Глава 14
В лесу в начале зимы [1]
Закрыть
было тихо и пусто. Лешие вместе с частью зверья – медведями, ежами, барсуками – залегли в спячку до весны, большинство птиц в тёплые края подались. А людям в такое-то время здесь и делать особо нечего. Разве только за хворостом кто забредёт, да ведь не чуть свет! Да и то собирают ближе к опушке.Ноябрь-груден у славян считался уже зимним месяцем.
Придерживая сбитую на затылок шапку, чтоб не свалилась вовсе, Лесорад запрокинул голову, глядя в серое небо, словно нависшее над верхушками деревьев. На душе было на удивление легко.
Накануне, прощаясь с Доброчестом и Прибышей, он отдал обоим сделанные для них обереги. Понятно, такой дар купцов порадовал. Обереги, силой самого Велеса заговорённые, для торгового человека нужнее многих иных. Да и то – не зря присловье ходит: «без Велеса-бога ни до порога, а с ним – хоть и за море»! [2]
Закрыть
Лесорада заверили, что, когда бы ни привелось свидеться, в их домах он всегда желанный гость.Присловье попадалось давным-давно в какой-то то ли книге, то ли статье, в виде «без бога ни до порога, а с ним хоть и за море». К купеческой деятельности и к Велесу оно подходит как нельзя лучше.
Мимолётно вспомнив об этом, Лесорад улыбнулся. Ну вот, этот кусочек жизни пройден, пора уже и о новом подумать. А жизнь его ждёт долгая. И Дарогост про то говорил, и сам батюшка Велес.
Он вновь зашагал вперёд, к болотному краю. Дороги не выбирал, она была уже хорошо знакома. И, хоть и знал, что в урочище можно явиться хоть глухой ночью, всё равно невольно ускорял шаг. Что сбиться с пути у него, пожалуй, даже и в полной темноте не получится, Лесорад за последние несколько лет как-то привык. Но всё ж таки бродить по лесу в потёмках – занятие не самое приятное. Потому хотелось управиться до сумерек.
Однако как он ни спешил, всё же к тому времени, как за деревьями знакомо блеснула водная гладь и забелел туман, землю окутали плотные сумерки. Что ни говори, а за полтора месяца до Солнцеворота день вовсе короткий. Хоть бегом беги, а столько же, сколько летним днём, пройти посветлу всё едино не получится.
Он остановился под кривой сосной, достал из мешочка на поясе щепотку растёртых в порошок трав и с заговором подбросил их вверх.
Хотя ветер, и без того слабый в этот день, к вечеру вовсе уснул, однако после его слов со стороны леса налетел порыв и унёс лёгкую травяную пыль в сторону скрытого где-то в тумане острова. Этого было достаточно, чтобы тропа от берега до святилища сделалась зримой, словно всплыла со дна или сгустилась из прядей тумана. Лесорад ступил на неё и неторопливо зашагал к острову.
Дарогост, как обычно, уже ожидал его. Лесорад, по правде говоря, даже бывая здесь гостем, не раз задавался вопросом, когда же он спит. Даже когда Лешко и Векоша ночевали в его жилище, видеть хозяина спящим им не доводилось. Впрочем, сейчас, ежели разобраться, час был ещё не поздний, хоть уже и стемнело.
Поскольку на сей раз Лесораду предстояло жить здесь, скорее всего, довольно долго, они ещё летом договорились, что он поселится вместе с простыми волхвами. Понятно, что заниматься с ним всё едино будет сам Дарогост – может, и не всё время, но немало. Всё же хватало такого, что мог передать Лесораду только он сам. Но это не повод, чтобы постоянно путаться у него под ногами.
Сейчас Дарогост, привычно сидевший на большом камне (на нём свободно поместились бы ещё двое-трое), взглянул на Лесорада и коротко проронил:
– Не замёрз?
– Нет, – так же коротко откликнулся Лесорад.
Волхв кивнул, хлопнул ладонью по камню рядом с собой. Лесорад подошёл, сел и только теперь почувствовал, что ноги всё же устали. Да и то – с Векошей они обычно делали по пути одну-две короткие остановки, а нынче он отмахал этот путь, ни разу не присев.
После непродолжительного молчания Дарогост неожиданно спросил:
– С отцом встречался?
– С обоими, – Лесорад невольно усмехнулся.
Он коротко рассказал Дарогосту о событиях последнего месяца. Заметил:
– Векоша говорит, и впрямь схожи. А с сыном его от законной жены и вовсе мало не на одно лицо.
Дарогост, выслушав, одобрительно кивнул:
– Может, оно и к лучшему, что всё так сошлось. А что до оберегов – мы с тобой и впрямь можем их делать для кого угодно… ежели в том надобность есть, да не шуточная. Потому – сил это всё же требует немало.
Они посидели ещё какое-то время, ведя неспешную беседу. Их не слишком беспокоил холод, усилившийся к вечеру и словно стекавший с низкого неба по склонённым еловым лапам. Да и тот, что шёл от камня, тоже не мог пробиться через длинные и толстые безрукавки из медвежьей шкуры, какие носили все служители Велеса.
Наконец Дарогост поднялся:
– Мы с тобой так долго говорить можем. Да теперь спешить особо некуда, а ты всё же целый день в дороге. Так что покуда ступай отдыхать.
На время учёбы Лесораду предстояло поселиться вместе с Муравцем и Тишаном. Это вполне устраивало всех, тем более что у них тоже было чему поучиться. Потому сейчас Лесорад просто кивнул, подхватил котомку со своими небогатыми пожитками и направился к одному из темневших поодаль холмиков – полуземлянке, где как раз и жили оба волхва.
_________
Дорогие читатели! Следующая прода выйдет уже в новом, 2025 году. Запас уже написанных глав почти закончился, да и в канун Нового года и в сами праздники всем не до чтения, поэтому я возьму недельку тайм-аута - до 6 января. В дальнейшем, к сожалению, проды будут появляться 1-2 раза в неделю - по мере написания (и с учётом возможных форсмажоров).
Зима прошла как-то незаметно. Пожалуй, единственным серьёзным изменением в жизни Лесорада было то, что из людей он видел теперь только живших здесь волхвов, которых и было-то меньше десятка. Сторонние люди в святилище не забредали. Да и сложно было бы чужаку добраться сюда – остров лежал посреди озера, которое, в свой черёд, со всех сторон окружали болота. Здешние топи не замерзали полностью даже в самые сильные морозы. Так только – схватывались тоненькой ледяной корочкой возле берега. И даже зимой, пряча озеро, над болотом висел туман, собственно, и давший название здешнему урочищу. Потому кто-то сторонний мог прийти сюда лишь если его ждали. Ну, или ежели взаправду нужда гнала. Прочие могли выйти к болотам, даже бродить по ним (например, по осени, когда собирали клюкву), но попасть к озеру никому из них не удавалось – словно сами тропы вдруг завязывались узлом. Так что многим даже и невдомёк было, что среди болот есть озеро, а на нём – остров с Велесовым святилищем.
Время от времени кто-то из волхвов уводил Лесорада в лес – и размяться, и набрать хвороста. Дрова и для хозяйственных нужд, и для самого святилища заготавливались с лета, а вот хворост на растопку предпочитали собирать по мере надобности. Принесённые вязанки просушивали и складывали в отдельную загородку в дровянике, стоявшем отдельно от жилых построек.
Здешние болота богаты были на клюкву, собирать которую жители окрестных займищ ходили до самого снега. Правда, в одиночку на мшаники всё же не совались – понимали, что опасно. Даже коли болотник или иная какая нежить не тронет. Огради боги, угодишь в трясину – и не выберешься сам-то, и помочь некому!
По окраинам болото постепенно сходило на нет. Чахлые сосенки росли и на мшаниках, а уж дальше, где поднимались от болота песчаные взгорки, они и вовсе вставали стеной. Да и не только сосны. С подвосходно-полуденной [3]
Закрыть
стороны ближе к болоту ольшаники стояли да осинники. С закатной – там больше ёлки да берёзы. Да и в сосняках хватало и берёз, и рябин. Отчего столь разные леса окружали Туманную топь, не ведал никто. Да, по правде говоря, и не слишком о том задумывались. Надобности не было.Подвосходно-полуденная – то есть юго-восточная сторона.
Присматриваясь к окрестностям, Лесорад даже зимой без особого труда определил, что к Туманной топи примыкают владения по меньшей мере пяти разных леших. С одним он уже успел познакомиться прошлым летом, остальных пока не знал. Однако всерьёз его беспокоил только один – которого Дарогост и Муравец именовали «заовражным». Потому что с остальными всё было в порядке: и за владениями своими они присматривали, и с людьми плохо ли, хорошо ли, но ладили. Ну, понятно, иной раз и закружат кого в лесу, но больше так, шутки ради. А вот «заовражный»… По всему, что Лесорад слышал об этом лешаке, выходило, что чем дальше, тем больше хлопот и неприятностей от него людям. И решать эту проблему предстояло именно Лесораду.
С первых дней своей жизни здесь, в урочище он немало времени проводил, пытаясь разобраться в самом себе и понять, наконец, зачем он. Понятно, что не просто ради развлечения батюшка Велес всё это затеял. К тому же и имя, полученное при Посвящении и роднившее его с лесом, и уверенность, что именно ему предстоит как-то улаживать дела с «заовражным» лешим, – всё указывало на то, что его будущее впрямую связано с лесами. И вскоре его предположения подтвердились.
Вообще-то здесь Лесораду куда легче удавалось услышать отца, чем в святилище Славиграда. Да оно и не диво. Здесь никто не отвлекал парня во время подобных бесед, да к тому же и само урочище было полно силой Велеса. Не говоря уж о том, что зима – время, когда он в полной силе. Так что откликался он и скорее, и яснее.
В один из дней, когда Лесорад устроился под елью на берегу и раздумывал, как всё же быть с «заовражным» лешим, словно в ответ на его мысли он услышал:
– А ты сам-то знаешь, зачем лесу лешие?
Вопрос вроде бы простой, и Лесорад уже открыл было рот, чтобы ответить: «Да кто ж того не знает?» – и осёкся. Он с детства привык слышать от всех окружающих, что никакому лесу без лешего нельзя, но вот почему это так – никто и никогда даже словом не обмолвился. Осознав это, Лесорад произнёс совсем другое:
– Да… как-то в голову не приходило. Привык как-то, что – есть и есть…
– Всё так. Люди давно позабыли, что многие из тех, кого нежитью зовут, на самом-то деле вроде как мостик между Явью и Той Стороной, хранители равновесия. Не все, понятно. Домовые, лешие, водяные… Полевики с луговиками. Прочие-то нечасто про это вспоминают, да им оно и не больно надо.
– Про домовых говорят, будто это кто-то из пращуров рода. Мол, потому и помогают, оберегают… А так ли? Ежели пращур, так вроде как и не вовсе нежить…
Сам не зная, почему, он говорил вслух, хотя надобности в том не было, Велес всяко услышал бы его. Просто так было привычнее ему самому.
В голосе Велеса послышалось одобрение:
– А сам-то как мыслишь, много таких, кто от возможности возродиться в потомках откажется? Домовой ведь не только к роду – к месту привязан, покинуть его не может. Разве только люди, с которыми живёт, нужные обряды проведут да с собой его в новый дом заберут. Так что всё ж таки нежить они. Просто, с людьми живя, многое от них же и перенимают. Потому со временем вроде как и сами частью того или иного рода становятся, хоть и нежить. Да и люди к ним так относятся, мол, коли с людьми живёт, стало быть – свой… А вот с лешими труднее. Люди их чаще побаиваются. В лесу – стало быть, чужой, дикий, поди знай, чего от него ждать…
Лесорад нахмурился: вспомнились слова того мужика, душу которого Дарогост летом провожал за Кромку. Ему, сдаётся, как раз это внушали очень старательно, так что он, сам, по сути, став нежитью бесплотной, всё едино боялся встретиться с лешим. И ведь не один он такой! Хотя в роду Задоричей такие страхи, похоже, всё же не на пустом месте появились.
Между тем Велес продолжал:
– Люди того, чего не понимают, боятся. Потому мостики рушатся. Не понимают люди и лешие друг друга. А без этого ничего не получится. Вот потому твоя помощь и надобна – чтоб заново равновесие промеж Явью и Навью восстановить.
Эти слова и радовали Лесорада, и немножко пугали. Радовали – потому что становилось, наконец, понятно, для чего он здесь, в Яви. А пугали – потому что означали путь долгий и непростой. Поди-ка убеди что людей, что леших, что друг без друга они всё едино не смогут!
Эти мысли заставили его прикусить губу. Впереди неминуемо ждал разговор с «заовражным». И лёгким он уж точно не будет…
Велес, для которого его мысли были всё одно что раскрытая книга, посоветовал:
– С «заовражным» покуда просто поговори, да упреди, что ежели не уймётся – ему прямой путь в деревья. И дай пару лет сроку. Коли продолжит людей донимать, тогда и впрямь придётся в деревяшку обратить. За пару-то лет ты уже и этому выучишься.
– Так ведь лес тогда без хозяина останется, – с сомнением откликнулся Лесорад, – тоже ведь не дело…
– Ничего, хозяин новый сыщется.
По его тону Лесорад догадался, что у батюшки Велеса, видать, есть на примете тот, кто при надобности сможет заменить этого лешака. Однако пока что говорить об этом было рановато. А там со временем видно будет, что и как.
Глава 15
Уже к весне Лесорад понемногу начал осваиваться с умениями, которые получил от отца. В чём-то ему помогал Дарогост, в чём-то – прочие волхвы. Понятно, далеко не всё получалось сразу. Хватало и неудач, и ошибок. Не раз и не два Лесорад, лёжа ночью на лавке без сна, смотрел в темноту и пытался шаг за шагом вспомнить, что он делал и где мог ошибиться. А наутро вновь брался за дело.
Муравец пока что занимался с ним немного. Разве что показывал и рассказывал, какие снадобья можно сделать из тех трав, что в святилище запасали с весны до осени. Кое-что Лесорад и прежде знал, однако некоторые снадобья были ему вовсе неведомы. Муравец, когда он сказал о том, кивнул:
– Их и впрямь немногие знают, а используют и того меньше. Сам видишь – для одних время требуется, а всем поскорее надо. А для других нужные травы не вдруг сыщешь.
Работать с живыми травами и деревьями пока было трудновато – они до весны либо дремали, либо вовсе были укрыты под снегом. Но впереди ждало лето, когда Муравец надеялся передать парню немало знаний, которые для ведуна, а со временем волхва, лишними наверняка не будут.
Впрочем, кое-что Лесорад научился делать сам, без подсказок своих наставников. Вышло это случайно. Во время одной из вылазок за хворостом им встретилось молодое деревце, стволик которого обломился под тяжестью снега. Сам не зная, почему, Лесорад шагнул к нему, выпрямил и соединил слом и ненадолго накрыл ладонями. Когда он выпустил стволик, деревце оказалось совершенно целым.
Узнав об этом, Муравец одобрительно кивнул:
– Самое подходящее для тебя умение! Ежели и впрямь судьба твоя с лесом связана.
Немногословный сдержанный Тишан учил Лесорада делать обереги. Куда более сильные, чем все, какие парню встречались до сей поры. В этом волхв, как оказалось, и впрямь был мастером. Под его руками даже обычные вроде бы предметы обретали силу оберегов. А ещё они были красивы – не всякий мастер-резчик сумел бы вырезать такой узор, как Тишан. А уж вплести в него оберегающие или дарящие здоровье и удачу чары и подавно. Тут с ним даже и среди волхвов немногие могли соперничать.
Понятно, вырезал Тишан не только обереги. В святилище, жившем уединённо, нет-нет да и возникала надобность в каких-то чисто хозяйственных деревянных изделиях. Что ни говори, а ложки, тарелки, рукояти к ножам, даже сделанные из самого прочного дерева, рано или поздно приходят в негодность.
