Райнеро поднялся, с трудом удержав равновесие. Разомкнул фибулу и сорвал с себя плащ. Стоять оказалось невообразимо легче. А вот и папенька. Рамиро, всё такой же бледный, выплёскивал воду из высокого сапога. Райнеро сократил расстояние одним шагом, замахнулся, но кулак застыл у самого носа герцога. Его твёрдая рука крепко сжимала запястье бастарда.
— Я твой отец, а не убийца твоей матери. Так имей же честь держаться достойным своего происхождения! Я не вижу принца, не вижу герцога. Передо мной выросший в хлеву свинопас! Ты потерял фамилию Рекенья, но порочишь и род Куэрво. Я спас тебя. Снова. — На секунду Рамиро исказил лицо, словно хотел смягчить его. Но передумал. С его коротких кудрей капала вода, у колета оторвались завязки на правом рукаве — за него и хватался Райнеро. Куэрво поджал губы. Выпустил руку бастарда. — Так где твоя честь? Чему я учил тебя, Райнерито? Уж точно не махать кулаками, подобно слуге!
— Ах, отец? Да лучше родиться с кровью свинопаса, чем кровью неудачника-маршала, который искусней мнёт простыни королевы, чем ведёт войны!
Куэрво с силой толкнул его в грудь, Райнеро пошатнулся. Паром подыграл, и он упал на спину. Копчик пронзила боль. Поморщившись, Райнеро уставился в равнодушное, набухшее серостью небо. Как серая плесень на каменных стенах замка. Плесень на его досель начищенной, сияющей золотом жизни. Тучи заслонила отцовская физиономия. Хочет плюнуть в лицо бастарду?
— Ты говоришь о своей матери. Прикуси язык. В память о ней.
2
Закрыв глаза, Райнеро погрузился в жаркую воду с головой. Вода выталкивала, ну что за насмешка, зачем тянула ко дну в реке? Он опёрся рукой о бортик и нехотя сел. У носа вился слабый запах щёлока, им явно скребли деревянную бадью. Мелочи… Вода чудесно исходила паром, расслабляла, баюкала, отзывалась сладким покалыванием в руках и ногах, окоченевших от холода.
Коротенький розовощёкий пузан, что заправлял гостиницей «Козлячья гора», оказался столь же угодливым, сколь проворным.
— Мы принесли клятву верности вашему величеству тогда и подтверждаем её теперь, — Янник примиряюще тянул ей руку, ловил её взгляд. — Андрия хочет видеть вас своей королевой, у нас хватит сил отразить удар Яноре, уберечь вас. Вы не пожалеете, прошу.
— Лисье отродье! — Хенрика наотмашь ударила его по протянутой руке. — Думал, я доверюсь твоему папаше? «По-моему слову Андрия или склоняет голову, или поднимает меч», так он приветствовал меня, его королеву!
— Вы вольны злиться, мой отец обошёлся с вами дерзко и непочтительно, и всё же он не потребовал многого…
— Только пост бургомистра и безучастность короны к тёмным делишкам его и Андрии! Он сделал часть моего Блицарда своей личной вотчиной и уселся там кичливым лаэрдом!
Хенрика наступала на лисьего сына, кожу жгло от ищущей выхода злости. Тот был слишком уж гладенький, без единого шрамика, как отпустить его без отметин когтей Яльте!
— Вы остались в выигрыше, поверьте мне. Со стороны казалось, будто вы усмирили мятеж, не пролив ни капли крови, и проявили милосердие к мятежникам.
— А в благодарность вы решили сделать меня своим знаменем, под которым удобно выступить против Лауритса! — В бедро ткнулся столик, Хенрика подхватила вазочку с можжевельником, швырнула. Тек увернулся, каминная решётка отозвалась гулом. — Или не знамя, заложницу, сыграв на любви ко мне Яноре?
— Он не любит вас. Не любит так, как полюбит Андрия… и я. Я не мятежник, род Теков знатен, древен и насчитывает…
Ступня опустилась на что-то льняное, скользящее, Хенрика нагнулась и схватила брэ, из которых Тек вытащил для неё самый свой веский довод.
— От меня не будет разить андрийской мятежнической вонью! — Бросок, и пламя с хрипом гложет тряпку, пропитанную заразой непокорности. — Я отказала королю, Тек! Ваш род древнее Яльте?
Обомлев, андриец наблюдал, как его бельишко тлеет и рассыпается золой. Хенрика сдула со щеки прядь, примерилась, как подскочить и куда цапнуть, и вдруг Тек развернулся к ней. Хенрику отбросило на годы назад, твёрдый, непреклонный взгляд вонзился в неё ледовым осколком. Черты лица Янника заострились, он глядел на неё «графом Милле», глядел как на проигравшую войну, слабую, маленькую королеву…
— Да, наш род гораздо древнее Яльте! — отчеканил Тек и сделал полшага вперёд, и не подумав споткнуться о хвосты покрывала. — Наш род правил Андрийским княжеством много поколений до того, как туда пожаловал ваш Рагнар!
Хенрика вздрогнула, перебросила волосы на грудь, а ту прикрыла рукой. Ах да, она совсем голая, полумгла красит в мутный зелёно-серый, но не скрывает того, что из желанного низверглось до срамного.…
— Мы вытерпели у себя Рагнара, этого безумного крота, приняли и были верны! — Янник нёс на бёдрах покрывало мантией князя.
— Значит, это мой предок сглупил, не вырвав корни сорняков с именем Теков! — крикнула Хенрика, накрыв грудь второй рукой. Пронёсся сквозняк, она переступила с ноги на ногу.
— О нет, твой предок при всём своём безумии был мудр, раз дружил с Теками!
— Умерь голос, ты, Тек!
Между ней и сыном «графа Милле» остался лишь столик с горстью ягод можжевельника на столешнице. Хенрика нехотя опустила руку с груди и взялась ей за край столика. При малейшем намёке на опасность она опрокинет его Теку под ноги.
— Мы жили бок о бок с Яльте, так нам ли не знать о ваших слабых местах! — Янник наставил палец на низ её живота. Хенрика невероятным усилием удержала руку на столике, не прикрываясь. — Я предложил тебе то, что ты потеряла, поддался твоим прихотям, только бы разрешить всё добром. Андрия встретила твоего преемника миром и поклоном, но выбрала она тебя.
— Выбрав меня, Андрия изменила короне!
— Я вижу у этой страны две короны, вот только одна корона бегает от другой!
— Теки изменили обеим! Ещё шаг, и я сдам тебя Лауритсу как насильника и мятежника!
Янник поджал губы, мало преуспевая в обуздании ярости: топорщились усы, вздымалась от частого дыхания грудь. Хенрика глянула ему за плечо — на закрытую дверь. Ну и кто теперь загнанный в ловушку зверёк?...
— Мы хотели служить тебе. Мы не готовили мятежа против короля Лауритса. Мы только протягивали руку своей королеве и желали отсоединиться мирно. Но теперь я вижу, ты не достойна ни венца Андрии, ни короны Блицарда!
Хенрика опрокинула столик одним толчком. Тек шарахнулся в сторону. Хенрика кинулась на него, занесла для пощёчины руку и… ахнула, когда её запястье оковами сжали пальцы лучника. Он наверняка ловил на лету любые стрелы…
— Ты, Тек… — Испуг подкосил ноги, отдался спазмом в животе, ослабил свободную руку, не позволяя отхлестать захватчика. Но голоса не затронул: — Прочь от меня! Как ты посмел! Не тронь, ты, грязный…
Хлопнула дверь, и в комнату ворвался багряный вихрь. Хенрика только моргнула, а Тек под его напором свалился на пол. Раздались глухие удары. Непперг! Непутёвый страж-секретарь не пропустил ни единого звука с «аудиенции», иначе с чего бы он почти уселся на андрийца и врезал в челюсть с такой охотой?
— Идиот! Не смей! — Опомнившись, Хенрика шагнула вперёд — ягоды можжевельника вдавились в босые ступни — и дёрнула драчуна за ворот куртки: — Какого дьявола, Маррий! Отойди! Сейчас же!
Непперг повиновался и теперь с сожалением потирал кулак, измазанный кровью Тека. Янник поднялся легко, одной рукой придерживал покрывало, второй зажимал кровоточащую губу. Маррий выбил из него папашкин дух, но и страх этому лучнику был неведом. Тек лишь недоумевал, укорял выражением глаз, а капли крови на покрывале алели россыпью брусники.
— Непперг, смирно. — Хенрика с трудом отвела взгляд от Янника. Нет, она не смилостивится. Не сжалится. Но зачем взгляд цепляется за андрийский венец? В сумраке балдахина он сверкнул ей алым оскалом. Хенрика вздрогнула, сомнения развеялись. — Непперг, вы остались без жалования. Тек, мой слуга позволил себе лишнего, посему разрешаю вам уйти с миром, но не попадайтесь мне больше. Иначе будете гнить моим пленником, пока вами и мятежом мой кузен король Лауритс не займётся лично. А теперь уходите.
Мужчины не двинулись с места. Тек не смотрел на неё, крутя на бедре хвосты покрывала, а вот Непперг… Нахал изо всех сил старался не опускать взгляда ниже шеи королевы и всем своим видом изображал, что не смеет увидеть больше.
— Непперг! Или вы надеваете платье и становитесь мне камеристкой, или вон из моих покоев! И проводите же Тека. Прочь!
*Прюммеанский дворец — официальная резиденция главы Прюммеанской церкви, находящаяся в Эльтюде.
*Тритт — мера длины в Блицарде и Блаутуре, равная примерна 1 метру.
Глава 12
Блицард
Река Ульк
Фента
1
Переправа на пароме через реку Ульк нисколько не походила на увеселительную лодочную прогулку. Райнеро с трудом держался на ногах, левой рукой сжимя выскальзывающий планшир, правой — коня под уздцы. Казалось, Марсио вот-вот выпрыгнет за борт. Или проломит голову паромщику. Или откусит хозяину руку и прикинется, что так и было. Кобыла Куэрво ржала от беспокойства, но хотя бы стояла смирно, кося на хозяина тревожным глазом. Качка не шла маршалу-изгнаннику на пользу: усталое, обросшее лицо было зеленее капусты.
— Стихия на нас сердится, сеньор, — крикнул Райнеро по дури. — Чем прогневали её вы?
Рамиро не ответил, его стошнило за борт.
Ветер пронизывал тело шилтроном ледяных пик, на зубах скрипел песок, рыбная вонь становилась тошнотворной. Вокруг скрипело и трещало. Казалось, паром ужасно устал, и доплыть до берега для него великое испытание. Марсио оглушительно заржал и попытался вскинуться на дыбы, Райнеро насилу удержал рвущуюся из пальцев узду. На скандалиста ощерилась Нинья, герцогская кобыла.
— Рамиро, вам лучше?
— Я прогневил не стихию, я прогневил короля. — Куэрво утирался замызганным рукавом колета. Вряд ли кто-то из знакомцев сиятельного герцога прежде заставал его в таком состоянии.
Мало польщённый своей исключительностью, Райнеро переждал это зрелище, играя в гляделки с Марсио. Тяжёлый взгляд не сулил хозяину ничего доброго.
— Дело же не в том, что вы заступались за меня, пока я был принцем?
Куэрво покачал головой, прикрывая глаза и вдыхая воздух. Мокрый и тухлый воздух, так что не жадничал бы.
— Святая Карола, как Франциско мог? И ведь я почти привёл нас к нему на заклание, сам... — Худое лицо скривилось, но на сей раз не от рвотного позыва — от сожаления. — Я виноват перед тобой.
— Бросьте, Куэрво, какая на вас вина? Это я должен благодарить вас, в конце концов, вы спасли мою шкуру. Сперва поймали, а потом спасли. И предложили кров.
Райнеро посмотрел на медленно приближающийся берег. Угрюмый, суровый. До графства А?гне ещё следовало добраться. Оно лежало у края Андрийской провинции, а та всеми своими льдами вмёрзла в дальнюю, самую северную часть Блицарда. Бастарду предстоял долгий путь с герцогом Куэрво, что был так немногословен всю дорогу через ненавистный ему Блаутур. Погружён в себя, опечален, терзаем только ему известными мыслями. Он заговаривал с Райнеро лишь тогда, когда собирался перевязать ему царапины, оставшиеся после драки с преследователями. Но и сам Райнеро не испытывал к болтовне охоты. Чувствовалось, Куэрво скорбит вместе с ним.
— Боюсь, узнай ты о причине моего гонения, благодарностей поубавится. — Герцог ви Куэрво нагнул нечёсаную голову, губы дрогнули в грустной улыбке.
— О чём вы? — спросил Райнеро с деланным безразличием. Рассеянно потрепал Марсио по гриве, но тревожное предчувствие уже вовсю выло в душу. В чём мог провиниться бывший маршал? Райнеро не переставал об этом думать. Догадка мучила его, такая невероятная, но теперь... Почему Райнеро должен утратить чувство благодарности? Почему Куэрво угодил в опалу той же ночью, что и принц? Потому что королева на исповеди назвала два имени...
Ветер гулял по реке непуганым забиякой. Сначала он срывал капюшон, сдирал с принца Рекенья и без того лёгкий плащ, потом толкал в спину, хлеща по мокрым волосам. Райнеро устал бороться с плащом и скинул капюшон, дав ветру волю. Обратил взгляд к Рамиро, не сводящего с него глаз. Сделалось очень тошно.
— Это было тайной, большой тайной. — Куэрво отвернулся, облокотился о планшир. — И Диана унесла бы её в могилу, если бы её бедная душа не устрашилась смерти в последний миг. Ты знаешь, я твой отец-восприемник. Теперь знай, что я и...
Будто лента мулеты завязала глаза. Бастард налетел на отца разъярённым быком, и бортик парома не стал ему преградой. Рамиро глупо сгрёб руками воздух, повалился за борт, и Райнеро тоже не почуял под ногами земли. Колет натянулся книзу, то была хватка папочки, голый сумрачный берег кувыркнулся перед глазами, и ледяные волны сперва ошпарили, а потом сковали, как кандалами. Где верх? Где низ? Мутная— сажа и плесень — вода сорвала с глаз алую пелену и влилась в них сама.
Райнеро старался выпутаться из плаща, но фибула давила под горло, а сапоги и шпага тянули вниз якорем. Лёгкие стиснуло, Райнеро извернулся, из горла вырвались пузыри воздуха, в рот и нос хлынула вода. Резкий толчок откуда-то сверху, рывок, вверх, спасительный глоток воздуха. Бастард судорожно вцепился в вытащившую его руку. Можно ли напиться воздухом? Да!
Глаза саднило от воды, Райнеро потёр их, тряхнул головой, не переставая жадно пить воздух. Куэрво! Райнеро отпрянул, но тот снова схватил его одной рукой, второй же продолжил грести к парому. Паромщик остановил свой «плот», оно и понятно, отплыли они недалеко, Райнеро даже отсюда слышал угрожающее ржание Марсио.
— Ты! Скотина!
Принц Рекенья дёрнулся, бесполезно, новоявленный отец держал крепко. Волочит его за собой, как не способного плавать щенка! Но всё же одной рукой пришлось уцепиться за плечо Куэрво, второй помогать грести. Паромщик кинул с борта канат, забелевший змеёй в мутной воде.
— Какого дьявола ты заявил об отцовстве сейчас?! Думал, я утоплюсь с горя?! — Куэрво на него даже не оглянулся, сосредоточенная безучастность бесила ещё сильнее. — Молчал всю дорогу, а теперь на тебе, правда вырвалась вместе с рвотой?! Раз мать не смогла умереть с этой тайной, решил сделать это за неё?! Скотина! Негодяй! Как! Ты! Посмел! Королеву!!!
Волна накрыла с головой. Райнеро заглотнул мутной воды, закашлялся. Показалось, или Куэрво хохотнул? Нет, только перехватил его подмышку, отфыркиваясь.
— Каждый день рядом с тобой я корил себя за подозрения! Я был благодарен! А ты! Ты виноват во всём этом!
Куэрво ухватился за канат, подтянулся, одним рывком подтолкнул Райнеро вперёд. Верёвка резала руки, покрытый илом бок парома скользил под подошвами, плащ душил, но бастард справился с честью. Скорее всего. На настил парома он плюхнулся выброшенной на берег медузой.
Следом грянул уверенный удар, шаги по палубе, Куэрво был сама грация. Марсио вопил как никогда. Паромщика не было видно. Копыта Марсио нашли беднягу или тот успел выпрыгнуть за борт и уже доплыл до берега? Райнеро с трудом приподнял голову. Палубу шатнуло, но он застал главное: джериб привязан, а паромщик поднимает якорь. Красноносый старик в линялой зелёной накидке косился на Марсио и без устали осенял себя прюммеанским знамением.
Райнеро поднялся, с трудом удержав равновесие. Разомкнул фибулу и сорвал с себя плащ. Стоять оказалось невообразимо легче. А вот и папенька. Рамиро, всё такой же бледный, выплёскивал воду из высокого сапога. Райнеро сократил расстояние одним шагом, замахнулся, но кулак застыл у самого носа герцога. Его твёрдая рука крепко сжимала запястье бастарда.
— Я твой отец, а не убийца твоей матери. Так имей же честь держаться достойным своего происхождения! Я не вижу принца, не вижу герцога. Передо мной выросший в хлеву свинопас! Ты потерял фамилию Рекенья, но порочишь и род Куэрво. Я спас тебя. Снова. — На секунду Рамиро исказил лицо, словно хотел смягчить его. Но передумал. С его коротких кудрей капала вода, у колета оторвались завязки на правом рукаве — за него и хватался Райнеро. Куэрво поджал губы. Выпустил руку бастарда. — Так где твоя честь? Чему я учил тебя, Райнерито? Уж точно не махать кулаками, подобно слуге!
— Ах, отец? Да лучше родиться с кровью свинопаса, чем кровью неудачника-маршала, который искусней мнёт простыни королевы, чем ведёт войны!
Куэрво с силой толкнул его в грудь, Райнеро пошатнулся. Паром подыграл, и он упал на спину. Копчик пронзила боль. Поморщившись, Райнеро уставился в равнодушное, набухшее серостью небо. Как серая плесень на каменных стенах замка. Плесень на его досель начищенной, сияющей золотом жизни. Тучи заслонила отцовская физиономия. Хочет плюнуть в лицо бастарду?
— Ты говоришь о своей матери. Прикуси язык. В память о ней.
2
Закрыв глаза, Райнеро погрузился в жаркую воду с головой. Вода выталкивала, ну что за насмешка, зачем тянула ко дну в реке? Он опёрся рукой о бортик и нехотя сел. У носа вился слабый запах щёлока, им явно скребли деревянную бадью. Мелочи… Вода чудесно исходила паром, расслабляла, баюкала, отзывалась сладким покалыванием в руках и ногах, окоченевших от холода.
Коротенький розовощёкий пузан, что заправлял гостиницей «Козлячья гора», оказался столь же угодливым, сколь проворным.
