— Генерал Шиан!
Я всмотрелся в темноту между домов. Держась за стенку, на свет вышла маленькая фигурка, закутанная в старый черный плащ. Женщина убрала капюшон, обнажая гладкую голову.
— Матушка? — пробормотал я, сжимая кулаки. Демоны! Демоны! Если она здесь, то где Сюин и что приключилось в Храме?
— Я больше не настоятельница, генерал, — ответила женщина, направляясь ко мне. — Нам надо поговорить. Немедленно.
— Боюсь, госпожа, нет времени. Кто-то водит меня за нос, заставляя бегать по городу, точно кота за мышами, а Сюин вошла в Храм несколько часов назад…
— Тогда вам тем более надо выслушать меня, — сказала Матушка, прислонившись спиной к стене.
Одна из первых новостей, которую узнала Джен, когда пришла в себя, касалась паломников и их спасения генералом Шианом. Обрывки истории, где воин внезапно появлялся и раскидывал полчища бандитов, можно было услышать и из открытого окна от перешептывавшихся воспитанниц, и рядом с постелью — из приглушенных разговоров нэй.
Пожалуй, при других обстоятельствах Матушка разделила бы их восхищение и благодарила Небо за вмешательство Вэйдуна, если бы не тревожная мысль, не дававшая Джен покоя — что генералу понадобилось на той дороге? Оказался он там случайно или…
Сердце вновь предательски защемило, ведь о Сюин ничего не было известно, а Джен не любила неведение, потому что именно в неведении ее обычно спокойные мысли начинали одолевать страшные фантазии.
Стоило Матушке задремать, как она видела то заплаканную Тинг, то лежащую в канаве Сюин, а временами жуткие образы смешивались.
— Ну-ну, — говорила Шан. — Рано лить слезы — мы не знаем наверняка, случилось ли с Сюин что-то плохое. А Небо обязательно присмотрит за ней. Вот увидишь! Паломники рассказывали, что девушка убежала в лес. Наверняка она выбралась.
Но Джен не могла остановиться, ведь настоятельница не рассказывала «подруге», что отправила Сюин в Киую. Могла ли Шан просто догадаться?
Слезы текли по сморщенным щекам, когда она рассматривала румяное, несмотря на пост, лицо монахини, крутившейся рядом с ней, и размышляла, что задумала нэя и зачем?
«Надо уходить из Храма», — решила Джен, опасаясь, как бы Шан не подмешала ей чего-нибудь в настой. Но куда она отправится? Возможно, генерал знает, где девушка?
Воображение немедленно нарисовало кричащую Сюин, которую тащат через лес, а затем заковывают в кандалы… Но ведь ее племянница совсем не причастна к озию! Нет! Генерал должен знать, что девушке просто не повезло родиться в семье торговцев смолой, а сама Сюин никому не помогает! Вот только Джен сомневалась, что у нее получится сейчас дойти до дома генерала.
Гарнизон? Может быть. Но вначале…
— Шан, мне очень нужна твоя помощь, — сказала Матушка, стараясь тепло улыбаться. — Ты ведь и правда исполнишь мое желание?
— Конечно, — незамедлительно согласилась нэя. — Что я могу сделать для тебя, Джен?
— Я устала, — ответила женщина, — и уже не смогу исполнять обязанности, как прежде. Пожалуйста, стань настоятельницей вместо меня.
От удивления рот нэи приоткрылся, а уголки губ дрогнули, но она быстро взяла себя в руки.
— Что ты такое говоришь, Джен? Наверное, это тревога перед приближением нового приступа. Доктор предупреждал о подобном…
— Пожалуйста.
Шан с пылом умоляла одуматься, но уже через несколько мгновений рядом с Джен оказались тушечница и бумага. Молясь, чтобы ее подозрения оправдались и нэе было нужно только ее место, Матушка вывела на листе добровольный отказ от должности, поставив под иероглифами свою размашистую подпись.
— Что ж, а теперь я пойду в Храм — помолюсь, — сказала Джен, неторопливо поднимаясь.
— Ты уверена? — поинтересовалась новая настоятельница, забирая документ и перечитывая текст. Уголки губ то и дело дрожали, но Шан старалась держать себя в руках.
— Я ненадолго, — ответила Матушка, думая, что сейчас, пока нэя в эйфории, самое время, уходить, вот только… — Помоги мне накинуть плащ, а то зябко.
Воспользовавшись тем, что ее лицо скрывает капюшон, а верующие потоком покидали Храм, закрывавшийся на закате, Джен слилась с толпой и оставила позади святую землю, на которой прожила больше двадцати лет.
Оказавшись за воротами, Матушка некоторое время тревожно озиралась. Ей мерещилось, будто за ней по пятам следуют тени, и Джен не терпелось затеряться среди горожан.
Женщина поспешила по стремительно погружавшимся во тьму улицам в сторону гарнизона, когда почувствовала, как в груди вновь закололо.
«Надо смотреть правде в глаза, — решила Матушка. — Без помощи мне не обойтись».
Она огляделась вокруг, отмечая, что Небо определенно на ее стороне, так как Джен находилась неподалеку от лавки целительницы Мэй — единственного места, куда Матушка отпускала Сюин. Кроме того, для оказания помощи Мэй приглашали и в порт, и к аристократам, и к торговцам. Так, может, девушка слышала что-нибудь про паломников?
— Матушка? — спросила удивленная Мэй, когда вместе с музыкой ветра в помещение вошла тоненькая пошатывающаяся фигурка, замотанная в плащ. — Небо! Что с вами?
Мэй помогла женщине подняться на второй этаж и уложила ее в кровать. Через некоторое время целительница появилась со свежими настоями, а Джен рассказала ей все, что посчитала нужным.
— Слухи ходят разные, — сообщил на следующий день помощник Мэй — форгардец Жером, с черных волос которого капала вода, потому что он попал под дождь. — На паломников действительно напали, но говорят, их спас Мао, после чего в Лесном доме появилась госпожа.
— Мао? — переспросила женщина.
— Так на улицах называют генерала Шиана, — пояснила Мэй.
Матушка с удивлением отметила, что несмотря на страх, сердце не закололо — чай целительницы действовал на нее успокаивающе, наполняя силами и возвращая ясность ума.
«Так что же происходит? — размышляла Джен, наконец-то почувствовав себя в безопасности. — Торги, невероятная сумма, которую Вэйдун назначил за Сюин, преследование паломников, госпожа в Лесном доме…»
Женщина ничего не понимала и поэтому желала увидеться с Вэйдуном и поговорить с ним.
— Матушка, вы куда? — спросила Мэй, наблюдая, как старушка встает с кровати.
— В Лесной дом, — ответила Джен, пытаясь отыскать глазами свой плащ.
— В этом нет необходимости, — заметил Жером. — Мао сейчас в Гондаге. Час назад его видели неподалеку от порта. Я могу довезти вас до Дома Жу, вот только… — Мужчина скривился. — Приношу извинения, но сам я не горю желанием встречаться с генералом.
И Джен решила не задаваться вопросом о том, при каких обстоятельствах познакомились чужеземец и генерал. Ей пока хватало своих секретов.
Жером сдержал свое слово и высадил Матушку неподалеку от борделя, вокруг которого суетились солдаты.
— Я буду ждать вас здесь в течение часа, — сказал мужчина, а Джен поблагодарила его и побрела в сторону Дома Жу, проклиная старость и слабость, когда внезапно увидела Шиана.
Обеспокоенный, он выскочил из здания, а Матушка ненароком подумала, что генерал действительно чем-то напоминает кота. Был бы у мужчины хвост, он бы сейчас нервно подрагивал.
Увидев Матушку там, где совсем не ожидал, Вэйдун остановился. Джен же померещилось, будто волосы на голове у Шиана слегка распушились.
— …Сюин вошла в Храм, — услышала она хрипловатый голос, в котором улавливалось шипение.
«Значит, вся эта ловушка устраивалась не только ради места настоятельницы», — подумала Джен, но вместе с тем она испытала радость от того, что Вэйдун знал, где девушка и… неужели переживал за нее?
— Тогда вы должны выслушать меня, — сказала Матушка. — Меня зовут Джен Тицзы. Мой отец владел чайными плантациями на юге Хорсы неподалеку от границы с Могулом. Когда мне было четырнадцать, я узнала, что через наши земли идет контрабанда озия, а еще — что меня собираются выдать замуж за одного из партнеров отца. Я не захотела и поспешила сбежать в Храм, чтобы молить Небо о прощении семьи. К тому времени, как моей младшей сестре исполнилось восемнадцать, я уже постриглась, а это означало, что Тинг должна была выполнить то, что предназначалось мне — стать женой Зедонга, чтобы он унаследовал плантации и контроль за контрабандными путями. Тинг не хотела, но ее никто не спрашивал. Однако сестра влюбилась в эльгардца, который покупал наш чай, в Оливера Дорвана… — Матушка запнулась. — Незадолго до свадьбы Оливер прислал мне записку, где просил, чтобы я помогла Тинг задержаться, а затем сбежать. Но я… — Джен надеялась, что справится с эмоциями, но по щекам вновь потекли слезы. — Я скрыла письмо, генерал, а сестре соврала, что Оливер ничего не писал. Я хотела… Впрочем, неважно. Сестра вышла замуж. Она была несчастна. Тинг и Оливер вновь встретились в доме отца, куда она приехала после побоев. Думаю, именно тогда Тинг забеременела, и думаю, она знала, что отец ребенка — вовсе не ее муж.
А через семь месяцев сестра сбежала вместе с Оливером. Дальше я знаю, что в порту случился пожар — сгорел эльгардский корабль. Оливер погиб, а Тинг вернули к мужу, который решил не сечь ее до смерти, как полагается поступать с изменницами, а посадил ее на озий. И виновата в этом я. Мне никогда не замолить свою вину перед Небом и ней…
Матушка прервалась, услышав чужеземную речь, доносившуюся из Дома Жу, так походившую на язык Оливера, вот только голос иноземцев был грубее.
— Госпожа Тинцзы, — вернул ее в реальность генерал, — а что стало с ребенком?
— Вы же уже догадались, — ответила Джен.
— Да. Но я хочу услышать это от вас.
— Сюин — моя племянница. И я совершила страшную глупость, генерал. Когда Сюин исполнился год, она сильно заболела. Я думала, что девочка умрет, и мне захотелось похоронить ее достойно, в семейном склепе вместе с предками. Но для этого нужен был документ. Тогда я пошла к законнику в квартале Чайки, и он составил свидетельство о рождении. Таким образом, Сюин стала единственной наследницей семьи Тицзы. А еще, несмотря на обстоятельства, Тинг родила ее в браке с Зедонгом — до того, как вскрылась измена. Но достаточно признать ее первый статус, и она может рассчитывать на плантации…
— Через которые можно поставлять озий из Могула в Хорсу сухопутным путем, — закончил генерал. — Что особенно важно сейчас, когда почти все чужеземцы выдворены из страны.
Джен кивнула.
— Я клянусь вам, — поспешно говорила она. — Сюин ничего не знает и никому не помогает! Ей просто не повезло родиться…
Матушка почувствовала, как по спине пробежал холодок — желтоватые глаза Вэйдуна внезапно стали цвета красного золота.
— Не говорите так! — бросил мужчина, а затем спросил: — Где вы сейчас остановились, госпожа Джен?
— У целительницы Мэй, — призналась женщина.
— Будьте там, пока я не приду за вами, — сказал генерал, а затем вскочил на лошадь и скрылся во тьме.
Казалось, дождь прекратился, но вновь начал поливать — как раз когда Минж перебрался через ограду у дальнего павильона, и парню это было на руку. Нэй и воспитанниц во дворе не было, а прихожане покидали Святилище, спрятавшись под красными бамбуковыми зонтами. Со стороны они напоминали чаши пурпурных магнолий, сорванных с ветки и подхваченных бурным речным течением. Головы людей были вжаты в плечи, и они смотрели не по сторонам, а под ноги, опасаясь угодить в пузырящиеся лужи.
Минж передвигался короткими перебежками — от дерева к кусту, от куста к статуе богини Ю, по каменному одеянию которой стекали водяные струи, и снова к дереву — и так до самого дома, где проживала Матушка.
Ее комната находилась на втором этаже за непривычно темным приоткрытым окном. Минж помнил, как еще мальчиком забирался по резным балкам, разукрашенным сине-зелеными узорами, и бесшумно карабкался по карнизам. Обычно это происходило в вечернее время за час до заката, когда воспитанники монастыря должны были заниматься в библиотеке или медитировать. Реже — когда его отправляли днем в город с поручениями. И если подруга не обнаруживалась у дальнего павильона, Минж знал — девочка заболела, и искать ее надо у настоятельницы, где Сюин лежала, укутанная в одеяла, и громко кашляла.
Чтобы привлечь внимание, он осторожно стучал по дереву. Два удара. Тишина. Снова два удара. Услышав условный сигнал, Сюин, если могла, поднималась и подходила к окну. Девочку всегда радовали такие визиты, а настоятельнице она говорила, что ей стало душно. Минж же в это время уносил ноги с территории Храма.
Вначале парень заглянул в окна на первом этажа, но из-за темноты ничего и никого там не увидел. Тогда он ухватился за балку и подтянулся, чтобы забраться на карниз. Передвигался медленно, осторожно, чтобы не поскользнуться на мокрой черепице и не свалиться с покатой крыши на брусчатку. Достигнув цели, парень осторожно заглянул в приоткрытое окно темного, почти черного помещения и увидел, что на кровати кто-то лежит.
Убедившись, что поблизости никого нет, Минж заскочил в комнату и подошел к неподвижной и неестественно бледной — почти белой — подруге. Не веря своим глазам, парень дотронулся до ее рук, скрещенных на животе. Они оказались холодными, как лед.
Вне себя от ужаса Минж отшатнулся в сторону, испытывая одно-единственное желание — выскочить из проклятого дома. Остановило лишь то, что перед ним была его Сюин, которую он хотел защищать до того самого мига, пока смерть не разлучит их, а он так и не смог этого сделать.
«Наверное, надо что-то сказать», — думал парень, разглядывая лицо невесты, но слов, как назло, не находилось. Внутри будто поселилась незнакомая пустота.
Минж погладил девушку, напоминавшую спящую сказочную принцессу, по голове. Отказываясь верить глазам, он поцеловал ее, надеясь на чудо. Что Сюин сейчас откроет глаза и оторопело посмотрит на него. А может, у нее в руках волшебным образом окажется метла, и она огреет парня пониже спины?.. Но девушка не пошевелилась.
Минж присел на кровать рядом с подругой, еле сдерживая слезы и чувствуя, как образовавшуюся в сердце пустоту заполняют злость и ненависть на весь мир, и особенно на тех, кто это сделал, когда с первого этажа долетел звук шагов — несколько человек поднимались в комнату.
Парень поспешил выбраться за окно и прикрыть ставни наполовину. Притаился, надеясь узнать, что произошло. Генерал сказал, что Сюин и Матушке угрожает опасность, так, может, все причастные сейчас соберутся в одном месте? Рука сама легла на рукоять кинжала, а Минж напряженно замер, вслушиваясь в каждое слово.
— Того, кто лежит внизу — свяжите и вытащите из Храма, — послышался женский голос. — Но не убивайте здесь! Кровь на святой земле — перебор. Скажете охране, что один из прихожан нарушил правила поведения и напился до демонов, а заметили его только сейчас — я же приказала вынести его. Затем отволоките подальше и выбросьте в канаву.
Наконец дверь открылась, и в комнату вошли нэя и трое мужчин — все в траурных белых одеждах. В руках они несли длинный рулон светлого полотна, сотканного монахинями и расписанного иероглифами из Последней песни.
Незнакомцы положили на пол ткань и развернули ее.
— Теперь девчонка, — сказала нэя. — Туго спеленайте ее, чтобы не было видно фигуры. Так. Теперь берите. Аккуратно, бестолковые дурни, иначе сами окажетесь на ее месте! И заворачивайте в саван! Вот ты кажешься самым крепким — перекинь рулон через плечо, будто это просто ткань, и неси в повозку, но не вздумай швырять!
Я всмотрелся в темноту между домов. Держась за стенку, на свет вышла маленькая фигурка, закутанная в старый черный плащ. Женщина убрала капюшон, обнажая гладкую голову.
— Матушка? — пробормотал я, сжимая кулаки. Демоны! Демоны! Если она здесь, то где Сюин и что приключилось в Храме?
— Я больше не настоятельница, генерал, — ответила женщина, направляясь ко мне. — Нам надо поговорить. Немедленно.
— Боюсь, госпожа, нет времени. Кто-то водит меня за нос, заставляя бегать по городу, точно кота за мышами, а Сюин вошла в Храм несколько часов назад…
— Тогда вам тем более надо выслушать меня, — сказала Матушка, прислонившись спиной к стене.
***
Одна из первых новостей, которую узнала Джен, когда пришла в себя, касалась паломников и их спасения генералом Шианом. Обрывки истории, где воин внезапно появлялся и раскидывал полчища бандитов, можно было услышать и из открытого окна от перешептывавшихся воспитанниц, и рядом с постелью — из приглушенных разговоров нэй.
Пожалуй, при других обстоятельствах Матушка разделила бы их восхищение и благодарила Небо за вмешательство Вэйдуна, если бы не тревожная мысль, не дававшая Джен покоя — что генералу понадобилось на той дороге? Оказался он там случайно или…
Сердце вновь предательски защемило, ведь о Сюин ничего не было известно, а Джен не любила неведение, потому что именно в неведении ее обычно спокойные мысли начинали одолевать страшные фантазии.
Стоило Матушке задремать, как она видела то заплаканную Тинг, то лежащую в канаве Сюин, а временами жуткие образы смешивались.
— Ну-ну, — говорила Шан. — Рано лить слезы — мы не знаем наверняка, случилось ли с Сюин что-то плохое. А Небо обязательно присмотрит за ней. Вот увидишь! Паломники рассказывали, что девушка убежала в лес. Наверняка она выбралась.
Но Джен не могла остановиться, ведь настоятельница не рассказывала «подруге», что отправила Сюин в Киую. Могла ли Шан просто догадаться?
Слезы текли по сморщенным щекам, когда она рассматривала румяное, несмотря на пост, лицо монахини, крутившейся рядом с ней, и размышляла, что задумала нэя и зачем?
«Надо уходить из Храма», — решила Джен, опасаясь, как бы Шан не подмешала ей чего-нибудь в настой. Но куда она отправится? Возможно, генерал знает, где девушка?
Воображение немедленно нарисовало кричащую Сюин, которую тащат через лес, а затем заковывают в кандалы… Но ведь ее племянница совсем не причастна к озию! Нет! Генерал должен знать, что девушке просто не повезло родиться в семье торговцев смолой, а сама Сюин никому не помогает! Вот только Джен сомневалась, что у нее получится сейчас дойти до дома генерала.
Гарнизон? Может быть. Но вначале…
— Шан, мне очень нужна твоя помощь, — сказала Матушка, стараясь тепло улыбаться. — Ты ведь и правда исполнишь мое желание?
— Конечно, — незамедлительно согласилась нэя. — Что я могу сделать для тебя, Джен?
— Я устала, — ответила женщина, — и уже не смогу исполнять обязанности, как прежде. Пожалуйста, стань настоятельницей вместо меня.
От удивления рот нэи приоткрылся, а уголки губ дрогнули, но она быстро взяла себя в руки.
— Что ты такое говоришь, Джен? Наверное, это тревога перед приближением нового приступа. Доктор предупреждал о подобном…
— Пожалуйста.
Шан с пылом умоляла одуматься, но уже через несколько мгновений рядом с Джен оказались тушечница и бумага. Молясь, чтобы ее подозрения оправдались и нэе было нужно только ее место, Матушка вывела на листе добровольный отказ от должности, поставив под иероглифами свою размашистую подпись.
— Что ж, а теперь я пойду в Храм — помолюсь, — сказала Джен, неторопливо поднимаясь.
— Ты уверена? — поинтересовалась новая настоятельница, забирая документ и перечитывая текст. Уголки губ то и дело дрожали, но Шан старалась держать себя в руках.
— Я ненадолго, — ответила Матушка, думая, что сейчас, пока нэя в эйфории, самое время, уходить, вот только… — Помоги мне накинуть плащ, а то зябко.
Воспользовавшись тем, что ее лицо скрывает капюшон, а верующие потоком покидали Храм, закрывавшийся на закате, Джен слилась с толпой и оставила позади святую землю, на которой прожила больше двадцати лет.
Оказавшись за воротами, Матушка некоторое время тревожно озиралась. Ей мерещилось, будто за ней по пятам следуют тени, и Джен не терпелось затеряться среди горожан.
Женщина поспешила по стремительно погружавшимся во тьму улицам в сторону гарнизона, когда почувствовала, как в груди вновь закололо.
«Надо смотреть правде в глаза, — решила Матушка. — Без помощи мне не обойтись».
Она огляделась вокруг, отмечая, что Небо определенно на ее стороне, так как Джен находилась неподалеку от лавки целительницы Мэй — единственного места, куда Матушка отпускала Сюин. Кроме того, для оказания помощи Мэй приглашали и в порт, и к аристократам, и к торговцам. Так, может, девушка слышала что-нибудь про паломников?
— Матушка? — спросила удивленная Мэй, когда вместе с музыкой ветра в помещение вошла тоненькая пошатывающаяся фигурка, замотанная в плащ. — Небо! Что с вами?
Мэй помогла женщине подняться на второй этаж и уложила ее в кровать. Через некоторое время целительница появилась со свежими настоями, а Джен рассказала ей все, что посчитала нужным.
— Слухи ходят разные, — сообщил на следующий день помощник Мэй — форгардец Жером, с черных волос которого капала вода, потому что он попал под дождь. — На паломников действительно напали, но говорят, их спас Мао, после чего в Лесном доме появилась госпожа.
— Мао? — переспросила женщина.
— Так на улицах называют генерала Шиана, — пояснила Мэй.
Матушка с удивлением отметила, что несмотря на страх, сердце не закололо — чай целительницы действовал на нее успокаивающе, наполняя силами и возвращая ясность ума.
«Так что же происходит? — размышляла Джен, наконец-то почувствовав себя в безопасности. — Торги, невероятная сумма, которую Вэйдун назначил за Сюин, преследование паломников, госпожа в Лесном доме…»
Женщина ничего не понимала и поэтому желала увидеться с Вэйдуном и поговорить с ним.
— Матушка, вы куда? — спросила Мэй, наблюдая, как старушка встает с кровати.
— В Лесной дом, — ответила Джен, пытаясь отыскать глазами свой плащ.
— В этом нет необходимости, — заметил Жером. — Мао сейчас в Гондаге. Час назад его видели неподалеку от порта. Я могу довезти вас до Дома Жу, вот только… — Мужчина скривился. — Приношу извинения, но сам я не горю желанием встречаться с генералом.
И Джен решила не задаваться вопросом о том, при каких обстоятельствах познакомились чужеземец и генерал. Ей пока хватало своих секретов.
Жером сдержал свое слово и высадил Матушку неподалеку от борделя, вокруг которого суетились солдаты.
— Я буду ждать вас здесь в течение часа, — сказал мужчина, а Джен поблагодарила его и побрела в сторону Дома Жу, проклиная старость и слабость, когда внезапно увидела Шиана.
Обеспокоенный, он выскочил из здания, а Матушка ненароком подумала, что генерал действительно чем-то напоминает кота. Был бы у мужчины хвост, он бы сейчас нервно подрагивал.
Увидев Матушку там, где совсем не ожидал, Вэйдун остановился. Джен же померещилось, будто волосы на голове у Шиана слегка распушились.
— …Сюин вошла в Храм, — услышала она хрипловатый голос, в котором улавливалось шипение.
«Значит, вся эта ловушка устраивалась не только ради места настоятельницы», — подумала Джен, но вместе с тем она испытала радость от того, что Вэйдун знал, где девушка и… неужели переживал за нее?
— Тогда вы должны выслушать меня, — сказала Матушка. — Меня зовут Джен Тицзы. Мой отец владел чайными плантациями на юге Хорсы неподалеку от границы с Могулом. Когда мне было четырнадцать, я узнала, что через наши земли идет контрабанда озия, а еще — что меня собираются выдать замуж за одного из партнеров отца. Я не захотела и поспешила сбежать в Храм, чтобы молить Небо о прощении семьи. К тому времени, как моей младшей сестре исполнилось восемнадцать, я уже постриглась, а это означало, что Тинг должна была выполнить то, что предназначалось мне — стать женой Зедонга, чтобы он унаследовал плантации и контроль за контрабандными путями. Тинг не хотела, но ее никто не спрашивал. Однако сестра влюбилась в эльгардца, который покупал наш чай, в Оливера Дорвана… — Матушка запнулась. — Незадолго до свадьбы Оливер прислал мне записку, где просил, чтобы я помогла Тинг задержаться, а затем сбежать. Но я… — Джен надеялась, что справится с эмоциями, но по щекам вновь потекли слезы. — Я скрыла письмо, генерал, а сестре соврала, что Оливер ничего не писал. Я хотела… Впрочем, неважно. Сестра вышла замуж. Она была несчастна. Тинг и Оливер вновь встретились в доме отца, куда она приехала после побоев. Думаю, именно тогда Тинг забеременела, и думаю, она знала, что отец ребенка — вовсе не ее муж.
А через семь месяцев сестра сбежала вместе с Оливером. Дальше я знаю, что в порту случился пожар — сгорел эльгардский корабль. Оливер погиб, а Тинг вернули к мужу, который решил не сечь ее до смерти, как полагается поступать с изменницами, а посадил ее на озий. И виновата в этом я. Мне никогда не замолить свою вину перед Небом и ней…
Матушка прервалась, услышав чужеземную речь, доносившуюся из Дома Жу, так походившую на язык Оливера, вот только голос иноземцев был грубее.
— Госпожа Тинцзы, — вернул ее в реальность генерал, — а что стало с ребенком?
— Вы же уже догадались, — ответила Джен.
— Да. Но я хочу услышать это от вас.
— Сюин — моя племянница. И я совершила страшную глупость, генерал. Когда Сюин исполнился год, она сильно заболела. Я думала, что девочка умрет, и мне захотелось похоронить ее достойно, в семейном склепе вместе с предками. Но для этого нужен был документ. Тогда я пошла к законнику в квартале Чайки, и он составил свидетельство о рождении. Таким образом, Сюин стала единственной наследницей семьи Тицзы. А еще, несмотря на обстоятельства, Тинг родила ее в браке с Зедонгом — до того, как вскрылась измена. Но достаточно признать ее первый статус, и она может рассчитывать на плантации…
— Через которые можно поставлять озий из Могула в Хорсу сухопутным путем, — закончил генерал. — Что особенно важно сейчас, когда почти все чужеземцы выдворены из страны.
Джен кивнула.
— Я клянусь вам, — поспешно говорила она. — Сюин ничего не знает и никому не помогает! Ей просто не повезло родиться…
Матушка почувствовала, как по спине пробежал холодок — желтоватые глаза Вэйдуна внезапно стали цвета красного золота.
— Не говорите так! — бросил мужчина, а затем спросил: — Где вы сейчас остановились, госпожа Джен?
— У целительницы Мэй, — призналась женщина.
— Будьте там, пока я не приду за вами, — сказал генерал, а затем вскочил на лошадь и скрылся во тьме.
***
Казалось, дождь прекратился, но вновь начал поливать — как раз когда Минж перебрался через ограду у дальнего павильона, и парню это было на руку. Нэй и воспитанниц во дворе не было, а прихожане покидали Святилище, спрятавшись под красными бамбуковыми зонтами. Со стороны они напоминали чаши пурпурных магнолий, сорванных с ветки и подхваченных бурным речным течением. Головы людей были вжаты в плечи, и они смотрели не по сторонам, а под ноги, опасаясь угодить в пузырящиеся лужи.
Минж передвигался короткими перебежками — от дерева к кусту, от куста к статуе богини Ю, по каменному одеянию которой стекали водяные струи, и снова к дереву — и так до самого дома, где проживала Матушка.
Ее комната находилась на втором этаже за непривычно темным приоткрытым окном. Минж помнил, как еще мальчиком забирался по резным балкам, разукрашенным сине-зелеными узорами, и бесшумно карабкался по карнизам. Обычно это происходило в вечернее время за час до заката, когда воспитанники монастыря должны были заниматься в библиотеке или медитировать. Реже — когда его отправляли днем в город с поручениями. И если подруга не обнаруживалась у дальнего павильона, Минж знал — девочка заболела, и искать ее надо у настоятельницы, где Сюин лежала, укутанная в одеяла, и громко кашляла.
Чтобы привлечь внимание, он осторожно стучал по дереву. Два удара. Тишина. Снова два удара. Услышав условный сигнал, Сюин, если могла, поднималась и подходила к окну. Девочку всегда радовали такие визиты, а настоятельнице она говорила, что ей стало душно. Минж же в это время уносил ноги с территории Храма.
Вначале парень заглянул в окна на первом этажа, но из-за темноты ничего и никого там не увидел. Тогда он ухватился за балку и подтянулся, чтобы забраться на карниз. Передвигался медленно, осторожно, чтобы не поскользнуться на мокрой черепице и не свалиться с покатой крыши на брусчатку. Достигнув цели, парень осторожно заглянул в приоткрытое окно темного, почти черного помещения и увидел, что на кровати кто-то лежит.
Убедившись, что поблизости никого нет, Минж заскочил в комнату и подошел к неподвижной и неестественно бледной — почти белой — подруге. Не веря своим глазам, парень дотронулся до ее рук, скрещенных на животе. Они оказались холодными, как лед.
Вне себя от ужаса Минж отшатнулся в сторону, испытывая одно-единственное желание — выскочить из проклятого дома. Остановило лишь то, что перед ним была его Сюин, которую он хотел защищать до того самого мига, пока смерть не разлучит их, а он так и не смог этого сделать.
«Наверное, надо что-то сказать», — думал парень, разглядывая лицо невесты, но слов, как назло, не находилось. Внутри будто поселилась незнакомая пустота.
Минж погладил девушку, напоминавшую спящую сказочную принцессу, по голове. Отказываясь верить глазам, он поцеловал ее, надеясь на чудо. Что Сюин сейчас откроет глаза и оторопело посмотрит на него. А может, у нее в руках волшебным образом окажется метла, и она огреет парня пониже спины?.. Но девушка не пошевелилась.
Минж присел на кровать рядом с подругой, еле сдерживая слезы и чувствуя, как образовавшуюся в сердце пустоту заполняют злость и ненависть на весь мир, и особенно на тех, кто это сделал, когда с первого этажа долетел звук шагов — несколько человек поднимались в комнату.
Парень поспешил выбраться за окно и прикрыть ставни наполовину. Притаился, надеясь узнать, что произошло. Генерал сказал, что Сюин и Матушке угрожает опасность, так, может, все причастные сейчас соберутся в одном месте? Рука сама легла на рукоять кинжала, а Минж напряженно замер, вслушиваясь в каждое слово.
— Того, кто лежит внизу — свяжите и вытащите из Храма, — послышался женский голос. — Но не убивайте здесь! Кровь на святой земле — перебор. Скажете охране, что один из прихожан нарушил правила поведения и напился до демонов, а заметили его только сейчас — я же приказала вынести его. Затем отволоките подальше и выбросьте в канаву.
Наконец дверь открылась, и в комнату вошли нэя и трое мужчин — все в траурных белых одеждах. В руках они несли длинный рулон светлого полотна, сотканного монахинями и расписанного иероглифами из Последней песни.
Незнакомцы положили на пол ткань и развернули ее.
— Теперь девчонка, — сказала нэя. — Туго спеленайте ее, чтобы не было видно фигуры. Так. Теперь берите. Аккуратно, бестолковые дурни, иначе сами окажетесь на ее месте! И заворачивайте в саван! Вот ты кажешься самым крепким — перекинь рулон через плечо, будто это просто ткань, и неси в повозку, но не вздумай швырять!
