Я просто решил дождаться глубокой ночи, когда Сюин заснет, а затем вернуться в башню и лечь рядом с ней.
А пока забрался на крышу дома, ожидая, пока погаснет свет в окошке наверху и временами глядя на звезды. Наконец ночник потух, но прежде чем отправиться в комнату, я решил пройтись по пустым галереям, давая девушке возможность погрузиться в сон. Сам не заметил, как забрел во Внутренний двор, где рядом с золотой сосной сидела госпожа Тицзы. И я не стал прятаться от женщины.
— Странно видеть вас здесь, господин Шиан, — сказала Матушка, заметив меня.
— Ей надо отдохнуть. По крайней мере, сейчас.
— Будет лучше, если брак станет законным во всех смыслах. В противном случае, его в любой момент можно расторгнуть.
Я промолчал. Конечно, она была права, но у меня не имелось ни малейшего желания обсуждать эту тему.
— Как вы догадались о происхождении Сюин? — спросила Матушка.
— Я не знал о нем, — ответил я, остановившись у пионов.
— Но зачем она тогда вам понадобилась? — искренне удивилась женщина.
Я решил не врать ей и открыть хотя бы малую часть правды:
— Она моя избранница.
— Не понимаю.
— Это означает, что мне неважно, кто она и откуда. А еще я сделаю все ради безопасности Сюин. — Больше разговаривать было не о чем. Я вежливо поклонился, намереваясь уйти. — Спокойной ночи, госпожа Джен.
— Спокойной ночи, господин Шиан, — сказала Матушка, видимо, решившая провести ночь в саду.
Я уже вышел в галерею, когда вспомнил, что хотел получить ответ на один вопрос, но не знал у кого. Совсем недавно внутри меня зародилось нечто, доставляющее неприятные ощущения, заставляющее задуматься, что толкнуло человека на тот или иной поступок.
— Матушка, как называется чувство, когда кто-то заслуживает наказания, но ты готов дать провинившемуся второй шанс? — спросил я, вспоминая предательницу-ньонг, которой так и не смог вынести смертный приговор, потому как она не врала, когда плакала и говорила, что делала все ради детей.
— Может быть, милосердие? — пожала плечами старушка. — Если бы вы рассказали подробнее…
Но мне не хотелось откровенничать.
— Благодарю, — сказал и поспешил в сторону башни.
«Милосердие», — повторил про себя. Этого еще не хватало! Красивая замена для слов «слабость» и «жалость». Зачем оно вообще мне нужно?
Но я решил отложить размышления о чувствах на потом.
Звезды стали еще ярче. Пожалуй, пора возвращаться в башню. Пусть Сюин и заснула без меня, но я намеревался проснуться вместе с ней.
Лесной дом казался опустевшим и огней, освещавших двор и галереи, будто поубавилось. Хотя, возможно, мне это лишь померещилось, так как мы прибыли к Вэю уже за полночь, и я была жутко уставшей, чтобы внимательно все рассмотреть.
А еще я старательно берегла силы для разговора с… мужем, потому что ощущала себя обманутой, хотя Вэй предупредил меня об участи избранницы, как только привез к себе! И вот генерал выполнил свое невероятное обещание, а я жутко злилась на него! Однако хорошая госпожа никогда не устраивает истерик прилюдно, и потому я стоически ждала возвращения в башню.
Но едва мы перешагнули порог комнаты, Вэй поцеловал меня и сбежал, оставив в гордом одиночестве. Некоторое время я растерянно стояла, гадая, как быть дальше, но посчитав, что бегать за генералом по дому — плохая идея, решила просто лечь спать.
Глядя на медный браслет на запястье, я думала, что буду ворочаться и не сомкну глаз, размышляя о родителях и внезапном браке, но стоило умыться и лечь в кровать, как усталость мигом взяла вверх над грустью и беспокойством.
А вот пробуждение принесло мне еще один сюрприз — Вэй лежал рядом. Солнце еще не поднялось, однако я и без света видела, что генерал обнажен. Неприкрытая одеялом рельефная грудь плавно поднималась и опускалась, а размеренное дыхание мужчины временами напоминало мурлыканье, из-за чего я невольно улыбнулась.
Однако мое веселье длилось недолго — стоило попробовать отодвинуться, как желтые глаза мгновенно открылись. В следующий миг Вэй перевернулся на бок, а его рука легла мне на живот, лишая возможности сбежать.
Я ахнула от неожиданности и собиралась возмутиться, но слова застряли в горле, а ведь вчера мне столько хотелось сказать! Наконец я справилась с эмоциями и, покосившись в сторону двери, пробормотала:
— Наверное, скоро придут слуги. Надо отдать им распоряжение приготовить завтрак и…
— Я почти всех выгнал, — перебил меня Вэй.
Я недоуменно моргнула.
— Та ньонг, что помогала тебе, оказалась предательницей, — пояснил генерал. — А так как мы уезжаем, я решил не набирать новых служанок. Помнится, ты говорила, что сможешь сама одеться?
«Смогу», — подумала я, молча кивнув в ответ. Трудно было поверить, что та женщина пошла на подлость, но, к сожалению, слуг действительно часто подкупают.
И вновь я покосилась в сторону двери.
Что же будет теперь, когда нас никто не потревожит, а Вэй навис надо мной, заставляя вжаться в кровать? Тем временем мужские пальцы обрисовали контур моих губ, лица, скользнули по шее, двинулись к груди, а затем ниже — туда, где был тонкий шелковый поясок, не дававший ночному халату распахнуться.
Я дернулась, желая остановить генерала, но Вэй перехватил мою руку и поцеловал, из-за чего по телу немедленно пробежали предательские мурашки.
— Господин Шиан… — Я попыталась было прогнать его, но увидела брачный браслет и вспомнила, что перестала быть служанкой, а вот Вэй теперь мой господин уже совершенно в другом смысле. На миг мне почудилось, что генерал прочитал мои мысли, так как усмехнулся, а в его взгляде промелькнуло осознание победы.
— Почему у твоих глаз такой необычный цвет? — спросила я, когда он справился с поясом и убирал в стороны полы халата, обнажая мою грудь.
— Я уже говорил, — ответил Вэй, а затем прикоснулся губами к впадинке между ключицами.
Горячее дыхание обжигало кожу, опускалось все ниже и ниже, пока не достигло живота.
— Ко мне, кажется, не вся память вернулась, — прошептала я, чувствуя, как каждое прикосновение мужчины отзывается внутренним трепетом, и тело уже дрожит не только от страха, но и от нетерпения, а с губ срывается приглушенный стон.
— Может, это и к лучшему.
Его поцелуи кружили голову, его ладони скользили по спине к пояснице и обратно, гладили бедра, медленно приближаясь к их внутренней стороне, и я уже одновременно хотела сбежать и податься ему навстречу, раскрыться, позабыв о стеснении.
— Но ты мог бы напомнить...
— Сюин, помолчи, пожалуйста, — попросил Вэй. — Просто смирись с неизбежным.
И я смирилась.
По венам разливался огонь, выжигавший все сомнения, затуманивавший разум и заставлявший сердце с каждым мигом колотиться быстрее. И вот я уже сама обвиваю его шею и, кажется, шепчу мужчине на ухо, что не боюсь, что готова довериться ему, что хочу продолжения...
И Вэй исполнил мое желание.
— Я байху, — сказал муж, когда я засыпала у него на груди.
Я вновь невольно улыбнулась. Ну да, а я богатая наследница чайных плантаций! Что-то смутило меня в этой мысли. Может, то, что в ней была толика истины? Но я так и не смогла подумать над загадкой Вэя. Тепло, мирное дыхание мужчины, временами напоминавшее мурлыканье, и его крепкие объятия победили. Я провалилась в дрему и проснулась не в то время, когда положено подниматься хорошей служанке, а почти в обед, что могла позволить себе только госпожа.
Больше всего на свете Минжу хотелось покинуть службу и уйти — куда угодно, лишь бы подальше от Лесного дома, в который он так не хотел приезжать. Но приказ не обсуждается, и теперь он был вынужден наблюдать за сборами Вэйдуна, его жены и Матушки, а затем еще и сопровождать их до столицы.
«Это твое повышение за геройство, — вспомнились ему слова капитана. — Столичный гарнизон, парень! Большинство солдат не могут об этом даже мечтать, а генерал замолвил за тебя слово. Подучишься. Глядишь, еще и звание получишь».
Минж мысленно скривился. Ненависть и гордость уговаривали его отказаться от подачки Вэйдуна. Желание дотянуться до звезд — гнало вперед.
И вот теперь Минж старался внимательно рассматривать камень под ногами, стены дома, перистые облака в небе, лишь бы не видеть счастливой Сюин. В голубом платье, с непривычно-высокой прической, открывавшей длинную шею и уши, в которых виднелись золотые серьги с зелеными, точно ее глаза, камнями, она была красива как никогда.
Завидев друга, Сюин весело помахала рукой, побежала к нему навстречу и попыталась было заговорить, но парень поклонился и сказал:
— Извините, госпожа. Не положено.
Радость в глазах девушки померкла. Она пожала плечами и поспешила вернуться к своим делам.
Проклиная себя за слабость, Минж не удержался и украдкой проводил ее взглядом. Он-то думал, что Сюин — особенная, а оказалось… Минж сплюнул. Купилась на шелк и украшения, как джинья!
Где-то внутри парня шевельнулось недовольство подобным сравнением.
«Любая девушка, наделенная умом, поступила бы так же, — нашептывал голос разума. — Кто ты, а кто генерал?»
«Женщину тяжело содержать», — воскресли в памяти слова Вэйдуна.
— Так вот что вы имели в виду, господин Шиан, — усмехнулся тихонько Минж, вновь вглядываясь в облака, проплывавшие над Лесным домом. — Вызвать бы вас на поединок!
И что? Что будет, если завтра выпадет такая возможность?! Парень досадливо щелкнул языком. Нет, они не ровня. Ни по статусу, ни по силе. Да и если он сразится с аристократом и одержит победу — Минжа попросту казнят без суда и следствия за то, что солдат посмел драться с генералом.
Нет.
«Побеждает только тот, кто умеет ждать», — говорили им в монастыре.
«И я подожду, — решил Минж. — Я буду тренироваться и делать все, чтобы затмить демонова Шиана».
А генерал не всегда будет «на коне», однажды удача отвернется от него, и Вэйдун упадет на землю в грязь. Минж же станет великим и будет смотреть на него свысока, как это сделал Шиан, когда парень пришел в Лесной дом, разыскивая Сюин.
И тогда никто не посмеет осудить Минжа за брошенный вызов, и больше никто не посмеет отбирать у него девушек…
А Сюин… Сюин сама придет к нему, и он еще подумает — простить ее или нет.
Уми стоял на обочине пыльной проселочной дороги, издалека глядя на трактир. В голове у него крутилась одна-единственная болезненная мысль: «Господина Ливэя больше нет». И с этим надо как-то жить дальше. Хотя надо ли?
Когда в деревню внезапно нагрянули солдаты, охранявшие юношу разбойники поспешили исчезнуть, бросив пленника на произвол судьбы вместо того, чтобы прирезать.
Оставшийся один, Уми старался вести себя тихо и неприметно и, воспользовавшись суматохой, сам поторопился покинуть помещение, чтобы его не схватили. Парень выскочил на улицу и затаился в тени у ограды крестьянского дома, надеясь отдышаться и отыскать господина Ливэя. Однако проходившие мимо него солдаты и деревенские только и твердили о том, что генерал вновь нашел виноватых и уже покарал преступников.
А затем мимо юноши проехали телеги, на которой лежали тела убитых — высокопоставленного чиновника из знатного рода везли отдельно от слуг. Разглядев лицо покойника, Уми едва не потерял сознание.
— Эй, ты чего? — поинтересовался проходивший мимо крестьянин. Он подхватил парня и помог тому добраться до хижины, показавшейся Уми грязной противной лачугой, пропахшей жареным луком, откуда жуть как хотелось уползти. Однако парня парализовал страх быть пойманным одумавшимися людьми Гуэйя или солдатами.
— Первый раз увидел мертвеца? — спросил крестьянин. Уми неохотно согласился. А его «спаситель» елейно-вкрадчивым голосом задавал уже новый вопрос: — Хочешь есть?
Парень, только сейчас обративший внимание на голод, кивнул, но мужчина не дал ему чашку с похлебкой.
— А у тебя есть чем заплатить? — поинтересовался хозяин, облизывая нижнюю губу.
Уми стало так противно, что ему почудилось, будто его вот-вот стошнит, но он нашел в себе силы покачать головой. А мужчина уже подошел к нему и положил руку на колено. Юношу вновь передернуло, когда он разглядел под ногтями «спасителя» землю.
Сердце парня подпрыгнуло от внезапно пробудившейся злости. Он закричал, оттолкнул крестьянина и, сам не понимая как, подскочил и кинулся прочь из хижины. Слезы текли по щекам при мысли, что к нему будет прикасаться кто-то, кроме господина, которого нет...
Гонимый ужасом, Уми мчался без оглядки, позабыв о боли и голоде, пока не выдохся и не обнаружил себя неподалеку от злополучного трактира. Солдаты уже ушли. Людей Гуэйя тоже не наблюдалось.
Голод вновь жестоко напомнил о себе. Но суровая правда заключалась в том, что у юноши действительно ничего не было — ни денег, ни драгоценностей, которые можно продать. Наверное, самое правильное для него было пойти в сторону моря, реки или оврага и сброситься, но…
«Гуэй и Вэйдун будут как ни в чем не бывало бродить по земле дальше», — подумал Уми, лелеявший всколыхнувшуюся в нем злость. Нет. Гордость гордостью, но он должен попробовать выжить. Кто знает, может, однажды Небо пошлет ему шанс, Уми пересечётся с одним из них и сможет отомстить.
Юноша взял себя в руки и подошел к трактиру, куда в этот момент направлялся торговец.
— Господин, умоляю, дайте хотя бы одну монету или немного риса, — краснея от унижения и смущения, попросил парень.
Мужчина окинул его придирчивым взглядом.
— Пойдем со мной, — сказал ему незнакомец, направившийся вглубь здания, где имелась комната для особо состоятельных посетителей, желавших отдохнуть от дальней дороги. — А ты симпатичный, — протянул торговец, когда дверь за ними закрылась. — Желаешь заработать?
Уми содрогнулся. Юноша вновь хотел было убежать, но перед ним встал призрак крестьянина с грязными ногтями, и он позволил незнакомцу, от которого пахло розовой водой, раздеть себя.
Уми трясло от стыда и ужаса, что он изменяет Ливэю, но торговец расценил это иначе:
— Разве у тебя это впервые?
Парень промолчал, а спустя час на его ладони лежало несколько серебряных монеток.
— Ты ведь не из этой деревни? — спросил полулежавший на постели мужчина. Уми помотал головой. — Знаешь, это заметно. Что случилось?
— Моего господина убили, а меня хотели продать. Я сбежал, — частично признался юноша.
— Я отправляюсь в столицу, — сказал торговец, проводя кончиками пальцев по позвоночнику Уми. — Хочешь со мной? Наверное, там тебе будет легче начать новую жизнь.
Услышав заманчивое предложение, парень воспрянул духом. Неужели Небо услышало его? Уми сомневался, что он когда-нибудь сможет дотянуться до Гуэйя, но, прибыв в столицу, он окажется недалеко от дома Вэйдуна…
В конце концов, это не пират виноват в его несчастьях. Гуэй честно собирался вернуть Уми господину. Это демонов генерал убил Ливэя! Это из-за Шиана он превратился в дешевую подстилку!
И Уми согласился отправиться в путь вместе с торговцем.
Тетива натянулась.
«Спокойствие!» — приказала себе Роу. Надо поймать момент между ударами сердца, тогда рука не дрогнет, а стрела попадёт точно в цель. А вот и он! Девушка незамедлительно отпустила шелковую нить. Раздался свист, а наконечник вонзился в центр черного круга, заставляя деревянную мишень покачнуться.
Роу покосилась в сторону наблюдавших за ней солдат. У кого-то во взгляде было удивление, у кого-то — восхищение, еще у парочки девушка заметила презрение, а у одного — жажду обладать, к сожалению, не меткостью Роу, а самой госпожой.
А пока забрался на крышу дома, ожидая, пока погаснет свет в окошке наверху и временами глядя на звезды. Наконец ночник потух, но прежде чем отправиться в комнату, я решил пройтись по пустым галереям, давая девушке возможность погрузиться в сон. Сам не заметил, как забрел во Внутренний двор, где рядом с золотой сосной сидела госпожа Тицзы. И я не стал прятаться от женщины.
— Странно видеть вас здесь, господин Шиан, — сказала Матушка, заметив меня.
— Ей надо отдохнуть. По крайней мере, сейчас.
— Будет лучше, если брак станет законным во всех смыслах. В противном случае, его в любой момент можно расторгнуть.
Я промолчал. Конечно, она была права, но у меня не имелось ни малейшего желания обсуждать эту тему.
— Как вы догадались о происхождении Сюин? — спросила Матушка.
— Я не знал о нем, — ответил я, остановившись у пионов.
— Но зачем она тогда вам понадобилась? — искренне удивилась женщина.
Я решил не врать ей и открыть хотя бы малую часть правды:
— Она моя избранница.
— Не понимаю.
— Это означает, что мне неважно, кто она и откуда. А еще я сделаю все ради безопасности Сюин. — Больше разговаривать было не о чем. Я вежливо поклонился, намереваясь уйти. — Спокойной ночи, госпожа Джен.
— Спокойной ночи, господин Шиан, — сказала Матушка, видимо, решившая провести ночь в саду.
Я уже вышел в галерею, когда вспомнил, что хотел получить ответ на один вопрос, но не знал у кого. Совсем недавно внутри меня зародилось нечто, доставляющее неприятные ощущения, заставляющее задуматься, что толкнуло человека на тот или иной поступок.
— Матушка, как называется чувство, когда кто-то заслуживает наказания, но ты готов дать провинившемуся второй шанс? — спросил я, вспоминая предательницу-ньонг, которой так и не смог вынести смертный приговор, потому как она не врала, когда плакала и говорила, что делала все ради детей.
— Может быть, милосердие? — пожала плечами старушка. — Если бы вы рассказали подробнее…
Но мне не хотелось откровенничать.
— Благодарю, — сказал и поспешил в сторону башни.
«Милосердие», — повторил про себя. Этого еще не хватало! Красивая замена для слов «слабость» и «жалость». Зачем оно вообще мне нужно?
Но я решил отложить размышления о чувствах на потом.
Звезды стали еще ярче. Пожалуй, пора возвращаться в башню. Пусть Сюин и заснула без меня, но я намеревался проснуться вместе с ней.
***
Лесной дом казался опустевшим и огней, освещавших двор и галереи, будто поубавилось. Хотя, возможно, мне это лишь померещилось, так как мы прибыли к Вэю уже за полночь, и я была жутко уставшей, чтобы внимательно все рассмотреть.
А еще я старательно берегла силы для разговора с… мужем, потому что ощущала себя обманутой, хотя Вэй предупредил меня об участи избранницы, как только привез к себе! И вот генерал выполнил свое невероятное обещание, а я жутко злилась на него! Однако хорошая госпожа никогда не устраивает истерик прилюдно, и потому я стоически ждала возвращения в башню.
Но едва мы перешагнули порог комнаты, Вэй поцеловал меня и сбежал, оставив в гордом одиночестве. Некоторое время я растерянно стояла, гадая, как быть дальше, но посчитав, что бегать за генералом по дому — плохая идея, решила просто лечь спать.
Глядя на медный браслет на запястье, я думала, что буду ворочаться и не сомкну глаз, размышляя о родителях и внезапном браке, но стоило умыться и лечь в кровать, как усталость мигом взяла вверх над грустью и беспокойством.
А вот пробуждение принесло мне еще один сюрприз — Вэй лежал рядом. Солнце еще не поднялось, однако я и без света видела, что генерал обнажен. Неприкрытая одеялом рельефная грудь плавно поднималась и опускалась, а размеренное дыхание мужчины временами напоминало мурлыканье, из-за чего я невольно улыбнулась.
Однако мое веселье длилось недолго — стоило попробовать отодвинуться, как желтые глаза мгновенно открылись. В следующий миг Вэй перевернулся на бок, а его рука легла мне на живот, лишая возможности сбежать.
Я ахнула от неожиданности и собиралась возмутиться, но слова застряли в горле, а ведь вчера мне столько хотелось сказать! Наконец я справилась с эмоциями и, покосившись в сторону двери, пробормотала:
— Наверное, скоро придут слуги. Надо отдать им распоряжение приготовить завтрак и…
— Я почти всех выгнал, — перебил меня Вэй.
Я недоуменно моргнула.
— Та ньонг, что помогала тебе, оказалась предательницей, — пояснил генерал. — А так как мы уезжаем, я решил не набирать новых служанок. Помнится, ты говорила, что сможешь сама одеться?
«Смогу», — подумала я, молча кивнув в ответ. Трудно было поверить, что та женщина пошла на подлость, но, к сожалению, слуг действительно часто подкупают.
И вновь я покосилась в сторону двери.
Что же будет теперь, когда нас никто не потревожит, а Вэй навис надо мной, заставляя вжаться в кровать? Тем временем мужские пальцы обрисовали контур моих губ, лица, скользнули по шее, двинулись к груди, а затем ниже — туда, где был тонкий шелковый поясок, не дававший ночному халату распахнуться.
Я дернулась, желая остановить генерала, но Вэй перехватил мою руку и поцеловал, из-за чего по телу немедленно пробежали предательские мурашки.
— Господин Шиан… — Я попыталась было прогнать его, но увидела брачный браслет и вспомнила, что перестала быть служанкой, а вот Вэй теперь мой господин уже совершенно в другом смысле. На миг мне почудилось, что генерал прочитал мои мысли, так как усмехнулся, а в его взгляде промелькнуло осознание победы.
— Почему у твоих глаз такой необычный цвет? — спросила я, когда он справился с поясом и убирал в стороны полы халата, обнажая мою грудь.
— Я уже говорил, — ответил Вэй, а затем прикоснулся губами к впадинке между ключицами.
Горячее дыхание обжигало кожу, опускалось все ниже и ниже, пока не достигло живота.
— Ко мне, кажется, не вся память вернулась, — прошептала я, чувствуя, как каждое прикосновение мужчины отзывается внутренним трепетом, и тело уже дрожит не только от страха, но и от нетерпения, а с губ срывается приглушенный стон.
— Может, это и к лучшему.
Его поцелуи кружили голову, его ладони скользили по спине к пояснице и обратно, гладили бедра, медленно приближаясь к их внутренней стороне, и я уже одновременно хотела сбежать и податься ему навстречу, раскрыться, позабыв о стеснении.
— Но ты мог бы напомнить...
— Сюин, помолчи, пожалуйста, — попросил Вэй. — Просто смирись с неизбежным.
И я смирилась.
По венам разливался огонь, выжигавший все сомнения, затуманивавший разум и заставлявший сердце с каждым мигом колотиться быстрее. И вот я уже сама обвиваю его шею и, кажется, шепчу мужчине на ухо, что не боюсь, что готова довериться ему, что хочу продолжения...
И Вэй исполнил мое желание.
— Я байху, — сказал муж, когда я засыпала у него на груди.
Я вновь невольно улыбнулась. Ну да, а я богатая наследница чайных плантаций! Что-то смутило меня в этой мысли. Может, то, что в ней была толика истины? Но я так и не смогла подумать над загадкой Вэя. Тепло, мирное дыхание мужчины, временами напоминавшее мурлыканье, и его крепкие объятия победили. Я провалилась в дрему и проснулась не в то время, когда положено подниматься хорошей служанке, а почти в обед, что могла позволить себе только госпожа.
***
Больше всего на свете Минжу хотелось покинуть службу и уйти — куда угодно, лишь бы подальше от Лесного дома, в который он так не хотел приезжать. Но приказ не обсуждается, и теперь он был вынужден наблюдать за сборами Вэйдуна, его жены и Матушки, а затем еще и сопровождать их до столицы.
«Это твое повышение за геройство, — вспомнились ему слова капитана. — Столичный гарнизон, парень! Большинство солдат не могут об этом даже мечтать, а генерал замолвил за тебя слово. Подучишься. Глядишь, еще и звание получишь».
Минж мысленно скривился. Ненависть и гордость уговаривали его отказаться от подачки Вэйдуна. Желание дотянуться до звезд — гнало вперед.
И вот теперь Минж старался внимательно рассматривать камень под ногами, стены дома, перистые облака в небе, лишь бы не видеть счастливой Сюин. В голубом платье, с непривычно-высокой прической, открывавшей длинную шею и уши, в которых виднелись золотые серьги с зелеными, точно ее глаза, камнями, она была красива как никогда.
Завидев друга, Сюин весело помахала рукой, побежала к нему навстречу и попыталась было заговорить, но парень поклонился и сказал:
— Извините, госпожа. Не положено.
Радость в глазах девушки померкла. Она пожала плечами и поспешила вернуться к своим делам.
Проклиная себя за слабость, Минж не удержался и украдкой проводил ее взглядом. Он-то думал, что Сюин — особенная, а оказалось… Минж сплюнул. Купилась на шелк и украшения, как джинья!
Где-то внутри парня шевельнулось недовольство подобным сравнением.
«Любая девушка, наделенная умом, поступила бы так же, — нашептывал голос разума. — Кто ты, а кто генерал?»
«Женщину тяжело содержать», — воскресли в памяти слова Вэйдуна.
— Так вот что вы имели в виду, господин Шиан, — усмехнулся тихонько Минж, вновь вглядываясь в облака, проплывавшие над Лесным домом. — Вызвать бы вас на поединок!
И что? Что будет, если завтра выпадет такая возможность?! Парень досадливо щелкнул языком. Нет, они не ровня. Ни по статусу, ни по силе. Да и если он сразится с аристократом и одержит победу — Минжа попросту казнят без суда и следствия за то, что солдат посмел драться с генералом.
Нет.
«Побеждает только тот, кто умеет ждать», — говорили им в монастыре.
«И я подожду, — решил Минж. — Я буду тренироваться и делать все, чтобы затмить демонова Шиана».
А генерал не всегда будет «на коне», однажды удача отвернется от него, и Вэйдун упадет на землю в грязь. Минж же станет великим и будет смотреть на него свысока, как это сделал Шиан, когда парень пришел в Лесной дом, разыскивая Сюин.
И тогда никто не посмеет осудить Минжа за брошенный вызов, и больше никто не посмеет отбирать у него девушек…
А Сюин… Сюин сама придет к нему, и он еще подумает — простить ее или нет.
***
Уми стоял на обочине пыльной проселочной дороги, издалека глядя на трактир. В голове у него крутилась одна-единственная болезненная мысль: «Господина Ливэя больше нет». И с этим надо как-то жить дальше. Хотя надо ли?
Когда в деревню внезапно нагрянули солдаты, охранявшие юношу разбойники поспешили исчезнуть, бросив пленника на произвол судьбы вместо того, чтобы прирезать.
Оставшийся один, Уми старался вести себя тихо и неприметно и, воспользовавшись суматохой, сам поторопился покинуть помещение, чтобы его не схватили. Парень выскочил на улицу и затаился в тени у ограды крестьянского дома, надеясь отдышаться и отыскать господина Ливэя. Однако проходившие мимо него солдаты и деревенские только и твердили о том, что генерал вновь нашел виноватых и уже покарал преступников.
А затем мимо юноши проехали телеги, на которой лежали тела убитых — высокопоставленного чиновника из знатного рода везли отдельно от слуг. Разглядев лицо покойника, Уми едва не потерял сознание.
— Эй, ты чего? — поинтересовался проходивший мимо крестьянин. Он подхватил парня и помог тому добраться до хижины, показавшейся Уми грязной противной лачугой, пропахшей жареным луком, откуда жуть как хотелось уползти. Однако парня парализовал страх быть пойманным одумавшимися людьми Гуэйя или солдатами.
— Первый раз увидел мертвеца? — спросил крестьянин. Уми неохотно согласился. А его «спаситель» елейно-вкрадчивым голосом задавал уже новый вопрос: — Хочешь есть?
Парень, только сейчас обративший внимание на голод, кивнул, но мужчина не дал ему чашку с похлебкой.
— А у тебя есть чем заплатить? — поинтересовался хозяин, облизывая нижнюю губу.
Уми стало так противно, что ему почудилось, будто его вот-вот стошнит, но он нашел в себе силы покачать головой. А мужчина уже подошел к нему и положил руку на колено. Юношу вновь передернуло, когда он разглядел под ногтями «спасителя» землю.
Сердце парня подпрыгнуло от внезапно пробудившейся злости. Он закричал, оттолкнул крестьянина и, сам не понимая как, подскочил и кинулся прочь из хижины. Слезы текли по щекам при мысли, что к нему будет прикасаться кто-то, кроме господина, которого нет...
Гонимый ужасом, Уми мчался без оглядки, позабыв о боли и голоде, пока не выдохся и не обнаружил себя неподалеку от злополучного трактира. Солдаты уже ушли. Людей Гуэйя тоже не наблюдалось.
Голод вновь жестоко напомнил о себе. Но суровая правда заключалась в том, что у юноши действительно ничего не было — ни денег, ни драгоценностей, которые можно продать. Наверное, самое правильное для него было пойти в сторону моря, реки или оврага и сброситься, но…
«Гуэй и Вэйдун будут как ни в чем не бывало бродить по земле дальше», — подумал Уми, лелеявший всколыхнувшуюся в нем злость. Нет. Гордость гордостью, но он должен попробовать выжить. Кто знает, может, однажды Небо пошлет ему шанс, Уми пересечётся с одним из них и сможет отомстить.
Юноша взял себя в руки и подошел к трактиру, куда в этот момент направлялся торговец.
— Господин, умоляю, дайте хотя бы одну монету или немного риса, — краснея от унижения и смущения, попросил парень.
Мужчина окинул его придирчивым взглядом.
— Пойдем со мной, — сказал ему незнакомец, направившийся вглубь здания, где имелась комната для особо состоятельных посетителей, желавших отдохнуть от дальней дороги. — А ты симпатичный, — протянул торговец, когда дверь за ними закрылась. — Желаешь заработать?
Уми содрогнулся. Юноша вновь хотел было убежать, но перед ним встал призрак крестьянина с грязными ногтями, и он позволил незнакомцу, от которого пахло розовой водой, раздеть себя.
Уми трясло от стыда и ужаса, что он изменяет Ливэю, но торговец расценил это иначе:
— Разве у тебя это впервые?
Парень промолчал, а спустя час на его ладони лежало несколько серебряных монеток.
— Ты ведь не из этой деревни? — спросил полулежавший на постели мужчина. Уми помотал головой. — Знаешь, это заметно. Что случилось?
— Моего господина убили, а меня хотели продать. Я сбежал, — частично признался юноша.
— Я отправляюсь в столицу, — сказал торговец, проводя кончиками пальцев по позвоночнику Уми. — Хочешь со мной? Наверное, там тебе будет легче начать новую жизнь.
Услышав заманчивое предложение, парень воспрянул духом. Неужели Небо услышало его? Уми сомневался, что он когда-нибудь сможет дотянуться до Гуэйя, но, прибыв в столицу, он окажется недалеко от дома Вэйдуна…
В конце концов, это не пират виноват в его несчастьях. Гуэй честно собирался вернуть Уми господину. Это демонов генерал убил Ливэя! Это из-за Шиана он превратился в дешевую подстилку!
И Уми согласился отправиться в путь вместе с торговцем.
***
Тетива натянулась.
«Спокойствие!» — приказала себе Роу. Надо поймать момент между ударами сердца, тогда рука не дрогнет, а стрела попадёт точно в цель. А вот и он! Девушка незамедлительно отпустила шелковую нить. Раздался свист, а наконечник вонзился в центр черного круга, заставляя деревянную мишень покачнуться.
Роу покосилась в сторону наблюдавших за ней солдат. У кого-то во взгляде было удивление, у кого-то — восхищение, еще у парочки девушка заметила презрение, а у одного — жажду обладать, к сожалению, не меткостью Роу, а самой госпожой.
