Её руки подрагивали. Андэр действовал осторожно, пока она, сцепив зубы терпела, прогоняла призраков прошлого. Она не шевелилась что не сорваться.
После того как Эрин с Андэром ушли, оставшиеся рыцари ещё какое-то время стояли молча.
— И что это было? – нарушив тишину, спросил Леон.
— Ну… плохой сон, видимо, – ответил Эдгар.
— Насколько плохим он должен быть, чтобы так изрезать одеяло и собственную руку? – посмотрел Годри на клочья, что остались от одеяла.
— Сегодня не доставайте её, – скомандовал Крис.
— Да её вообще никто не трогает, – сказал Леон.
— Не начинай.
— Что не начинай? Ты сам вечно начинаешь затыкать всем рты, как только кто-то скажет что-то касающееся девки.
— Не забывай, кто ты.
— А кто я, по-твоему?
— Ты рыцарь, и веди себя соответственно!
— То есть задрать нос, как ты?
— Я не задираю нос!
— Крис, девки здесь нет, не нужно красоваться.
— Леон!
— Что?
— Я не знаю, как я этого не замечал раньше, но ты полный придурок! – сказал Крис и, не дожидаясь ответа, ушёл.
Утро выдалось отвратительное, и хоть бы в такой день Леону промолчать. Крис не хотел даже думать, что будет дальше. Его дедушка всегда твердил: «Если утро началось плохо, то круглый дурак тот, кто будет в этот день делать что-то важное. Негоже судьбу искушениями дразнить, она ведь уже предупредила раз, второго не будет». Крис досадливо провёл рукой по волосам. Он сам бывало повторял слова деда, но обстоятельства не располагали к дню задержки. Спрятав руки в карманы, он нащупал монету, про которую уже забыл. За деревьями уже было видно Андэра. Крис остановился в нескольких метрах и молча ждал. Эрин он видел только боком, но ему уже не нравилось то, что он видел. Она сидела неподвижно, сгорбившись.
— Как она? – как только Андэр подошёл, спросил он.
— Порез глубокий, но чистый.
— Хорошо.
Оглянувшись на Эрин, Андэр тронул Криса за руку, отводя в сторону.
— Меня беспокоит её состояние, – понизив голос, он слегка наклонился ближе к Крису. – Она очень подавлена.
— Сегодня, видимо, у всех плохое настроение. Что уж говорить о ней.
Андэр покачал головой. Он не знал, как поясность свои чувства. Рядом с ней она чувствовал, что подошёл к опасному раненному зверю. Однако это никак не ввязалось с видом Эрин и тем как она себя вела.
— Лучше сам поговори с ней и поймёшь о чём я, – сказал он и пошел в лагерь.
Посмотрев ему в след, Крис повернулся к Эрин, что даже не сменила позу, пока он здесь. Он не знал, как с ней заговорить и что вообще сказать, чтобы не нарушить хрупкое равновесие между ними. И, решив, что сообразит в процессе, всё же подошёл.
— Не сейчас, – не пошевелившись, тихо сказала Эрин.
— Нет, сейчас, – присев, крутя в кармане монету, внезапно даже для себя настоял он.
— У меня нет настроения выслушивать твои претензии, – посмотрела она на него.
— У меня тоже нет больше настроения ждать.
— Я ведь не смогу избавиться от тебя, – тяжело вздохнув, Эрин провела правой рукой по волосам.
Крис проследил за её движением. Она была ещё достаточно молода, но среди чёрных прядей, будто жемчужинка, засияла седая волосинка. Взгляд Эрин был уставшим, но… но было в нём ещё что-то. Тень. Печаль. Если на миг забыть, что ей двадцать пять, то можно с лёгкостью в этих тёмных, как ночь, глазах увидеть мудрость, старость. Столько ли Эрин лет, как она говорит?
— Давай так, – истолковав его молчание по-своему, сказала она. – Мы сейчас говорим обо всём, что ты хочешь. Но после этого разговора ты больше никогда не будешь снова требовать от меня ответов.
— Я не могу согласиться на это.
— Тогда я не могу говорить с тобой. На этом и сойдёмся.
— Мы можем обсудить вопросы, которые есть у меня сейчас. Однако в будущем могут возникнуть новые.
— Ты собираешься мучить меня вопросами до самого поля?
— Что я могу сделать, если ты вызываешь уйму вопросов?
— Не задавать их.
— Я так не могу.
— Я же могу не задавать вопросы вам, значит, и вам это под силу.
— У тебя есть ко мне вопросы?
— Какая разница, есть они или нет? Приступай уже к моим пыткам.
— К чему?
— Задавай вопросы.
— Э-э-э…
— Ты так требуешь ответы, но не можешь задать вопрос?
— Кто ты?
— Кто я?! – вскинула она брови. – Ты забыл, как меня зовут?
— Я спрашиваю не об имени.
— Я очень, очень устала, так что говори прямо.
— Ты оборотень? – на одном дыхании спросил он.
— Что? – от неожиданности подалась она вперёд.
— Ты слышала.
— Нет.
— Я достаточно громко и чётко сказал.
— Нет, это ответ на твой вопрос.
— Эрин, я не стану врать. К поездке мы не готовы. Мы не всегда можем сказать, какое именно существо перед нами. У нас одна цель – мы видим монстра, и нам нужно его убить. Неважно кто или что это, как, где оно живёт.
— И ты решил, что я – оборотень?
— Да.
— Ты… ты хоть когда-нибудь видел оборотня? Ты общался с ним? Убивал его? Или хотя бы видел его труп?
— Нет.
— Твой ответ на все поставленные вопросы?
— Да, а какое это имеет значение?
— Почему конкретно ты решил, что я оборотень?
— Ты ушла от ручья.
— Я пошла за змеёй! И это мы уже обсуждали.
— Твоя история нелепа. Ты вырыла яму и ушла…
— Да.
— Какое-то существо приходит и на том же месте роет яму. Ты возвращаешься, причем очень странная. Ты слышала мои крики, но его крик нет. Серебряная монета, к которой ты не захотела подходить. Тебе не понравилось, когда я вложил её в твою руку. Отказалась есть серебряной ложкой. Ты поехала с нами ради денег, но деньги, полученные просто так, – выбрасываешь. Добавь к этому агрессию, что мы не смогли оторвать тебя от Леона. Ещё до моста ты заподозрила неладное. Как по мне, получается хорошее описание оборотня.
— М-да, у тебя больная фантазия.
— Тогда объясни всё.
— Почему я ушла и куда, я уже объясняла. Кто рыл яму, я не знаю.
— А что насчёт монеты?
— Не все люди такие, как ты. Жизнь простолюдина хорошо учит не брать то, что так призывно лежит.
— Люди кладут посвящённое серебро в воду чтобы защититься от происков дьяволова и отравить её для тварей.
— Но уходя, всегда его забирают. И неважно, купец это или знать. Ведьмам и колдунам нравится для веселья разбрасывать проклятые вещицы. Эта яма, как и наличие на дне серебряной монеты, весьма подозрительно. Поэтому я не стала подходить, брать и оставлять её. Я действительно поехала ради денег, но не все деньги стоит брать. Агрессию я уже объясняла, а насчёт огров… это просто интуиция и наблюдательность, отточенные годами.
— Почему ты не сказала о возможном проклятии?
— Благородный рыцарь, – постучала она ему по лбу. – Вы уже взрослые и живёте, как я думаю, в том же мире, что и я. Я надеюсь, хоть эта надежда тает на глазах, что мне не нужно объяснять вам всё, как маленьким детям, что впервые вышли на улицу.
— Покажи ладонь левой руки.
— А это тебе зачем?
— Хочу убедиться.
— В чём именно?
— Серебро причиняет вред оборотням.
— Ты всё ещё думаешь, что я оборотень?
— Покажи руку, и, если там ничего нет, я буду уверен, что ошибся.
— А если там что-то есть?
— Тогда наш разговор изменится.
— В какую сторону?
— Если ты не оборотень, и на твоей руке ничего нет, почему тогда ты переживаешь, в какую сторону пойдёт наш разговор?
— Мне любопытно, какое решение ты принял.
— Почему ты боишься показать ладонь?
— Я не боюсь.
— Тогда почему тянешь время? Почему убрала руку подальше от меня?
— О Господи, – сказала Эрин и, сняв повязку, протянула руку. – На, полюбуйся.
Крис не сразу посмотрел на ладонь, словно кому из них давая шанс. Поперёк ладони тянулся небольшой ожог, и рядом порез у большого пальца, из которого тут же выступила кровь.
— Откуда у тебя ожог?
— Ты хочешь сказать, что он от монеты? – спросила она, но Крис промолчал. – Я обожглась ночью, когда подкидывала дрова.
— Почему ночью об этом не сказала? – потянулся он помочь перевязать руку.
— Я сама, – отодвинула она руку. – Зачем мне говорить об этом? Мне нужно было поплакать и разбудить вас, чтобы вы подули мне на ранку?
— Это странно. Почему у тебя ожог именно на той руке и в том же месте, куда я вложил монету?
— Да, может, это действительно связано.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ты положил мне монету в руку, и после этого за одну ночь я обожглась и порезалась именно этой рукой. Может, я не ошиблась, и монета действительно проклята. Я очень рада, что выбросила её. Оставь её себе, неизвестно, чем бы всё закончилось.
— Какой я человек? – опустив взгляд, вытерев руку, которой крутил монету в кармане, о штаны, спросил он.
— Что?
— Ты сказала, что не все люди такие, как я. Какой я?
— До тошноты правильный.
— Ты не права.
— Разве? Я не могу любить никого, кроме своей покойной жены. Я давал клятву и не могу пойти на самоубийство! Я держу своё слово! Ты ведёшь себя неподобающе рыцарю! Врать ужасно! В мире есть только добро и зло! Я не знаю, может, ты притворяешься, или ты на самом деле рыцарь из мечты наивных дурочек?
— Неужели быть хорошим человеком плохо?
— Нет, не плохо, но у всего на свете есть разумные границы.
— И, по-твоему, у меня их нет?
— Не знаю, может, они просто неправильные.
— А кто решает, что правильно, а что нет?
— Вот и скажи, почему ты решил, что ведёшь себя правильно?
— Я не причиняю людям вреда.
— Ты рыцарь, и это подразумевает сражения и убийства.
— Тот, кто погиб от моего меча, заслужил смерть!
— И ты решал, заслужил он это или нет?
— Так решила судьба!
— Судьба, говоришь? А чем я заслужила рабство? Если я, защищаясь, убила человека, я тоже заслужила смерть, это ведь плохо?
— Это самозащита.
— Это причина, но убийство всегда остается убийством, как ни крути.
— Наш разговор зашёл не в ту степь.
— А в какую степь ты хотел?
— Я хотел получить ответы на вопросы, что уже не помещаются у меня в голове.
— А разве я на них не ответила?!
— Не на все. И я даже не уверен, что ты ответила на поставленные, – отвернулся он.
— Это ещё как понимать?!
— У тебя как будто припасены варианты ответа. И ты просто выбираешь, какой из них лучше подойдёт, учитывая характер вопроса. – Посмотрев в сторону и закусив нижнюю губу, Эрин хмыкнула. – И всё? Больше тебе нечего сказать?
— Может, проблема на самом деле не во мне? – снова посмотрела она на него.
— Как это? Мои вопросы касаются тебя и больше никого.
— А скажем… тебя они могут касаться?
— Кроме того, что они возникли у меня, нет.
— А мне кажется, что да. И более того, я всё больше в этом убеждаюсь. Это превосходно вписывается в твою тошнотворную правильность.
— Причём здесь это? Хоть это и не так.
— Ты правильный и стремишься всей душой поступать правильно. В отряде ты как бы лидер…
— Что значит «как бы»? Я безусловно являюсь лидером, – перебив, возмутился Крис.
— Дослушай. Помешанность поступать правильно вперемешку с неуверенностью в себе приводит к страху ошибиться и ударить лицом в грязь.
— Эрин, это абсурд! – вскочив, воскликнул он.
— Почему? – встала она следом.
— Потому что я лидер и не боюсь ошибаться. Я взрослый уверенный в себе мужчина! Я отец, и в свои годы уже капитан!
— Не повышай на меня голос! Я выслушивала твои бредовые предположения, не переходя на крик!
— Извини, но это абсурд.
— И так, всё по порядку, слушай и не перебивай. Ты лидер, что не имеет влияния на подчинённых, тебя практически никто не слушает. Более того, ты даже не пытаешься отдавать приказы. По моему мнению, лидером больше является Андэр. И это не потому, что он старше всех, а просто у него есть это качество, которое в тебе либо отсутствует вовсе, либо оно настолько маленькое, что его не видно. На счёт ошибок. Какой раз ты начинаешь со мной разговор, боясь, что ошибся, наняв? То, что у тебя есть дочь, не значит, что ты уверен в себе. Это свидетельствует, что ты достаточно взрослый, здоров. И наконец. Как ты стал капитаном? За последние несколько лет не было никаких битв, в которых ты бы мог отличиться. Ты молод, и за долгую преданную службу тебя тоже не могли повысить! Тогда как такой молодой, неуверенный рыцарь стал капитаном, обогнав более опытных и подходящих кандидатов?
— То, что я лидер, не так заметно, потому что мы друзья.
— Насколько я поняла, до похода ты дружил с Эдгаром и Леоном. А остальные, когда успели стать друзьями?
— Подобное путешествие сближает.
— Что-то на мне с вами это не работает. Хоть вы говорили, что расскажи я о себе, и всё уладится, но, видимо, это неправда.
— Я не знаю, что тебе сказать, – отвернувшись, положив руки на затылок, прошёл он пару шагов.
— А мне есть что, – повернула она его к себе. – Хватит искать в моих действиях подвох, хватит постоянно меня обвинять. Я обычный человек со своими проблемами и тараканами в голове. И ещё по поводу вашей дружбы. Ты выше званием, и это можно применить к лестнице. Все ступеньки составляют одну лестницу, но каждая ступенька выше предыдущей, как ни смотри.
— Если обычную лестницу положить на землю, они будут наравне.
— Да, но так между ними будет пропасть. Они никогда не будут полностью равными, хоть и похожи.
— Значит, я ступенька?
— Все люди стоят на какой-то ступеньке. Среди нас ты стоишь выше всех или пытаешься стоять.
— Даже выше тебя?
— Я стою у подножия лестницы. Только не обольщайся, чем выше ты стоишь, тем сложнее там удержаться, и падать больнее.
— Что тебе снилось? – внезапно сменил он тему.
— Теперь у тебя претензии к моим снам?
— Просто… этот сон… очень сильно повлиял на тебя.
— Мне снилось, что ты бесконечно задаёшь мне вопросы.
— Эрин…
— Пожалуй, это был вещий сон.
— Я переживаю…
— Нам нужно отправляться в путь.
— Ты стала другой, – не давая перебить себя, быстро сказал он.
— Ты прав, я изменилась, теперь у меня есть порез на ладони.
— Нет, ты стала серьёзной.
— Если я шучу, это не значит, что я не серьёзный человек.
— Но складывается такое впечатление.
— Юмор, сарказм, ирония – это три вещи, что помогают мне бороться с собственными демонами.
— И, судя по количеству этих трёх вещей, демонов у тебя очень много.
— Будем надеяться, что ты никогда с ними не встретишься, – сказала Эрин и, развернувшись, ушла.
Крис так и остался стоять, глядя ей вслед. Эрин ответила на все вопросы, и всё же он чувствовал, что что-то не так. При этом всём он не понимал, каких ответов он ждал и хотел. Запрокинув голову, он посмотрел на небо. Тихий ветерок колыхал листву и молодые ветки. Что же ему делать-то? Может ли Эрин быть права и дело в нём? Ну вот, опять Крис сомневается в себе, хотя изначально сомневался в ней.
— А всё из-за тебя! – вытащил он монету из кармана. – Зачем я только тебя взял? Только зря испортил отношения, которые только-только начали налаживаться. Гори в аду тот, кто тебя проклял! – замахнувшись, он выбросил её как можно дальше.
Эрин знала, что Крис не пошёл следом, и всё же оглянулась. Глупенький оказался не таким уж и глупым. Как ловко он всё подметил и сложил. Немного больше уверенности в себе и настойчивости, и он бы чуть ли не за руку поймал бы её. А может, дело действительно в нём? Настолько правильный, что боится узнать желанную правду, что оставляет Эрин крошечные лазейки для оправдания. Она сжала руку в кулак, из-за чего боль усилилась. Она расслабилась. Слишком близко к себе подпустила. Нужно быть осторожнее. Они ей не друзья!
***
После того как Эрин с Андэром ушли, оставшиеся рыцари ещё какое-то время стояли молча.
— И что это было? – нарушив тишину, спросил Леон.
— Ну… плохой сон, видимо, – ответил Эдгар.
— Насколько плохим он должен быть, чтобы так изрезать одеяло и собственную руку? – посмотрел Годри на клочья, что остались от одеяла.
— Сегодня не доставайте её, – скомандовал Крис.
— Да её вообще никто не трогает, – сказал Леон.
— Не начинай.
— Что не начинай? Ты сам вечно начинаешь затыкать всем рты, как только кто-то скажет что-то касающееся девки.
— Не забывай, кто ты.
— А кто я, по-твоему?
— Ты рыцарь, и веди себя соответственно!
— То есть задрать нос, как ты?
— Я не задираю нос!
— Крис, девки здесь нет, не нужно красоваться.
— Леон!
— Что?
— Я не знаю, как я этого не замечал раньше, но ты полный придурок! – сказал Крис и, не дожидаясь ответа, ушёл.
Утро выдалось отвратительное, и хоть бы в такой день Леону промолчать. Крис не хотел даже думать, что будет дальше. Его дедушка всегда твердил: «Если утро началось плохо, то круглый дурак тот, кто будет в этот день делать что-то важное. Негоже судьбу искушениями дразнить, она ведь уже предупредила раз, второго не будет». Крис досадливо провёл рукой по волосам. Он сам бывало повторял слова деда, но обстоятельства не располагали к дню задержки. Спрятав руки в карманы, он нащупал монету, про которую уже забыл. За деревьями уже было видно Андэра. Крис остановился в нескольких метрах и молча ждал. Эрин он видел только боком, но ему уже не нравилось то, что он видел. Она сидела неподвижно, сгорбившись.
— Как она? – как только Андэр подошёл, спросил он.
— Порез глубокий, но чистый.
— Хорошо.
Оглянувшись на Эрин, Андэр тронул Криса за руку, отводя в сторону.
— Меня беспокоит её состояние, – понизив голос, он слегка наклонился ближе к Крису. – Она очень подавлена.
— Сегодня, видимо, у всех плохое настроение. Что уж говорить о ней.
Андэр покачал головой. Он не знал, как поясность свои чувства. Рядом с ней она чувствовал, что подошёл к опасному раненному зверю. Однако это никак не ввязалось с видом Эрин и тем как она себя вела.
— Лучше сам поговори с ней и поймёшь о чём я, – сказал он и пошел в лагерь.
Посмотрев ему в след, Крис повернулся к Эрин, что даже не сменила позу, пока он здесь. Он не знал, как с ней заговорить и что вообще сказать, чтобы не нарушить хрупкое равновесие между ними. И, решив, что сообразит в процессе, всё же подошёл.
— Не сейчас, – не пошевелившись, тихо сказала Эрин.
— Нет, сейчас, – присев, крутя в кармане монету, внезапно даже для себя настоял он.
— У меня нет настроения выслушивать твои претензии, – посмотрела она на него.
— У меня тоже нет больше настроения ждать.
— Я ведь не смогу избавиться от тебя, – тяжело вздохнув, Эрин провела правой рукой по волосам.
Крис проследил за её движением. Она была ещё достаточно молода, но среди чёрных прядей, будто жемчужинка, засияла седая волосинка. Взгляд Эрин был уставшим, но… но было в нём ещё что-то. Тень. Печаль. Если на миг забыть, что ей двадцать пять, то можно с лёгкостью в этих тёмных, как ночь, глазах увидеть мудрость, старость. Столько ли Эрин лет, как она говорит?
— Давай так, – истолковав его молчание по-своему, сказала она. – Мы сейчас говорим обо всём, что ты хочешь. Но после этого разговора ты больше никогда не будешь снова требовать от меня ответов.
— Я не могу согласиться на это.
— Тогда я не могу говорить с тобой. На этом и сойдёмся.
— Мы можем обсудить вопросы, которые есть у меня сейчас. Однако в будущем могут возникнуть новые.
— Ты собираешься мучить меня вопросами до самого поля?
— Что я могу сделать, если ты вызываешь уйму вопросов?
— Не задавать их.
— Я так не могу.
— Я же могу не задавать вопросы вам, значит, и вам это под силу.
— У тебя есть ко мне вопросы?
— Какая разница, есть они или нет? Приступай уже к моим пыткам.
— К чему?
— Задавай вопросы.
— Э-э-э…
— Ты так требуешь ответы, но не можешь задать вопрос?
— Кто ты?
— Кто я?! – вскинула она брови. – Ты забыл, как меня зовут?
— Я спрашиваю не об имени.
— Я очень, очень устала, так что говори прямо.
— Ты оборотень? – на одном дыхании спросил он.
— Что? – от неожиданности подалась она вперёд.
— Ты слышала.
— Нет.
— Я достаточно громко и чётко сказал.
— Нет, это ответ на твой вопрос.
— Эрин, я не стану врать. К поездке мы не готовы. Мы не всегда можем сказать, какое именно существо перед нами. У нас одна цель – мы видим монстра, и нам нужно его убить. Неважно кто или что это, как, где оно живёт.
— И ты решил, что я – оборотень?
— Да.
— Ты… ты хоть когда-нибудь видел оборотня? Ты общался с ним? Убивал его? Или хотя бы видел его труп?
— Нет.
— Твой ответ на все поставленные вопросы?
— Да, а какое это имеет значение?
— Почему конкретно ты решил, что я оборотень?
— Ты ушла от ручья.
— Я пошла за змеёй! И это мы уже обсуждали.
— Твоя история нелепа. Ты вырыла яму и ушла…
— Да.
— Какое-то существо приходит и на том же месте роет яму. Ты возвращаешься, причем очень странная. Ты слышала мои крики, но его крик нет. Серебряная монета, к которой ты не захотела подходить. Тебе не понравилось, когда я вложил её в твою руку. Отказалась есть серебряной ложкой. Ты поехала с нами ради денег, но деньги, полученные просто так, – выбрасываешь. Добавь к этому агрессию, что мы не смогли оторвать тебя от Леона. Ещё до моста ты заподозрила неладное. Как по мне, получается хорошее описание оборотня.
— М-да, у тебя больная фантазия.
— Тогда объясни всё.
— Почему я ушла и куда, я уже объясняла. Кто рыл яму, я не знаю.
— А что насчёт монеты?
— Не все люди такие, как ты. Жизнь простолюдина хорошо учит не брать то, что так призывно лежит.
— Люди кладут посвящённое серебро в воду чтобы защититься от происков дьяволова и отравить её для тварей.
— Но уходя, всегда его забирают. И неважно, купец это или знать. Ведьмам и колдунам нравится для веселья разбрасывать проклятые вещицы. Эта яма, как и наличие на дне серебряной монеты, весьма подозрительно. Поэтому я не стала подходить, брать и оставлять её. Я действительно поехала ради денег, но не все деньги стоит брать. Агрессию я уже объясняла, а насчёт огров… это просто интуиция и наблюдательность, отточенные годами.
— Почему ты не сказала о возможном проклятии?
— Благородный рыцарь, – постучала она ему по лбу. – Вы уже взрослые и живёте, как я думаю, в том же мире, что и я. Я надеюсь, хоть эта надежда тает на глазах, что мне не нужно объяснять вам всё, как маленьким детям, что впервые вышли на улицу.
— Покажи ладонь левой руки.
— А это тебе зачем?
— Хочу убедиться.
— В чём именно?
— Серебро причиняет вред оборотням.
— Ты всё ещё думаешь, что я оборотень?
— Покажи руку, и, если там ничего нет, я буду уверен, что ошибся.
— А если там что-то есть?
— Тогда наш разговор изменится.
— В какую сторону?
— Если ты не оборотень, и на твоей руке ничего нет, почему тогда ты переживаешь, в какую сторону пойдёт наш разговор?
— Мне любопытно, какое решение ты принял.
— Почему ты боишься показать ладонь?
— Я не боюсь.
— Тогда почему тянешь время? Почему убрала руку подальше от меня?
— О Господи, – сказала Эрин и, сняв повязку, протянула руку. – На, полюбуйся.
Крис не сразу посмотрел на ладонь, словно кому из них давая шанс. Поперёк ладони тянулся небольшой ожог, и рядом порез у большого пальца, из которого тут же выступила кровь.
— Откуда у тебя ожог?
— Ты хочешь сказать, что он от монеты? – спросила она, но Крис промолчал. – Я обожглась ночью, когда подкидывала дрова.
— Почему ночью об этом не сказала? – потянулся он помочь перевязать руку.
— Я сама, – отодвинула она руку. – Зачем мне говорить об этом? Мне нужно было поплакать и разбудить вас, чтобы вы подули мне на ранку?
— Это странно. Почему у тебя ожог именно на той руке и в том же месте, куда я вложил монету?
— Да, может, это действительно связано.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ты положил мне монету в руку, и после этого за одну ночь я обожглась и порезалась именно этой рукой. Может, я не ошиблась, и монета действительно проклята. Я очень рада, что выбросила её. Оставь её себе, неизвестно, чем бы всё закончилось.
— Какой я человек? – опустив взгляд, вытерев руку, которой крутил монету в кармане, о штаны, спросил он.
— Что?
— Ты сказала, что не все люди такие, как я. Какой я?
— До тошноты правильный.
— Ты не права.
— Разве? Я не могу любить никого, кроме своей покойной жены. Я давал клятву и не могу пойти на самоубийство! Я держу своё слово! Ты ведёшь себя неподобающе рыцарю! Врать ужасно! В мире есть только добро и зло! Я не знаю, может, ты притворяешься, или ты на самом деле рыцарь из мечты наивных дурочек?
— Неужели быть хорошим человеком плохо?
— Нет, не плохо, но у всего на свете есть разумные границы.
— И, по-твоему, у меня их нет?
— Не знаю, может, они просто неправильные.
— А кто решает, что правильно, а что нет?
— Вот и скажи, почему ты решил, что ведёшь себя правильно?
— Я не причиняю людям вреда.
— Ты рыцарь, и это подразумевает сражения и убийства.
— Тот, кто погиб от моего меча, заслужил смерть!
— И ты решал, заслужил он это или нет?
— Так решила судьба!
— Судьба, говоришь? А чем я заслужила рабство? Если я, защищаясь, убила человека, я тоже заслужила смерть, это ведь плохо?
— Это самозащита.
— Это причина, но убийство всегда остается убийством, как ни крути.
— Наш разговор зашёл не в ту степь.
— А в какую степь ты хотел?
— Я хотел получить ответы на вопросы, что уже не помещаются у меня в голове.
— А разве я на них не ответила?!
— Не на все. И я даже не уверен, что ты ответила на поставленные, – отвернулся он.
— Это ещё как понимать?!
— У тебя как будто припасены варианты ответа. И ты просто выбираешь, какой из них лучше подойдёт, учитывая характер вопроса. – Посмотрев в сторону и закусив нижнюю губу, Эрин хмыкнула. – И всё? Больше тебе нечего сказать?
— Может, проблема на самом деле не во мне? – снова посмотрела она на него.
— Как это? Мои вопросы касаются тебя и больше никого.
— А скажем… тебя они могут касаться?
— Кроме того, что они возникли у меня, нет.
— А мне кажется, что да. И более того, я всё больше в этом убеждаюсь. Это превосходно вписывается в твою тошнотворную правильность.
— Причём здесь это? Хоть это и не так.
— Ты правильный и стремишься всей душой поступать правильно. В отряде ты как бы лидер…
— Что значит «как бы»? Я безусловно являюсь лидером, – перебив, возмутился Крис.
— Дослушай. Помешанность поступать правильно вперемешку с неуверенностью в себе приводит к страху ошибиться и ударить лицом в грязь.
— Эрин, это абсурд! – вскочив, воскликнул он.
— Почему? – встала она следом.
— Потому что я лидер и не боюсь ошибаться. Я взрослый уверенный в себе мужчина! Я отец, и в свои годы уже капитан!
— Не повышай на меня голос! Я выслушивала твои бредовые предположения, не переходя на крик!
— Извини, но это абсурд.
— И так, всё по порядку, слушай и не перебивай. Ты лидер, что не имеет влияния на подчинённых, тебя практически никто не слушает. Более того, ты даже не пытаешься отдавать приказы. По моему мнению, лидером больше является Андэр. И это не потому, что он старше всех, а просто у него есть это качество, которое в тебе либо отсутствует вовсе, либо оно настолько маленькое, что его не видно. На счёт ошибок. Какой раз ты начинаешь со мной разговор, боясь, что ошибся, наняв? То, что у тебя есть дочь, не значит, что ты уверен в себе. Это свидетельствует, что ты достаточно взрослый, здоров. И наконец. Как ты стал капитаном? За последние несколько лет не было никаких битв, в которых ты бы мог отличиться. Ты молод, и за долгую преданную службу тебя тоже не могли повысить! Тогда как такой молодой, неуверенный рыцарь стал капитаном, обогнав более опытных и подходящих кандидатов?
— То, что я лидер, не так заметно, потому что мы друзья.
— Насколько я поняла, до похода ты дружил с Эдгаром и Леоном. А остальные, когда успели стать друзьями?
— Подобное путешествие сближает.
— Что-то на мне с вами это не работает. Хоть вы говорили, что расскажи я о себе, и всё уладится, но, видимо, это неправда.
— Я не знаю, что тебе сказать, – отвернувшись, положив руки на затылок, прошёл он пару шагов.
— А мне есть что, – повернула она его к себе. – Хватит искать в моих действиях подвох, хватит постоянно меня обвинять. Я обычный человек со своими проблемами и тараканами в голове. И ещё по поводу вашей дружбы. Ты выше званием, и это можно применить к лестнице. Все ступеньки составляют одну лестницу, но каждая ступенька выше предыдущей, как ни смотри.
— Если обычную лестницу положить на землю, они будут наравне.
— Да, но так между ними будет пропасть. Они никогда не будут полностью равными, хоть и похожи.
— Значит, я ступенька?
— Все люди стоят на какой-то ступеньке. Среди нас ты стоишь выше всех или пытаешься стоять.
— Даже выше тебя?
— Я стою у подножия лестницы. Только не обольщайся, чем выше ты стоишь, тем сложнее там удержаться, и падать больнее.
— Что тебе снилось? – внезапно сменил он тему.
— Теперь у тебя претензии к моим снам?
— Просто… этот сон… очень сильно повлиял на тебя.
— Мне снилось, что ты бесконечно задаёшь мне вопросы.
— Эрин…
— Пожалуй, это был вещий сон.
— Я переживаю…
— Нам нужно отправляться в путь.
— Ты стала другой, – не давая перебить себя, быстро сказал он.
— Ты прав, я изменилась, теперь у меня есть порез на ладони.
— Нет, ты стала серьёзной.
— Если я шучу, это не значит, что я не серьёзный человек.
— Но складывается такое впечатление.
— Юмор, сарказм, ирония – это три вещи, что помогают мне бороться с собственными демонами.
— И, судя по количеству этих трёх вещей, демонов у тебя очень много.
— Будем надеяться, что ты никогда с ними не встретишься, – сказала Эрин и, развернувшись, ушла.
Крис так и остался стоять, глядя ей вслед. Эрин ответила на все вопросы, и всё же он чувствовал, что что-то не так. При этом всём он не понимал, каких ответов он ждал и хотел. Запрокинув голову, он посмотрел на небо. Тихий ветерок колыхал листву и молодые ветки. Что же ему делать-то? Может ли Эрин быть права и дело в нём? Ну вот, опять Крис сомневается в себе, хотя изначально сомневался в ней.
— А всё из-за тебя! – вытащил он монету из кармана. – Зачем я только тебя взял? Только зря испортил отношения, которые только-только начали налаживаться. Гори в аду тот, кто тебя проклял! – замахнувшись, он выбросил её как можно дальше.
Эрин знала, что Крис не пошёл следом, и всё же оглянулась. Глупенький оказался не таким уж и глупым. Как ловко он всё подметил и сложил. Немного больше уверенности в себе и настойчивости, и он бы чуть ли не за руку поймал бы её. А может, дело действительно в нём? Настолько правильный, что боится узнать желанную правду, что оставляет Эрин крошечные лазейки для оправдания. Она сжала руку в кулак, из-за чего боль усилилась. Она расслабилась. Слишком близко к себе подпустила. Нужно быть осторожнее. Они ей не друзья!
