- Малая, когда ты там доваришь, а? – с надеждой шёпотом вопросил, не покидающий лежанки Данко. – Меня не то, чтобы старательные идиоты так достали, но уже действительно пора разливать. Надо вывезти это дерьмо, и вам на войну топать.
- Недолго. Около часа где-то, - не отвлекаясь от перемешивания второй порции состава, пояснила она. - Пены много. Она мешает.
- На пиве она тоже мешает, - задумчиво заметил лучник, и я не преминул гаркнуть:
- И это я постоянно болтаю?! Заткнитесь все уже!
Сокол тем временем открыл дверь:
- О! Чего тебе, баба?
Я внутренне напрягся - вдруг снова Герда? Но голос женщины оказался другим, более робким, неуверенным и девчачьим.
- Мне бы с магом поговорить.
- Пошла на хер, - тихо шикнул на неё Сокол.
- Пожалуйста, сударь!
- На хер пошла!
- Не гоните меня!
- Вали тебе сказано!
- Хочешь орать, так впусти её лучше! – взбесился я.
- Ну, маг дозволил. Повезло тебе, девка.
- Кто там, Сокол? – спокойно спросила Элдри.
- Девчонка какая-то. Снова. Батька у тебя сегодня популярнее некуда! – пошутив, Сокол посмотрел на меня. – Так что с ней делать?
- Отойди от двери и пропусти её внутрь. Самому интересно, что сказать хочет, - благодушно усмехнулся я над своим недавним гневом, ибо всё-таки завершил заключительных штрих руны.
Вошедшая девушка действительно оказалась молода и в целом приятной наружности, хотя сутулилась чрезмерно. Она пугливо сжималась и горбилась. Глаза её, словно у испуганной лани, метались по обстановке дома, но она всё же нашла в себе силы преодолеть сильный внутренний страх и робко подошла ко мне.
Это было настоящее проявление смелости, достойное уважения. Для самой себя девушка совершила подвиг.
- Это вы сударь Странник?
- Я, - признавая истину, развёл я руками и улыбнулся. Настроение стало хорошим, а гостья мне понравилась.
- Не знаю, насколько правильно было к вам идти, - она начала судорожно мять в руках снятые варежки, - но мне больше не у кого просить помощи. Я слышала, что маги могут всё.
- Всё, в пределах разумного.
Зря я с таким воодушевлением это сказал. Видимо, прозвучало как согласие какую нибудь просьбу осуществить, раз лицо моей собеседницы вмиг расцвело. Она бухнулась на колени, схватила мою руку и прижала к своему лбу.
- Помогите мне. Я сделаю всё! Всё, что вы попросите взамен!
- Да чего тебе надо-то? – вырвав из её хватки свою конечность да искоса поглядывая на во всю усмехающихся Данко и Сокола, прикрикнул я.
- Моя подруга умирает. У неё начались роды, но что-то не так. Из неё льётся столько крови!
- Девочка, тебе нужен не маг, а повитуха, - едва сдержал я желание покрутить пальцем у виска.
- Повитухи не придут к нам ни за какие деньги, – начала та плакать навзрыд. – Мы неприкаянные!
- И с чего это вдруг?
- Если какая повитуха придёт, то тогда никто более не позовёт её в свой дом. Вот почему некому спасать жизнь шлюхе, вняв мольбам побирушки!
- А я-то с чего должен? – снова начал сердиться я. – Каждый получает только то, что заслужил.
- У меня есть семь серебряных медью! – девушка постаралась всучить мне в руки мой же кошель, на днях отданный Герде. – И речь идёт о хорошей женщине. Она правда хорошая!
- Кареглазая и с тёмными волосами? - уточнил я.
- Да. Вы её знаете? – удивилась девушка.
- Знаю, - я тяжело вздохнул. - Не нужно денег. Давай. Отведи меня к ней.
На моё решение повлияло отнюдь не чувство вины. Мне не давало покоя другое. Герда ведь пришла к дому Стаи с целью, которую я не смог разгадать. И эта цель или вообще приход женщины, по всей видимости, являлись для меня важными. Иначе судьба не стала бы столь настойчиво вновь соединять наши пути за столь краткий срок.
Наверное, не надо было мне оставлять молодую женщину тогда, когда мы встретились в Йордалле впервые. Она же всё-таки была кровью мастера Гастона и носила в себе продолжение его крови.
- С ума сошёл? – с силой упираясь руками о мой стол, рассердился Сокол. – Ничего, что нам вообще-то воевать надо? И на тебе первый удар!
Перст судьбы. Если не последовать ему, то мироздание может расстроиться.
… И отомстить.
- Эй, а далеко нам идти придётся? – спросил я девушку. – Долго?
- Нет, тут совсем ничего. Мы на Косом переулке живём. На мансарде пожжённого зелёного дома.
- Слышал? - обратился я к Соколу. – Тут всего минут пятнадцать хода. Пятнадцать туда, пятнадцать обратно и на все дела полчаса хватит. Как раз Элдри доварит.
- Да пускай идёт себе, куда хочет, - с раздражением в голосе вмешался в разговор Данко. – Сокол, ну ты ж не дурак. Прикинь только, как он нам тут целый час нудеть будет, что мы его к бабе не отпустили?
- Ладно, - явно нервничая, нехотя согласился Сокол. – Но ты уж побыстрее там.
Быстро и роды – обычно два несопоставимых явления, но я благоразумно не стал об этом сообщать.
По дороге я узнал, что девушку звали Лизой. Кроткое имя невероятно ей подходило. В ней не было жеманства и даже намёка на пошлость. Наверняка, некогда она была местной простушкой при строгих родителях, поддавшейся на уговоры какого-нибудь сорванца гуляки. И её проступок ими не простился. Наверное, дело было так. Проверять свои догадки, спрашивая об истине, я не стал. Мне нравилась собственная выдуманная легенда.
Дом, в который Лиза меня привела, оказался покосившимся трёхэтажным строением, на первых двух этажах которого никто не жил. Огромный пролом в стене, следы огня и снятые ставни новых жильцов не прельщали. В Йордалле имелась уйма свободных домов и поуютнее - северяне заняли не так много зданий. Они не привыкли жить по отдельности и, если и выбирали для себя какое жилище, то ютились в нём так, что и шагнуть некуда было, чтоб с кем нос к носу не столкнуться.
Чего там говорить? Варвары!
- Просторненько тут у вас. Аскетично, - постарался пошутить я, намекая на отсутствие мебели.
- Аске… что?
- Я хотел сказать – ничего лишнего.
- Наверное, - не стала спорить она и указала на лестницу. – Герда там.
С мансарды тут же донёсся болезненный всхлип, постепенно переходящий в сдержанный крик.
- Лиза, ты тряпки и горячую воду уже подготовила?
- Да, но я ими начала мыть пол. С неё течёт столько крови.
- Тогда давай. Подыщи что-нибудь и принеси наверх несколько кувшинов кипячёной воды почище. Я пока поднимусь.
- Хорошо.
Я стал неспешно подниматься. Процесс родов мой разум себе хорошо представлял. Но именно что представлял. За столько лет жизни, мне никогда не доводилось наблюдать за рождением. Даже у животных. Однако теоретическая база у меня имелась обширная, а потому дверь на третьем этаже открывал я весьма безбоязненно и уверенно… пока волосы на моей голове не зашевелились.
Герда лежала на кровати и, сжимая в зубах кусок толстой ветки, старалась сдерживать вопли. Сама комната была плохо обставлена. В ней всего-то и стояло две грубо сколоченные кровати, покосившийся стол, несколько табуретов да большая корзина для белья. Внутри было холодно и душно одновременно. Продуваемый второй этаж лишал потрескивающий в камельке огонь его жара. А законопаченные стены и наглухо забитые досками и ветошью окна не давали притока свежего воздуха. Из-за боязни потерять тепло естественного освещения не было. Но на улице всё равно начиналась ночь, так что чадящая лампа меня не расстроила. Просто она давала слишком мало света, чтобы я мог разувериться в том, что вижу именно кровь.
С пальцев моих слетели магические фонарики. Они поднялись под потолок и звёздочками застыли там, заставляя меня задумчиво тереть гладкую кожу подбородка. Лиза не привирала от испуга. Крови и правда было очень много. Как будто в ногах Герды кто-то зарезал огромную свинью.
Медлить было нельзя!
Я скинул плащ на стул, быстрыми шагами подошёл к постели, откинул с низа тела женщины плед и положил руку на её живот, стараясь выявить причину кровотечения и остановить его. От моего прикосновения Герда напряглась.
- Это ты, - она слабо постаралась приподняться на кровати. От движения её лоно исторгло из себя кровь с новой силой, но алому пятну на простыне было уже некуда расти. Красные капли беспрерывно стекали на пол.
- Лежи и не шевелись!
- Это ты, - словно в бреду повторила Герда. Кожа её была белее полотна, на лбу выступил холодный пот, а глаза норовили навсегда закрыться.
- Тихо! – вновь шикнул на неё я.
Мне и в голову не приходило, что всё могло быть настолько плохо. Я рассчитывал унять боль или что-то в таком роде, узнать, зачем ко мне приходила Герда, и уйти. Теперь же мне для начала предстояло вырвать женщину из жадно протянутых рук мрачного короля. Повитуха бы здесь точно не справилась. У Герды оказался слишком узкий таз, чтобы пробовать самостоятельно рожать даже недоношенного ребёнка. Но для полного комплекта неприятностей на матке ещё и образовалась трещина. Кровь пока вытекала наружу, но при окончательном разрыве попала бы в брюшную полость.
- Я не хочу молчать, - вдруг застонала Герда. – Не хочу!
По голове её, что ли, ударить?
- Если ты сейчас же не заткнёшься, то умрёшь! Я занимаюсь кроветворением!
Начинать с увеличения объёма крови в теле можно было бы счесть и глупостью, если бы кровопотеря не достигла критической точки. Кроме того, я боялся браться за сложное соединение тканей, а потому лишь примитивно создал своеобразные тромбовые затычки на самых крупных артериях, чтобы хоть как-то приостановить ток крови. Страдающий от недостатка кислорода ребёнок начал шевелиться активнее.
А дальше время для меня исчезло. Мои глаза видели, как в комнату вошла Лиза и стала обтирать роженице лоб, что-то непрерывно успокаивающе нашёптывая ей при этом. Мои уши слышали стенания Герды. Рука чувствовала тепло низа живота женщины, а ноги боль – они затекли от долгого стояния на коленях. Но разумом я был далеко. Под моей властью множились кровяные тельца с невероятной для них скоростью. Я купался в потоке энергии, жадно впитывал её и не менее щедро отдавал. В конце концов, пальцы мои начали дрожать, а дыхание стало прерывистым. Мне пришлось прерваться, чтобы сделать краткий перерыв. Я с трудом приподнялся и тут же опёрся о балку, поддерживающую крышу. От перенапряжения меня подташнивало. Судя по оставшемуся в лампе маслу, прошло около часа.
- Всё? Уже всё? Теперь она родит нормально? – с надеждой заверещала Лиза, но я только отрицательно покачал головой и сказал:
- Беги обратно и приведи девочку. Помнишь, она была вместе со мной в доме?
- Да.
- Её зовут Элдри. Скажи, чтобы она взяла мою сумку с синей бечёвкой, бутыль с эфиром Гюрана и со всех ног сюда бежала. Скажи, что я велел. Незамедлительно сюда! Поняла?
- Да. Сумку с синей бечёвкой и бутыль фюрера!
Треклятье! Вдруг они там не то принесут?!
- Сумку с синей бечёвкой и деревянный ящик из-под моей лежанки, дура! И не стой столбом! Беги давай! – прикрикнул я на неё.
Перепуганная моими командными воплями Лиза, даже забыв накинуть снятый полушубок, послушно бросилась вниз по ступеням. Наверняка только пятки сверкали. Я же снова сделал несколько глубоких вдохов и, ещё некоторое время постояв в полной неподвижности, подошёл к изголовью кровати. Голова Герды с прикрытыми глазами лежала на соломенной подушке почти в профиль. Глаза женщины были закрыты, но, словно почувствовав мой взгляд, она приоткрыла веки и шепнула так тихо, как лёгкий летний ветерок пролетает над лугом.
- Мне больно.
- Боль – это хорошо. В смерти нет боли.
- Тогда смерть – это хорошо.
- Нет, Герда. В смерти нет жизни. Там не может существовать то, что ты зовёшь «хорошо».
- Мой ребёнок, - словно бы вспомнила женщина и поглядела на меня с надеждой. – Он ведь в порядке. Правда?
- У тебя девочка. Так что не надо говорить «он».
- Девочка, - расцвела она и зашептала. – Моя девочка. Я назову её Мишель… Или Катрин. А, может, как маму – Аннет.
- Герда. Я не уверен, что она выживет. Далеко не уверен.
Женщина приподняла свою руку так медленно, как если бы та не хотела ей подчиняться. Движения давались ей с огромным трудом, но она плавно протянула пальцы к моей ладони, подтянула ту к себе и в порыве благодарности поцеловала.
…Так же, как и тогда, когда я восстановил зрение мастеру Гастону.
- Это я виновата, - с горечью и слезами произнесла Герда. – Мне не надо было тогда говорить тебе все те гадости. Но я была так зла, так хотела сделать тебе больно! А мир счёл мою злобу за молитву. Это моя вина, что мой ребёнок никак не может родиться!
- Так. Прекращай давай! – я настойчиво вернул её руку на прежнее место и отвернулся, чтобы женщина не видела выражения моего лица.
Нечто гадко неприятное раздирало меня изнутри. Быть может, мне представилось, что так могла раскаиваться моя собственная мать? Вряд ли она не знала, какого ублюдка носит в себе. Вряд ли не желала избавиться от меня точно также.
- Арьнен, прошу тебя, ради моего деда. Спасай не меня, а дочку!
- Сопли вытри, - я швырнул ей одно из полотенец в надежде покончить с трагичностью момента и пессимизмом. А затем, внутренне содрогаясь от всего сказанного, снова вернулся к целительству.
Мысли мои стали сумбурны. Они перемешались в какой-то плотный змеиный комок. Они жалили. Пускали в меня яд. Душили! И при этом я не мог сосредоточиться ни на одной из них, чтобы понять, что же такое со мной творится. Я принимал роды, но перерождение как будто происходило со мной. И вместе с тем я обязан был адекватно воспринимать реальность, так как трещина, за время моего отдыха, стала ещё больше. С таким трудом сотворённая кровь снова вытекала на пол. Сердцебиение младенца стало ещё слабее. И да, можно было попробовать вспороть Герде живот, чтобы вытащить из неё ребёнка, но я был более чем уверен, что не сумею сделать надрез правильной глубины. Не хватало только вынуть дитя с перерезанной шеей! Так что я, пребывая в растерянности, провёл окровавленной рукой по волосам да начал повторять всё то, что уже делал. Всё безрезультатно по новой.
- Какого хера ты всё ещё тут, Странник?! – зло выкрикнул Сокол, совершенно внезапно для меня заходя в комнату. В руках он держал мой деревянный ящик. За его спиной стояли Лиза и Элдри.
- Бочки отправили?
- Отправили.
- Тогда иди на стену. Мы с Элдри придём, как закончим.
- С этой шлюхой, что ли?! – рассердился Сокол и бесцеремонно бросил свою ношу на пол. – Да я сейчас сам с ней закончу!
Он вытащил нож, намереваясь убить Герду, но я, несмотря на усталость, создал перед ним опасно мерцающий энергетический щит.
- Ты ничего с ней не сделаешь, - хладнокровно пояснил ему я. – Я должен ей помочь.
- А Драконоборцу ты помочь не должен? Северянам помочь не должен, а?!
- Уймись!
- Сам уймись, сука! Эти грёбаные скоты начали атаку не по плану. Наши уже на стенах мрут! Что ты сделаешь с баллистами, если все катапульты взрывные болты порушат?!
- Если атака началась, то катапульт уже не существует.
- У тебя же запасной план бы!
- И он есть до сих пор. Но сначала мы примем роды.
- Охереть! – рассвирепел Сокол. – Какая-то пизда похерит нам всю войну!
- Можешь идти и пожаловаться Холще.
- Малая, кидай ему сумку и пошли!
Элдри, испуганно рассматривающая залитую кровью постель и алый пол под ней, вздрогнула. Задумалась. И покачала головой.
- Где Морьяр, там и я.
- И плевать на вас!
Сокол грубо ткнул Элдри в грудь и ушёл, поправляя лук за спиной.
- Недолго. Около часа где-то, - не отвлекаясь от перемешивания второй порции состава, пояснила она. - Пены много. Она мешает.
- На пиве она тоже мешает, - задумчиво заметил лучник, и я не преминул гаркнуть:
- И это я постоянно болтаю?! Заткнитесь все уже!
Сокол тем временем открыл дверь:
- О! Чего тебе, баба?
Я внутренне напрягся - вдруг снова Герда? Но голос женщины оказался другим, более робким, неуверенным и девчачьим.
- Мне бы с магом поговорить.
- Пошла на хер, - тихо шикнул на неё Сокол.
- Пожалуйста, сударь!
- На хер пошла!
- Не гоните меня!
- Вали тебе сказано!
- Хочешь орать, так впусти её лучше! – взбесился я.
- Ну, маг дозволил. Повезло тебе, девка.
- Кто там, Сокол? – спокойно спросила Элдри.
- Девчонка какая-то. Снова. Батька у тебя сегодня популярнее некуда! – пошутив, Сокол посмотрел на меня. – Так что с ней делать?
- Отойди от двери и пропусти её внутрь. Самому интересно, что сказать хочет, - благодушно усмехнулся я над своим недавним гневом, ибо всё-таки завершил заключительных штрих руны.
Вошедшая девушка действительно оказалась молода и в целом приятной наружности, хотя сутулилась чрезмерно. Она пугливо сжималась и горбилась. Глаза её, словно у испуганной лани, метались по обстановке дома, но она всё же нашла в себе силы преодолеть сильный внутренний страх и робко подошла ко мне.
Это было настоящее проявление смелости, достойное уважения. Для самой себя девушка совершила подвиг.
- Это вы сударь Странник?
- Я, - признавая истину, развёл я руками и улыбнулся. Настроение стало хорошим, а гостья мне понравилась.
- Не знаю, насколько правильно было к вам идти, - она начала судорожно мять в руках снятые варежки, - но мне больше не у кого просить помощи. Я слышала, что маги могут всё.
- Всё, в пределах разумного.
Зря я с таким воодушевлением это сказал. Видимо, прозвучало как согласие какую нибудь просьбу осуществить, раз лицо моей собеседницы вмиг расцвело. Она бухнулась на колени, схватила мою руку и прижала к своему лбу.
- Помогите мне. Я сделаю всё! Всё, что вы попросите взамен!
- Да чего тебе надо-то? – вырвав из её хватки свою конечность да искоса поглядывая на во всю усмехающихся Данко и Сокола, прикрикнул я.
- Моя подруга умирает. У неё начались роды, но что-то не так. Из неё льётся столько крови!
- Девочка, тебе нужен не маг, а повитуха, - едва сдержал я желание покрутить пальцем у виска.
- Повитухи не придут к нам ни за какие деньги, – начала та плакать навзрыд. – Мы неприкаянные!
- И с чего это вдруг?
- Если какая повитуха придёт, то тогда никто более не позовёт её в свой дом. Вот почему некому спасать жизнь шлюхе, вняв мольбам побирушки!
- А я-то с чего должен? – снова начал сердиться я. – Каждый получает только то, что заслужил.
- У меня есть семь серебряных медью! – девушка постаралась всучить мне в руки мой же кошель, на днях отданный Герде. – И речь идёт о хорошей женщине. Она правда хорошая!
- Кареглазая и с тёмными волосами? - уточнил я.
- Да. Вы её знаете? – удивилась девушка.
- Знаю, - я тяжело вздохнул. - Не нужно денег. Давай. Отведи меня к ней.
На моё решение повлияло отнюдь не чувство вины. Мне не давало покоя другое. Герда ведь пришла к дому Стаи с целью, которую я не смог разгадать. И эта цель или вообще приход женщины, по всей видимости, являлись для меня важными. Иначе судьба не стала бы столь настойчиво вновь соединять наши пути за столь краткий срок.
Наверное, не надо было мне оставлять молодую женщину тогда, когда мы встретились в Йордалле впервые. Она же всё-таки была кровью мастера Гастона и носила в себе продолжение его крови.
- С ума сошёл? – с силой упираясь руками о мой стол, рассердился Сокол. – Ничего, что нам вообще-то воевать надо? И на тебе первый удар!
Перст судьбы. Если не последовать ему, то мироздание может расстроиться.
… И отомстить.
- Эй, а далеко нам идти придётся? – спросил я девушку. – Долго?
- Нет, тут совсем ничего. Мы на Косом переулке живём. На мансарде пожжённого зелёного дома.
- Слышал? - обратился я к Соколу. – Тут всего минут пятнадцать хода. Пятнадцать туда, пятнадцать обратно и на все дела полчаса хватит. Как раз Элдри доварит.
- Да пускай идёт себе, куда хочет, - с раздражением в голосе вмешался в разговор Данко. – Сокол, ну ты ж не дурак. Прикинь только, как он нам тут целый час нудеть будет, что мы его к бабе не отпустили?
- Ладно, - явно нервничая, нехотя согласился Сокол. – Но ты уж побыстрее там.
Быстро и роды – обычно два несопоставимых явления, но я благоразумно не стал об этом сообщать.
Глава 15
По дороге я узнал, что девушку звали Лизой. Кроткое имя невероятно ей подходило. В ней не было жеманства и даже намёка на пошлость. Наверняка, некогда она была местной простушкой при строгих родителях, поддавшейся на уговоры какого-нибудь сорванца гуляки. И её проступок ими не простился. Наверное, дело было так. Проверять свои догадки, спрашивая об истине, я не стал. Мне нравилась собственная выдуманная легенда.
Дом, в который Лиза меня привела, оказался покосившимся трёхэтажным строением, на первых двух этажах которого никто не жил. Огромный пролом в стене, следы огня и снятые ставни новых жильцов не прельщали. В Йордалле имелась уйма свободных домов и поуютнее - северяне заняли не так много зданий. Они не привыкли жить по отдельности и, если и выбирали для себя какое жилище, то ютились в нём так, что и шагнуть некуда было, чтоб с кем нос к носу не столкнуться.
Чего там говорить? Варвары!
- Просторненько тут у вас. Аскетично, - постарался пошутить я, намекая на отсутствие мебели.
- Аске… что?
- Я хотел сказать – ничего лишнего.
- Наверное, - не стала спорить она и указала на лестницу. – Герда там.
С мансарды тут же донёсся болезненный всхлип, постепенно переходящий в сдержанный крик.
- Лиза, ты тряпки и горячую воду уже подготовила?
- Да, но я ими начала мыть пол. С неё течёт столько крови.
- Тогда давай. Подыщи что-нибудь и принеси наверх несколько кувшинов кипячёной воды почище. Я пока поднимусь.
- Хорошо.
Я стал неспешно подниматься. Процесс родов мой разум себе хорошо представлял. Но именно что представлял. За столько лет жизни, мне никогда не доводилось наблюдать за рождением. Даже у животных. Однако теоретическая база у меня имелась обширная, а потому дверь на третьем этаже открывал я весьма безбоязненно и уверенно… пока волосы на моей голове не зашевелились.
Герда лежала на кровати и, сжимая в зубах кусок толстой ветки, старалась сдерживать вопли. Сама комната была плохо обставлена. В ней всего-то и стояло две грубо сколоченные кровати, покосившийся стол, несколько табуретов да большая корзина для белья. Внутри было холодно и душно одновременно. Продуваемый второй этаж лишал потрескивающий в камельке огонь его жара. А законопаченные стены и наглухо забитые досками и ветошью окна не давали притока свежего воздуха. Из-за боязни потерять тепло естественного освещения не было. Но на улице всё равно начиналась ночь, так что чадящая лампа меня не расстроила. Просто она давала слишком мало света, чтобы я мог разувериться в том, что вижу именно кровь.
С пальцев моих слетели магические фонарики. Они поднялись под потолок и звёздочками застыли там, заставляя меня задумчиво тереть гладкую кожу подбородка. Лиза не привирала от испуга. Крови и правда было очень много. Как будто в ногах Герды кто-то зарезал огромную свинью.
Медлить было нельзя!
Я скинул плащ на стул, быстрыми шагами подошёл к постели, откинул с низа тела женщины плед и положил руку на её живот, стараясь выявить причину кровотечения и остановить его. От моего прикосновения Герда напряглась.
- Это ты, - она слабо постаралась приподняться на кровати. От движения её лоно исторгло из себя кровь с новой силой, но алому пятну на простыне было уже некуда расти. Красные капли беспрерывно стекали на пол.
- Лежи и не шевелись!
- Это ты, - словно в бреду повторила Герда. Кожа её была белее полотна, на лбу выступил холодный пот, а глаза норовили навсегда закрыться.
- Тихо! – вновь шикнул на неё я.
Мне и в голову не приходило, что всё могло быть настолько плохо. Я рассчитывал унять боль или что-то в таком роде, узнать, зачем ко мне приходила Герда, и уйти. Теперь же мне для начала предстояло вырвать женщину из жадно протянутых рук мрачного короля. Повитуха бы здесь точно не справилась. У Герды оказался слишком узкий таз, чтобы пробовать самостоятельно рожать даже недоношенного ребёнка. Но для полного комплекта неприятностей на матке ещё и образовалась трещина. Кровь пока вытекала наружу, но при окончательном разрыве попала бы в брюшную полость.
- Я не хочу молчать, - вдруг застонала Герда. – Не хочу!
По голове её, что ли, ударить?
- Если ты сейчас же не заткнёшься, то умрёшь! Я занимаюсь кроветворением!
Начинать с увеличения объёма крови в теле можно было бы счесть и глупостью, если бы кровопотеря не достигла критической точки. Кроме того, я боялся браться за сложное соединение тканей, а потому лишь примитивно создал своеобразные тромбовые затычки на самых крупных артериях, чтобы хоть как-то приостановить ток крови. Страдающий от недостатка кислорода ребёнок начал шевелиться активнее.
А дальше время для меня исчезло. Мои глаза видели, как в комнату вошла Лиза и стала обтирать роженице лоб, что-то непрерывно успокаивающе нашёптывая ей при этом. Мои уши слышали стенания Герды. Рука чувствовала тепло низа живота женщины, а ноги боль – они затекли от долгого стояния на коленях. Но разумом я был далеко. Под моей властью множились кровяные тельца с невероятной для них скоростью. Я купался в потоке энергии, жадно впитывал её и не менее щедро отдавал. В конце концов, пальцы мои начали дрожать, а дыхание стало прерывистым. Мне пришлось прерваться, чтобы сделать краткий перерыв. Я с трудом приподнялся и тут же опёрся о балку, поддерживающую крышу. От перенапряжения меня подташнивало. Судя по оставшемуся в лампе маслу, прошло около часа.
- Всё? Уже всё? Теперь она родит нормально? – с надеждой заверещала Лиза, но я только отрицательно покачал головой и сказал:
- Беги обратно и приведи девочку. Помнишь, она была вместе со мной в доме?
- Да.
- Её зовут Элдри. Скажи, чтобы она взяла мою сумку с синей бечёвкой, бутыль с эфиром Гюрана и со всех ног сюда бежала. Скажи, что я велел. Незамедлительно сюда! Поняла?
- Да. Сумку с синей бечёвкой и бутыль фюрера!
Треклятье! Вдруг они там не то принесут?!
- Сумку с синей бечёвкой и деревянный ящик из-под моей лежанки, дура! И не стой столбом! Беги давай! – прикрикнул я на неё.
Перепуганная моими командными воплями Лиза, даже забыв накинуть снятый полушубок, послушно бросилась вниз по ступеням. Наверняка только пятки сверкали. Я же снова сделал несколько глубоких вдохов и, ещё некоторое время постояв в полной неподвижности, подошёл к изголовью кровати. Голова Герды с прикрытыми глазами лежала на соломенной подушке почти в профиль. Глаза женщины были закрыты, но, словно почувствовав мой взгляд, она приоткрыла веки и шепнула так тихо, как лёгкий летний ветерок пролетает над лугом.
- Мне больно.
- Боль – это хорошо. В смерти нет боли.
- Тогда смерть – это хорошо.
- Нет, Герда. В смерти нет жизни. Там не может существовать то, что ты зовёшь «хорошо».
- Мой ребёнок, - словно бы вспомнила женщина и поглядела на меня с надеждой. – Он ведь в порядке. Правда?
- У тебя девочка. Так что не надо говорить «он».
- Девочка, - расцвела она и зашептала. – Моя девочка. Я назову её Мишель… Или Катрин. А, может, как маму – Аннет.
- Герда. Я не уверен, что она выживет. Далеко не уверен.
Женщина приподняла свою руку так медленно, как если бы та не хотела ей подчиняться. Движения давались ей с огромным трудом, но она плавно протянула пальцы к моей ладони, подтянула ту к себе и в порыве благодарности поцеловала.
…Так же, как и тогда, когда я восстановил зрение мастеру Гастону.
- Это я виновата, - с горечью и слезами произнесла Герда. – Мне не надо было тогда говорить тебе все те гадости. Но я была так зла, так хотела сделать тебе больно! А мир счёл мою злобу за молитву. Это моя вина, что мой ребёнок никак не может родиться!
- Так. Прекращай давай! – я настойчиво вернул её руку на прежнее место и отвернулся, чтобы женщина не видела выражения моего лица.
Нечто гадко неприятное раздирало меня изнутри. Быть может, мне представилось, что так могла раскаиваться моя собственная мать? Вряд ли она не знала, какого ублюдка носит в себе. Вряд ли не желала избавиться от меня точно также.
- Арьнен, прошу тебя, ради моего деда. Спасай не меня, а дочку!
- Сопли вытри, - я швырнул ей одно из полотенец в надежде покончить с трагичностью момента и пессимизмом. А затем, внутренне содрогаясь от всего сказанного, снова вернулся к целительству.
Мысли мои стали сумбурны. Они перемешались в какой-то плотный змеиный комок. Они жалили. Пускали в меня яд. Душили! И при этом я не мог сосредоточиться ни на одной из них, чтобы понять, что же такое со мной творится. Я принимал роды, но перерождение как будто происходило со мной. И вместе с тем я обязан был адекватно воспринимать реальность, так как трещина, за время моего отдыха, стала ещё больше. С таким трудом сотворённая кровь снова вытекала на пол. Сердцебиение младенца стало ещё слабее. И да, можно было попробовать вспороть Герде живот, чтобы вытащить из неё ребёнка, но я был более чем уверен, что не сумею сделать надрез правильной глубины. Не хватало только вынуть дитя с перерезанной шеей! Так что я, пребывая в растерянности, провёл окровавленной рукой по волосам да начал повторять всё то, что уже делал. Всё безрезультатно по новой.
- Какого хера ты всё ещё тут, Странник?! – зло выкрикнул Сокол, совершенно внезапно для меня заходя в комнату. В руках он держал мой деревянный ящик. За его спиной стояли Лиза и Элдри.
- Бочки отправили?
- Отправили.
- Тогда иди на стену. Мы с Элдри придём, как закончим.
- С этой шлюхой, что ли?! – рассердился Сокол и бесцеремонно бросил свою ношу на пол. – Да я сейчас сам с ней закончу!
Он вытащил нож, намереваясь убить Герду, но я, несмотря на усталость, создал перед ним опасно мерцающий энергетический щит.
- Ты ничего с ней не сделаешь, - хладнокровно пояснил ему я. – Я должен ей помочь.
- А Драконоборцу ты помочь не должен? Северянам помочь не должен, а?!
- Уймись!
- Сам уймись, сука! Эти грёбаные скоты начали атаку не по плану. Наши уже на стенах мрут! Что ты сделаешь с баллистами, если все катапульты взрывные болты порушат?!
- Если атака началась, то катапульт уже не существует.
- У тебя же запасной план бы!
- И он есть до сих пор. Но сначала мы примем роды.
- Охереть! – рассвирепел Сокол. – Какая-то пизда похерит нам всю войну!
- Можешь идти и пожаловаться Холще.
- Малая, кидай ему сумку и пошли!
Элдри, испуганно рассматривающая залитую кровью постель и алый пол под ней, вздрогнула. Задумалась. И покачала головой.
- Где Морьяр, там и я.
- И плевать на вас!
Сокол грубо ткнул Элдри в грудь и ушёл, поправляя лук за спиной.
