На противоположной стороне оврага он увидел неспешно идущего Муравца, который явно отправился пополнить запасы трав, уже пошедших в рост. А следом шагали оба старейшины. Видно, решили, что всяко домой возвращаться пора, а как оно там обернётся – будет видно. Коротко кивнув им, Лесорад негромко проронил:
– Больше у вас забот с лешим не будет. Главное – сами лесные законы не забывайте… А путь через овраг свободен.
Поверили ему, что все беды, пришедшие через лешака, позади, или не поверили, – Лесорад не слишком интересовался. Однако путь через овраг был много короче кружного, и мужики решили всё же попытаться. Лесорад и Муравец только переглянулись, услышав их обрадованные возгласы, когда дорога и впрямь оказалась свободна.
Лесорад вообще-то не прочь был помочь волхву в сборе трав, однако Муравец с усмешкой махнул рукой:
– Ступай уже! Дарогост тебя дожидается.
Кивнув ему, Лесорад продолжил путь к святилищу.
Всё лето Лесорад оставался в урочище Туманной топи. Того, чему следовало научиться, прежде чем отправляться в путь, было не так уж мало.
Между делом он успел побывать на полуденном берегу озера. В тех лесах всё было спокойно, между лешими и жившими по соседству людьми никаких споров не возникало, так что Лесорад за всё время только пару раз наведался туда. К тому же открывать дорогу туда было сложнее – полуденный берег от острова лежал дальше всего, да и болота в той стороне были самые обширные. А обходить их берегом означало путь на полдня в одну сторону. Надобности в этом ни Лесорад, ни Дарогост не видели.
Зато с троими Хозяевами лесов на ближней, полуночной стороне Лесорад встречался весьма охотно. Молодой леший из «заовражного» леса к лету вполне освоился в новых владениях. Приёмный отец отправил в помощь ему пару своих лешачат, которые вместе с ним весьма деятельно взялись за дело и заботились, чтобы в лесу всё было в порядке. Так что дела в здешних местах налаживались.
Задоричи и Журавичи не могли нарадоваться – с тех пор, как они побывали со своей бедой в урочище Туманной топи, все их заботы разрешились словно бы сами собой. Нет, иной раз кто-то всё же терял дорогу в лесу, но для этого, по правде-то говоря, не всегда и вмешательство лешего требовалось. Однако по-настоящему в то лето никто из родовичей ни разу не заблудился. Зато ягод и грибов было в изобилии, охотники возвращались с добычей, но, как положено, не забывали и оставить на пеньке подношения для лешего. С самим лешим, правда, никому из них повстречаться пока что не пришлось – он не спешил показываться людям на глаза. Впрочем, и большой надобности в том не было.
С соседом, от владений которого его отделял овраг, молодой леший поладил довольно быстро. Иной раз и за советом к нему обращался. А то, случалось, все три леших с помощниками – лешачатами и лесовичками – устраивали дружеские посиделки. Понятно дело, ночью, когда люди в лес не забредали. Лесорада пару раз тоже приглашали на эти посиделки. Он поначалу было сомневался, стоит ли идти, однако отец успокоил: дар Лесного Пастыря, который получил Лесорад, позволял ему даже и угощение от леших принимать. Ну, само собой, ежели не слишком увлекаться. Так что ему довелось даже оценить бражку, которую лешаки готовили из перебродившего берёзового сока с мёдом [1]
В дни между Ярилой и Купалой [2]
Кажется, единственным, кто в это время всё же бродил по округе, был Муравец. Хочешь или нет, а целебные травы сами к тебе не прибегут, приходится за ними ходить. Но даже и он на всякий случай прихватывал с собой ветку полыни – берегини её не так чтоб боялись, но всё ж таки к тем, кто её с собой берёт, старались не приближаться.
Лешим в эту пору дел хватало. Приглядывать, к примеру, чтобы люди, идя в лес, не слишком тревожили зверят и птенцов – в конце травеня у большинства лесных обитателей появлялось потомство, которому люди могли повредить нечаянно, просто по неосторожности. Следить, чтобы от костров, которые в велик-дни разжигали на особых, из года в год одних и тех же, местах, не случилось пожара. А то ведь налетит ветер, бросит горсть искр в сторону, а там сушняк, для костра заготовленный… а с него и на лес перекинуться может! По счастью, за последние годы такого ни разу не случалось.
Лесорад тем временем учился тому, что в будущем тоже могло понадобиться ему. И что, как оказалось, среди сыновей Велеса могли далеко не все. Собственно, началось с того, что он задумался о будущей своей жизни. Казалось бы, всё просто: пути-дороги так или иначе приведут туда, где надобна его помощь. Вот только и Дарогост, и отец не раз уже упоминали, что ему вовсе нет нужды вечно быть в дороге. Его служение позволяет и жениться, и на одном месте осесть… даже если и полное волховное посвящение пройдет.
Окончательно его сомнения на сей счёт развеял Дарогост.
– Помнишь, поди, Перуновых-то да Сварожьих воинов? – прищурившись, спросил он.
Лесорад кивнул:
– Как не помнить!
– Ну так вот, чтоб ты знал – они-то ведь, почитай, все женаты. А много ли дома бывают – поди, сам сообразишь.
В самом деле, не требовалось даже особой сообразительности, чтобы догадаться об этом. Служение Перуновых воинов таково, что им, ежели где какая нежить разбуянится, людям вред чинить станет, приходится отправляться туда. А иначе как беду избудешь? Понятно, не всякий день им куда-то мчаться приходится, однако и на месте не засидишься. Да к тому же из них двое княжьего рода, да и гриди туда же – мало сполохов из-за нежити, так ещё и обычные дела вроде полюдья из дому выдёргивают…
Вот после этого разговора Лесорад и задался вопросом, как же он сможет очутиться там, где его помощь надобна. Но оказалось, что и на это свой путь есть.
– Ты из тех, кому открыты дороги не только в нашем, явном мире, – объяснял Дарогост. – Ты, коли нужда будет, можешь через Кромку пройти туда, где тебе очутиться надобно. Но это уж только ежели совсем край, иначе никак.
Лесорад, внимательно слушавший его, кивнул. В самом деле, нешто кто, будучи в своём уме, полезет на Кромку просто так! Однако для того, чтобы при большой надобности суметь это сделать, учиться требовалось сейчас.
До этого сам он ещё ни разу не выходил на Кромку по своей воле. Потому Дарогост поначалу учил его самому простому – пройти туда и вернуться назад. Вроде и дело-то не больно хитрое, а возьмёшься – ан, не такое и простое. Да и страшновато, по правде-то говоря. Не в соседнюю весь – почитай, в саму Навь идти!
Однако глаза боятся, а руки делают – какое-то время спустя Лесорад поосвоился на Кромке. Занимали его два вопроса. Во-первых, как узнать, куда ему предстоит отправляться? Даже не через Навь – и вживую ведь надобно хоть сколько-то представлять, куда тебе надо попасть. Второй же вопрос касался как раз путешествий через Кромку. Понятно, что туда переносился только дух, а тело оставалось в Яви. Да только, ежели так путешествовать, в иных-то краях не человеком очутишься – блазнем, никакой силы не имеющим. Который ежели что и может, так это напугать до икотки не вовремя подвернувшегося поблизости человека.
Дарогост, которому он задал эти вопросы, кивнул:
– Всё верно. Да только тут как раз мы с тобой можем малость побольше прочих.
С удивлением Лесорад узнал, что иные из Велесичей, кому такое дано, могут ходить на Кромку, а через неё – и в иные места, не только духами, но даже и телесно. Правда, во всех росавичских землях таких умельцев можно было по пальцам перечесть. Да и не так уж безопасно это было. Потому – не место живому на Кромке. Дух – дело иное, то его мир, он туда и во сне попасть может. Ну, вот, чтобы себе лишних бед не завести, Дарогост и дал ему совет без нужды уменьем этим не пользоваться. Да Лесорад и сам сообразил, что не след лишний-то раз на Кромку, а тем паче – за неё соваться. Опробовал, выучился, а дальше уж только ежели впрямь нужда будет.
С тем, чтобы узнать, куда предстоит отправляться при надобности, оказалось ещё проще: отец сказал, что такое он либо сам почует, либо получит весточку.
Про чутьё Дарогост после объяснил, как оно бывает: просто, как придёт время, появится стойкая уверенность, что ему нужно оказаться в том или ином месте. А вот дальше уже выбор за ним, что делать дальше. То ли заглянуть на Кромку и через неё узнать, что там требуется, а уж потом отправляться в путь. То ли в воде глянуть – может, и разберёшься, что к чему. То ли сперва добраться до места, а уж там смотреть, какая помощь надобна.
С вестями было ещё проще: вестник сам расскажет, где и что приключилось. Лесорад, впрочем, догадывался, что как раз вестник явится тогда, когда вмешаться надобно поскорее. А коли дело терпит, так и большой надобности в нём нет.
За всеми этими заботами оба помнили, что Лесораду уже недолго оставаться в святилище. В начале зимы он и сам заговорил об этом. Просто и словно бы между прочим обронил:
– По весне, как пообсохнет, пойду – пора.
Дарогост не удивился, только уточнил:
– Решил уже, куда двинешься?
– Для начала в Славиград да в Островец, – пожал плечами Лесорад. – Да, может, в Межеводье наведаюсь, там, как-никак, тоже… родня. А дальше – куда дорога поведёт.
Волхв одобрительно кивнул. В самом деле, если Лесораду не самому выбирать пути, а довериться дороге, что выведет туда, где ему следует быть, так отчего не повидаться заодно и с наставниками, и с родичами?
Накануне Велеса-зимнего в Туманную топь снова пришли давние знакомцы – старейшины Задоричей и Журавичей. Пришли, по их словам, жертвы Велесу принести, да заодно ещё и с подарками. Старейшина Задоричей, с явным смущением потирая переносицу, прогудел:
– Мы ж тогда по весне… того… и не поблагодарили-то путём… ну, что от прежнего злющего лешака нас избавили. А с нынешним-то прям хорошо!
Дарогост, улыбаясь одними глазами, кивнул на подошедшего Лесорада:
– Это вон его благодарите. Его Велес-батюшка умудрил.
– Старики-то говаривают, в прежние времена тех, кому вот так над нежитью лесной власть дана, Лесными Пастырями звали. Да их вроде как всегда немного было – на все княжества человека два то ли три. И те в наши-то края вроде как не больно часто наведывались…
Волхву в прежние времена тоже доводилось слышать об этом. Но в ту пору ему в этом знании большой надобности не было. С Лесными Пастырями самому ему прежде встречаться не довелось. Вот только теперь, когда появился Лесорад, чужие рассказы оживали, переходили из были в явь.
Старейшина Журавичей меж тем заметил:
– Нынешний-то Хозяин… внучку мою из лесу вывел.
И, видя общий интерес, принялся рассказывать.
Дело-то, по правде говоря, было просто: девочка вместе с прочей журавической ребятнёй отправилась по грибы. В лесу поначалу держались кучкой, далеко не расходились. А потом, когда уже корзинки наполнили и к дому повернули, как-то незаметно девочка от остальных и отстала.
– На корень грибной [3]
– И что? – с невольным любопытством спросил Лесорад.
– Как сказала, леший-то ей и показался. Человеком. Говорит, то ли из-за дерева, то ли из самого ствола вышел. Взрослый бы, поди, спужался, а девчоночка – ей вроде всё как и надо. Ну, и вывел он её, почитай, к самому займищу. Так наши-то ему после нарочно блинков спекли, медку в туесочке отнесли.
Слушатели невольно заулыбались, представив это. Лесорад с удовольствием подумал, что выбор нового Хозяина для «заовражного» леса оказался более чем удачным.
Оказалось, что оба старейшины прихватили с собой, кроме жертв Велесу, подарки от своих родовичей для Лесорада – в благодарность, что такого доброго лешего в их лес привёл. Журавические женщины сшили для него хорошую свиту, а Задоричи – тёплый, подбитый волчьим мехом плащ. Передавая ему подарки, оба старейшины, как водится, ещё раз благодарили. А задорич добавил:
– Ежели, выходит, и впрямь батюшка Велес тебя Лесным Пастырем выбрал, так, небось, дорог-то немало исходить придётся. Так вот, чтоб, значит, завсегда тебе тепло было!
Расстались они весьма дружески.
Зима выдалась не слишком холодной, зато снежной. Все ждали, что после такой зимы и весна не заставит себя ждать. Но, на диво, она не торопилась. Холода то отступали на некоторое время, то возвращались, снег таял медленно и неохотно. К середине березеня в лесу ещё почти не было цветов, и девки не в шутку тревожились, что к Лельнику их не сильно прибавится. И из чего тогда первые венки завивать? Из вербы да ивы с их «пушистиками», перевивая лентой?
Однако последняя седмица перед Лельником выдалась тёплая, снег, по крайней мере на полянах, растаял, так что цветы и травы быстро пошли в рост, и к велик-дню на лесных полянах их уже было довольно.
В Велесовом святилище на рост трав, как водится, обратил внимание разве что Муравец. Прочим не было в том большой надобности. Ну, правда, Дарогост и Лесорад тоже поглядывали, что там по лесу да по дорогам, но совсем по другой причине. Надолго задерживаться с выходом в путь Лесорад всё же не хотел.
В начале травеня ожидание закончилось. В один из вечеров Лесорад, сидевший на берегу вместе с Дарогостом, неожиданно замер, словно вслушиваясь во что-то. А потом негромко проронил:
– Через три дня уйду. Пора.
Дарогост только коротко кивнул в ответ.
Особо собирать Лесораду было нечего, потому за оставшиеся дни он без спешки навестил своих знакомцев-леших, попрощался да лишний раз убедился, что всё идёт ладно. Все трое заверили его, мол, будут следить, чтобы и дальше лишних хлопот не случалось. Лишь бы люди здешние сами законы Леса не нарушали. Но за этим обещали приглядеть волхвы – и из урочища, и из тех святилищ, куда в обычное время народ с займищ со своими заботами ходил. Об этом ещё по зиме сговорились.
Три дня пролетели вовсе незаметно. Утром четвёртого, едва рассвело, Лесорад простился с наставниками-волхвами и отправился в путь.
Нынешняя дорога предстояла не дальняя – до Славиграда.
– Больше у вас забот с лешим не будет. Главное – сами лесные законы не забывайте… А путь через овраг свободен.
Поверили ему, что все беды, пришедшие через лешака, позади, или не поверили, – Лесорад не слишком интересовался. Однако путь через овраг был много короче кружного, и мужики решили всё же попытаться. Лесорад и Муравец только переглянулись, услышав их обрадованные возгласы, когда дорога и впрямь оказалась свободна.
Лесорад вообще-то не прочь был помочь волхву в сборе трав, однако Муравец с усмешкой махнул рукой:
– Ступай уже! Дарогост тебя дожидается.
Кивнув ему, Лесорад продолжил путь к святилищу.
Глава 19
Всё лето Лесорад оставался в урочище Туманной топи. Того, чему следовало научиться, прежде чем отправляться в путь, было не так уж мало.
Между делом он успел побывать на полуденном берегу озера. В тех лесах всё было спокойно, между лешими и жившими по соседству людьми никаких споров не возникало, так что Лесорад за всё время только пару раз наведался туда. К тому же открывать дорогу туда было сложнее – полуденный берег от острова лежал дальше всего, да и болота в той стороне были самые обширные. А обходить их берегом означало путь на полдня в одну сторону. Надобности в этом ни Лесорад, ни Дарогост не видели.
Зато с троими Хозяевами лесов на ближней, полуночной стороне Лесорад встречался весьма охотно. Молодой леший из «заовражного» леса к лету вполне освоился в новых владениях. Приёмный отец отправил в помощь ему пару своих лешачат, которые вместе с ним весьма деятельно взялись за дело и заботились, чтобы в лесу всё было в порядке. Так что дела в здешних местах налаживались.
Задоричи и Журавичи не могли нарадоваться – с тех пор, как они побывали со своей бедой в урочище Туманной топи, все их заботы разрешились словно бы сами собой. Нет, иной раз кто-то всё же терял дорогу в лесу, но для этого, по правде-то говоря, не всегда и вмешательство лешего требовалось. Однако по-настоящему в то лето никто из родовичей ни разу не заблудился. Зато ягод и грибов было в изобилии, охотники возвращались с добычей, но, как положено, не забывали и оставить на пеньке подношения для лешего. С самим лешим, правда, никому из них повстречаться пока что не пришлось – он не спешил показываться людям на глаза. Впрочем, и большой надобности в том не было.
С соседом, от владений которого его отделял овраг, молодой леший поладил довольно быстро. Иной раз и за советом к нему обращался. А то, случалось, все три леших с помощниками – лешачатами и лесовичками – устраивали дружеские посиделки. Понятно дело, ночью, когда люди в лес не забредали. Лесорада пару раз тоже приглашали на эти посиделки. Он поначалу было сомневался, стоит ли идти, однако отец успокоил: дар Лесного Пастыря, который получил Лесорад, позволял ему даже и угощение от леших принимать. Ну, само собой, ежели не слишком увлекаться. Так что ему довелось даже оценить бражку, которую лешаки готовили из перебродившего берёзового сока с мёдом [1]
Закрыть
.Подобный напиток действительно существует, при желании можно отыскать рецепты.
В дни между Ярилой и Купалой [2]
Закрыть
волхвы без особой надобности по лесу не бродили. Вообще-то берегини их особо не трогали – видно, сила Велеса плохо ли, хорошо ли, а ограждала. Хотя среди нежити берегини, пожалуй, единственные вовсе не были подвластны Велесу. Говорили, что они приходятся дочерями самому Дажьбогу. Так ли это – никто точно не знал, но холодное время года они проводили в Ирии, а показываться на глаза людям могли только от Ярилы до Купалы.В переводе на современный календарь – примерно между 4 июня и летним солнцестоянием.
Кажется, единственным, кто в это время всё же бродил по округе, был Муравец. Хочешь или нет, а целебные травы сами к тебе не прибегут, приходится за ними ходить. Но даже и он на всякий случай прихватывал с собой ветку полыни – берегини её не так чтоб боялись, но всё ж таки к тем, кто её с собой берёт, старались не приближаться.
Лешим в эту пору дел хватало. Приглядывать, к примеру, чтобы люди, идя в лес, не слишком тревожили зверят и птенцов – в конце травеня у большинства лесных обитателей появлялось потомство, которому люди могли повредить нечаянно, просто по неосторожности. Следить, чтобы от костров, которые в велик-дни разжигали на особых, из года в год одних и тех же, местах, не случилось пожара. А то ведь налетит ветер, бросит горсть искр в сторону, а там сушняк, для костра заготовленный… а с него и на лес перекинуться может! По счастью, за последние годы такого ни разу не случалось.
Лесорад тем временем учился тому, что в будущем тоже могло понадобиться ему. И что, как оказалось, среди сыновей Велеса могли далеко не все. Собственно, началось с того, что он задумался о будущей своей жизни. Казалось бы, всё просто: пути-дороги так или иначе приведут туда, где надобна его помощь. Вот только и Дарогост, и отец не раз уже упоминали, что ему вовсе нет нужды вечно быть в дороге. Его служение позволяет и жениться, и на одном месте осесть… даже если и полное волховное посвящение пройдет.
Окончательно его сомнения на сей счёт развеял Дарогост.
– Помнишь, поди, Перуновых-то да Сварожьих воинов? – прищурившись, спросил он.
Лесорад кивнул:
– Как не помнить!
– Ну так вот, чтоб ты знал – они-то ведь, почитай, все женаты. А много ли дома бывают – поди, сам сообразишь.
В самом деле, не требовалось даже особой сообразительности, чтобы догадаться об этом. Служение Перуновых воинов таково, что им, ежели где какая нежить разбуянится, людям вред чинить станет, приходится отправляться туда. А иначе как беду избудешь? Понятно, не всякий день им куда-то мчаться приходится, однако и на месте не засидишься. Да к тому же из них двое княжьего рода, да и гриди туда же – мало сполохов из-за нежити, так ещё и обычные дела вроде полюдья из дому выдёргивают…
Вот после этого разговора Лесорад и задался вопросом, как же он сможет очутиться там, где его помощь надобна. Но оказалось, что и на это свой путь есть.
– Ты из тех, кому открыты дороги не только в нашем, явном мире, – объяснял Дарогост. – Ты, коли нужда будет, можешь через Кромку пройти туда, где тебе очутиться надобно. Но это уж только ежели совсем край, иначе никак.
Лесорад, внимательно слушавший его, кивнул. В самом деле, нешто кто, будучи в своём уме, полезет на Кромку просто так! Однако для того, чтобы при большой надобности суметь это сделать, учиться требовалось сейчас.
До этого сам он ещё ни разу не выходил на Кромку по своей воле. Потому Дарогост поначалу учил его самому простому – пройти туда и вернуться назад. Вроде и дело-то не больно хитрое, а возьмёшься – ан, не такое и простое. Да и страшновато, по правде-то говоря. Не в соседнюю весь – почитай, в саму Навь идти!
Однако глаза боятся, а руки делают – какое-то время спустя Лесорад поосвоился на Кромке. Занимали его два вопроса. Во-первых, как узнать, куда ему предстоит отправляться? Даже не через Навь – и вживую ведь надобно хоть сколько-то представлять, куда тебе надо попасть. Второй же вопрос касался как раз путешествий через Кромку. Понятно, что туда переносился только дух, а тело оставалось в Яви. Да только, ежели так путешествовать, в иных-то краях не человеком очутишься – блазнем, никакой силы не имеющим. Который ежели что и может, так это напугать до икотки не вовремя подвернувшегося поблизости человека.
Дарогост, которому он задал эти вопросы, кивнул:
– Всё верно. Да только тут как раз мы с тобой можем малость побольше прочих.
С удивлением Лесорад узнал, что иные из Велесичей, кому такое дано, могут ходить на Кромку, а через неё – и в иные места, не только духами, но даже и телесно. Правда, во всех росавичских землях таких умельцев можно было по пальцам перечесть. Да и не так уж безопасно это было. Потому – не место живому на Кромке. Дух – дело иное, то его мир, он туда и во сне попасть может. Ну, вот, чтобы себе лишних бед не завести, Дарогост и дал ему совет без нужды уменьем этим не пользоваться. Да Лесорад и сам сообразил, что не след лишний-то раз на Кромку, а тем паче – за неё соваться. Опробовал, выучился, а дальше уж только ежели впрямь нужда будет.
С тем, чтобы узнать, куда предстоит отправляться при надобности, оказалось ещё проще: отец сказал, что такое он либо сам почует, либо получит весточку.
Про чутьё Дарогост после объяснил, как оно бывает: просто, как придёт время, появится стойкая уверенность, что ему нужно оказаться в том или ином месте. А вот дальше уже выбор за ним, что делать дальше. То ли заглянуть на Кромку и через неё узнать, что там требуется, а уж потом отправляться в путь. То ли в воде глянуть – может, и разберёшься, что к чему. То ли сперва добраться до места, а уж там смотреть, какая помощь надобна.
С вестями было ещё проще: вестник сам расскажет, где и что приключилось. Лесорад, впрочем, догадывался, что как раз вестник явится тогда, когда вмешаться надобно поскорее. А коли дело терпит, так и большой надобности в нём нет.
За всеми этими заботами оба помнили, что Лесораду уже недолго оставаться в святилище. В начале зимы он и сам заговорил об этом. Просто и словно бы между прочим обронил:
– По весне, как пообсохнет, пойду – пора.
Дарогост не удивился, только уточнил:
– Решил уже, куда двинешься?
– Для начала в Славиград да в Островец, – пожал плечами Лесорад. – Да, может, в Межеводье наведаюсь, там, как-никак, тоже… родня. А дальше – куда дорога поведёт.
Волхв одобрительно кивнул. В самом деле, если Лесораду не самому выбирать пути, а довериться дороге, что выведет туда, где ему следует быть, так отчего не повидаться заодно и с наставниками, и с родичами?
Накануне Велеса-зимнего в Туманную топь снова пришли давние знакомцы – старейшины Задоричей и Журавичей. Пришли, по их словам, жертвы Велесу принести, да заодно ещё и с подарками. Старейшина Задоричей, с явным смущением потирая переносицу, прогудел:
– Мы ж тогда по весне… того… и не поблагодарили-то путём… ну, что от прежнего злющего лешака нас избавили. А с нынешним-то прям хорошо!
Дарогост, улыбаясь одними глазами, кивнул на подошедшего Лесорада:
– Это вон его благодарите. Его Велес-батюшка умудрил.
– Старики-то говаривают, в прежние времена тех, кому вот так над нежитью лесной власть дана, Лесными Пастырями звали. Да их вроде как всегда немного было – на все княжества человека два то ли три. И те в наши-то края вроде как не больно часто наведывались…
Волхву в прежние времена тоже доводилось слышать об этом. Но в ту пору ему в этом знании большой надобности не было. С Лесными Пастырями самому ему прежде встречаться не довелось. Вот только теперь, когда появился Лесорад, чужие рассказы оживали, переходили из были в явь.
Старейшина Журавичей меж тем заметил:
– Нынешний-то Хозяин… внучку мою из лесу вывел.
И, видя общий интерес, принялся рассказывать.
Дело-то, по правде говоря, было просто: девочка вместе с прочей журавической ребятнёй отправилась по грибы. В лесу поначалу держались кучкой, далеко не расходились. А потом, когда уже корзинки наполнили и к дому повернули, как-то незаметно девочка от остальных и отстала.
– На корень грибной [3]
Закрыть
напала, – рассказывал журавич, – пока собирала – и не приметила, что остальные-то уже далеко. А они на займище вернулись – там только и хватились. Ну, бабы, понятно, в крик, мол, леший увёл, да я их сразу угомонил. Грибы-то – сами, чай знаете, и без всяких лешачьих чар так закружат, что и не вдруг сообразишь, в котору сторону тебе идти-то надобно. Ну, всё ж таки стали думать, где её искать, а тут она и сама идёт. С полнёхонькой корзиной. Говорит, как поняла, что от своих-то отстала, поначалу спужалась. А потом вспомнила бабкино присловье – у нас его, бывает, говорят, когда в лесу с дороги собьются. Ну, и сказала – мол, батюшка лесовой, выведи домой. Грибным корнем иногда называют места, где грибы растут особенно густо. При этом совсем необязательно, что грибы там одного вида.
– И что? – с невольным любопытством спросил Лесорад.
– Как сказала, леший-то ей и показался. Человеком. Говорит, то ли из-за дерева, то ли из самого ствола вышел. Взрослый бы, поди, спужался, а девчоночка – ей вроде всё как и надо. Ну, и вывел он её, почитай, к самому займищу. Так наши-то ему после нарочно блинков спекли, медку в туесочке отнесли.
Слушатели невольно заулыбались, представив это. Лесорад с удовольствием подумал, что выбор нового Хозяина для «заовражного» леса оказался более чем удачным.
Оказалось, что оба старейшины прихватили с собой, кроме жертв Велесу, подарки от своих родовичей для Лесорада – в благодарность, что такого доброго лешего в их лес привёл. Журавические женщины сшили для него хорошую свиту, а Задоричи – тёплый, подбитый волчьим мехом плащ. Передавая ему подарки, оба старейшины, как водится, ещё раз благодарили. А задорич добавил:
– Ежели, выходит, и впрямь батюшка Велес тебя Лесным Пастырем выбрал, так, небось, дорог-то немало исходить придётся. Так вот, чтоб, значит, завсегда тебе тепло было!
Расстались они весьма дружески.
Глава 20
Зима выдалась не слишком холодной, зато снежной. Все ждали, что после такой зимы и весна не заставит себя ждать. Но, на диво, она не торопилась. Холода то отступали на некоторое время, то возвращались, снег таял медленно и неохотно. К середине березеня в лесу ещё почти не было цветов, и девки не в шутку тревожились, что к Лельнику их не сильно прибавится. И из чего тогда первые венки завивать? Из вербы да ивы с их «пушистиками», перевивая лентой?
Однако последняя седмица перед Лельником выдалась тёплая, снег, по крайней мере на полянах, растаял, так что цветы и травы быстро пошли в рост, и к велик-дню на лесных полянах их уже было довольно.
В Велесовом святилище на рост трав, как водится, обратил внимание разве что Муравец. Прочим не было в том большой надобности. Ну, правда, Дарогост и Лесорад тоже поглядывали, что там по лесу да по дорогам, но совсем по другой причине. Надолго задерживаться с выходом в путь Лесорад всё же не хотел.
В начале травеня ожидание закончилось. В один из вечеров Лесорад, сидевший на берегу вместе с Дарогостом, неожиданно замер, словно вслушиваясь во что-то. А потом негромко проронил:
– Через три дня уйду. Пора.
Дарогост только коротко кивнул в ответ.
Особо собирать Лесораду было нечего, потому за оставшиеся дни он без спешки навестил своих знакомцев-леших, попрощался да лишний раз убедился, что всё идёт ладно. Все трое заверили его, мол, будут следить, чтобы и дальше лишних хлопот не случалось. Лишь бы люди здешние сами законы Леса не нарушали. Но за этим обещали приглядеть волхвы – и из урочища, и из тех святилищ, куда в обычное время народ с займищ со своими заботами ходил. Об этом ещё по зиме сговорились.
Три дня пролетели вовсе незаметно. Утром четвёртого, едва рассвело, Лесорад простился с наставниками-волхвами и отправился в путь.
Нынешняя дорога предстояла не дальняя – до Славиграда.
