С Векошей он за годы, проведённые в урочище, виделся не раз, когда тот наведывался в Туманную топь по своим делам. Однако хотелось и ещё кое с кем в городе встретиться. Да и узнать, что нового случилось за это время – и у могутичей, и по соседним княжествам.
Ветви с едва начавшими разворачиваться листьями тихо шептались над головой, легонько касались плеч ведуна. Птицы пересвистывались среди деревьев, обменивались какими-то своими птичьими новостями. Пока ещё их было вроде бы не так и много, однако Лесорад знал: пройдёт седмица-другая, окончательно оденутся листвой деревья и кусты – и птиц станет куда больше. Почитай, до самой Купалы не то что днём, даже и ночью лес будет звенеть от их голосов. Только позже, когда появятся птенцы, птицам сделается не до песен. Всех выкорми-выучи, на крыло поставь… Лесорад усмехнулся: ежели разобраться, так ведь и у людей то же. Пока молоды да детьми не обзавелись, поют-пляшут, а как дети пойдут – так уж и не до веселья, только успевай поворачиваться. Хоть и недолго, а и он тоже видел, как это бывает, когда мать меньших родила…
Впрочем, о делах людских, домашних он думал не сказать чтоб много. Хоть и знал уже, что может, коли захочет, семью завести, а только пока спешить с этим не собирался. И разные края повидать хотелось, да и поди ещё найди такую девку, что впрямь отважится за ведуна-то замуж!
Тряхнув тёмными кудрями, Лесорад выбросил из головы эти раздумья и привычно вслушался в лесные голоса. Ничто не нарушало согласного их звучания. А значит, всё в лесу шло правильно.
Спешить ему не хотелось, а потому к стенам Славиграда он подошёл, когда на землю уже спускались сумерки. Ворота, как положено, были уже на запоре, воротники удалились на отдых в клети обок них. Разве только двое несли стражу на башенке над воротами, да и те не так чтобы уж больно усердствовали. Так только – окинут взглядом округу и опять о чём-то своём говорят. И не диво, что не приметили ведуна. Что-что, а оставаться, почитай, незримым, даже когда на самом виду, он умел. Не для того, чтобы сохранить своё появление в тайне, а просто хотелось избежать лишних расспросов.
Дверца, ведущая в святилище, открылась, едва он легонько стукнул в неё. Сегодня в клети возле неё бдел Радога. Лесораду он обрадовался, однако расспрашивать пока что не стал. Что ни говори, парень с дороги, отдохнёт – тогда уж и поговорить можно будет. Потому волхв просто хлопнул его по плечу:
– Совсем взрослый стал! Ладно, ступай, Векоша тебя ждёт.
Эти слова Лесорада не удивили. Зная, что он собирался сперва в Славиград, Дарогост наверняка отправил сюда весточку. Он кивнул Радоге и прошёл внутрь святилища.
Векоша и в самом деле ждал его. Окинув взглядом ладную фигуру ученика, удовлетворённо кивнул. Возле чуть прищуренных глаз яснее обозначились лучики морщинок. Однако говорить он не стал ничего, просто взмахом руки позвал Лесорада за собой и неторопливо направился к одной из жилых клетей.
Все разговоры решено было отложить на утро. Сейчас Векоша ограничился лишь парой вопросов, пока Лесорад расправлялся с приготовленным для него ужином. Потом поднялся:
– Ладно, отдыхай покуда. Завтра поговорим.
Самому Лесораду казалось, что он вроде и не устал вовсе. Однако стоило улечься на широкой лавке, застеленной овчинами, и глаза словно сами собой закрылись. Заснул он сразу, словно провалился.
Поутру, пока в святилище ещё не набежал народ со своими заботами, вопросами и с жертвами Велесу, Лесорад успел перемолвиться с волхвами. Видно, от Векоши все уже знали, что обучение, ради которого он три зимы тому ушёл из Славиграда, открыло ему путь Лесного Пастыря. Во всяком случае, никто не спрашивал, собирается ли он остаться здесь или куда в иные края податься. Векоша только спросил:
– Дальше-то куда думаешь?
Лесорад пожал плечами:
– Для начала в Островец. В родные места наведаться да хоть с роднёй повидаться… ежели они меня признают. Я ж как тогда в святилище перебрался, так их и не видал. Ну, деда разве что, да вуя ещё, когда они сюда приезжали. Может, в Межеводье потом. А дальше – куда дорога поведёт.
Между делом он расспросил, что нового в Славиграде. Оказалось, что ничего особо примечательного за два с половиной года не случилось – всё шло как обычно. Вот разве что Прибыша-купец, вернувшись перед Медвежьим велик-днём вместе с сыном из очередной поездки, привёз не только серебро и товары, но и невестку. Молодуха тоже была из купеческого рода, и с отцом её об этой свадьбе Прибыша уговорился уже давненько. Так что теперь оставалось годков через несколько столь же удачно женить младшего сына. Понятно, соседушки все языки пообломали, обсуждая это.
А вообще-то, по слухам, дела у Прибыши шли куда как успешно. Из дальних поездок возвращался с барышом, да и дома на привезённые из чужих краёв товары охотников хватало, в лавке не залёживались. Другие купцы не без зависти поговаривали, что Прибыша, видать, чем-то уж очень угодил самому Велесу.
Слушая об этом, Лесорад едва заметно улыбался. Он-то знал, почему Прибыше так везёт. Купец, сам о том не зная, породнился с самим Велесом – через общего внука…
Вообще-то Прибыша как раз и был одним из тех, с кем Лесорад собирался повидаться, прежде чем уйти из Славиграда. Хотелось всё же узнать, как там дела у Нежанки с мужем – уж верняком купец об этом знает! Что она тогда как раз под самый Медвежий велик-день родила сына, Лесорад знал, не зря, чай, ещё с отрочества выучился всё, что хотел, в чаше видеть. Да только чаша показывать-то показывала, а вот о чём люди, им виденные, говорили, – того услышать не давала. А заодно купец мог немало порассказать, что нового в иных землях, в соседних княжествах.
После разговора с волхвами Лесорад отправился немного побродить по городу. Для начала он решил всё же повидаться с гончаром Дедилой. Что ни говори, а кровная родня. Да и после Славиграда сперва на родное займище пойдёт, так мало ли – вдруг Дедила надумает родичам подарки какие послать…
Однако на деле всё вышло не вовсе так, как мыслилось.
Неспешно пробираясь через торжище, Лесорад вдруг услышал, как его кто-то окликнул. Обернувшись на голос, увидел молодого купца, в котором даже не сразу признал Любишу – старшего из двух братьев Нежанки. Сейчас это был уже не прежний паренёк, едва вышедший из отроческих годов, а вполне уверенный в себе молодой мужчина. Улыбаясь, он оживлённо говорил:
– А я смотрю и гадаю: ты, не ты?.. Надолго в Славиград-то?
– Деньков на несколько, – откликнулся Лесорад. – Погляжу – мало ли, попутчики сыщутся, кто в сторону Островца собирается.
Эта мысль пришла неожиданно, однако показалась вполне годной. В самом деле, если вдруг найдутся купцы или ещё кто, кому путь в ту сторону, так отчего и не присоединиться? К тому же волхвов и ведунов обычно подвозят весьма охотно.
– Понадобятся – найдём, – заверил подошедший вслед за сыном Прибыша.
На Лесорада он смотрел с приязнью, довольный, что может хоть малость расплатиться за то, чем одарил его полученный от ведуна оберег. В отличие от соседей он сам отлично понимал, чему обязан своей удачей. Даже он, обычный купец, чувствовал силу Велесова оберега. Жертвы Велесу в благодарность – это само собой, но ежели можно и ведуна заодно отблагодарить – так уж куда лучше-то?
Лесорада зазвали в гости. Сидя за столом с пирогами, печь которые Любишина молодуха оказалась настоящей мастерицей, они вели неспешную беседу. Прибыша с удовольствием рассказывал, как дела у межеводской родни, как растут уже двое детишек Нежанки. Там он побывал как раз нынешней зимой, возвращаясь от твердичей. Так что остаток дня прошёл весьма приятно.
Как он и ожидал, Прибыша немало знал о том, что творится в соседних княжествах. Потому рассказать ему было о чём. Да и то – чай, всякого повидать довелось.
Уже под вечер, прощаясь с хозяевами, Лесорад достал из висевшего у пояса мешочка пару оберегов – их он делал в святилище Туманной топи. Один предназначался для Любиши, другой – для его младшего брата. Прибыша, видя это, порадовался, что теперь и обоим парням будет удача в делах. Лесорада он заверил, что порасспросит соседей и прочих знакомцев, не собирается ли кто ехать в сторону твердичей. Тот кивнул:
– Мне даже и не до самого Островца – просто в ту сторону. Там всё одно к родичам добираться.
На следующий день он побывал у Дедилы. У него, впрочем, надолго засиживаться не стал. Так только – выслушал всяческие добрые напутствия, обещал передать родне поклоны и добрые пожелания – да и всё. Ну, кой-какие мелкие подарки ещё. Места в котомке они заняли вовсе немного.
А под вечер к нему прибежал Жданко – младший из сыновей Прибыши. Оказалось, что к купцу заглянул сосед – такой же торговый человек, чтобы расспросить, какие товары нынче особенно в ходу у твердичей. Прибыша, правда, посмеивался – мол, шелка да узорочье [1]
Сговорились быстро. Бережата, узнав, что ведуну надо попасть в окрестности Островца, кивнул:
– Мы-то через Межеводье поедем, да я знаю, откуда тебе к Островцу легче добраться будет. Глядишь, и там кто сыщется, вовсе до самого места довезёт.
Выезжать он собирался уже послезавтра поутру, обещал прислать кого-нибудь, ежели вдруг случится какая задержка. А ежели всё будет ладно, то встретятся близ ворот. Лесорада это вполне устраивало.
Самому ему времени на сборы и вовсе особо не требовалось – с собой у него только и было, что смена одёжи да так, по мелочам кое-что. Ну, и подарки Задоричей да Журавичей, что были туго свёрнуты и убраны на самое дно котомки, пока не понадобятся.
В назначенный день поутру Лесорад простился с Векошей и прочими волхвами, получил добрые напутствия и приглашение при случае заглядывать. Потом прибежал Жданко, принёс лукошко с пирогами, заботливо завёрнутыми в полотенце, – сказал, мать послала. Да заодно упредил, что на дворе у Бережаты как раз лошадей запрягают. Так что к назначенному месту встречи Лесорад явился одновременно с купцом.
Котомку и лукошко с пирогами уложили на одну из телег. Спешить было некуда, потому пока что Лесорад мог просто идти рядом с телегой – от идущих неспешным шагом лошадей привычный человек всяко не отстанет. А позже уж можно будет и самому на телегу забраться.
Днём сделали остановку только один раз на берегу небольшого озерца – чтобы напоить лошадей да самим перекусить. Костра не разжигали, просто пожевали хлеба с салом, запивая водой. Кстати пришлись и переданные Прибышихой пироги.
На ночлег остановились ещё до заката, чтобы успеть обустроиться посветлу. Можно было, конечно, попытаться доехать до какой-нибудь ближней веси, да пока туда доберёшься, уже вовсе темно станет, никто гостям ворота не откроет. Потому – поди знай, не нежить ли какая купцом прикинулась! Впрочем, место, где они остановились, похоже, частенько использовалось для ночёвок людей проезжих. О том говорило и старое кострище с устроенными возле него скамьями, и простенький, крытый щепой навес, под которым сложены были дрова.
Пока челядины купца разжигали костёр и готовили ужин, Бережата завёл разговор с Лесорадом. Тот даже не слишком удивился, когда речь зашла о делах шестилетней давности. Бережата признался, что по се поры малость опасается – не встретиться бы ещё раз с подобной напастью.
– Это в прошлый раз повезло – мужики, что нас нашли, отвезли в ближайшую крепостицу, так и мы сами, и припас весь уцелел. А иные бы, глядишь, просто добили беспамятных да прикопали, а лошадей и товары себе забрали. И никто бы ничего не узнал.
– Не случится такого вдругорядь, – успокоил его Лесорад. – Чародея, что это творил, давно самого в Навь отправили, не вернётся.
– Сам-то, может, и не вернётся, – покачал головой Бережата, – да ежели вдруг у него ученики были? Они-то не могут?..
Лесорад слегка усмехнулся. Вообще-то купца можно было понять. До того раза, когда он столкнулся с Ловцами душ (которых, кстати, даже и не видел), чужие рассказы о таком могли заставить его только пожимать плечами: мол, мало ли чего порасскажут. А побывав на Той Стороне и впрямь понял, что не всё так просто. Такое в самом деле испугать может. Однако Лесорад ещё больше пугать Бережату не собирался, потому ответил просто:
– Этого не бойся. Не было у него учеников.
– Почём ты знаешь, что не было? – заинтересованно спросил один из охранников. Пока купец и ведун разговаривали, все, кто был свободен от дел, незаметно собрались возле них.
– Такие знания – это власть. А властью кто ж делиться станет? Чего доброго, против тебя же это и обернётся. Он ведь души, что из людей по нашим землям вытягивал, у себя там другим подсаживал. Кому – чтобы ими управлять, кому – чтобы более стойкими в битвах сделать.
– Это как? – слова о стойкости в битвах уж точно не могли не заинтересовать купеческих охранников – какой воин откажется стать сильнее?
– А вот так. Решил, что ежели подселить в воина вторую душу, так его убить будет труднее. Мол, одну душу вышибут, но другая-то останется, значит, воин дольше сражаться сможет.
Кто-то хмыкнул:
– Ежели человека располовинили али сердце ему просадили, тут хоть пять, хоть десять душ подсади – не поможет!
Лесорад кивнул:
– Видать, ему про такое никто не сказал. Вот и творил… что творил. Пока самого в Навь не отправили. Так что едва ли что похожее при нашей жизни ещё-то раз случится.
Вскоре поспел ужин, которому все воздали должное.
Лесораду пока что не было надобности доставать из котомки свой котелок – подарок славиградских волхвов, маленький, в самый раз чтобы еду на одного едока сготовить али отвару на две-три чашки. Впрочем, его пора ещё придёт. Все пути-дороги, немалую часть которых Лесорад пройдёт один, ещё впереди.
После ужина долго засиживаться не стали. Завтрашний день, по всем приметам, обещал выдаться солнечный, ближе к полудню, поди, даже жарковато станет. Не смотри, что травень на дворе. А там, где ехать придётся, деревья от дороги поодаль, тени не дадут. Потому, чтобы самую жару где-нибудь возле лесочка в тенёчке переждать, но при этом времени особо не потерять, выехать решили пораньше. А для этого и спать улеглись вскоре после ужина.
Как задумали, так и сделали. Позавтракали остатками вчерашней каши, запили взваром из лесных трав да сушёных ягод и двинулись в путь. Челядины купеческие, что лошадьми правили, хоть и позёвывали поначалу, да утренний холодок быстро разогнал дремоту.
Ближе к полудню солнце и впрямь стало припекать. Чтобы не утомлять понапрасну ни себя, ни лошадей, выбрали подходящее местечко на опушке в стороне от дороги. Лошадей отпустили малость попастись, а сами уселись на траву под деревьями. Чтобы не заснуть, говорили о чём-то. А когда солнце миновало полуденную высоту и тени зримо удлинились, вновь продолжили путь.
На ночлег остановились в одном из тех погостий, что построены были князьями много лет назад для удобства во время полюдья.
Ветви с едва начавшими разворачиваться листьями тихо шептались над головой, легонько касались плеч ведуна. Птицы пересвистывались среди деревьев, обменивались какими-то своими птичьими новостями. Пока ещё их было вроде бы не так и много, однако Лесорад знал: пройдёт седмица-другая, окончательно оденутся листвой деревья и кусты – и птиц станет куда больше. Почитай, до самой Купалы не то что днём, даже и ночью лес будет звенеть от их голосов. Только позже, когда появятся птенцы, птицам сделается не до песен. Всех выкорми-выучи, на крыло поставь… Лесорад усмехнулся: ежели разобраться, так ведь и у людей то же. Пока молоды да детьми не обзавелись, поют-пляшут, а как дети пойдут – так уж и не до веселья, только успевай поворачиваться. Хоть и недолго, а и он тоже видел, как это бывает, когда мать меньших родила…
Впрочем, о делах людских, домашних он думал не сказать чтоб много. Хоть и знал уже, что может, коли захочет, семью завести, а только пока спешить с этим не собирался. И разные края повидать хотелось, да и поди ещё найди такую девку, что впрямь отважится за ведуна-то замуж!
Тряхнув тёмными кудрями, Лесорад выбросил из головы эти раздумья и привычно вслушался в лесные голоса. Ничто не нарушало согласного их звучания. А значит, всё в лесу шло правильно.
Спешить ему не хотелось, а потому к стенам Славиграда он подошёл, когда на землю уже спускались сумерки. Ворота, как положено, были уже на запоре, воротники удалились на отдых в клети обок них. Разве только двое несли стражу на башенке над воротами, да и те не так чтобы уж больно усердствовали. Так только – окинут взглядом округу и опять о чём-то своём говорят. И не диво, что не приметили ведуна. Что-что, а оставаться, почитай, незримым, даже когда на самом виду, он умел. Не для того, чтобы сохранить своё появление в тайне, а просто хотелось избежать лишних расспросов.
Дверца, ведущая в святилище, открылась, едва он легонько стукнул в неё. Сегодня в клети возле неё бдел Радога. Лесораду он обрадовался, однако расспрашивать пока что не стал. Что ни говори, парень с дороги, отдохнёт – тогда уж и поговорить можно будет. Потому волхв просто хлопнул его по плечу:
– Совсем взрослый стал! Ладно, ступай, Векоша тебя ждёт.
Эти слова Лесорада не удивили. Зная, что он собирался сперва в Славиград, Дарогост наверняка отправил сюда весточку. Он кивнул Радоге и прошёл внутрь святилища.
Векоша и в самом деле ждал его. Окинув взглядом ладную фигуру ученика, удовлетворённо кивнул. Возле чуть прищуренных глаз яснее обозначились лучики морщинок. Однако говорить он не стал ничего, просто взмахом руки позвал Лесорада за собой и неторопливо направился к одной из жилых клетей.
Все разговоры решено было отложить на утро. Сейчас Векоша ограничился лишь парой вопросов, пока Лесорад расправлялся с приготовленным для него ужином. Потом поднялся:
– Ладно, отдыхай покуда. Завтра поговорим.
Самому Лесораду казалось, что он вроде и не устал вовсе. Однако стоило улечься на широкой лавке, застеленной овчинами, и глаза словно сами собой закрылись. Заснул он сразу, словно провалился.
Поутру, пока в святилище ещё не набежал народ со своими заботами, вопросами и с жертвами Велесу, Лесорад успел перемолвиться с волхвами. Видно, от Векоши все уже знали, что обучение, ради которого он три зимы тому ушёл из Славиграда, открыло ему путь Лесного Пастыря. Во всяком случае, никто не спрашивал, собирается ли он остаться здесь или куда в иные края податься. Векоша только спросил:
– Дальше-то куда думаешь?
Лесорад пожал плечами:
– Для начала в Островец. В родные места наведаться да хоть с роднёй повидаться… ежели они меня признают. Я ж как тогда в святилище перебрался, так их и не видал. Ну, деда разве что, да вуя ещё, когда они сюда приезжали. Может, в Межеводье потом. А дальше – куда дорога поведёт.
Между делом он расспросил, что нового в Славиграде. Оказалось, что ничего особо примечательного за два с половиной года не случилось – всё шло как обычно. Вот разве что Прибыша-купец, вернувшись перед Медвежьим велик-днём вместе с сыном из очередной поездки, привёз не только серебро и товары, но и невестку. Молодуха тоже была из купеческого рода, и с отцом её об этой свадьбе Прибыша уговорился уже давненько. Так что теперь оставалось годков через несколько столь же удачно женить младшего сына. Понятно, соседушки все языки пообломали, обсуждая это.
А вообще-то, по слухам, дела у Прибыши шли куда как успешно. Из дальних поездок возвращался с барышом, да и дома на привезённые из чужих краёв товары охотников хватало, в лавке не залёживались. Другие купцы не без зависти поговаривали, что Прибыша, видать, чем-то уж очень угодил самому Велесу.
Слушая об этом, Лесорад едва заметно улыбался. Он-то знал, почему Прибыше так везёт. Купец, сам о том не зная, породнился с самим Велесом – через общего внука…
Вообще-то Прибыша как раз и был одним из тех, с кем Лесорад собирался повидаться, прежде чем уйти из Славиграда. Хотелось всё же узнать, как там дела у Нежанки с мужем – уж верняком купец об этом знает! Что она тогда как раз под самый Медвежий велик-день родила сына, Лесорад знал, не зря, чай, ещё с отрочества выучился всё, что хотел, в чаше видеть. Да только чаша показывать-то показывала, а вот о чём люди, им виденные, говорили, – того услышать не давала. А заодно купец мог немало порассказать, что нового в иных землях, в соседних княжествах.
После разговора с волхвами Лесорад отправился немного побродить по городу. Для начала он решил всё же повидаться с гончаром Дедилой. Что ни говори, а кровная родня. Да и после Славиграда сперва на родное займище пойдёт, так мало ли – вдруг Дедила надумает родичам подарки какие послать…
Однако на деле всё вышло не вовсе так, как мыслилось.
Неспешно пробираясь через торжище, Лесорад вдруг услышал, как его кто-то окликнул. Обернувшись на голос, увидел молодого купца, в котором даже не сразу признал Любишу – старшего из двух братьев Нежанки. Сейчас это был уже не прежний паренёк, едва вышедший из отроческих годов, а вполне уверенный в себе молодой мужчина. Улыбаясь, он оживлённо говорил:
– А я смотрю и гадаю: ты, не ты?.. Надолго в Славиград-то?
– Деньков на несколько, – откликнулся Лесорад. – Погляжу – мало ли, попутчики сыщутся, кто в сторону Островца собирается.
Эта мысль пришла неожиданно, однако показалась вполне годной. В самом деле, если вдруг найдутся купцы или ещё кто, кому путь в ту сторону, так отчего и не присоединиться? К тому же волхвов и ведунов обычно подвозят весьма охотно.
– Понадобятся – найдём, – заверил подошедший вслед за сыном Прибыша.
На Лесорада он смотрел с приязнью, довольный, что может хоть малость расплатиться за то, чем одарил его полученный от ведуна оберег. В отличие от соседей он сам отлично понимал, чему обязан своей удачей. Даже он, обычный купец, чувствовал силу Велесова оберега. Жертвы Велесу в благодарность – это само собой, но ежели можно и ведуна заодно отблагодарить – так уж куда лучше-то?
Лесорада зазвали в гости. Сидя за столом с пирогами, печь которые Любишина молодуха оказалась настоящей мастерицей, они вели неспешную беседу. Прибыша с удовольствием рассказывал, как дела у межеводской родни, как растут уже двое детишек Нежанки. Там он побывал как раз нынешней зимой, возвращаясь от твердичей. Так что остаток дня прошёл весьма приятно.
Как он и ожидал, Прибыша немало знал о том, что творится в соседних княжествах. Потому рассказать ему было о чём. Да и то – чай, всякого повидать довелось.
Уже под вечер, прощаясь с хозяевами, Лесорад достал из висевшего у пояса мешочка пару оберегов – их он делал в святилище Туманной топи. Один предназначался для Любиши, другой – для его младшего брата. Прибыша, видя это, порадовался, что теперь и обоим парням будет удача в делах. Лесорада он заверил, что порасспросит соседей и прочих знакомцев, не собирается ли кто ехать в сторону твердичей. Тот кивнул:
– Мне даже и не до самого Островца – просто в ту сторону. Там всё одно к родичам добираться.
На следующий день он побывал у Дедилы. У него, впрочем, надолго засиживаться не стал. Так только – выслушал всяческие добрые напутствия, обещал передать родне поклоны и добрые пожелания – да и всё. Ну, кой-какие мелкие подарки ещё. Места в котомке они заняли вовсе немного.
А под вечер к нему прибежал Жданко – младший из сыновей Прибыши. Оказалось, что к купцу заглянул сосед – такой же торговый человек, чтобы расспросить, какие товары нынче особенно в ходу у твердичей. Прибыша, правда, посмеивался – мол, шелка да узорочье [1]
Закрыть
всякое везде и во все времена в цене… ну, понятно, ежели по росавичским княжествам брать. Однако всё же рассказал, какие из его товаров прошлой осенью на твердических торгах особенно хорошо шли. А заодно сговорился с Бережатой, чтобы тот подвёз ведуна – докуда ему надобно будет. На это Бережата согласился охотно и просил позвать самого ведуна, чтобы, стало быть, обговорить всё.Узорочье – в одном из значений – наряды, драгоценные украшения, уборы.
Сговорились быстро. Бережата, узнав, что ведуну надо попасть в окрестности Островца, кивнул:
– Мы-то через Межеводье поедем, да я знаю, откуда тебе к Островцу легче добраться будет. Глядишь, и там кто сыщется, вовсе до самого места довезёт.
Выезжать он собирался уже послезавтра поутру, обещал прислать кого-нибудь, ежели вдруг случится какая задержка. А ежели всё будет ладно, то встретятся близ ворот. Лесорада это вполне устраивало.
Самому ему времени на сборы и вовсе особо не требовалось – с собой у него только и было, что смена одёжи да так, по мелочам кое-что. Ну, и подарки Задоричей да Журавичей, что были туго свёрнуты и убраны на самое дно котомки, пока не понадобятся.
Глава 21
В назначенный день поутру Лесорад простился с Векошей и прочими волхвами, получил добрые напутствия и приглашение при случае заглядывать. Потом прибежал Жданко, принёс лукошко с пирогами, заботливо завёрнутыми в полотенце, – сказал, мать послала. Да заодно упредил, что на дворе у Бережаты как раз лошадей запрягают. Так что к назначенному месту встречи Лесорад явился одновременно с купцом.
Котомку и лукошко с пирогами уложили на одну из телег. Спешить было некуда, потому пока что Лесорад мог просто идти рядом с телегой – от идущих неспешным шагом лошадей привычный человек всяко не отстанет. А позже уж можно будет и самому на телегу забраться.
Днём сделали остановку только один раз на берегу небольшого озерца – чтобы напоить лошадей да самим перекусить. Костра не разжигали, просто пожевали хлеба с салом, запивая водой. Кстати пришлись и переданные Прибышихой пироги.
На ночлег остановились ещё до заката, чтобы успеть обустроиться посветлу. Можно было, конечно, попытаться доехать до какой-нибудь ближней веси, да пока туда доберёшься, уже вовсе темно станет, никто гостям ворота не откроет. Потому – поди знай, не нежить ли какая купцом прикинулась! Впрочем, место, где они остановились, похоже, частенько использовалось для ночёвок людей проезжих. О том говорило и старое кострище с устроенными возле него скамьями, и простенький, крытый щепой навес, под которым сложены были дрова.
Пока челядины купца разжигали костёр и готовили ужин, Бережата завёл разговор с Лесорадом. Тот даже не слишком удивился, когда речь зашла о делах шестилетней давности. Бережата признался, что по се поры малость опасается – не встретиться бы ещё раз с подобной напастью.
– Это в прошлый раз повезло – мужики, что нас нашли, отвезли в ближайшую крепостицу, так и мы сами, и припас весь уцелел. А иные бы, глядишь, просто добили беспамятных да прикопали, а лошадей и товары себе забрали. И никто бы ничего не узнал.
– Не случится такого вдругорядь, – успокоил его Лесорад. – Чародея, что это творил, давно самого в Навь отправили, не вернётся.
– Сам-то, может, и не вернётся, – покачал головой Бережата, – да ежели вдруг у него ученики были? Они-то не могут?..
Лесорад слегка усмехнулся. Вообще-то купца можно было понять. До того раза, когда он столкнулся с Ловцами душ (которых, кстати, даже и не видел), чужие рассказы о таком могли заставить его только пожимать плечами: мол, мало ли чего порасскажут. А побывав на Той Стороне и впрямь понял, что не всё так просто. Такое в самом деле испугать может. Однако Лесорад ещё больше пугать Бережату не собирался, потому ответил просто:
– Этого не бойся. Не было у него учеников.
– Почём ты знаешь, что не было? – заинтересованно спросил один из охранников. Пока купец и ведун разговаривали, все, кто был свободен от дел, незаметно собрались возле них.
– Такие знания – это власть. А властью кто ж делиться станет? Чего доброго, против тебя же это и обернётся. Он ведь души, что из людей по нашим землям вытягивал, у себя там другим подсаживал. Кому – чтобы ими управлять, кому – чтобы более стойкими в битвах сделать.
– Это как? – слова о стойкости в битвах уж точно не могли не заинтересовать купеческих охранников – какой воин откажется стать сильнее?
– А вот так. Решил, что ежели подселить в воина вторую душу, так его убить будет труднее. Мол, одну душу вышибут, но другая-то останется, значит, воин дольше сражаться сможет.
Кто-то хмыкнул:
– Ежели человека располовинили али сердце ему просадили, тут хоть пять, хоть десять душ подсади – не поможет!
Лесорад кивнул:
– Видать, ему про такое никто не сказал. Вот и творил… что творил. Пока самого в Навь не отправили. Так что едва ли что похожее при нашей жизни ещё-то раз случится.
Вскоре поспел ужин, которому все воздали должное.
Лесораду пока что не было надобности доставать из котомки свой котелок – подарок славиградских волхвов, маленький, в самый раз чтобы еду на одного едока сготовить али отвару на две-три чашки. Впрочем, его пора ещё придёт. Все пути-дороги, немалую часть которых Лесорад пройдёт один, ещё впереди.
После ужина долго засиживаться не стали. Завтрашний день, по всем приметам, обещал выдаться солнечный, ближе к полудню, поди, даже жарковато станет. Не смотри, что травень на дворе. А там, где ехать придётся, деревья от дороги поодаль, тени не дадут. Потому, чтобы самую жару где-нибудь возле лесочка в тенёчке переждать, но при этом времени особо не потерять, выехать решили пораньше. А для этого и спать улеглись вскоре после ужина.
Как задумали, так и сделали. Позавтракали остатками вчерашней каши, запили взваром из лесных трав да сушёных ягод и двинулись в путь. Челядины купеческие, что лошадьми правили, хоть и позёвывали поначалу, да утренний холодок быстро разогнал дремоту.
Ближе к полудню солнце и впрямь стало припекать. Чтобы не утомлять понапрасну ни себя, ни лошадей, выбрали подходящее местечко на опушке в стороне от дороги. Лошадей отпустили малость попастись, а сами уселись на траву под деревьями. Чтобы не заснуть, говорили о чём-то. А когда солнце миновало полуденную высоту и тени зримо удлинились, вновь продолжили путь.
На ночлег остановились в одном из тех погостий, что построены были князьями много лет назад для удобства во время полюдья.
