- Это дверь… если что… - пробубнила она сонно, - мониторчик там… Хотя… Я открою.
Но увидев, что Влад уже направился в сторону двери, она сонно указала пальцем не в ту сторону и сползла обратно, снова пытаясь уснуть.
На другой стороне мониторчика маячил силуэт Татьяны Вавиловой, главного психолога Института. Ее визита можно было ожидать.
Влад открыл дверь и остался в проеме, несокрушимый, как скала.
Первые дни весны изменили ее образ и заставили использовать более яркие цвета. Яркое синяя сумка через плечо, большие солнечные очки, модные джинсы и современные туфли на высокой подошве. Она умела выделяться и умела нести свой светлый и яркий образ в массы, при этом она не выглядела вызывающе. Умение чувствовать стиль - это тот редкий дар, о котором нам всегда стоить помнить, покупая дорогое пальто. Ведь, одевая его, мы, как правило, забываем снять тренировочные штаны от Adidas.
- Добрый день! - она искрилась позитивной энергией. - Как прошла первая ночь?!
Даже столь старый и сильный чужой, как у Влада, сейчас пытался задернуть штору от этого солнца, что постучалось в дверь.
Старый охотник остался стоять в двери каменной стеной, не впуская ее внутрь. Лена вновь успела выглянуть из-за баррикады - спинки дивана и увидела старую знакомую.
- Вы же меня проверяете, не так ли, а не просто не хотите дать войти? - с улыбкой спросила Татьяна.
- Да… - его глаза уже опускались до ее обуви, методично сканируя каждую деталь.
Она уже привыкла к действиям Влада: совершенно асоциальным для обычного человека, но жизненно необходимым привычкам для охотника. Чужие без особенного труда способны менять облик, но почти всегда оставляют мелкие детали без внимания. Наметанный глаз смог бы их обнаружить. Зная это, Татьяна лишь вздохнула и позволила проверке продолжиться.
- Как прошел первый вечер? - решила она начать с порога. - Все хорошо? Как на новом месте?
Одеяло упало на ковер, и, потирая лицо, Лена сползла на пол.
- Нормально, - она подошла к двери и выглянула через его плечо.
Похоже, она тоже не понимала, почему Влад не пускает Татьяну так долго и так пристально рассматривает. В какой-то момент старый охотник просто отошел от двери, позволяя ей войти, не используя слов приглашения.
- Благодарю, - она улыбнулась ему самой яркой из своих улыбок и проскользнула внутрь. - У меня для вас замечательные новости. Руководство Института хочет опробовать ваш маленький тандем в действии как можно скорее, это хорошая новость и для меня.
Она обернулась на своих подопечных, усаживаясь на высокий барный стул возле кухонной стойки. Из яркой сумки показалась типичная желтая папка с надписью "Дело 1072 - Морг".
- Тысяча семьдесят два? - в голосе Лены послышалось разочарование. - Отдел раскрыл всего тысячу дел? В смысле, я думаю, что это много, но я думала, было больше.
Татьяна улыбнулась ей.
- Нет, у каждого агента Института свой список дел и своя нумерация. Иными словами, это будет тысяча семьдесят второе дело Владислава с момента появления Института, а Институт был основан в 1917 году, - объяснила она.
- Вау! Это же круто! То есть ты… в смысле, вы… завалили тысячу чужих?
Влад забрал папку, не дождавшись приглашения Татьяны, и начал листать.
- Больше. Я был в Ордене Ласточки два года до появления Института. В те дни чужих не регистрировали, - объяснил Влад.
Татьяна была довольна рекламой и реакцией новой охотницы. Без проблем любой, кроме Влада, мог бы заметить, что основное внимание Таня оказывает ей, а не старому охотнику.
Влад полистал дело и остановился на крупных фотографиях жертв. Как это часто бывает, тела были изуродованы до неузнаваемости, превращены в кровавые иероглифы насилия. Он никогда не завидовал работе патологоанатомов, которым приходилось по остаткам зубов определять личность жертвы. Характер повреждений мог многое рассказать о чужом, о его характере, природе и возрасте. Зачастую новорожденные чужие вели себя намного более агрессивно, их первых жертв даже не удавалось опознать.
Лена аккуратно на цыпочках подкралась к его правой руке и заглянула через плечо в папку. В конце концов, в ее видении мира они были командой.
Таня покосилась на гору пустых и не очень упаковок из-под вчерашней пиццы и пустых бутылок, разбросанных по полу.
- И я смотрю… - с сомнением в голосе добавила она, - что вы уже обжились.
- Да, нормально, - сказала Лена, не отвлекаясь от фотографий дела.
Татьяна прошла на кухню в поисках чая или кофе.
- Ну, а у вас как прошел вечер, не расскажете? - Татьяна повернулась в сторону Влада.
- Сделка еще в силе? - напрямую спросил он, глядя ей в глаза.
Таня быстро поняла, о чем речь, и кивнула.
- Разумеется, если ваш стажер этого захочет, - она кивнула. - Ей достаточно только попросить.
Лена с трудом оторвалась от жадного перелистывания своего первого дела, но все же поняла, что разговор, кажется, о ней.
- Вы про меня? - уточила она. - Что я захочу?
Влад помолчал, Татьяна тоже. Она хотела узнать, можно ли ей говорить о сделке, и ждала реакции старого охотника. Это было удивительно, как она умела понимать его, в то время как никто другой не было способен на это. Наконец, Влад отвернулся от нее, прервав зрительный контакт, и отошел, это было сигналом.
- Твой куратор попросил меня о разрешении тебе покинуть Институт в любой момент, когда ты только захочешь, - пояснила она, - без какого-либо юридического преследования, штрафов или любых других последствий.
Лена лишь кивнула, явно не понимая сути договора, и продолжила читать дело.
- Ну, я уходить явно не собираюсь, у меня все нормально, - снова замолчала она.
- Ну, и славно, - одобрительно кивнула Таня- Кстати, мне уже пора. Вас подвезти до места преступления?
- Нет, - коротко ответил Влад.
- Тогда доброго дня! - все с той же раздражающей жизнерадостностью в голосе ответила Таня.
<<Андрей Поповский>>
- Я не хочу сюда возвращаться! Я не хочу! - кричал Андрей, не отпуская руль своей старенькой "Волги".
- Ты должен увидеть, что там происходит. Я хочу, чтобы ты увидел это своими глазами, - шелковым голосом протянула Марго.
Мокрый снег барабанил по крыше их автомобиля, вынуждая их говорить громче. Старенькая "Волга" не обладала шумоизоляцией, и звуки улицы были слышны так хорошо, словно они доносились с заднего сиденья. Их старая машина на фоне морга идеально вписывалась в общую картину грязной московский улицы.
Ее рука упала ему на брюки и сдавила причинно место, без боли, ему понравилось. Он вздрогнул от неожиданности.
- Если посмотришь, я сделаю больше, - пообещала она.
- Они все еще там, ведь так? - его голос дрожал. - Я боюсь возвращаться после того, что они со мной сделали!
- Но ведь ты застрелил их, помнишь? - она продолжала водить своей ладонью по его брюкам вверх и вниз. - Ты защищал свою новую семью… и убил их там. Ты получил медаль…
- Я помню! - воскликнул он то ли от злости, то ли от приятных ощущений. - Но все - как в тумане, я не уверен. Зачем ты хочешь, чтобы я вернулся туда, что я должен там увидеть?!
Она расстегнула ремень его брюк и запустила внутрь свою руку. Андрей вытянулся вдоль сиденья, глубоко вдохнув.
- Я хочу, чтобы ты вернулся и посмотрел, - без деталей сообщила она.
Андрей беспомощно закивал.
- Я…! Вернусь…! Вернусь! - говорил почти задыхаясь.
В последний момент она вытащила руку из его брюк, не дав ничему случиться, и вышла из машины под снег, который больше походил на тяжелый дождь.
- Я не могу так поступить со своей семьей… - вслух прошептал Андрей.
Но его мысли говорили другое. По телу бегала дрожь после прикосновений его поп-идола из детства. Она ведь совсем не постарела, она была точно такой же, какой он запомнил ее из телеканалов MTV. А от ее прикосновений он сходил с ума.
Андрей уже признался себе, что пойдет ради нее на все. Он вернется в комнату морга, если она так хочет, но прежде… он закончит то, что она начала.
Никто не видел его. Он стоял напротив охранника и смотрел в его учетную книгу. Андрей был всего в двух метрах от человека, регистрировавшего его каждый день, и тот не подавал никаких признаков того, что он замечает Андрея. "Что со мной происходит… они опять не видят меня, как раньше…" - проносилось в его голове.
Его больное сознание воспалялось еще больше. Старый охранник откинулся на стуле, чуть не сломав его, и взял газету, принявшись разгадывать кроссворд. Старый чайник своим свистом показывал, что настало время седьмого чаепития за ночь. Ночная смена - это всегда очень долго.
Вечно раздражающая Андрея ручка издавала все тот же мерзкий щелкающий звук. Охранник дядя Володя обгрызал колпачок ручки, пуская по ней слюни. Андрей смотрел на все это с плохо скрываемым отвращением. Он смотрел на пуговицы его синей формы, которые расходились из-за обильных жировых складок на животе. Он смотрел на задранную рубашку, открывающую волосатый живот. Андрей чувствовал смрад от его жирного тела и смотрел на лысую проплешину, пожирающую остатки волос.
Его рука задрожала, судороги пробежали по пальцам. Дядя Володя встал с кресла за чаем, подтягивая сползающие черные брюки. Кипяток переливался из чайника в никогда не знавшую моющего средства кружку.
Он сломался. Андрей схватил полный чайник и выплеснул ему в лицо. Ночную тишину морга разорвал истошный крик. Лицо охранника начало стремительно краснеть, и он схватился за него руками.
Андрей взялся за ручку. Между его пальцами струились слюни кричащего охранника, и он чуть не выронил ее от омерзения. В следующий миг он вонзил ее в один из глаз охранника, и крик последнего резко прервался.
Бывший патологоанатом пристально уставился в лицо умирающего, ловя его последние вздохи.
<<Владислав Князев>>
Черная Ауди Влада, словно скальпель, рассекла серую плоть города и замерла у морга. Непривычная для такого места толпа окружала входи и бурлила, плотная и гудящая, как рой мух над свежим трупом. Это было не скорбное бдение, а вуайеристский пир, публичное вскрытие чужой трагедии, устроенное для тех, чьи души требовали зрелищ.
Десятки алчущих лиц, пустых и жадных до уродства, выжидали своего часа. Сотни новоиспеченных блогеров держали смартфоны наготове. Их цифровые когти были готовы вырвать из этого горя кусок пожирнее, кровавый обрывок репортажа, который с радостью выкупит НТВ.
- Сколько зевак, - Лена прижалась лбом к холодному стеклу, ее дыхание оставило на нем мимолетное туманное пятно, - с ума сойти, это нам туда ведь, да?
- Да, - сухо ответил Влад.
Полицейские в оцеплении держали толпу на расстоянии вытянутой руки. Без грубости, без дубинок. Здесь было убийство, а не митинг, и потому зевакам прощалось их любопытство, их право поглазеть на смерть, не рискуя получить за это ни юридического наказания, ни телесных повреждений.
Влад остановил машину у самого края этого человеческого прибоя и распахнул дверь. Казалось, что в этой толпе они должны оставаться невидимками. Они не были в форме, их машина не несла на себе никаких опознавательных знаков, но из толпы, словно торпеда, к ним метнулась женщина. За ней, тяжело дыша, ковылял рослый мужчина с камерой на плече.
Уверенно расталкивая людей, к Владиславу прорывалась девушка-репортёр. Выставив вперёд, словно копьё, она удерживала свой микрофон, на котором красовалась эмблема “Радио-Свобода”,
- Владислав! - ее крик прорезал гул толпы. - Владислав! Минутку внимания! Подождите, пожалуйста! Да отойдите вы!
Наконец она вырвалась из плотного кольца. Умение прокладывать себе путь локтями, отсутствие страха перед подвалами, полными гниющих трупов, и наглость, граничащая с безумием, - вот добродетели настоящего репортера.
К ее удивлению, Влад остановился.
- Журналюги, - усмехнулась Лена, ее взгляд был прикован к этой сцене. - А нам с ними разве можно говорить?
Девушка с копной огненно-рыжих волос выпрямилась перед Владом, с трудом усмиряя сбитое дыхание.
- Анна Аршинова, журналист "Радио-Свобода". Скажите, пожалуйста, как вы можете объяснить свое появление на местах последних трех чудовищных убийств в Москве, при этом не будучи сотрудником полиции или других органов власти?
Анна ткнула в него микрофон, не слишком ожидая услышать ответ. Его молчание было более чем красноречивым для нее.
Лена снова улыбнулась, переводя взгляд на Влада, ожидая от него указаний, как действовать в такой ситуации. Впрочем, она уже знала, какой будет его реакция, и не ошиблась. Влад просто отвернулся и привычно спокойно, не ускоряя шага, двинулся к зданию морга. Его молчание было стеной, о которую разбивались все вопросы. В этот момент Лена окончательно поняла, что этот простой, но гениальный прием он использует для решения большинства своих социальных проблем, ставя оппонента в неразрешимый тупик. Ей и самой потребовалось время, чтобы привыкнуть к столь экстраординарному решению социальных вопросов.
- Вы теперь работаете с детьми? Почему эта молодая девушка с вами? - Анна бросилась следом, надеясь выудить хотя бы крупицу информации.
Оператор, тяжело дыша, попытался не отстать, но было видно, что он стоит здесь уже не один час и подобные гонки даются ему с большим трудом.
“Я не ребенок!!! Как же вы все меня достали с этим!!!” - беззвучно прокричала Лена в своей голове.
- Скажите, пожалуйста, кто вы? Почему вы находитесь здесь? Вы работаете с этим человеком? - Анна, поняв тщетность своих попыток, сменила цель и протянула микрофон Лене.
- Без комментариев, - усмехнулась она и отодвинула микрофон.
Где-то в глубине души Лена упивалась этим вниманием. Она была счастлива. Наконец-то она на настоящем деле, ученица лучшего охотника в истории, в центре событий и к ней проявляют повышенное внимание, которого ей так всегда не хватало Перспективы рисовались ей самыми радужными, по крайней мере, именно так она видела сложившуюся ситуацию.
Из толпы полицейских вынырнула коротко стриженная фигура. Несмотря на отсутствие формы и погон, агент ФСБ или Института угадывался в нем безошибочно. Есть что-то странно неуловимое в стиле одежды, походке, выражениях, безвкусной прическе. Современный милитарист, застрявший где-то в середине девяностых, он казался анахронизмом, который по какой-то причине отказывался покидать это время. И это ярко выделяло его на фоне остальных гражданских лиц, даже когда этот человек должен был сливаться с окружением.
- Вот эту журнашлюху в автозак! Быстро! - скомандовал он, указывая на Анну.
Несколько полицейских рванулись выполнять приказ. Подхватив ее под руки, они с отработанной сноровкой потащили ее и оператора в заранее припаркованный рядом автозак и привычным жестом затолкали обоих внутрь, предварительно обыскав. Короткостриженый подошел к Владу.
- Здравия желаю. Майор Симонов, - он бросил быстрый взгляд на толпу. - Пройдемте внутрь, я лучше вам все объясню внутри.
Люди не отрывали от них своих смартфонов, пытаясь поймать хоть слово, хоть обрывок фразы, которые по неосторожности могла обронить каждая из сторон.
Уже внутри, в гулкой пустоте морга, где не было никого, кроме них, Симонов продолжил.
- Позвольте представиться, я ваш новый куратор по работе в третьем отделе. А вы, разумеется, Владислав, - он протянул руку.
Лена с усмешкой переводила взгляд с его протянутой руки на лицо, ожидая реакции майора на фирменную не менее чем пятисекундную задержку Влада.
Но увидев, что Влад уже направился в сторону двери, она сонно указала пальцем не в ту сторону и сползла обратно, снова пытаясь уснуть.
На другой стороне мониторчика маячил силуэт Татьяны Вавиловой, главного психолога Института. Ее визита можно было ожидать.
Влад открыл дверь и остался в проеме, несокрушимый, как скала.
Первые дни весны изменили ее образ и заставили использовать более яркие цвета. Яркое синяя сумка через плечо, большие солнечные очки, модные джинсы и современные туфли на высокой подошве. Она умела выделяться и умела нести свой светлый и яркий образ в массы, при этом она не выглядела вызывающе. Умение чувствовать стиль - это тот редкий дар, о котором нам всегда стоить помнить, покупая дорогое пальто. Ведь, одевая его, мы, как правило, забываем снять тренировочные штаны от Adidas.
- Добрый день! - она искрилась позитивной энергией. - Как прошла первая ночь?!
Даже столь старый и сильный чужой, как у Влада, сейчас пытался задернуть штору от этого солнца, что постучалось в дверь.
Старый охотник остался стоять в двери каменной стеной, не впуская ее внутрь. Лена вновь успела выглянуть из-за баррикады - спинки дивана и увидела старую знакомую.
- Вы же меня проверяете, не так ли, а не просто не хотите дать войти? - с улыбкой спросила Татьяна.
- Да… - его глаза уже опускались до ее обуви, методично сканируя каждую деталь.
Она уже привыкла к действиям Влада: совершенно асоциальным для обычного человека, но жизненно необходимым привычкам для охотника. Чужие без особенного труда способны менять облик, но почти всегда оставляют мелкие детали без внимания. Наметанный глаз смог бы их обнаружить. Зная это, Татьяна лишь вздохнула и позволила проверке продолжиться.
- Как прошел первый вечер? - решила она начать с порога. - Все хорошо? Как на новом месте?
Одеяло упало на ковер, и, потирая лицо, Лена сползла на пол.
- Нормально, - она подошла к двери и выглянула через его плечо.
Похоже, она тоже не понимала, почему Влад не пускает Татьяну так долго и так пристально рассматривает. В какой-то момент старый охотник просто отошел от двери, позволяя ей войти, не используя слов приглашения.
- Благодарю, - она улыбнулась ему самой яркой из своих улыбок и проскользнула внутрь. - У меня для вас замечательные новости. Руководство Института хочет опробовать ваш маленький тандем в действии как можно скорее, это хорошая новость и для меня.
Она обернулась на своих подопечных, усаживаясь на высокий барный стул возле кухонной стойки. Из яркой сумки показалась типичная желтая папка с надписью "Дело 1072 - Морг".
- Тысяча семьдесят два? - в голосе Лены послышалось разочарование. - Отдел раскрыл всего тысячу дел? В смысле, я думаю, что это много, но я думала, было больше.
Татьяна улыбнулась ей.
- Нет, у каждого агента Института свой список дел и своя нумерация. Иными словами, это будет тысяча семьдесят второе дело Владислава с момента появления Института, а Институт был основан в 1917 году, - объяснила она.
- Вау! Это же круто! То есть ты… в смысле, вы… завалили тысячу чужих?
Влад забрал папку, не дождавшись приглашения Татьяны, и начал листать.
- Больше. Я был в Ордене Ласточки два года до появления Института. В те дни чужих не регистрировали, - объяснил Влад.
Татьяна была довольна рекламой и реакцией новой охотницы. Без проблем любой, кроме Влада, мог бы заметить, что основное внимание Таня оказывает ей, а не старому охотнику.
Влад полистал дело и остановился на крупных фотографиях жертв. Как это часто бывает, тела были изуродованы до неузнаваемости, превращены в кровавые иероглифы насилия. Он никогда не завидовал работе патологоанатомов, которым приходилось по остаткам зубов определять личность жертвы. Характер повреждений мог многое рассказать о чужом, о его характере, природе и возрасте. Зачастую новорожденные чужие вели себя намного более агрессивно, их первых жертв даже не удавалось опознать.
Лена аккуратно на цыпочках подкралась к его правой руке и заглянула через плечо в папку. В конце концов, в ее видении мира они были командой.
Таня покосилась на гору пустых и не очень упаковок из-под вчерашней пиццы и пустых бутылок, разбросанных по полу.
- И я смотрю… - с сомнением в голосе добавила она, - что вы уже обжились.
- Да, нормально, - сказала Лена, не отвлекаясь от фотографий дела.
Татьяна прошла на кухню в поисках чая или кофе.
- Ну, а у вас как прошел вечер, не расскажете? - Татьяна повернулась в сторону Влада.
- Сделка еще в силе? - напрямую спросил он, глядя ей в глаза.
Таня быстро поняла, о чем речь, и кивнула.
- Разумеется, если ваш стажер этого захочет, - она кивнула. - Ей достаточно только попросить.
Лена с трудом оторвалась от жадного перелистывания своего первого дела, но все же поняла, что разговор, кажется, о ней.
- Вы про меня? - уточила она. - Что я захочу?
Влад помолчал, Татьяна тоже. Она хотела узнать, можно ли ей говорить о сделке, и ждала реакции старого охотника. Это было удивительно, как она умела понимать его, в то время как никто другой не было способен на это. Наконец, Влад отвернулся от нее, прервав зрительный контакт, и отошел, это было сигналом.
- Твой куратор попросил меня о разрешении тебе покинуть Институт в любой момент, когда ты только захочешь, - пояснила она, - без какого-либо юридического преследования, штрафов или любых других последствий.
Лена лишь кивнула, явно не понимая сути договора, и продолжила читать дело.
- Ну, я уходить явно не собираюсь, у меня все нормально, - снова замолчала она.
- Ну, и славно, - одобрительно кивнула Таня- Кстати, мне уже пора. Вас подвезти до места преступления?
- Нет, - коротко ответил Влад.
- Тогда доброго дня! - все с той же раздражающей жизнерадостностью в голосе ответила Таня.
<<Андрей Поповский>>
- Я не хочу сюда возвращаться! Я не хочу! - кричал Андрей, не отпуская руль своей старенькой "Волги".
- Ты должен увидеть, что там происходит. Я хочу, чтобы ты увидел это своими глазами, - шелковым голосом протянула Марго.
Мокрый снег барабанил по крыше их автомобиля, вынуждая их говорить громче. Старенькая "Волга" не обладала шумоизоляцией, и звуки улицы были слышны так хорошо, словно они доносились с заднего сиденья. Их старая машина на фоне морга идеально вписывалась в общую картину грязной московский улицы.
Ее рука упала ему на брюки и сдавила причинно место, без боли, ему понравилось. Он вздрогнул от неожиданности.
- Если посмотришь, я сделаю больше, - пообещала она.
- Они все еще там, ведь так? - его голос дрожал. - Я боюсь возвращаться после того, что они со мной сделали!
- Но ведь ты застрелил их, помнишь? - она продолжала водить своей ладонью по его брюкам вверх и вниз. - Ты защищал свою новую семью… и убил их там. Ты получил медаль…
- Я помню! - воскликнул он то ли от злости, то ли от приятных ощущений. - Но все - как в тумане, я не уверен. Зачем ты хочешь, чтобы я вернулся туда, что я должен там увидеть?!
Она расстегнула ремень его брюк и запустила внутрь свою руку. Андрей вытянулся вдоль сиденья, глубоко вдохнув.
- Я хочу, чтобы ты вернулся и посмотрел, - без деталей сообщила она.
Андрей беспомощно закивал.
- Я…! Вернусь…! Вернусь! - говорил почти задыхаясь.
В последний момент она вытащила руку из его брюк, не дав ничему случиться, и вышла из машины под снег, который больше походил на тяжелый дождь.
- Я не могу так поступить со своей семьей… - вслух прошептал Андрей.
Но его мысли говорили другое. По телу бегала дрожь после прикосновений его поп-идола из детства. Она ведь совсем не постарела, она была точно такой же, какой он запомнил ее из телеканалов MTV. А от ее прикосновений он сходил с ума.
Андрей уже признался себе, что пойдет ради нее на все. Он вернется в комнату морга, если она так хочет, но прежде… он закончит то, что она начала.
***
Никто не видел его. Он стоял напротив охранника и смотрел в его учетную книгу. Андрей был всего в двух метрах от человека, регистрировавшего его каждый день, и тот не подавал никаких признаков того, что он замечает Андрея. "Что со мной происходит… они опять не видят меня, как раньше…" - проносилось в его голове.
Его больное сознание воспалялось еще больше. Старый охранник откинулся на стуле, чуть не сломав его, и взял газету, принявшись разгадывать кроссворд. Старый чайник своим свистом показывал, что настало время седьмого чаепития за ночь. Ночная смена - это всегда очень долго.
Вечно раздражающая Андрея ручка издавала все тот же мерзкий щелкающий звук. Охранник дядя Володя обгрызал колпачок ручки, пуская по ней слюни. Андрей смотрел на все это с плохо скрываемым отвращением. Он смотрел на пуговицы его синей формы, которые расходились из-за обильных жировых складок на животе. Он смотрел на задранную рубашку, открывающую волосатый живот. Андрей чувствовал смрад от его жирного тела и смотрел на лысую проплешину, пожирающую остатки волос.
Его рука задрожала, судороги пробежали по пальцам. Дядя Володя встал с кресла за чаем, подтягивая сползающие черные брюки. Кипяток переливался из чайника в никогда не знавшую моющего средства кружку.
Он сломался. Андрей схватил полный чайник и выплеснул ему в лицо. Ночную тишину морга разорвал истошный крик. Лицо охранника начало стремительно краснеть, и он схватился за него руками.
Андрей взялся за ручку. Между его пальцами струились слюни кричащего охранника, и он чуть не выронил ее от омерзения. В следующий миг он вонзил ее в один из глаз охранника, и крик последнего резко прервался.
Бывший патологоанатом пристально уставился в лицо умирающего, ловя его последние вздохи.
Глава тринадцатая: Среди мертвецов
<<Владислав Князев>>
Черная Ауди Влада, словно скальпель, рассекла серую плоть города и замерла у морга. Непривычная для такого места толпа окружала входи и бурлила, плотная и гудящая, как рой мух над свежим трупом. Это было не скорбное бдение, а вуайеристский пир, публичное вскрытие чужой трагедии, устроенное для тех, чьи души требовали зрелищ.
Десятки алчущих лиц, пустых и жадных до уродства, выжидали своего часа. Сотни новоиспеченных блогеров держали смартфоны наготове. Их цифровые когти были готовы вырвать из этого горя кусок пожирнее, кровавый обрывок репортажа, который с радостью выкупит НТВ.
- Сколько зевак, - Лена прижалась лбом к холодному стеклу, ее дыхание оставило на нем мимолетное туманное пятно, - с ума сойти, это нам туда ведь, да?
- Да, - сухо ответил Влад.
Полицейские в оцеплении держали толпу на расстоянии вытянутой руки. Без грубости, без дубинок. Здесь было убийство, а не митинг, и потому зевакам прощалось их любопытство, их право поглазеть на смерть, не рискуя получить за это ни юридического наказания, ни телесных повреждений.
Влад остановил машину у самого края этого человеческого прибоя и распахнул дверь. Казалось, что в этой толпе они должны оставаться невидимками. Они не были в форме, их машина не несла на себе никаких опознавательных знаков, но из толпы, словно торпеда, к ним метнулась женщина. За ней, тяжело дыша, ковылял рослый мужчина с камерой на плече.
Уверенно расталкивая людей, к Владиславу прорывалась девушка-репортёр. Выставив вперёд, словно копьё, она удерживала свой микрофон, на котором красовалась эмблема “Радио-Свобода”,
- Владислав! - ее крик прорезал гул толпы. - Владислав! Минутку внимания! Подождите, пожалуйста! Да отойдите вы!
Наконец она вырвалась из плотного кольца. Умение прокладывать себе путь локтями, отсутствие страха перед подвалами, полными гниющих трупов, и наглость, граничащая с безумием, - вот добродетели настоящего репортера.
К ее удивлению, Влад остановился.
- Журналюги, - усмехнулась Лена, ее взгляд был прикован к этой сцене. - А нам с ними разве можно говорить?
Девушка с копной огненно-рыжих волос выпрямилась перед Владом, с трудом усмиряя сбитое дыхание.
- Анна Аршинова, журналист "Радио-Свобода". Скажите, пожалуйста, как вы можете объяснить свое появление на местах последних трех чудовищных убийств в Москве, при этом не будучи сотрудником полиции или других органов власти?
Анна ткнула в него микрофон, не слишком ожидая услышать ответ. Его молчание было более чем красноречивым для нее.
Лена снова улыбнулась, переводя взгляд на Влада, ожидая от него указаний, как действовать в такой ситуации. Впрочем, она уже знала, какой будет его реакция, и не ошиблась. Влад просто отвернулся и привычно спокойно, не ускоряя шага, двинулся к зданию морга. Его молчание было стеной, о которую разбивались все вопросы. В этот момент Лена окончательно поняла, что этот простой, но гениальный прием он использует для решения большинства своих социальных проблем, ставя оппонента в неразрешимый тупик. Ей и самой потребовалось время, чтобы привыкнуть к столь экстраординарному решению социальных вопросов.
- Вы теперь работаете с детьми? Почему эта молодая девушка с вами? - Анна бросилась следом, надеясь выудить хотя бы крупицу информации.
Оператор, тяжело дыша, попытался не отстать, но было видно, что он стоит здесь уже не один час и подобные гонки даются ему с большим трудом.
“Я не ребенок!!! Как же вы все меня достали с этим!!!” - беззвучно прокричала Лена в своей голове.
- Скажите, пожалуйста, кто вы? Почему вы находитесь здесь? Вы работаете с этим человеком? - Анна, поняв тщетность своих попыток, сменила цель и протянула микрофон Лене.
- Без комментариев, - усмехнулась она и отодвинула микрофон.
Где-то в глубине души Лена упивалась этим вниманием. Она была счастлива. Наконец-то она на настоящем деле, ученица лучшего охотника в истории, в центре событий и к ней проявляют повышенное внимание, которого ей так всегда не хватало Перспективы рисовались ей самыми радужными, по крайней мере, именно так она видела сложившуюся ситуацию.
Из толпы полицейских вынырнула коротко стриженная фигура. Несмотря на отсутствие формы и погон, агент ФСБ или Института угадывался в нем безошибочно. Есть что-то странно неуловимое в стиле одежды, походке, выражениях, безвкусной прическе. Современный милитарист, застрявший где-то в середине девяностых, он казался анахронизмом, который по какой-то причине отказывался покидать это время. И это ярко выделяло его на фоне остальных гражданских лиц, даже когда этот человек должен был сливаться с окружением.
- Вот эту журнашлюху в автозак! Быстро! - скомандовал он, указывая на Анну.
Несколько полицейских рванулись выполнять приказ. Подхватив ее под руки, они с отработанной сноровкой потащили ее и оператора в заранее припаркованный рядом автозак и привычным жестом затолкали обоих внутрь, предварительно обыскав. Короткостриженый подошел к Владу.
- Здравия желаю. Майор Симонов, - он бросил быстрый взгляд на толпу. - Пройдемте внутрь, я лучше вам все объясню внутри.
Люди не отрывали от них своих смартфонов, пытаясь поймать хоть слово, хоть обрывок фразы, которые по неосторожности могла обронить каждая из сторон.
Уже внутри, в гулкой пустоте морга, где не было никого, кроме них, Симонов продолжил.
- Позвольте представиться, я ваш новый куратор по работе в третьем отделе. А вы, разумеется, Владислав, - он протянул руку.
Лена с усмешкой переводила взгляд с его протянутой руки на лицо, ожидая реакции майора на фирменную не менее чем пятисекундную задержку Влада.
