Глава 33
До верховьев Елицы Лесорад добрался вскоре после Велеса-летнего.
На займище, откуда родом была мать Ведорада, ведуна встретили приветливо. Впрочем, он не раз уже убеждался, что так большинство людей относится ко всем волхвам и ведунам. Что ни говори, а вместе со служителями любого из богов вроде как и сами боги в дом приходят. Чего доброго, прогневишь – после бед не оберёшься…
Понятно, путника, у которого немало дорог за плечами, расспрашивали, где побывал, чего повидал, что в белом свете творится… И хоть путь Лесорада куда чаще шёл через леса, где, случалось, днями, а то и седмицами человека не встретишь, всё же нет-нет да и заходил он в людские поселенья. А то, случалось, с купцами день-другой проехать доводилось. Потому рассказать было о чём.
Слово за слово – Лесорад упомянул, что надо бы ему узнать о родичах одного человека. Мол, вроде как из здешних мест. А после коротко пересказал то, что слышал в ночь Солоноворота.
Старейшина, слушая его, аж подался вперёд:
– Верно, было такое! Да тебе-то отколь это ведомо?
Лесорад слегка усмехнулся:
– Так я ж ведун – мне и положено ведать поболе, чем прочим…
Впрочем, почти сразу он вновь посерьёзнел. Что придётся объяснять здешним жителям, откуда всё это узнал, он был давно готов. А их даже и не удивило, что он сумел говорить с душами умерших. И впрямь ведь ведун, такие много чего умеют!
Старейшина на его объяснения кивнул, со вздохом пояснил:
– Сестра моя за войнарича вышла, годов, поди, четыре десятка тому, может, даже и поболе. Года четыре не то пять прожили, всё ладно было. Да как-то в гости к нам выбрались, меньшого сынишку с собой взяли… И на обратном пути пропали, ровно в воду канули. Отсюда уехали, а до дому не доехали. У нас ведь тут как… Ежели по прямой, через лес по тропинке, так и дня пути между займищами не будет. А вот ежели на телеге, так по дороге в объезд, считай, полных два дня… – он вздохнул. – Искали мы их, да… даже и следов не нашли. При дороге-то в ту пору лихие люди завелись. Купцов али бояр каких не трогали, потому – там завсегда охраны довольно, купцы-то свой товар берегут. Ну, а тех, видать, не шибко много было, чтоб с купецкой охраной связываться. А на простой люд, случалось, и нападали. Ну, а что, лошадь там, телега, а то, глядишь, и в телеге чего. Увёз подальше, в городец какой, на ярмарке продал – какой-никакой, а прибыток. Года, поди, два они так-то промышляли. Мы тогда князю пожаловались, как в полюдье приезжал, да толку… Войнаричи своему тоже рассказали. Он, видать, и повывел разбойное гнездо, спокойно стало. Да тех, кого они сгубили, всё едино не вернуть. Что сестру мою с мужем, что других – не одни они ведь так-то… Дитё и вовсе чуть больше года прожить успело…
– Дитя они не убили, – откликнулся Лесорад. – Увезли подальше да на какое-то займище подкинули. Нынче уж у него своя семья, детишки подрастают.
– Вон оно как… Ну, ладно, коли так. Оно, конечно, неплохо бы как-то встретиться, родичи всё же… Да только… Ведь столько лет прошло, мы ж, считай, друг другу вовсе чужие. Пращуры общие, кровь одна, да по всю жизнь розно прожили…
Лесорад кивнул. Старейшина говорил примерно то же, что и Ведорад, разве что иными словами. Потому сейчас он просто предложил:
– Можно попробовать сыскать, куда тех убитых прихоронили.
Старейшина махнул рукой:
– Оно бы хорошо, да как их сыщешь?
– Я смогу, – твёрдо пообещал Лесорад. – Вот только… Сдаётся мне, там ведь и иные сыщутся, кого те лиходеи так же убили да в лесу прикопали.
Почесав в затылке, старейшина с некоторым сомнением проговорил:
– Ну, ежели там хоть что из одёжи осталось, бабы по вышивке распознают, откуда. Чай, их тому сызмала учат – обережные-то узоры читать. Да и знаем, у кого из ближних родов-то люди тогда пропадали. Впрямь бы всех по чести упокоить – оно бы дюже ладно вышло!
Лесорад кивнул:
– Добро. Только людей-то упреди всё же.
– А и верно! Да соседей из войнаричей тоже упредить надобно, небось, и ихние там сыскаться могут!
Наутро он отправил отроков к нескольким соседям, о ком точно знал, что у них тоже были пропавшие в ту же самую пору. А в первую голову, понятно, к тому войнарическому роду, с которым замужество сестры связало родством.
Тем временем Лесорад отправился в те места, где, по слухам, и пропадали люди. Старейшина, посоветовавшись с родовичами, предлагал довезти его туда на телеге, однако ведун отказался. Ему нужно было послушать здешние леса, поговорить с лешими. Потому он обещал родовичам, ежели что найдёт, дать им знать. Вот тогда, пожалуй, и телега пригодится.
Леший, явившийся на его зов, как оказалось, помнил и самих лиходеев, и то, что они творили.
– Я ведь, Велесич, и сам пытался что-нибудь с ними сделать – прогнать там, пугнуть, чтоб лиха не творили… Куда там! – сокрушённо признавался он.
– Твоей вины в том нет, – успокоил Лесорад, – тут не то что леший – и сами люди не вдруг справились.
– Так ежли бы они все вместе взялись – глядишь, и вышло чего?
– Так вишь, для этого сговориться надобно. А всяк думал – мол, меня-то, может, и минует… А как беда случилась – к соседям не идут, мол, скажут, где ж вы раньше-то были, когда нам подмога была надобна? Вот пока сам князь не взялся – так и терпели… Ладно, нынче не о том речь. Сможешь ты указать, куда лиходеи те убитых-то прятали?
– А чего ж не смочь-то? Вон в той стороне, – он махнул рукой, – овражек малый, от дороги-то вовсе недалеко. Там обрывчик подкопал малость, уложил, чего спрятать хочешь, да и засыпал. Глина там, её и дождями не шибко размывает.
– Место покажешь? – требовательно спросил Лесорад.
– А то! Мне-то здесь они как-то вовсе без надобности, ежели их родичи заберут – только рад буду.
Лесорад ненадолго задумался. Пока тела убитых прятались под плотным слоем глины, они, может, даже и неплохо сохранились. Что-то такое ему говорили и Векоша, и Дарогост, мол, глина тело так облепляет, что даже и от тления на какое-то время уберечь может. А вот когда их из-под глины этой извлекут… Впрочем, сам он уж всяко не собирался их раскапывать. А вот упредить мужиков, чтоб сразу с собой брали тех, кто умеет узоры вышивок читать, точно стоило.
До овражка, про который говорил леший, добрались быстро. Отсюда тропинка выводила прямиком к большой дороге, местечко и впрямь было удобное.
Стоя над краем оврага, леший указал:
– Вон, смотри, на той стороне, где куст, хмелем заплетённый, – вот как раз под ним кто-то, вроде даже и не один. А дальше – вон в ту сторону, везде, где край овражка вроде как осыпью, кто-нибудь да есть. Во-о-он до того кривого вяза. И по этой стороне – от того же вяза и вот досюда, где мы стоим.
Оглядев овражек, Лесорад кивнул. В самом деле, там, где указал леший, оба края оврага были осыпавшимися, словно сглаженными. Видать, и впрямь их подкапывали. Похоже, немало народу загубили те лиходеи…
Он задумался. Как бы там ни было, а тела в земле пролежали несколько десятков лет. Пожалуй, не так-то просто будет сперва их оттуда извлечь, после как-то опознать – хотя бы кто из какого рода. А после ещё до костра довезти, что получится…
На самом-то деле, может, и не следовало Лесному Пастырю вот так ввязываться в человеческие дела, да по-иному как-то не получалось…
– Ты всё делаешь правильно, – голос отца, как обычно, прозвучал в самой его голове. – Это ведь тоже частичка Нави. Кому ж и заниматься ею, как не тому, кто от роду с ней связан? А что делать, чтоб вышло и опознать всех, и до костров погребальных довезти, я тебе подскажу…
Вернувшись на займище, Лесорад уже точно знал, что и как нужно будет делать.
К этому времени на займище собрались несколько человек из тех родов, кто тоже потерял кого-то из-за лиходеев. А через день-другой должны были подъехать и другие, кто жил дальше и кому эти, ближайшие соседи и сродственники, сами отправили вести.
Был среди гостей и сестрич [1]
Закрыть
старейшины – старший брат Ведорада. Никогда прежде не встречав, Лесорад безошибочно узнал его: обличьем братья были схожи. Видать, здешний старейшина уже кое-что успел порассказать ему, потому что Благолюб сразу подошёл к ведуну.Сестрич – племянник, сын сестры.
– Вуй сказывал, ты с братом моим встречался?
– Верно.
– Мне стрыйка [2]
Закрыть
давно уж говорила, что жив он… Она сызмала умеет умерших видеть. Ну, и иногда спросить чего, на что ответы «да» либо «нет»… Ну, чтоб они могли кивнуть или головой покачать… Она говорила, что в Дедовы дни родители мои приходили, но дитя с ними не было. Спросила, мол, он что, жив?.. Да наши ей не верили. А вот, выходит, правда…Стрыйка – тётка по отцу.
– Жив. Я прошлую зиму у него провёл.
У них было довольно времени на разговоры, потому Лесорад спокойно и неспешно рассказал Благолюбу всё, что смог.
Дальнейшее было просто (по крайней мере, для здешних – каких сил это потребовало от Лесорада, знал он один, да ещё батюшка Велес). Дождавшись остальных, кому были отправлены вести, через несколько дней Лесорад привёл мужиков к оврагу и указал, где копать. Сам он загодя убедился, что в лесу по другую сторону дороги таких прихороненных нет. Видно, лиходеи, найдя подходящее местечко, иных и искать не стали. К тому же пока что места здесь хватило бы ещё на пару десятков новых захоронений, а может, и больше.
Вместе с мужиками к оврагу отправились несколько старух, кто впрямь мог по узорам вышивки на рубахах распознать, кто из какого рода.
Глину раскапывали осторожно, чтобы не разрубить ненароком лопатами тела. Когда отыскали первых захороненных, Ведорад, едва их извлекли, призвал ту силу, которой наделил его отец. Сила эта вытягивала из тел всю влагу, оставляя тела иссушенными, но так их хоть можно было перевозить, не боясь, что по пути истлевшая плоть станет осыпаться. Мужиков он упредил об этом загодя, и все согласились, что иного выхода всё едино нет.
Одежда, которую не забрали лиходеи (понятно, свиты, кожухи и прочие тёплые вещи убитым не оставляли, ежели только они не были вовсе безнадёжно залиты кровью), сохранилась лучше, чем можно было ожидать. Так что старухи, охая и ахая, всё же безошибочно опознавали, кто из какого рода.
Дела оказалось не на один день. Благо каждый из родов отправил сюда по одному-два человека, чаще всего кого-то из мужиков и с ними старуху, а остальные продолжали заниматься обычными повседневными делами. Большинство приехавших старух, к слову, как раз и были ведуньями в своих родах, потому все рассудили, что – а кому ж, как не им, за такое и взяться?
Когда спустя некоторое время все загубленные много лет назад были найдены, опознаны и честь честью преданы огню, чтобы после занять свои места в курганах на родовых буевищах, Лесорад с лёгким сердцем двинулся дальше. Весточку Ведораду он отправил именно так, как подсказал Палучато, – доверил огню. Да и впрямь, ежели сам Палучато с огнём напрямую связан, так сумеет и услышать, и Ведораду пересказать.
Вообще-то здешние жители предлагали Лесораду пожить в этих местах подольше, а то и вовсе остаться, однако он отказался. Чуял – не время ещё оседать на одном месте. Впереди ждали новые дороги, новые знакомства и новые знания.
Глава 34
Зиму он провёл в небольшом Велесовом святилище в низовьях Елицы. По весне перебрался в земли раденичей и весь следующий год провёл там. После были владения крепеничей, уводичей, зарадичей… Сменяли друг друга светлые берёзовые рощи и сумрачные ельники, тенистые дубравы и смешанные леса… Впрочем, помощь Лесного Пастыря требовалась не так уж и часто. Вроде впору даже и обидеться малость, мол, не особо он и нужен. Но ежели разобраться, это означало, что всё идёт как должно, люди живут в мире с лесом.
Когда пути-дороги вновь привели его в земли войнаричей, почти к их межам с «морским народом», Лесорад невольно вспомнил рассказы брата об этих землях. И впрямь, таких сосновых боров, как здесь, звонких, просвеченных солнцем, с ковром мха и цветущего вереска под ногами ему по се поры не встречалось. Впрочем, в землях уводичей и зарадичей он побывал только близ полуденных их межей, там, где они граничили с крепеничами и раденичами. Дальше на полуночь, может, и были боры ничуть не хуже здешних.
Однако чем ближе к осени, тем явственней Лесорада тянуло в родные места. Видать, где-то там он был сейчас нужен.
Отыскать купцов, что собирались подняться по Межице и зазимовать в Островце, удалось без особого труда. Да и взять ведуна с собой они согласились сразу. Чай, места на лодье немного займёт, а в пути, глядишь, и поможет, ежели нужда будет. От хворей-то, коли случится, ни серебром, ни товаром не откупишься! А ведун, глядишь, и пособит.
Смотреть с воды на леса и прибрежные поселения было непривычно. Отсюда деревья казались словно бы ещё выше, а крепостицы и займища – куда красивее, чем вблизи, когда глаз зацепляется то за валяющуюся кость, утащенную, но не догрызенную чьей-то собакой, то за тряпицу, то ли сдунутую с изгороди ветром, то ли просто брошенную кем-то… К тому же частенько у берега, куда не задувал ветер, вода была гладкой, и в ней красиво отражалось всё, что виднелось на берегу.
Ещё интереснее было смотреть на поселения на другом берегу Межицы. Там жили иные племена, вовсе чужие для росавичей, и постройки их казались какими-то иными, непривычными. Знакомых изб или теремов там не было и в помине.
Поначалу глаз изредка цеплялся за длинные холмы – какие-то очень правильные, вытянутые, с ровным верхом, а величиной, пожалуй, с хорошую избу. Приглядевшись, Лесорад приметил, что кое-где склоны этих холмов словно прорезаны по всей длине полосами бурого цвета. Приглядевшись, он понял, что состоят они из брёвен или, может быть, деревянных плах, стоящих вертикально вплотную друг к другу и засыпанных землёй. Кое-где в них темнели отверстия – видать, что-то вроде привычных росавичам волоковых окошечек. Потому что чудные эти холмы были жилищами. Купец пояснил, что вот так, как здесь, строят жилища и у «морского народа», земли которого лежали на полуночь от войнаричей и зарадичей. Крыши поверх деревянных брусьев, досок и коры засыпали землёй и обкладывали дёрном, как и нижнюю видимую часть стен (ещё на сколько-то она была заглублена в землю).
Позже по берегам стали появляться иные постройки. Вроде издали глянешь – даже на избы походят, а поближе увидишь – матушки мои, да они ж из камня сложены! Впрочем, Лесорад припомнил, что нечто подобное ему однажды довелось видеть. Там, куда он попал из-за Ловцов душ, когда его душу «подселили» в чьё-то тело. Тогда вокруг было что-то похожее, только куда больше – и выше, и шире… Впрочем, иногда что-то подобное виднелось и на берегу – стены и вежи, полностью сложенные из камня. Купец и корабельщики, видевшие это далеко не впервые, даже и внимания на них не обращали, а вот Лесорад смотрел с невольным интересом.
Между тем осень давно и окончательно вступила в свои права. Чем дальше они продвигались вверх по Межице, тем больше тёмная зелень хвойных лесов уступала место золотым и алым краскам листвы берёз, клёнов, вязов… Только трава по-прежнему зеленела на сбегавших к воде склонах и луговинах, да соперничали с нею камыши возле кромки воды.
Ветер далеко не всегда был попутным, а заклинать его Лесорада никто не учил, о чём он с самого начала упредил купцов.
