— Вот и умница! — облегченно выдохнул посетитель. — А теперь посиди так до прихода Мао…
Гуэй вытащил нож. Как только шаги затихли, он осторожно приоткрыл дверь и заглянул в соседнюю комнату. Девчонка сидела на кровати. Увидев пришлого, ее глаза расширились от ужаса. Рядом с ногами женщины валялся сверток. Пират приоткрыл его и обнаружил внутри озий.
— При-и-изра-а-ак! — пробормотала в этот миг девушка, растягивая слова. — Ты вышел из стены?! Уходи! Уходи обратно!
— Тише, тише, — прошептал Гуэй, отщипывая крошечный кусочек смолы и приоткрывая рот уже покорной джинье, которая принялась жевать без уговоров. Теперь до припадка от передозировки она будет в мире грез, а затем… Хотя его это уже не касается. И вообще – нельзя терять время!
Гуэй схватил смолу и поспешил в тайник, где достал из стола тушечницу и написал на бумаге «Ливэй», желая подстраховаться. Он не был уверен, что солдаты найдут скрытое помещение, однако, если это произойдет, Щё будет ожидать интересный сюрприз.
А затем пират надел плащ, закрыл свою дверь и осторожно покинул комнату. Хозяйки Дома Жу нигде не было видно, и Гуэй, не желая привлекать к себе лишнего внимания и стараясь не хромать, пошел на улицу, где уже должны ждать его люди и Уми. Вместе они отправились в деревню…
Пока чиновник растерянно смотрел на своих слуг, пират вонзил кинжал в шею опешившего помощника, явно не ожидавшего столь внезапного нападения. Недоуменный взгляд, взметнувшаяся было рука, на которой остался след от погребальных лилий — и Ливэй оказался рядом с сопровождавшими его людьми. Упавший вместе с Щё фонарь, соприкоснувшись с землей, мгновенно потух.
— Господин! — услышал Гуэй голос из темноты. — Мы ушли из трактира. В деревне солдаты.
Гуэй поморщился. Холод и сырость пробирали до костей, которые будто начали прокручиваться в суставах. Вместе с болью по венам разливалась злость. Ночь перевалила за половину, неумолимо приближаясь к утру. Время поджимало. Пора покидать Гондаге, вновь ставший неспокойным, а девушку он так и не заполучил!
Гуэйю совсем не хотелось быть пойманным, а потому мужчина отдал приказ отступать. И вместе со своими людьми пират вынужден был направиться в бухту.
Всю дорогу до корабля Гуэй думал о Сюин — в любой момент в Гондаге могут прийти эльгардцы или форгардцы и обстрелять город. И он никак не мог понять, что именно его беспокоит — то ли то, что девушка, которую он видел лишь два раза в жизни, погибнет, то ли – что он потеряет возможность заполучить караванные пути.
Одно пират знал точно — он не откажется от идеи забрать Сюин. Просто надо ненадолго затаиться, пока «море» вновь не станет спокойным, и тогда он снова попытает удачу.
Когда я приходила в себя, первое, что почувствовала — холод в ногах и необычайный жар в ладони. Перед глазами все расплывалось. Я видела лишь размытый силуэт, в котором, как мне показалось, узнала друга.
— Минж, — прошептала и улыбнулась. — Я так рада, что с тобой все хорошо…
Рука, которая держала меня, согревая своим теплом, дрогнула. Туман, клубившийся перед глазами, рассеялся, являя хмурое лицо незнакомца. Я озадачилась, ведь какая-то часть моего сознания точно знала, что оно не должно быть таким. Вот только никак не могла вспомнить – почему?
А уже в следующий миг я почувствовала резкую боль в висках, заставившую меня скривиться, но вместе с ней возвратилась память и пробудились эмоции... Небо! Говорила же мне Матушка, что хорошая служанка должна держать язык за зубами даже после смерти!
— Господин Вэйдун, Вэй, прости… нет, простите, то есть да, прости… я… — Мне хватило ума вовремя остановиться. Я не сказала, что забыла его, но кажется, он и так все понял.
— Ты в порядке? — спросил мужчина, откидываясь на спинку кресла.
— Да, — ответила я поспешно, заметив, что нахожусь не в Храме и не в Лесном доме. — Что приключилось? Где Матушка?
— С ней все хорошо, — ответил Вэй. — У целительницы.
— Честно?
Генерал кивнул и добавил:
— Как только ты окончательно придешь в себя, мы поедем к Матушке, а затем к законнику в квартал Чайки.
Я же вдруг почувствовала, как горло сдавило, а во рту пересохло.
— Господин, я… Вы… Ты лазил в моей сумке?!
Вэй невозмутимо пожал плечами.
— Во-первых, я должен знать, что происходит у меня в доме, — объяснил он непривычно прохладным голосом. — Во-вторых, госпожа Джен мне все рассказала, так что, Сюин, сейчас я знаю даже больше тебя.
Я неуверенно улыбнулась, стараясь скрыть неловкость, и попыталась встать с кровати.
— Знаете, я в порядке, — сказала, опустив ноги на пол. Вот только выпрямиться легко и непринужденно, к сожалению, не получилось.
— Не уверен, — возразил Вэй.
— Ой, да вы что! — наигранно рассмеялась я, схватившись рукой за спинку кресла и стараясь удержать равновесие. Так. Это несложно! Достаточно вспомнить, как нас учили носить на голове корзины с бельем. — Хорошая служанка умеет справляться со слабостями!
— Хорошая служанка обязана слушаться господина, — неожиданно перебил меня генерал.
Мне же почудилось, будто я окунулась в ледяную воду горного озера. Небо! Ну почему мне привиделся Минж?!
Я зажмурилась на мгновение, стараясь собраться с силами и думая, как еще попросить прощения, чтобы другу не аукнулось? Мм… пожалуй, стоит изобразить вину и сильное раскаяние. По крайней мере, на нэях это работало.
Я приготовилась произнести покаянную речь, когда вновь почувствовала боль в висках, из-за чего покачнулась. И уже в следующий миг Вэй оказался рядом и придержал меня, положив руки на талию.
По правилам этикета служанка, когда собирается молить о пощаде, должна стоять перед господином, низко опустив голову, но я не удержалась и посмотрела мужчине в глаза. По коже немедленно пробежали мурашки, а сердце предательски замерло, не только от пугающего волнения и желания прижаться ближе, но и от понимания, что все это время Вэй играл со мной, как кот с мышью, прикидываясь злым — внутри необыкновенных золотых глаз генерала плясали смешинки. Теперь обиделась я.
— А я… а я не служанка! — выпалила, вспомнив, что он мне внушал все эти дни. — Я… я ваша избранница!
Брови Вэя удивленно приподнялись.
— Что ж, может, ты действительно чувствуешь себя лучше, — протянул мужчина, улыбаясь. — Я рад.
Генерал помог мне выпрямиться, и мы вышли на улицу, по которой временами сновали солдаты. Я же оторопело осматривалась по сторонам, гадая, каким образом очутилась в деревне, куда стремилась попасть по дороге в военные поселения. Кто бы мог подумать, что мое желание исполнится, правда, несколько иначе, нежели я хотела.
— Что произошло в Храме? — спросила, разглядывая деревянные домики, подернутые золотистой предрассветной дымкой.
— Потерпи, — ответил Вэй. — Я все тебе объясню, но прежде вернемся в Гондаге и заберем Матушку и документы.
Когда небо порозовело, в отдалении послышался монотонный бой барабана, сопровождавшего кого-то в последний путь.
Бам, бам — вибрировал в воздухе печальный звук, от которого я невольно поежилась, а утренняя прохлада только усилила неприятные ощущения, из-за чего я с нетерпением ждала мгновения, когда мы сможем покинуть это место.
Наконец слуга привел коня. Я облегченно выдохнула, предвкушая встречу с Матушкой, но при виде хмурого Минжа радость померкла. Друг стоял в стороне, внимательно рассматривая меня. Я помахала парню рукой, но он не ответил и не подошел, лишь сдержанно поклонился и поспешил покинуть двор.
— Странно, — пробормотала я, не сводя взгляда с пустого места, где недавно стоял друг.
Вэй же поднял меня и усадил в седло, сам устроился позади.
— Что с ним? — спросила я саму себя, пораженная непонятным поведением Минжа.
— Мальчику открылась одна из суровых правд жизни, — спокойно ответил генерал.
— Какая?
— Только сильнейший получает то, что желает, — и его рука по-хозяйски легла на мою талию.
Мне не понравился ответ, и я собиралась возразить, но Вэй взял поводья, и лошадь сорвалась с места, направляясь в сторону Гондаге.
Мы прибыли в квартал Чайки ближе к вечеру, как и обещал генерал, забрав Матушку. Увидев свою наставницу и заключив ее в объятия, я почувствовала, казалось, забытые восторг и счастье. Мне хотелось одновременно плакать и смеяться, когда маленькие узкие ладони ощупывали мое лицо, желая убедиться, что я не мираж, и гладили меня по голове, но я старалась держаться. А вот по щекам настоятельницы потоками текли слезы.
— Вам нельзя нервничать, — напомнила я, обнимая ее.
— Можно, девочка. Теперь мне все можно, — ответила Матушка, даже не пытаясь взять себя в руки.
— Надо поторопиться, — вмешался в разговор Вэй, когда к дому целительницы прибыл паланкин.
Мы с Матушкой забрались внутрь, устраиваясь на мягких подушках. Генерал же поехал рядом.
По дороге в квартал я рассказала Матушке и про свое спасение, и как жила в Лесном доме, умолчав, конечно, о некоторых деталях и о том, как меня опоила нэя Шан.
Моя наставница молча слушала, сжимая руки, будто сидела перед статуей бога или богини и молилась, временами покусывая нижнюю губу, чего я за ней прежде не замечала.
Вскоре паланкин остановился у небольшого дома с коричневыми колоннами, расписанными изображениями Небесных псов — покровителей законников, защитников и судей. Генерал, на груди которого уже виднелся императорский знак, вошел внутрь, просто толкнув дверь.
Расположившийся на скамейке в саду пожилой хорсиец, увидев Вэйдуна, испуганно вскочил на ноги.
— Господин, — боязливо поклонился он. — Чем обязан вашему визиту? — Глаза мужчины настороженно стрельнули в нашу сторону.
— Пожалуйста, отдайте документы, которые я оставляла у вас на хранение, — попросила Матушка.
И законник поторопился выполнить просьбу женщины.
Он вернулся, неся два свитка, незамедлительно оказавшиеся у Вэя. Мне было жуть как интересно узнать, что в них, но хорошая служанка не сует свой нос… Ой! Да я ведь не служанка и, кажется, они касаются меня!
— Я бы хотела взглянуть, — сказала тихо, но Вэй, внимательно изучавший бумаги, услышал.
Он немного поколебался, но передал их мне.
Первый свиток оказался чеком, оформленным на имя Сюин Тицзы, который можно было обналичить в любом банке Хорсы. А вот второй был свидетельством о рождении той самой Сюин Тицзы.
«Сюин Тицзы», — повторила про себя, не понимая, что меня так взволновало. Нет, пожалуй, понимая, но не желая принимать.
— Что это? — спросила Матушку, отказываясь верить своим глазам.
— Твои документы, девочка.
— Разве подобное возможно? — пробормотала, вновь и вновь перечитывая два слова – «Сюин Тицзы», ведь у меня никогда не было фамилии. Подкидышам, найденным в канаве, ее просто не присваивают. Здесь же… Я сглотнула, стараясь справиться с волнением — в графе «родители» были обозначены Тинг Тицзы и Хан Зедонг.
— Это выдуманные имена?
Стоявшая рядом Матушка плакала, закусив нижнюю губу. Она покачала головой. В ее глазах я увидела неподдельную мучительную боль.
— Что с ними стало?
— Сюин… — начала Матушка.
А я вдруг с ужасом поняла, что не хочу знать правду. Я восемнадцать лет жила в Храме и воспитывалась как служанка, временами воображая, что моя мама была милой девушкой, влюбившейся в моряка-чужеземца, который затем умчался на одном из прекраснейших кораблей с белыми парусами и попал в шторм.
Чуть позднее, когда повзрослела, я поняла, что это неправда, а реальность скорее всего жестока и ужасна — возможно, маму никто не спрашивал о ее желаниях, а просто затащили в темную комнату или переулок. Или… или ей просто стало стыдно за свой поступок. И я запретила себе думать об этом, решив, что моя мама — Матушка. А отец… Да Небо мой отец!
А сейчас вот так внезапно я узнала их имена — Тинг и Хан. Но ведь они оба хорсийцы, а я полукровка… Кажется, в чем-то я оказалась права. Внутренности пронзила боль, а на плечи легла тяжесть обиды и непонимания. Безусловно, я должна смотреть правде в глаза и принимать ее, но…
— Пожалуйста, давайте не сейчас, — попросила, чувствуя, что не готова к разговору.
— Сюин, — попыталась настоять Матушка.
— Пожалуйста. Мне нужно… — Я старалась подыскать достойное оправдание. — Я не очень хорошо себя чувствую.
Это была ложь. Однако я решительно отвернулась, намереваясь покинуть дом законника. Завтра! Завтра я обязательно смогу ее выслушать, а сейчас мне нужно где-нибудь спрятаться и дать волю раздиравшим сердце эмоциям.
— Еще не все, — неожиданно остановил меня Вэйдун, а затем обратился к законнику: — Я хочу, чтобы вы немедленно составили брачный договор между Сюин Тицзы и Вэйдуном Шианом.
Сюин замерла в нелепой позе — она была настолько ошарашена услышанным, что на несколько мгновений застыла с приподнятой ногой, так и не сделав желанного шага в сторону выхода. Однако девушка быстро собралась, взяла себя в руки и повернулась лицом ко мне. Я же только сейчас осознал, что Сюин совсем не воспринимала мои слова об избраннице и женитьбе всерьез. Это было неприятное открытие.
— А мое мнение учитывается? — поинтересовалась Сюин, в голосе которой проскальзывали едва уловимые саркастические ноты. Девушка злилась, но чтобы это понять, надо было обладать чутьем и глазами зверя, ведь выглядела она спокойной.
Я понимал ее гнев — слишком много всего свалилось на нее в последнее время. Мне хотелось подойти к девушке, обнять и сказать: «Потерпи, Цветочек, скоро все будет хорошо, и ты сможешь отдохнуть от потрясений», но я не привык демонстрировать чувства перед посторонними.
— Прости, Сюин, нет, — ответила воспитаннице Матушка. — Достаточно согласия твоего опекуна. А я согласна.
Девушка ошалело моргнула.
— Мне жаль. — И старушка поставила свою подпись внизу гербовой бумаги, услужливо поднесенной законником. — Поверь, девочка, так будет лучше в первую очередь для тебя.
А после нам протянули обыкновенные брачные браслеты, которыми обменивались на свадьбах простые горожане.
— Я обязательно потом его заменю, — сказал я, проводя кончиками пальцев по запястью девушки, на котором уже поблескивал медный кругляш с выгравированными на нем иероглифами «Любовь» и «Вечность».
— Спасибо, — прошептала в ответ Сюин.
Я видел, как девушке не терпится выбежать и забраться в паланкин, а может быть, даже расплакаться, но она держалась и терпеливо ждала, когда я спрячу документы и предложу ей руку. И я почувствовал бесконечную благодарность за то, что она не стала устраивать сцены. Я был почти уверен, что дома меня ждет грандиозный скандал, но сейчас Сюин лишь вежливо улыбалась.
Наконец с делами покончили и можно было уходить. Я проводил жену и Матушку до паланкина, и мы отправились в Лесной дом.
Как только мы прибыли в мою резиденцию, я приказал разместить Матушку в одной из комнат, сам же повел Сюин в башню.
Едва мы перешагнули порог, девушка резко повернулась ко мне, намереваясь что-то сказать, но я оказался быстрее — притянул к себе и поцеловал растерявшуюся Сюин, а затем опустил на кровать и, пожелав доброй ночи, поспешил уйти в сад.
У нас у обоих было тяжелое время, нам обоим надо отдохнуть. Может, Сюин права, решив отложить выяснение правды о прошлом на другой день. Теперь я решил воспользоваться ее ходом, перенеся эмоциональную бурю на утро.
После предательства ньонг я даже не думал о вылазке в лес, однако ложиться спать в другой комнате тоже не собирался.
Гуэй вытащил нож. Как только шаги затихли, он осторожно приоткрыл дверь и заглянул в соседнюю комнату. Девчонка сидела на кровати. Увидев пришлого, ее глаза расширились от ужаса. Рядом с ногами женщины валялся сверток. Пират приоткрыл его и обнаружил внутри озий.
— При-и-изра-а-ак! — пробормотала в этот миг девушка, растягивая слова. — Ты вышел из стены?! Уходи! Уходи обратно!
— Тише, тише, — прошептал Гуэй, отщипывая крошечный кусочек смолы и приоткрывая рот уже покорной джинье, которая принялась жевать без уговоров. Теперь до припадка от передозировки она будет в мире грез, а затем… Хотя его это уже не касается. И вообще – нельзя терять время!
Гуэй схватил смолу и поспешил в тайник, где достал из стола тушечницу и написал на бумаге «Ливэй», желая подстраховаться. Он не был уверен, что солдаты найдут скрытое помещение, однако, если это произойдет, Щё будет ожидать интересный сюрприз.
А затем пират надел плащ, закрыл свою дверь и осторожно покинул комнату. Хозяйки Дома Жу нигде не было видно, и Гуэй, не желая привлекать к себе лишнего внимания и стараясь не хромать, пошел на улицу, где уже должны ждать его люди и Уми. Вместе они отправились в деревню…
Пока чиновник растерянно смотрел на своих слуг, пират вонзил кинжал в шею опешившего помощника, явно не ожидавшего столь внезапного нападения. Недоуменный взгляд, взметнувшаяся было рука, на которой остался след от погребальных лилий — и Ливэй оказался рядом с сопровождавшими его людьми. Упавший вместе с Щё фонарь, соприкоснувшись с землей, мгновенно потух.
— Господин! — услышал Гуэй голос из темноты. — Мы ушли из трактира. В деревне солдаты.
Гуэй поморщился. Холод и сырость пробирали до костей, которые будто начали прокручиваться в суставах. Вместе с болью по венам разливалась злость. Ночь перевалила за половину, неумолимо приближаясь к утру. Время поджимало. Пора покидать Гондаге, вновь ставший неспокойным, а девушку он так и не заполучил!
Гуэйю совсем не хотелось быть пойманным, а потому мужчина отдал приказ отступать. И вместе со своими людьми пират вынужден был направиться в бухту.
Всю дорогу до корабля Гуэй думал о Сюин — в любой момент в Гондаге могут прийти эльгардцы или форгардцы и обстрелять город. И он никак не мог понять, что именно его беспокоит — то ли то, что девушка, которую он видел лишь два раза в жизни, погибнет, то ли – что он потеряет возможность заполучить караванные пути.
Одно пират знал точно — он не откажется от идеи забрать Сюин. Просто надо ненадолго затаиться, пока «море» вновь не станет спокойным, и тогда он снова попытает удачу.
***
Когда я приходила в себя, первое, что почувствовала — холод в ногах и необычайный жар в ладони. Перед глазами все расплывалось. Я видела лишь размытый силуэт, в котором, как мне показалось, узнала друга.
— Минж, — прошептала и улыбнулась. — Я так рада, что с тобой все хорошо…
Рука, которая держала меня, согревая своим теплом, дрогнула. Туман, клубившийся перед глазами, рассеялся, являя хмурое лицо незнакомца. Я озадачилась, ведь какая-то часть моего сознания точно знала, что оно не должно быть таким. Вот только никак не могла вспомнить – почему?
А уже в следующий миг я почувствовала резкую боль в висках, заставившую меня скривиться, но вместе с ней возвратилась память и пробудились эмоции... Небо! Говорила же мне Матушка, что хорошая служанка должна держать язык за зубами даже после смерти!
— Господин Вэйдун, Вэй, прости… нет, простите, то есть да, прости… я… — Мне хватило ума вовремя остановиться. Я не сказала, что забыла его, но кажется, он и так все понял.
— Ты в порядке? — спросил мужчина, откидываясь на спинку кресла.
— Да, — ответила я поспешно, заметив, что нахожусь не в Храме и не в Лесном доме. — Что приключилось? Где Матушка?
— С ней все хорошо, — ответил Вэй. — У целительницы.
— Честно?
Генерал кивнул и добавил:
— Как только ты окончательно придешь в себя, мы поедем к Матушке, а затем к законнику в квартал Чайки.
Я же вдруг почувствовала, как горло сдавило, а во рту пересохло.
— Господин, я… Вы… Ты лазил в моей сумке?!
Вэй невозмутимо пожал плечами.
— Во-первых, я должен знать, что происходит у меня в доме, — объяснил он непривычно прохладным голосом. — Во-вторых, госпожа Джен мне все рассказала, так что, Сюин, сейчас я знаю даже больше тебя.
Я неуверенно улыбнулась, стараясь скрыть неловкость, и попыталась встать с кровати.
— Знаете, я в порядке, — сказала, опустив ноги на пол. Вот только выпрямиться легко и непринужденно, к сожалению, не получилось.
— Не уверен, — возразил Вэй.
— Ой, да вы что! — наигранно рассмеялась я, схватившись рукой за спинку кресла и стараясь удержать равновесие. Так. Это несложно! Достаточно вспомнить, как нас учили носить на голове корзины с бельем. — Хорошая служанка умеет справляться со слабостями!
— Хорошая служанка обязана слушаться господина, — неожиданно перебил меня генерал.
Мне же почудилось, будто я окунулась в ледяную воду горного озера. Небо! Ну почему мне привиделся Минж?!
Я зажмурилась на мгновение, стараясь собраться с силами и думая, как еще попросить прощения, чтобы другу не аукнулось? Мм… пожалуй, стоит изобразить вину и сильное раскаяние. По крайней мере, на нэях это работало.
Я приготовилась произнести покаянную речь, когда вновь почувствовала боль в висках, из-за чего покачнулась. И уже в следующий миг Вэй оказался рядом и придержал меня, положив руки на талию.
По правилам этикета служанка, когда собирается молить о пощаде, должна стоять перед господином, низко опустив голову, но я не удержалась и посмотрела мужчине в глаза. По коже немедленно пробежали мурашки, а сердце предательски замерло, не только от пугающего волнения и желания прижаться ближе, но и от понимания, что все это время Вэй играл со мной, как кот с мышью, прикидываясь злым — внутри необыкновенных золотых глаз генерала плясали смешинки. Теперь обиделась я.
— А я… а я не служанка! — выпалила, вспомнив, что он мне внушал все эти дни. — Я… я ваша избранница!
Брови Вэя удивленно приподнялись.
— Что ж, может, ты действительно чувствуешь себя лучше, — протянул мужчина, улыбаясь. — Я рад.
Генерал помог мне выпрямиться, и мы вышли на улицу, по которой временами сновали солдаты. Я же оторопело осматривалась по сторонам, гадая, каким образом очутилась в деревне, куда стремилась попасть по дороге в военные поселения. Кто бы мог подумать, что мое желание исполнится, правда, несколько иначе, нежели я хотела.
— Что произошло в Храме? — спросила, разглядывая деревянные домики, подернутые золотистой предрассветной дымкой.
— Потерпи, — ответил Вэй. — Я все тебе объясню, но прежде вернемся в Гондаге и заберем Матушку и документы.
Когда небо порозовело, в отдалении послышался монотонный бой барабана, сопровождавшего кого-то в последний путь.
Бам, бам — вибрировал в воздухе печальный звук, от которого я невольно поежилась, а утренняя прохлада только усилила неприятные ощущения, из-за чего я с нетерпением ждала мгновения, когда мы сможем покинуть это место.
Наконец слуга привел коня. Я облегченно выдохнула, предвкушая встречу с Матушкой, но при виде хмурого Минжа радость померкла. Друг стоял в стороне, внимательно рассматривая меня. Я помахала парню рукой, но он не ответил и не подошел, лишь сдержанно поклонился и поспешил покинуть двор.
— Странно, — пробормотала я, не сводя взгляда с пустого места, где недавно стоял друг.
Вэй же поднял меня и усадил в седло, сам устроился позади.
— Что с ним? — спросила я саму себя, пораженная непонятным поведением Минжа.
— Мальчику открылась одна из суровых правд жизни, — спокойно ответил генерал.
— Какая?
— Только сильнейший получает то, что желает, — и его рука по-хозяйски легла на мою талию.
Мне не понравился ответ, и я собиралась возразить, но Вэй взял поводья, и лошадь сорвалась с места, направляясь в сторону Гондаге.
Мы прибыли в квартал Чайки ближе к вечеру, как и обещал генерал, забрав Матушку. Увидев свою наставницу и заключив ее в объятия, я почувствовала, казалось, забытые восторг и счастье. Мне хотелось одновременно плакать и смеяться, когда маленькие узкие ладони ощупывали мое лицо, желая убедиться, что я не мираж, и гладили меня по голове, но я старалась держаться. А вот по щекам настоятельницы потоками текли слезы.
— Вам нельзя нервничать, — напомнила я, обнимая ее.
— Можно, девочка. Теперь мне все можно, — ответила Матушка, даже не пытаясь взять себя в руки.
— Надо поторопиться, — вмешался в разговор Вэй, когда к дому целительницы прибыл паланкин.
Мы с Матушкой забрались внутрь, устраиваясь на мягких подушках. Генерал же поехал рядом.
По дороге в квартал я рассказала Матушке и про свое спасение, и как жила в Лесном доме, умолчав, конечно, о некоторых деталях и о том, как меня опоила нэя Шан.
Моя наставница молча слушала, сжимая руки, будто сидела перед статуей бога или богини и молилась, временами покусывая нижнюю губу, чего я за ней прежде не замечала.
Вскоре паланкин остановился у небольшого дома с коричневыми колоннами, расписанными изображениями Небесных псов — покровителей законников, защитников и судей. Генерал, на груди которого уже виднелся императорский знак, вошел внутрь, просто толкнув дверь.
Расположившийся на скамейке в саду пожилой хорсиец, увидев Вэйдуна, испуганно вскочил на ноги.
— Господин, — боязливо поклонился он. — Чем обязан вашему визиту? — Глаза мужчины настороженно стрельнули в нашу сторону.
— Пожалуйста, отдайте документы, которые я оставляла у вас на хранение, — попросила Матушка.
И законник поторопился выполнить просьбу женщины.
Он вернулся, неся два свитка, незамедлительно оказавшиеся у Вэя. Мне было жуть как интересно узнать, что в них, но хорошая служанка не сует свой нос… Ой! Да я ведь не служанка и, кажется, они касаются меня!
— Я бы хотела взглянуть, — сказала тихо, но Вэй, внимательно изучавший бумаги, услышал.
Он немного поколебался, но передал их мне.
Первый свиток оказался чеком, оформленным на имя Сюин Тицзы, который можно было обналичить в любом банке Хорсы. А вот второй был свидетельством о рождении той самой Сюин Тицзы.
«Сюин Тицзы», — повторила про себя, не понимая, что меня так взволновало. Нет, пожалуй, понимая, но не желая принимать.
— Что это? — спросила Матушку, отказываясь верить своим глазам.
— Твои документы, девочка.
— Разве подобное возможно? — пробормотала, вновь и вновь перечитывая два слова – «Сюин Тицзы», ведь у меня никогда не было фамилии. Подкидышам, найденным в канаве, ее просто не присваивают. Здесь же… Я сглотнула, стараясь справиться с волнением — в графе «родители» были обозначены Тинг Тицзы и Хан Зедонг.
— Это выдуманные имена?
Стоявшая рядом Матушка плакала, закусив нижнюю губу. Она покачала головой. В ее глазах я увидела неподдельную мучительную боль.
— Что с ними стало?
— Сюин… — начала Матушка.
А я вдруг с ужасом поняла, что не хочу знать правду. Я восемнадцать лет жила в Храме и воспитывалась как служанка, временами воображая, что моя мама была милой девушкой, влюбившейся в моряка-чужеземца, который затем умчался на одном из прекраснейших кораблей с белыми парусами и попал в шторм.
Чуть позднее, когда повзрослела, я поняла, что это неправда, а реальность скорее всего жестока и ужасна — возможно, маму никто не спрашивал о ее желаниях, а просто затащили в темную комнату или переулок. Или… или ей просто стало стыдно за свой поступок. И я запретила себе думать об этом, решив, что моя мама — Матушка. А отец… Да Небо мой отец!
А сейчас вот так внезапно я узнала их имена — Тинг и Хан. Но ведь они оба хорсийцы, а я полукровка… Кажется, в чем-то я оказалась права. Внутренности пронзила боль, а на плечи легла тяжесть обиды и непонимания. Безусловно, я должна смотреть правде в глаза и принимать ее, но…
— Пожалуйста, давайте не сейчас, — попросила, чувствуя, что не готова к разговору.
— Сюин, — попыталась настоять Матушка.
— Пожалуйста. Мне нужно… — Я старалась подыскать достойное оправдание. — Я не очень хорошо себя чувствую.
Это была ложь. Однако я решительно отвернулась, намереваясь покинуть дом законника. Завтра! Завтра я обязательно смогу ее выслушать, а сейчас мне нужно где-нибудь спрятаться и дать волю раздиравшим сердце эмоциям.
— Еще не все, — неожиданно остановил меня Вэйдун, а затем обратился к законнику: — Я хочу, чтобы вы немедленно составили брачный договор между Сюин Тицзы и Вэйдуном Шианом.
***
Сюин замерла в нелепой позе — она была настолько ошарашена услышанным, что на несколько мгновений застыла с приподнятой ногой, так и не сделав желанного шага в сторону выхода. Однако девушка быстро собралась, взяла себя в руки и повернулась лицом ко мне. Я же только сейчас осознал, что Сюин совсем не воспринимала мои слова об избраннице и женитьбе всерьез. Это было неприятное открытие.
— А мое мнение учитывается? — поинтересовалась Сюин, в голосе которой проскальзывали едва уловимые саркастические ноты. Девушка злилась, но чтобы это понять, надо было обладать чутьем и глазами зверя, ведь выглядела она спокойной.
Я понимал ее гнев — слишком много всего свалилось на нее в последнее время. Мне хотелось подойти к девушке, обнять и сказать: «Потерпи, Цветочек, скоро все будет хорошо, и ты сможешь отдохнуть от потрясений», но я не привык демонстрировать чувства перед посторонними.
— Прости, Сюин, нет, — ответила воспитаннице Матушка. — Достаточно согласия твоего опекуна. А я согласна.
Девушка ошалело моргнула.
— Мне жаль. — И старушка поставила свою подпись внизу гербовой бумаги, услужливо поднесенной законником. — Поверь, девочка, так будет лучше в первую очередь для тебя.
А после нам протянули обыкновенные брачные браслеты, которыми обменивались на свадьбах простые горожане.
— Я обязательно потом его заменю, — сказал я, проводя кончиками пальцев по запястью девушки, на котором уже поблескивал медный кругляш с выгравированными на нем иероглифами «Любовь» и «Вечность».
— Спасибо, — прошептала в ответ Сюин.
Я видел, как девушке не терпится выбежать и забраться в паланкин, а может быть, даже расплакаться, но она держалась и терпеливо ждала, когда я спрячу документы и предложу ей руку. И я почувствовал бесконечную благодарность за то, что она не стала устраивать сцены. Я был почти уверен, что дома меня ждет грандиозный скандал, но сейчас Сюин лишь вежливо улыбалась.
Наконец с делами покончили и можно было уходить. Я проводил жену и Матушку до паланкина, и мы отправились в Лесной дом.
Как только мы прибыли в мою резиденцию, я приказал разместить Матушку в одной из комнат, сам же повел Сюин в башню.
Едва мы перешагнули порог, девушка резко повернулась ко мне, намереваясь что-то сказать, но я оказался быстрее — притянул к себе и поцеловал растерявшуюся Сюин, а затем опустил на кровать и, пожелав доброй ночи, поспешил уйти в сад.
У нас у обоих было тяжелое время, нам обоим надо отдохнуть. Может, Сюин права, решив отложить выяснение правды о прошлом на другой день. Теперь я решил воспользоваться ее ходом, перенеся эмоциональную бурю на утро.
После предательства ньонг я даже не думал о вылазке в лес, однако ложиться спать в другой комнате тоже не собирался.
