— Ей нужен Рыжик? – уязвлённо спросил Годри.
— Я пыталась от неё отвязаться, но он ей понравился.
— Насколько я помню, кикиморы зловредные, но неопасны, – сказал Эдгар. – Мы же можем просто её прогнать.
— Хватит простого имени Божьего, – поддержал Годри.
— А вот не всё так просто. Подвох в том, что она дружит с болотником.
— И если мы её обидим, – сказал Леон.
— То мы не пройдём через болото, – закончил его мысль Крис.
— Нужно её заставить отказаться от Николаса, – сказала Эрин.
— И как нам это сделать? – спросил Эдгар. – Она же от него не отходит.
— Вот я над этим думаю дольше вас, подумайте теперь и вы. Может, хоть вам что-то придёт в голову.
— А может, прогнать её и всё же объехать болото? – предложил Годри.
— Потратим больше дней, но избежим гибели, – согласился Леон.
— Даже если мы поедем в объезд, нам придётся ехать у болота.
— А этого делать лучше не стоит? – спросил Крис.
— Кикиморы, как и лешие, умеют хорошо сбивать с пути.
— То есть так мы заблудимся, – заключил Андэр.
— Вот, добро пожаловать в тупик.
— А зачем ей вообще он сдался? – спросил Годри.
— Новая игрушка, болотного позлить, пиявок покормить. Откуда мне знать?
— Пиявок? – спросил Андэр.
— Насколько я поняла, это её любимцы. Из-за них, точнее из-за их количества в болоте, она поссорилась с болотником.
— У меня есть идея, – хитро улыбнулся он.
— Вы поделитесь с нами?
— Вот не приятно, когда план держат в тайне? – посмотрев на неё, спросил Леон. Ответом ему был лишь высунутый язык.
— Миледи Болотная, мне нужно сказать вам очень важную новость, – быстрым шагом Андэр пошёл к кикиморе.
— Даже не думаю подлизываться. Мне, кроме этого красавца, никто не нужен.
— Как раз о нём пойдёт речь.
— Андэр, – мнимо пыталась его остановить Эрин.
— И не отговаривай меня, она должна знать правду!
— Какую правду? – заинтриговано спросила кикимора.
— Вы не можете взять Рыжика или любого из нас.
— Почему это вдруг? – скрестила она руки.
— В пути мы заболели.
— Андэр, мы же договорились никому этого не говорить! – воскликнул Крис.
— Меня уже предупредили. Но я не откажусь от лубви из-за какой-то хвори. Она мне не страшна, – поочерёдно смотря на мужчин, гордо сказала кикимора.
— В том-то и дело. От нашей крови… все погибают, – с тяжестью на сердце ответил он.
— Как погибают? Почему погибают?
— Мы как раз едем к лекарю, чтобы выяснить.
— А… и пиявочки погибают? – прижав руку к груди, где была пиявка, со страхом спросила кикимора.
— Ой, ещё и, в отличие от других, в ужасных муках.
— Оё-ёй, лягушки-квакушки, – поднесла она руку ко рту. – Что же теперь нам делать-то? Я же не могу своих пиявочек, своих красотуличек, обречь на смерть.
— И мы не можем обречь вашу семью на жуткие страдания.
— Далеко ваш лекарь?
— Далеко, – ответила Эрин и с грустью посмотрела на рыцарей. – Неизвестно, доживут ли они.
— Тогда давай договариваться, – махнула рукой кикимора. – Когда мой приц поправится, ты приведёшь его ко мне.
— Если он справится.
— Он справится, я знаю. Остальные вряд ли, но он справится, – с гордостью посмотрела она на него. – К югу избушка моя кривая на болотной кочке. Я буду ждать тебя. И к твоему приезду приготовлю жабу в собственном соку со свежими живыми личиночками.
— Ого, – не нашёл Николас слов.
— Не переживай, мне совсем не трудно.
— Ну, раз мы обо всём договорились, вам лучше уйти, – сказал Леон.
— Ты чё это меня прогоняешь?! – упёрла она кулаки в бока.
— Он вас не прогоняет, просто вдруг вы подхватите болезнь, – заступилась за него Эрин.
— Думаешь, могу? – смягчилась она.
— Чёрт его знает. Лучше поберечься.
— Я уйду, но смотри, если обманешь и не приведёшь моего прица… кара будет ужасной, – погрозила она пальцем.
— Я ни за что в жизни не обману такую уважаемую женщину, как вы, – серьёзно сказала Эрин, в душе смеясь от забавного вида грозной кикиморы.
— Ну всё, мой приц… мне пора… только не расстраивайся, скоро мы будем вместе. Моя любовь к тебе крепче болота, глубже омута, вернее, чем луна в небе ночном. Только представь, мы рука об руку гуляем по болоту под лунным светом… запах ряски свежей, кваканье лягушек да вой ночной совы. А как будем гонять комаров злющих.
— Миледи Болотная, – осторожно позвала Эрин.
— Что такое? – недовольно обернулась Кики.
— Раз вам нужно как можно быстрее вернуть Николаса…
— То что? Говори, что хочешь.
— Нам нужно перейти болото, а в нём, как я понимаю, много ваших пиявок.
— Ты боишься пиявок?
— Нет, просто если их очень много, они могут навредить лошадям.
— А причём здесь мой Никульчик?
— Сложное положение с лошадьми нас задержит. Тем более что пить кровь мужчин для них смертельно. Может, и болотник поуспокоится.
— А что мне он?! – с вызовом вздёрнула она подбородок.
— Вам ничего, конечно, нас то погубить может.
— Ты хочешь, чтобы я обеспечила безопасный проход?
— Было бы неплохо, если это, конечно, возможно.
— Ладно, я уберу пиявочек с болота к себе домой. Но некоторые могут меня не послушать. Есть у меня несколько бунтарей. А болотного попробую занять чем.
— И на этом спасибо.
— Ну что ж, я пойду? – тяжело вздохнула она. – По илу попляшу… одна.
Эрин, посмотрев на Николаса, махнула головой в сторону кикиморы. Не поняв, что от него хотят, он пожал плечами. В ответ получив несколько более грозных кивков, он осторожно придвинулся к Кики и с мольбой посмотрел на Эрин. Она скривилась и слегка топнула ногой.
— Э-э-э, до скорой встречи, – неуверенно сказал он.
— Обязательно, – расцвела она на глазах, – я буду ждать! – весело сказала кикимора и, хихикая, быстро убежала в лес.
— Ух, вот и твоя подошла очередь быть в дозоре, – посмотрев на Криса, устало сказала Эрин.
— Ты думаешь, что после всего этого мы уснём? – спросил Леон.
— Знаешь, мне, наверное, стоило бы переживать, но на самом деле, если вы не будете спать, для меня это будет подарок с небес.
— Почему? – спросил Эдгар.
— Потому что я хоть уже и сильно устала, но под ваш храп уснуть может только глухой, – сказала Эрин и, быстро шмыгнув под его одеяло, умастилась спать.
— Это моя постель! – взяв край одеяла, потянул он на себя.
— Ты всё равно спать не будешь, – удерживая одеяло, сказала она.
— А может, и буду. У тебя есть своя постель.
— Она холодная, – не сдавалась она в перетягивании одеяла.
— Эдгар, ложись в мою, – улыбаясь, наблюдая за их войной, сказал Крис.
— Пускай она ложится в твою постель! – упустив одеяло, воскликнул он.
— Я не могу! – укутавшись в одеяле словно куколка, сказала Эрин. – Я боюсь заразиться.
— Чем это? – спросил Крис.
— Самой страшной болезнью для меня. Серьёзность, – спрятавшись с головой под одеяло, ответила она.
— Эрин, – позвал Эдгар.
— Эрин нет дома, – послышался приглушённый ответ из-под одеяла.
— А где она?
— Оставьте сообщение у крайнего правого с левой стороны поваленного дерева под третьей кожурой с задней стороны.
— Чего?
— Эрин нет дома.
— Я ничего не понял.
— Оставьте сообщение у крайнего правого…
— Отдай мою постель! – пытался он отодрать хоть кусочек одеяла.
— …с левой стороны поваленного дерева под…
— Зараза!
— Эдгар! – высунула она голову из-под одеяла.
— Что?!
— Иди спать! – сказала Эрин и снова спряталась.
— Эдгар, это всё очень смешно, но на самом деле иди спать, – устроившись у костра, сказал Крис.
— Я ещё расплачусь с тобой, – нагнувшись к ней, сказал Эдгар.
— Мы принимаем золотые, серебряные, медные монеты.
— Боже, я сойду с ума, пока мы доедем, – направившись к постели Криса, сказал он.
После ухода Эдгара, уютно закутавшись в одеяле, Эрин, пока они не начали храпеть, уснула.
— Отпусти их, и я скажу, – с ненавистью сказала Эмили.
— А если обманешь?
— Для меня главное дети, а не книга!
— Отпустите их, – помолчав, не сводя с неё глаз, сказал Грам.
— Сэр? – сказал громила у двери.
— Пускай идут.
— Мама, – обнимая плачущего брата, позвала Эрин.
— Спрячьтесь там, куда я вам запрещала ходить.
— Как мило, – трогательно сказал Грам.
— Но мам!
— Делайте то, что я сказала! – немного повысила Эмили голос.
Сколько они себя помнили, родители лишь раз повышали на них голос. И то только на Эрин и за поступок, который мог стоить ей жизни. Выполняя указания матери, Эрин с Дэвидом, выйдя за дверь, сразу побежали.
— Где книга? – спокойно спросил Грам.
— Я отвечу чуть позже.
— Эмили, я с тобой не играю! – сжал он кулак.
— Пускай они убегут подальше, а потом я отвечу.
— Где книга? – спустя несколько минут снова спросил он.
— Не знаю.
— Эмили…
— Не знаю! – прокричала она. – Я отдала её ордену на сохранность с распоряжением не говорить, где она, даже мне.
— Я тебе не верю. Ты не могла нарушить извечный закон и отдать её.
— Это твои проблемы.
— Приведите его, – встряхнув рукой, снимая напряжение, распорядился Грам.
— Кого? Кого они должны привезти? – спросила Эмили, а перед глазами мелькали лица всех близких и друзей.
Громила вышел и через несколько минут вернулся волоком, втащив мужчину. Бросив его на пол, словно мешок с мусором, он отошёл. Эмили медленно повернула голову. Поначалу она увидела хаотичный набор синяков, ссадин и разорванной ткани. Человек на полу был больше похож на выброшенную куклу, чем на живое существо. Но внезапно, сквозь пелену ужаса, в изуродованном лице что-то дрогнуло. Что-то до боли знакомое. Холодный ужас пронзил ее сердце.
С трудом сглотнув ком в горле, Эмили ахнула. Неужели это он? Её сильного, красивого Кайл, они превратили в это? Она смотрела на него не верящим взглядом. Кайл, должен был быть сейчас далеко от дома, на торгах. Слезы навернулись на глаза, но она заставила себя взять себя в руки. Мир вокруг пошатнулся. Отчаяние захлестнуло с новой силой. Эмили больше не чувствовала собственной боли.
— Кайл? – прошептала она осевшим голосом.
Ответом ей был лишь хриплый стон, вырвавшимся из его разбитых губ. Несмотря на страх и отчаяние, в сердце Эмили вспыхнула ярость. Однако увы она не могла дать ей волю. Она надеялась, что, если Грам её убьет или похитит дети останутся с ним, но все надежды рухнули. Эмили должна его спасти. Она должна была заговорить. Ради него. Ради них.
— Книга и медальон?
— Медальон на кухне, в третьем шкафчике от окна, есть ниша в дне, – смотря на мужа с текущими слезами, ответила Эмили.
— А книга? – довольный собой спросил Грам.
— Я… отдала её настоятелю.
— Святая троица! Ты разрушила всё, что строила наша семья.
— Отпусти его. Он не представляет угрозы для тебя.
— Он нет, но ваши дети да.
— Ты никогда их не найдешь.
— А что мне их искать, – сказал Грам и, открыв дверь, показал детей с завязанными ртами. – Вон они, крохи.
— У нас договор! – рванувшись к детям, закричала Эмили.
— Я их отпустил, но мои люди нет. Выходит, я своё слово сдержал. – Схватив её за руку, Грам рывком поднял её на ноги. Эмили скривилась от боли, но промолчала. Она не хотела ещё больше пугать детей. – Детки, помашите маме.
— Делай со мной всё что хочешь, но пощади семью.
— Я и так сделаю всё, что захочу. И с тобой, и с ним, – сказал он ей на ухо и, взяв протянутый кинжал, вонзил его ей в живот.
Ворочаясь во сне, Эрин сильнее запуталась в одеяле. Не поняв, что происходит и где она вообще, она начала лихорадочно выбираться из пут, крепко державших и сдавливающих её. Угол одеяла, который закрывал лицо, только всё усугублял.
— Эрин, успокойся, – бросился к ней Крис.
Дотянувшись до кинжала на поясе, Эрин за несколько заходов разрезала одеяло. Освободившись, она вскочила на ноги и отошла в сторону, наставив дрожащий нож на Криса. Тяжело дыша, она лихорадочно осмотрелась и только спустя несколько мгновений вспомнила, где она. То ли кикимора на неё всё же за что-то обиделась и наслала кошмар, то ли память решила жестоко с ней пошутить. Она уже давно в такой степени не переживала сон. Эрин подняла руку в желании стереть остатки сна с лица, но замерла, почувствовав резкий противный запах крови.
— Господи, твоя рука, – обеспокоено сказал Эдгар.
Эрин непонимающим взглядом смотрела на слегка дрожащую окровавленную руку. Слабо пульсирующая боль нарастала, а кровь затекала в рукав, капала с пальцев на притоптанную ими траву. Её было так много, так много… Снова перед внутренним взором пронеслось мгновение, когда Грам вонзил кинжал в живот матери. Она задохнулась от боли, не в силах даже дышать. Вместо неё закричала сама Эрин. На долгий миг мир померк, поглощённый мглой, что-то жутко гудело, будто костёр, а боль… Боль пульсировала в её венах, рвала и терзала на части. Эрин ею дышала и выдыхала, будто… будто она клокотала в её груди.
— Ты в порядке? – спросил Крис, посмотрев на всё ещё направленный на него нож.
Переведя взгляд с руки на него, Эрин хотела что-то сказать, но передумала. Опустив нож, повернулась боком и замерла, будто не зная, что делать. Нахмурившись и снова неуверенно посмотрев на них, слегка покачав головой, пошла в лес.
— Стой, ты куда?
— Подожди, – остановил его Андэр. – Лучше я пойду.
— Возьмите аптечку, – протянул небольшой мешочек с лекарствами Эдгар.
— Дайте нам немного побыть вдвоём, – осмотрел он группу.
Андэр не стал приставать к ней, а молча шёл следом в нескольких метрах позади. Эрин шла к роднику словно в тумане. Мысли разбегались, как тень от лучей солнца. Окружающие звуки были приглушённые, как будто она находилась под водой. Она слышала, что кто-то или что-то её догнало, но даже не думала обернуться. Сейчас она была прекрасной добычей, что, вероятно, может даже порадовалась бы своей смерти.
Дойдя до ручья, Эрин скорее упала, чем встала на колени, и начала смывать кровь. Холодная вода немного сняла боль, свежая кровь смывалась без труда. Однако она всё никак не останавливалась. Как только Эрин доставала руку из воды, она снова становилась красной. Раз за разом ей казалось, что разводы точно такие, как были у матери. Тяжело дыша, она всё более грубыми и быстрыми движениями смывала кровь, зацепляя края раны, что приводило к новой вспышке боли и потоку крови. Андэр осторожно присел напротив неё.
— Остановись, – нежно взял он её руки под водой. Эрин, вздрогнув, напряжённо замерла. – Что бы там ни было, оно в прошлом. Всё осталось в прошлом и никогда не вернётся.
Эрин подняла на него глаза, её лицо было бледным и осунувшимся, под глазами круги, как у больного.
— Давай осмотрим руку, – поёжившись от тяжести её взгляда, предложил Андэр.
— Я… я сама, – снова посмотрев на кровавые разводы в воде, еле вымолвила Эрин.
— Зачем всё делать самой, если рядом есть мы?
— Потому что я всю жизнь одна, – не подумав, ответила она.
— Сейчас ты не одна.
В подавленном состоянии у Эрин не было сил и желания спорить. Умывшись и немного отойдя от ручья, она села на землю, оперевшись о дерево. Согнув ноги в коленях, положила на них руку, предоставляя полный доступ к ране. Опустив голову, Эрин закрыла глаза. Андэр, подогнув ноги под себя, сел рядом.
— Порез довольно глубокий, но при правильном уходе, думаю, проблем не доставит, – заключил он и приступил к обработке.
Поток крови и чистая вода должны были вымыть всю грязь, если таковая была. Однако перестраховаться никогда не помешает. Руки – это личное табу, граница, которую Эрин никому не позволяла пересекать, даже близким.
— Я пыталась от неё отвязаться, но он ей понравился.
— Насколько я помню, кикиморы зловредные, но неопасны, – сказал Эдгар. – Мы же можем просто её прогнать.
— Хватит простого имени Божьего, – поддержал Годри.
— А вот не всё так просто. Подвох в том, что она дружит с болотником.
— И если мы её обидим, – сказал Леон.
— То мы не пройдём через болото, – закончил его мысль Крис.
— Нужно её заставить отказаться от Николаса, – сказала Эрин.
— И как нам это сделать? – спросил Эдгар. – Она же от него не отходит.
— Вот я над этим думаю дольше вас, подумайте теперь и вы. Может, хоть вам что-то придёт в голову.
— А может, прогнать её и всё же объехать болото? – предложил Годри.
— Потратим больше дней, но избежим гибели, – согласился Леон.
— Даже если мы поедем в объезд, нам придётся ехать у болота.
— А этого делать лучше не стоит? – спросил Крис.
— Кикиморы, как и лешие, умеют хорошо сбивать с пути.
— То есть так мы заблудимся, – заключил Андэр.
— Вот, добро пожаловать в тупик.
— А зачем ей вообще он сдался? – спросил Годри.
— Новая игрушка, болотного позлить, пиявок покормить. Откуда мне знать?
— Пиявок? – спросил Андэр.
— Насколько я поняла, это её любимцы. Из-за них, точнее из-за их количества в болоте, она поссорилась с болотником.
— У меня есть идея, – хитро улыбнулся он.
— Вы поделитесь с нами?
— Вот не приятно, когда план держат в тайне? – посмотрев на неё, спросил Леон. Ответом ему был лишь высунутый язык.
— Миледи Болотная, мне нужно сказать вам очень важную новость, – быстрым шагом Андэр пошёл к кикиморе.
— Даже не думаю подлизываться. Мне, кроме этого красавца, никто не нужен.
— Как раз о нём пойдёт речь.
— Андэр, – мнимо пыталась его остановить Эрин.
— И не отговаривай меня, она должна знать правду!
— Какую правду? – заинтриговано спросила кикимора.
— Вы не можете взять Рыжика или любого из нас.
— Почему это вдруг? – скрестила она руки.
— В пути мы заболели.
— Андэр, мы же договорились никому этого не говорить! – воскликнул Крис.
— Меня уже предупредили. Но я не откажусь от лубви из-за какой-то хвори. Она мне не страшна, – поочерёдно смотря на мужчин, гордо сказала кикимора.
— В том-то и дело. От нашей крови… все погибают, – с тяжестью на сердце ответил он.
— Как погибают? Почему погибают?
— Мы как раз едем к лекарю, чтобы выяснить.
— А… и пиявочки погибают? – прижав руку к груди, где была пиявка, со страхом спросила кикимора.
— Ой, ещё и, в отличие от других, в ужасных муках.
— Оё-ёй, лягушки-квакушки, – поднесла она руку ко рту. – Что же теперь нам делать-то? Я же не могу своих пиявочек, своих красотуличек, обречь на смерть.
— И мы не можем обречь вашу семью на жуткие страдания.
— Далеко ваш лекарь?
— Далеко, – ответила Эрин и с грустью посмотрела на рыцарей. – Неизвестно, доживут ли они.
— Тогда давай договариваться, – махнула рукой кикимора. – Когда мой приц поправится, ты приведёшь его ко мне.
— Если он справится.
— Он справится, я знаю. Остальные вряд ли, но он справится, – с гордостью посмотрела она на него. – К югу избушка моя кривая на болотной кочке. Я буду ждать тебя. И к твоему приезду приготовлю жабу в собственном соку со свежими живыми личиночками.
— Ого, – не нашёл Николас слов.
— Не переживай, мне совсем не трудно.
— Ну, раз мы обо всём договорились, вам лучше уйти, – сказал Леон.
— Ты чё это меня прогоняешь?! – упёрла она кулаки в бока.
— Он вас не прогоняет, просто вдруг вы подхватите болезнь, – заступилась за него Эрин.
— Думаешь, могу? – смягчилась она.
— Чёрт его знает. Лучше поберечься.
— Я уйду, но смотри, если обманешь и не приведёшь моего прица… кара будет ужасной, – погрозила она пальцем.
— Я ни за что в жизни не обману такую уважаемую женщину, как вы, – серьёзно сказала Эрин, в душе смеясь от забавного вида грозной кикиморы.
— Ну всё, мой приц… мне пора… только не расстраивайся, скоро мы будем вместе. Моя любовь к тебе крепче болота, глубже омута, вернее, чем луна в небе ночном. Только представь, мы рука об руку гуляем по болоту под лунным светом… запах ряски свежей, кваканье лягушек да вой ночной совы. А как будем гонять комаров злющих.
— Миледи Болотная, – осторожно позвала Эрин.
— Что такое? – недовольно обернулась Кики.
— Раз вам нужно как можно быстрее вернуть Николаса…
— То что? Говори, что хочешь.
— Нам нужно перейти болото, а в нём, как я понимаю, много ваших пиявок.
— Ты боишься пиявок?
— Нет, просто если их очень много, они могут навредить лошадям.
— А причём здесь мой Никульчик?
— Сложное положение с лошадьми нас задержит. Тем более что пить кровь мужчин для них смертельно. Может, и болотник поуспокоится.
— А что мне он?! – с вызовом вздёрнула она подбородок.
— Вам ничего, конечно, нас то погубить может.
— Ты хочешь, чтобы я обеспечила безопасный проход?
— Было бы неплохо, если это, конечно, возможно.
— Ладно, я уберу пиявочек с болота к себе домой. Но некоторые могут меня не послушать. Есть у меня несколько бунтарей. А болотного попробую занять чем.
— И на этом спасибо.
— Ну что ж, я пойду? – тяжело вздохнула она. – По илу попляшу… одна.
Эрин, посмотрев на Николаса, махнула головой в сторону кикиморы. Не поняв, что от него хотят, он пожал плечами. В ответ получив несколько более грозных кивков, он осторожно придвинулся к Кики и с мольбой посмотрел на Эрин. Она скривилась и слегка топнула ногой.
— Э-э-э, до скорой встречи, – неуверенно сказал он.
— Обязательно, – расцвела она на глазах, – я буду ждать! – весело сказала кикимора и, хихикая, быстро убежала в лес.
— Ух, вот и твоя подошла очередь быть в дозоре, – посмотрев на Криса, устало сказала Эрин.
— Ты думаешь, что после всего этого мы уснём? – спросил Леон.
— Знаешь, мне, наверное, стоило бы переживать, но на самом деле, если вы не будете спать, для меня это будет подарок с небес.
— Почему? – спросил Эдгар.
— Потому что я хоть уже и сильно устала, но под ваш храп уснуть может только глухой, – сказала Эрин и, быстро шмыгнув под его одеяло, умастилась спать.
— Это моя постель! – взяв край одеяла, потянул он на себя.
— Ты всё равно спать не будешь, – удерживая одеяло, сказала она.
— А может, и буду. У тебя есть своя постель.
— Она холодная, – не сдавалась она в перетягивании одеяла.
— Эдгар, ложись в мою, – улыбаясь, наблюдая за их войной, сказал Крис.
— Пускай она ложится в твою постель! – упустив одеяло, воскликнул он.
— Я не могу! – укутавшись в одеяле словно куколка, сказала Эрин. – Я боюсь заразиться.
— Чем это? – спросил Крис.
— Самой страшной болезнью для меня. Серьёзность, – спрятавшись с головой под одеяло, ответила она.
— Эрин, – позвал Эдгар.
— Эрин нет дома, – послышался приглушённый ответ из-под одеяла.
— А где она?
— Оставьте сообщение у крайнего правого с левой стороны поваленного дерева под третьей кожурой с задней стороны.
— Чего?
— Эрин нет дома.
— Я ничего не понял.
— Оставьте сообщение у крайнего правого…
— Отдай мою постель! – пытался он отодрать хоть кусочек одеяла.
— …с левой стороны поваленного дерева под…
— Зараза!
— Эдгар! – высунула она голову из-под одеяла.
— Что?!
— Иди спать! – сказала Эрин и снова спряталась.
— Эдгар, это всё очень смешно, но на самом деле иди спать, – устроившись у костра, сказал Крис.
— Я ещё расплачусь с тобой, – нагнувшись к ней, сказал Эдгар.
— Мы принимаем золотые, серебряные, медные монеты.
— Боже, я сойду с ума, пока мы доедем, – направившись к постели Криса, сказал он.
После ухода Эдгара, уютно закутавшись в одеяле, Эрин, пока они не начали храпеть, уснула.
***
— Отпусти их, и я скажу, – с ненавистью сказала Эмили.
— А если обманешь?
— Для меня главное дети, а не книга!
— Отпустите их, – помолчав, не сводя с неё глаз, сказал Грам.
— Сэр? – сказал громила у двери.
— Пускай идут.
— Мама, – обнимая плачущего брата, позвала Эрин.
— Спрячьтесь там, куда я вам запрещала ходить.
— Как мило, – трогательно сказал Грам.
— Но мам!
— Делайте то, что я сказала! – немного повысила Эмили голос.
Сколько они себя помнили, родители лишь раз повышали на них голос. И то только на Эрин и за поступок, который мог стоить ей жизни. Выполняя указания матери, Эрин с Дэвидом, выйдя за дверь, сразу побежали.
— Где книга? – спокойно спросил Грам.
— Я отвечу чуть позже.
— Эмили, я с тобой не играю! – сжал он кулак.
— Пускай они убегут подальше, а потом я отвечу.
— Где книга? – спустя несколько минут снова спросил он.
— Не знаю.
— Эмили…
— Не знаю! – прокричала она. – Я отдала её ордену на сохранность с распоряжением не говорить, где она, даже мне.
— Я тебе не верю. Ты не могла нарушить извечный закон и отдать её.
— Это твои проблемы.
— Приведите его, – встряхнув рукой, снимая напряжение, распорядился Грам.
— Кого? Кого они должны привезти? – спросила Эмили, а перед глазами мелькали лица всех близких и друзей.
Громила вышел и через несколько минут вернулся волоком, втащив мужчину. Бросив его на пол, словно мешок с мусором, он отошёл. Эмили медленно повернула голову. Поначалу она увидела хаотичный набор синяков, ссадин и разорванной ткани. Человек на полу был больше похож на выброшенную куклу, чем на живое существо. Но внезапно, сквозь пелену ужаса, в изуродованном лице что-то дрогнуло. Что-то до боли знакомое. Холодный ужас пронзил ее сердце.
С трудом сглотнув ком в горле, Эмили ахнула. Неужели это он? Её сильного, красивого Кайл, они превратили в это? Она смотрела на него не верящим взглядом. Кайл, должен был быть сейчас далеко от дома, на торгах. Слезы навернулись на глаза, но она заставила себя взять себя в руки. Мир вокруг пошатнулся. Отчаяние захлестнуло с новой силой. Эмили больше не чувствовала собственной боли.
— Кайл? – прошептала она осевшим голосом.
Ответом ей был лишь хриплый стон, вырвавшимся из его разбитых губ. Несмотря на страх и отчаяние, в сердце Эмили вспыхнула ярость. Однако увы она не могла дать ей волю. Она надеялась, что, если Грам её убьет или похитит дети останутся с ним, но все надежды рухнули. Эмили должна его спасти. Она должна была заговорить. Ради него. Ради них.
— Книга и медальон?
— Медальон на кухне, в третьем шкафчике от окна, есть ниша в дне, – смотря на мужа с текущими слезами, ответила Эмили.
— А книга? – довольный собой спросил Грам.
— Я… отдала её настоятелю.
— Святая троица! Ты разрушила всё, что строила наша семья.
— Отпусти его. Он не представляет угрозы для тебя.
— Он нет, но ваши дети да.
— Ты никогда их не найдешь.
— А что мне их искать, – сказал Грам и, открыв дверь, показал детей с завязанными ртами. – Вон они, крохи.
— У нас договор! – рванувшись к детям, закричала Эмили.
— Я их отпустил, но мои люди нет. Выходит, я своё слово сдержал. – Схватив её за руку, Грам рывком поднял её на ноги. Эмили скривилась от боли, но промолчала. Она не хотела ещё больше пугать детей. – Детки, помашите маме.
— Делай со мной всё что хочешь, но пощади семью.
— Я и так сделаю всё, что захочу. И с тобой, и с ним, – сказал он ей на ухо и, взяв протянутый кинжал, вонзил его ей в живот.
***
Ворочаясь во сне, Эрин сильнее запуталась в одеяле. Не поняв, что происходит и где она вообще, она начала лихорадочно выбираться из пут, крепко державших и сдавливающих её. Угол одеяла, который закрывал лицо, только всё усугублял.
— Эрин, успокойся, – бросился к ней Крис.
Дотянувшись до кинжала на поясе, Эрин за несколько заходов разрезала одеяло. Освободившись, она вскочила на ноги и отошла в сторону, наставив дрожащий нож на Криса. Тяжело дыша, она лихорадочно осмотрелась и только спустя несколько мгновений вспомнила, где она. То ли кикимора на неё всё же за что-то обиделась и наслала кошмар, то ли память решила жестоко с ней пошутить. Она уже давно в такой степени не переживала сон. Эрин подняла руку в желании стереть остатки сна с лица, но замерла, почувствовав резкий противный запах крови.
— Господи, твоя рука, – обеспокоено сказал Эдгар.
Эрин непонимающим взглядом смотрела на слегка дрожащую окровавленную руку. Слабо пульсирующая боль нарастала, а кровь затекала в рукав, капала с пальцев на притоптанную ими траву. Её было так много, так много… Снова перед внутренним взором пронеслось мгновение, когда Грам вонзил кинжал в живот матери. Она задохнулась от боли, не в силах даже дышать. Вместо неё закричала сама Эрин. На долгий миг мир померк, поглощённый мглой, что-то жутко гудело, будто костёр, а боль… Боль пульсировала в её венах, рвала и терзала на части. Эрин ею дышала и выдыхала, будто… будто она клокотала в её груди.
— Ты в порядке? – спросил Крис, посмотрев на всё ещё направленный на него нож.
Переведя взгляд с руки на него, Эрин хотела что-то сказать, но передумала. Опустив нож, повернулась боком и замерла, будто не зная, что делать. Нахмурившись и снова неуверенно посмотрев на них, слегка покачав головой, пошла в лес.
— Стой, ты куда?
— Подожди, – остановил его Андэр. – Лучше я пойду.
— Возьмите аптечку, – протянул небольшой мешочек с лекарствами Эдгар.
— Дайте нам немного побыть вдвоём, – осмотрел он группу.
Андэр не стал приставать к ней, а молча шёл следом в нескольких метрах позади. Эрин шла к роднику словно в тумане. Мысли разбегались, как тень от лучей солнца. Окружающие звуки были приглушённые, как будто она находилась под водой. Она слышала, что кто-то или что-то её догнало, но даже не думала обернуться. Сейчас она была прекрасной добычей, что, вероятно, может даже порадовалась бы своей смерти.
Дойдя до ручья, Эрин скорее упала, чем встала на колени, и начала смывать кровь. Холодная вода немного сняла боль, свежая кровь смывалась без труда. Однако она всё никак не останавливалась. Как только Эрин доставала руку из воды, она снова становилась красной. Раз за разом ей казалось, что разводы точно такие, как были у матери. Тяжело дыша, она всё более грубыми и быстрыми движениями смывала кровь, зацепляя края раны, что приводило к новой вспышке боли и потоку крови. Андэр осторожно присел напротив неё.
— Остановись, – нежно взял он её руки под водой. Эрин, вздрогнув, напряжённо замерла. – Что бы там ни было, оно в прошлом. Всё осталось в прошлом и никогда не вернётся.
Эрин подняла на него глаза, её лицо было бледным и осунувшимся, под глазами круги, как у больного.
— Давай осмотрим руку, – поёжившись от тяжести её взгляда, предложил Андэр.
— Я… я сама, – снова посмотрев на кровавые разводы в воде, еле вымолвила Эрин.
— Зачем всё делать самой, если рядом есть мы?
— Потому что я всю жизнь одна, – не подумав, ответила она.
— Сейчас ты не одна.
В подавленном состоянии у Эрин не было сил и желания спорить. Умывшись и немного отойдя от ручья, она села на землю, оперевшись о дерево. Согнув ноги в коленях, положила на них руку, предоставляя полный доступ к ране. Опустив голову, Эрин закрыла глаза. Андэр, подогнув ноги под себя, сел рядом.
— Порез довольно глубокий, но при правильном уходе, думаю, проблем не доставит, – заключил он и приступил к обработке.
Поток крови и чистая вода должны были вымыть всю грязь, если таковая была. Однако перестраховаться никогда не помешает. Руки – это личное табу, граница, которую Эрин никому не позволяла пересекать, даже близким.
