Физическое сближение влекло смешение энергий, взаимопроникновение в саму их суть. Мысли об этом отрезвляли.
На Севере терпимо относились к связям до брака, но они оставались редкостью. Единожды установленная связь прерывается слишком большим усилием для участвующих в ней. Да и отец, будь он жив, никогда бы не одобрил, если бы я сошлась не с северянином.
Любопытство Марики со всех сторон казалось неуместно.
Поймав мой взгляд, она улыбнулась.
— Расслабься. Я всего лишь пытаюсь поддержать разговор. Не обсуждать же нам сейчас политику, в самом деле.
Сама она выбрала себе фиолетовый наряд с белым поясом, отороченным золотой нитью. Выглядела она как обычно прекрасно. Прическа, правда, была строже моей — высокий пучок со шпилькой, да и макияж лаконичнее.
Мне казалось, или рядом со мной Марика смотрелась… скромно? Я нахмурилась. Меня терзали смутные догадки, которые мне совсем не нравились.
— Пойдем, не стоит опаздывать.
Я последний раз взглянула на длинный ряд вешалок с множеством дорогих нарядов, на полки с разноцветными пузырьками с кремами и маслами, и вышла вслед за Марикой.
Несколько шагов, и я, сама того не замечая, остановилась.
Мохак. Я знала, что увижу его, это был вопрос времени. И понимала, что встреча окажется не из приятных.
Чуть прищуренные глаза устремились на меня исподлобья. Мой двоюродный брат обладал волевым подбородком и достаточно развитой мускулатурой, чтобы быть не просто крепким, а скорее здоровым. Волосы он убирал в короткий растрепанный хвост, а дорогое длинное официальное одеяние, пусть и подогнанное по фигуре, выглядело неуместно. Внешне Мохак куда лучше бы вписался в ночные улицы Галентена в роли того, кто, не прилагая особых усилий, способен разжиться чужим кошельком.
Да, Мохак мало походил на своего отца.
Его тяжелый долгий взгляд как будто припечатал. Я с легкостью считывала смесь неприязни и неодобрения.
Прошло четыре года, а ничего не изменилось.
— Мохак, мы уже все обсудили, — вкрадчиво проговорила Марика, заметив напряжение в воздухе. Она положила узкую ладонь на грудь брата. — Будь паинькой.
— Нам всем станет легче, когда этот идиотский вечер закончится, — ответил Мохак, и я вновь поймала на себе его пристальный взгляд.
Как будто я лично была виновата, что им приходилось терпеть присутствие Нэндонс и Иллиана.
Впервые за сегодня я вспомнила об инциденте в поезде, и внутри похолодело. Точно. Не стоило здесь появляться. Хейви бы побрал болтливую Марику.
— Наследник Нэндонс с их послом прибудут с минуты на минуту, — отчеканил Мохак. — Вы же в курсе, что ваше опоздание будет оскорбительным для такой духовно утонченной натуры?
Он явно намекал на особое отношение к семье вождя у Нэндонс и истории происхождения от высших духов. Я что, одна должна была держать язык за зубами насчет нэндэсийцев?
— Мы уже закончили, — хмыкнула Марика. — По-моему, мы обе чудесно выглядим, не правда ли, братишка?
Выражение лица Мохака стало непередаваемым. Похоже, сын Маркения и будущий глава клана Мэносис и правда был не в духе. Что ж, я могла его понять.
Втроем мы спустились по лестнице и вскоре попали в большой зал.
За длинным столом восседала семья Маркения.
Вождь, как и положено, сидел за одним концом стола, по его правую руку было приготовлено место для Мохака. По левую находилась его жена Ирия, бесцветность которой не мог исправить ни яркий наряд, ни дорогие украшения. Возле Ирии тихо переговаривались две дочери Маркения, двойняшки Нетта и Виетта. Им было лет по шестнадцать, и породой они пошли в отца — красивые, но холодные как ледышки.
После приветствий Марика подвинула сестер и села ближе к матери, меня же усадили рядом с Мохаком. Пожалуй, это был самый неудачный вариант для соседства — слева расположился мой двоюродный брат, который всегда меня терпеть не мог, а справа ничего не отделяло от пока пустующих мест сегодняшних гостей.
Я едва сдержалась, чтобы не вытереть о платье вмиг вспотевшие ладони.
— Лия, мой тебе совет, — вдруг сказал чуть наклонившийся ко мне Мохак, так тихо, что только я могла его услышать. — Закоси под полную непробиваемую идиотку. Умалишенную, роняющую на себя тарелки и использующую рукав вместо салфеток.
— Ты хочешь, чтобы я послужила еще одной причиной, почему Нэндонс могут оскорбиться? — Я с удивлением приподняла бровь.
— Похоже, изображать ничего не придется, — с усмешкой проговорил Мохак. — Ты и правда полная идиотка, раз не догоняешь, что здесь происходит.
Я сжала зубы.
Нет, я не была идиоткой. Хоть до последнего и отказывалась верить, что дядя зашел так далеко. Подсунуть меня Иллиану вместо одной из своих дочек, вот же скотство! Для Маркения воспользоваться мной для союза с Нэндонс было все равно, что бросить лишнюю кость голодной собаке, — лучший исход, чтобы добиться желаемого, ничем не жертвуя.
И это при том, что Лэнс болен, и нам с братом пришлось столько пережить!
Меня вдруг разобрало злое веселье. Маркений понятия не имел, что произошло в поезде, и что моя кандидатура в невесты, нет, одно мое присутствие на приеме наверняка взбесит Иллиана. Скандалу быть.
С мстительной улыбкой я выслушала громкое сообщение слуги, что гости прибыли.
Все встали, и я усердно разглядывала пустую тарелку, пока мой дядюшка что-то торжественно вещал.
Как в тумане я села обратно на подушки, представляя, как весь наш стол и собравшиеся проваливаются сквозь пол и летят прямо к глубочайшей обители хейви.
Прислужницы засуетились. Для аппетита мне налили немного медовой настойки, которую я с удовольствием опрокинула в себя разом. Принесли запеченные овощи, облитые жгучим острым соусом, рис и тушеные улитки.
После второй порции настойки, которой я демонстративно и против негласных правил чокнулась с окаменевшим Мохаком, я подняла глаза на пришедших.
Иллиан смотрел прямо на меня.
Я оцепенела. Пронзительные сине-голубые глаза с умеренным интересом скользили по моему лицу, спускаясь к серебристым узорам на платье и возвращаясь обратно. Иллиан оставался в рамках приличий и рассматривал меня так, словно видел впервые.
Неужели не узнал? Но макияж не мог же меня настолько сильно изменить, в самом деле.
Повязка с лица Иллиана исчезла. О происшедшем напоминали лишь два небольших пятна, которые можно было заметить только если знать, что и где искать. Если бы не они, кожа сына вождя Нэндонс казалась бы идеальной — смуглая, плотная, без видимого изъяна. Длинные блестящие волосы были забраны в высокий гладкий хвост, волосок к волоску. На плечах Иллиана на синем шелке лежал мех белого песца.
Он мало чем напоминал того парня, который пытался разговорить меня в поезде и легко нашел общий язык с маленькой дочерью нашей попутчицы.
Чем-то притягательно нечеловеческим веяло от правильных черт Иллиана, его скользящего взгляда и отстраненного выражения лица. Посмотришь, и сам не заметишь, как начнешь верить в дурацкую легенду истоков его рода.
Вот же глупости. Но отчего-то стало жарко и захотелось на свежий воздух. Я оглянулась, ища ближайший выход, чтобы пойти немного продышаться, поймала взгляд Иллиана и мучительно покраснела.
— О, ты все-таки прислушалась к моему совету, — с издевкой шепнул Мохак.
К моей чести, впечатлена была не только я. Марика выглядела крайне обескураженно. Вряд ли ее желание избежать брака сильно пошатнулось, однако по этому монолиту определенно проступило несколько трещин сомнения.
— О-тэр, как добрались из столицы? — Маркений обратился к Иллиану, воплощая саму любезность.
— Все прошло хорошо, спасибо, — мелодично ответил молодой человек.
— Вы ехали на поезде? — вмешалась я. — И что же, совсем без происшествий?
Маркений не сдержал недоумения, а я как ни в чем не бывало улыбнулась.
— Поездка из столицы занимает несколько дней. — Иллиан говорил медленно и тщательно подбирал слова — Такое путешествие... сложно назвать приятным. Но вы и сами знаете это, о-терис. Я слышал, вы тоже не так давно вернулись из Галентена.
Судя по всему, рассказывать о случившемся Иллиан был не намерен, во всяком случае сейчас. Я почувствовала смесь облегчения и разочарования и поспешила разбавить их глотком медовухи.
— Все верно. Моя дорогая племянница вернулась из Галентена примерно в то же самое время, что и вы.
— О-терис, так вы правда были в столице?.. — раздался незнакомый голос.
Я повернулась и только сейчас удосужилась рассмотреть пожилого мужчину, кажется, Андриана, которого ранее представили как посла. Он был сух как ветка, и его узловатые пальцы усеивали толстые кольца.
— Да, — кивнула я. — Я прожила там несколько лет.
— Лия закончила обучение в столичном вузе, — в голосе дядюшки послышались медовые нотки торговца, решившего продать отличную племенную лошадку. — Большая редкость для северянки.
— Маркений, вы меня удивили, немногие из наших соплеменников готовы отпустить свое чадо так далеко. Это очень прогрессивно. Видите, у вашей семьи и семьи нашего вождя немало общего, — с радостью подхватил тему посол. — И где вы учились, о-терис?
— В Академии внутренних сил.
Брови посла живо сошлись в одной точке.
— Какой интересный выбор.
Маркений резко скис. Я поняла, что он не имел ни малейшего понятия, куда именно я поступила после отъезда из Обери. Удивительно, что он хоть что-то знал о моей столичной жизни.
— Дайте-ка угадаю. Вы учились на международных отношениях? — предположил заранее восхитившейся продуманностью дядюшки Андриан.
Для северянина он удивительно хорошо разбирался в таких вещах.
— Нет, оперативно-тактическая подготовка внутренних войск. Национальная гвардия. Я офицер, пока что младший.
Повисла тишина. Посол жевал губами и переваривал полученную информацию, дядюшка пытался мысленно меня умертвить. Двоюродные сестры с непониманием переглядывались, а Мохак тихо хмыкнул, искренне забавляясь неловкостью ситуации.
Один Иллиан сохранил невозмутимое спокойствие. Я бы подумала, что он отлично держит себя в руках, но помнила, что он наверняка видел мое офицерское удостоверение. Которое я бы очень хотела получить назад.
— Как видите, Лия решила преданно служить Галентии, — попытался спасти положение Маркений. — Поэтому она ответственно отнесется к любой назначенной ей роли, если это пойдет на благо... государственных и политических интересов.
От наглости Маркения хотелось расхохотаться ему в лицо.
— Дядя, — вместо этого ответила я, — то, на что вы намекаете, совершенно точно не входит в мои должностные обязанности.
Я ликовала.
Я полностью уничтожила себя как подходящую кандидатуру для избранницы наследника главы клана. Теперь всем стало абсолютно ясно, что я дерзка, плохо воспитана и занималась в столице один хейви разберет чем.
— Прошу ее простить, — впервые за вечер подала голос Марика. — После того, как брат Лии заболел гнильянкой, она сама не своя.
— Примите наши искренние соболезнования, — хорошо поставленным голосом и с очень правильной интонацией произнес посол.
Не знаю, что меня раздражало сильнее: что у Андриана были припасены отточенные реакции на все случаи жизни, или что он работал говорящий головой, в то время как Иллиан молчал. Но я не нуждалась в соболезнованиях ни того, ни другого.
Пока мы пили, ели и вели пустые разговоры, Лэнс и еще несколько десятков моих соклановцев балансировали между мирами и были в шаге от того, чтобы лишиться не только жизни, но и души.
— Если лечение изумрудной гнильянки сдвинется с мертвой точки, это будет лучше любых соболезнований, — вдруг сказал Мохак, словно прочитав мои мысли. — Наши люди волнуются. Новые правила изменили привычный порядок, но жителям Обери непонятно, во имя чего им приходиться это терпеть. Больные не излечились. Есть новые заражения.
Мохак удивил меня. Я всегда воспринимала его как избалованного маминого сынка. В детстве, когда мы случайно пересекались, он дергал меня за косы, ставил подножки, мы даже дрались. Когда стали старше, в ход пошли обидные высокомерные подколки и гадости исподтишка. Наверное, тогда он стыдился нас с Лэнсом из-за моего отца, который был отступником для семьи Маркения.
Но мы повзрослели.
Посол собирался ответить, и Иллиан жестом остановил его.
— Изумрудная гнильянка — коварная духовная болезнь, — сказал сын главы Нэндонс. — Ее нельзя вылечить ни заговорами, ни снадобьями, ни даже антибиотиками. Мы спасем заболевших, только когда найдем и уничтожим первоисточник гнили. А пока остается замедлять течение гнильянки у зараженных, чтобы они смогли дожить до этого момента. Что же насчет нового порядка, разве мы не достигли компромисса? Принятые меры и так мягки, запрета на посещение Шепчущего леса недостаточно. Мы, рискуя выпустить гнильянку из поселения, позволяем людям уезжать и приезжать в Обери. Некоторые захотят скрыть свою болезнь, и наши патрули, какие бы опытные говорящие с духами в них не входили, не в состоянии предотвратить все неприятные неожиданности. Если мы и дальше будем слишком мягкотелы и нерешительны, судьба вашего поселения будет незавидна.
Мохак резко встал, оперся на стол, и тот дрогнул. Звякнула посуда, упал чей-то бокал.
— Я уже по горло сыт словами, о-тир, и сыт уже давно! Мне нужны доказательства, а не умозаключения!
Мои недавние выходки теперь показались мне детской шалостью.
Посол очень хотел что-то сказать, но сдерживался. Он не имел морального права встревать между Мохаком и Иллианом, это понимала даже я, далекая от тонкостей взаимоотношений между верхушками кланов. Только Маркений мог осадить сына.
Но дядюшка сцепил пальцы и продолжал наблюдать за наследниками двух родов.
— Тогда выберите одного из больных и лишите его наших снадобий и обрядов. Не пройдет и недели, и вы увидите, как именно происходит перерождение тела и разрушается человеческая душа, — холодно сказал Иллиан. — Но зрелище не будет приятным.
Желающих понаблюдать за разрушения людских душ не нашлось. За столом повисло гнетущее молчание.
— Если не возражаете, — вдруг наполнил звенящую от напряжения тишину голос Марики, — предлагаю послушать наших девушек, превосходно играющих на думузах.
Мохак фыркнул, развел руками и сел. Марика подала знак слуге, и тот бегом умчался за музыкантами.
Думузы, наши народные струнные инструменты, как и обычно, издавали исключительно противные и унылые звяканья.
Мохак хмурился, лицо Иллиана вновь приняло безмятежное выражение.
— Напыщенный сукин сын, — процедил Мохак, когда важные гости удалились.
Я окинула взглядом его надменное выражение лица и вздохнула. Отчего так часто людей раздражает в других именно то, что присуще им самим?
— Следи за словами, братишка, — недовольно сказала Марика, — Между вами только молнии не сверкали. Мы хотим мира или резни? Клан Нэндос воспринимает любого члена семьи вождя едва ли не за существо высшего порядка. Все и так совсем не радужно.
Маркений с женой уже удалился отдыхать, сестренки Марики неторопливо доедали десерт, флегматично игнорируя ее разговор с братом. На протяжении всего приема они играли роль не важнее, чем цветы в вазах.
Мохак неожиданно повернулся ко мне.
— Ну хоть тебя есть за что похвалить.
Марика резко покраснела некрасивыми пятнами по всему холеному лицу:
— Мохак!!!
Мне определенно не нравилось внимание от Мохака любого толка. Я выдавила улыбку и незаметно отшагнула назад.
На Севере терпимо относились к связям до брака, но они оставались редкостью. Единожды установленная связь прерывается слишком большим усилием для участвующих в ней. Да и отец, будь он жив, никогда бы не одобрил, если бы я сошлась не с северянином.
Любопытство Марики со всех сторон казалось неуместно.
Поймав мой взгляд, она улыбнулась.
— Расслабься. Я всего лишь пытаюсь поддержать разговор. Не обсуждать же нам сейчас политику, в самом деле.
Сама она выбрала себе фиолетовый наряд с белым поясом, отороченным золотой нитью. Выглядела она как обычно прекрасно. Прическа, правда, была строже моей — высокий пучок со шпилькой, да и макияж лаконичнее.
Мне казалось, или рядом со мной Марика смотрелась… скромно? Я нахмурилась. Меня терзали смутные догадки, которые мне совсем не нравились.
— Пойдем, не стоит опаздывать.
Я последний раз взглянула на длинный ряд вешалок с множеством дорогих нарядов, на полки с разноцветными пузырьками с кремами и маслами, и вышла вслед за Марикой.
Несколько шагов, и я, сама того не замечая, остановилась.
Мохак. Я знала, что увижу его, это был вопрос времени. И понимала, что встреча окажется не из приятных.
Чуть прищуренные глаза устремились на меня исподлобья. Мой двоюродный брат обладал волевым подбородком и достаточно развитой мускулатурой, чтобы быть не просто крепким, а скорее здоровым. Волосы он убирал в короткий растрепанный хвост, а дорогое длинное официальное одеяние, пусть и подогнанное по фигуре, выглядело неуместно. Внешне Мохак куда лучше бы вписался в ночные улицы Галентена в роли того, кто, не прилагая особых усилий, способен разжиться чужим кошельком.
Да, Мохак мало походил на своего отца.
Его тяжелый долгий взгляд как будто припечатал. Я с легкостью считывала смесь неприязни и неодобрения.
Прошло четыре года, а ничего не изменилось.
— Мохак, мы уже все обсудили, — вкрадчиво проговорила Марика, заметив напряжение в воздухе. Она положила узкую ладонь на грудь брата. — Будь паинькой.
— Нам всем станет легче, когда этот идиотский вечер закончится, — ответил Мохак, и я вновь поймала на себе его пристальный взгляд.
Как будто я лично была виновата, что им приходилось терпеть присутствие Нэндонс и Иллиана.
Впервые за сегодня я вспомнила об инциденте в поезде, и внутри похолодело. Точно. Не стоило здесь появляться. Хейви бы побрал болтливую Марику.
— Наследник Нэндонс с их послом прибудут с минуты на минуту, — отчеканил Мохак. — Вы же в курсе, что ваше опоздание будет оскорбительным для такой духовно утонченной натуры?
Он явно намекал на особое отношение к семье вождя у Нэндонс и истории происхождения от высших духов. Я что, одна должна была держать язык за зубами насчет нэндэсийцев?
— Мы уже закончили, — хмыкнула Марика. — По-моему, мы обе чудесно выглядим, не правда ли, братишка?
Выражение лица Мохака стало непередаваемым. Похоже, сын Маркения и будущий глава клана Мэносис и правда был не в духе. Что ж, я могла его понять.
Втроем мы спустились по лестнице и вскоре попали в большой зал.
За длинным столом восседала семья Маркения.
Вождь, как и положено, сидел за одним концом стола, по его правую руку было приготовлено место для Мохака. По левую находилась его жена Ирия, бесцветность которой не мог исправить ни яркий наряд, ни дорогие украшения. Возле Ирии тихо переговаривались две дочери Маркения, двойняшки Нетта и Виетта. Им было лет по шестнадцать, и породой они пошли в отца — красивые, но холодные как ледышки.
После приветствий Марика подвинула сестер и села ближе к матери, меня же усадили рядом с Мохаком. Пожалуй, это был самый неудачный вариант для соседства — слева расположился мой двоюродный брат, который всегда меня терпеть не мог, а справа ничего не отделяло от пока пустующих мест сегодняшних гостей.
Я едва сдержалась, чтобы не вытереть о платье вмиг вспотевшие ладони.
— Лия, мой тебе совет, — вдруг сказал чуть наклонившийся ко мне Мохак, так тихо, что только я могла его услышать. — Закоси под полную непробиваемую идиотку. Умалишенную, роняющую на себя тарелки и использующую рукав вместо салфеток.
— Ты хочешь, чтобы я послужила еще одной причиной, почему Нэндонс могут оскорбиться? — Я с удивлением приподняла бровь.
— Похоже, изображать ничего не придется, — с усмешкой проговорил Мохак. — Ты и правда полная идиотка, раз не догоняешь, что здесь происходит.
Я сжала зубы.
Нет, я не была идиоткой. Хоть до последнего и отказывалась верить, что дядя зашел так далеко. Подсунуть меня Иллиану вместо одной из своих дочек, вот же скотство! Для Маркения воспользоваться мной для союза с Нэндонс было все равно, что бросить лишнюю кость голодной собаке, — лучший исход, чтобы добиться желаемого, ничем не жертвуя.
И это при том, что Лэнс болен, и нам с братом пришлось столько пережить!
Меня вдруг разобрало злое веселье. Маркений понятия не имел, что произошло в поезде, и что моя кандидатура в невесты, нет, одно мое присутствие на приеме наверняка взбесит Иллиана. Скандалу быть.
С мстительной улыбкой я выслушала громкое сообщение слуги, что гости прибыли.
Все встали, и я усердно разглядывала пустую тарелку, пока мой дядюшка что-то торжественно вещал.
Как в тумане я села обратно на подушки, представляя, как весь наш стол и собравшиеся проваливаются сквозь пол и летят прямо к глубочайшей обители хейви.
Прислужницы засуетились. Для аппетита мне налили немного медовой настойки, которую я с удовольствием опрокинула в себя разом. Принесли запеченные овощи, облитые жгучим острым соусом, рис и тушеные улитки.
После второй порции настойки, которой я демонстративно и против негласных правил чокнулась с окаменевшим Мохаком, я подняла глаза на пришедших.
Иллиан смотрел прямо на меня.
Я оцепенела. Пронзительные сине-голубые глаза с умеренным интересом скользили по моему лицу, спускаясь к серебристым узорам на платье и возвращаясь обратно. Иллиан оставался в рамках приличий и рассматривал меня так, словно видел впервые.
Неужели не узнал? Но макияж не мог же меня настолько сильно изменить, в самом деле.
Повязка с лица Иллиана исчезла. О происшедшем напоминали лишь два небольших пятна, которые можно было заметить только если знать, что и где искать. Если бы не они, кожа сына вождя Нэндонс казалась бы идеальной — смуглая, плотная, без видимого изъяна. Длинные блестящие волосы были забраны в высокий гладкий хвост, волосок к волоску. На плечах Иллиана на синем шелке лежал мех белого песца.
Он мало чем напоминал того парня, который пытался разговорить меня в поезде и легко нашел общий язык с маленькой дочерью нашей попутчицы.
Чем-то притягательно нечеловеческим веяло от правильных черт Иллиана, его скользящего взгляда и отстраненного выражения лица. Посмотришь, и сам не заметишь, как начнешь верить в дурацкую легенду истоков его рода.
Вот же глупости. Но отчего-то стало жарко и захотелось на свежий воздух. Я оглянулась, ища ближайший выход, чтобы пойти немного продышаться, поймала взгляд Иллиана и мучительно покраснела.
— О, ты все-таки прислушалась к моему совету, — с издевкой шепнул Мохак.
К моей чести, впечатлена была не только я. Марика выглядела крайне обескураженно. Вряд ли ее желание избежать брака сильно пошатнулось, однако по этому монолиту определенно проступило несколько трещин сомнения.
— О-тэр, как добрались из столицы? — Маркений обратился к Иллиану, воплощая саму любезность.
— Все прошло хорошо, спасибо, — мелодично ответил молодой человек.
— Вы ехали на поезде? — вмешалась я. — И что же, совсем без происшествий?
Маркений не сдержал недоумения, а я как ни в чем не бывало улыбнулась.
— Поездка из столицы занимает несколько дней. — Иллиан говорил медленно и тщательно подбирал слова — Такое путешествие... сложно назвать приятным. Но вы и сами знаете это, о-терис. Я слышал, вы тоже не так давно вернулись из Галентена.
Судя по всему, рассказывать о случившемся Иллиан был не намерен, во всяком случае сейчас. Я почувствовала смесь облегчения и разочарования и поспешила разбавить их глотком медовухи.
— Все верно. Моя дорогая племянница вернулась из Галентена примерно в то же самое время, что и вы.
— О-терис, так вы правда были в столице?.. — раздался незнакомый голос.
Я повернулась и только сейчас удосужилась рассмотреть пожилого мужчину, кажется, Андриана, которого ранее представили как посла. Он был сух как ветка, и его узловатые пальцы усеивали толстые кольца.
— Да, — кивнула я. — Я прожила там несколько лет.
— Лия закончила обучение в столичном вузе, — в голосе дядюшки послышались медовые нотки торговца, решившего продать отличную племенную лошадку. — Большая редкость для северянки.
— Маркений, вы меня удивили, немногие из наших соплеменников готовы отпустить свое чадо так далеко. Это очень прогрессивно. Видите, у вашей семьи и семьи нашего вождя немало общего, — с радостью подхватил тему посол. — И где вы учились, о-терис?
— В Академии внутренних сил.
Брови посла живо сошлись в одной точке.
— Какой интересный выбор.
Маркений резко скис. Я поняла, что он не имел ни малейшего понятия, куда именно я поступила после отъезда из Обери. Удивительно, что он хоть что-то знал о моей столичной жизни.
— Дайте-ка угадаю. Вы учились на международных отношениях? — предположил заранее восхитившейся продуманностью дядюшки Андриан.
Для северянина он удивительно хорошо разбирался в таких вещах.
— Нет, оперативно-тактическая подготовка внутренних войск. Национальная гвардия. Я офицер, пока что младший.
Повисла тишина. Посол жевал губами и переваривал полученную информацию, дядюшка пытался мысленно меня умертвить. Двоюродные сестры с непониманием переглядывались, а Мохак тихо хмыкнул, искренне забавляясь неловкостью ситуации.
Один Иллиан сохранил невозмутимое спокойствие. Я бы подумала, что он отлично держит себя в руках, но помнила, что он наверняка видел мое офицерское удостоверение. Которое я бы очень хотела получить назад.
— Как видите, Лия решила преданно служить Галентии, — попытался спасти положение Маркений. — Поэтому она ответственно отнесется к любой назначенной ей роли, если это пойдет на благо... государственных и политических интересов.
От наглости Маркения хотелось расхохотаться ему в лицо.
— Дядя, — вместо этого ответила я, — то, на что вы намекаете, совершенно точно не входит в мои должностные обязанности.
Я ликовала.
Я полностью уничтожила себя как подходящую кандидатуру для избранницы наследника главы клана. Теперь всем стало абсолютно ясно, что я дерзка, плохо воспитана и занималась в столице один хейви разберет чем.
— Прошу ее простить, — впервые за вечер подала голос Марика. — После того, как брат Лии заболел гнильянкой, она сама не своя.
— Примите наши искренние соболезнования, — хорошо поставленным голосом и с очень правильной интонацией произнес посол.
Не знаю, что меня раздражало сильнее: что у Андриана были припасены отточенные реакции на все случаи жизни, или что он работал говорящий головой, в то время как Иллиан молчал. Но я не нуждалась в соболезнованиях ни того, ни другого.
Пока мы пили, ели и вели пустые разговоры, Лэнс и еще несколько десятков моих соклановцев балансировали между мирами и были в шаге от того, чтобы лишиться не только жизни, но и души.
— Если лечение изумрудной гнильянки сдвинется с мертвой точки, это будет лучше любых соболезнований, — вдруг сказал Мохак, словно прочитав мои мысли. — Наши люди волнуются. Новые правила изменили привычный порядок, но жителям Обери непонятно, во имя чего им приходиться это терпеть. Больные не излечились. Есть новые заражения.
Мохак удивил меня. Я всегда воспринимала его как избалованного маминого сынка. В детстве, когда мы случайно пересекались, он дергал меня за косы, ставил подножки, мы даже дрались. Когда стали старше, в ход пошли обидные высокомерные подколки и гадости исподтишка. Наверное, тогда он стыдился нас с Лэнсом из-за моего отца, который был отступником для семьи Маркения.
Но мы повзрослели.
Посол собирался ответить, и Иллиан жестом остановил его.
— Изумрудная гнильянка — коварная духовная болезнь, — сказал сын главы Нэндонс. — Ее нельзя вылечить ни заговорами, ни снадобьями, ни даже антибиотиками. Мы спасем заболевших, только когда найдем и уничтожим первоисточник гнили. А пока остается замедлять течение гнильянки у зараженных, чтобы они смогли дожить до этого момента. Что же насчет нового порядка, разве мы не достигли компромисса? Принятые меры и так мягки, запрета на посещение Шепчущего леса недостаточно. Мы, рискуя выпустить гнильянку из поселения, позволяем людям уезжать и приезжать в Обери. Некоторые захотят скрыть свою болезнь, и наши патрули, какие бы опытные говорящие с духами в них не входили, не в состоянии предотвратить все неприятные неожиданности. Если мы и дальше будем слишком мягкотелы и нерешительны, судьба вашего поселения будет незавидна.
Мохак резко встал, оперся на стол, и тот дрогнул. Звякнула посуда, упал чей-то бокал.
— Я уже по горло сыт словами, о-тир, и сыт уже давно! Мне нужны доказательства, а не умозаключения!
Мои недавние выходки теперь показались мне детской шалостью.
Посол очень хотел что-то сказать, но сдерживался. Он не имел морального права встревать между Мохаком и Иллианом, это понимала даже я, далекая от тонкостей взаимоотношений между верхушками кланов. Только Маркений мог осадить сына.
Но дядюшка сцепил пальцы и продолжал наблюдать за наследниками двух родов.
— Тогда выберите одного из больных и лишите его наших снадобий и обрядов. Не пройдет и недели, и вы увидите, как именно происходит перерождение тела и разрушается человеческая душа, — холодно сказал Иллиан. — Но зрелище не будет приятным.
Желающих понаблюдать за разрушения людских душ не нашлось. За столом повисло гнетущее молчание.
— Если не возражаете, — вдруг наполнил звенящую от напряжения тишину голос Марики, — предлагаю послушать наших девушек, превосходно играющих на думузах.
Мохак фыркнул, развел руками и сел. Марика подала знак слуге, и тот бегом умчался за музыкантами.
Думузы, наши народные струнные инструменты, как и обычно, издавали исключительно противные и унылые звяканья.
Мохак хмурился, лицо Иллиана вновь приняло безмятежное выражение.
***
— Напыщенный сукин сын, — процедил Мохак, когда важные гости удалились.
Я окинула взглядом его надменное выражение лица и вздохнула. Отчего так часто людей раздражает в других именно то, что присуще им самим?
— Следи за словами, братишка, — недовольно сказала Марика, — Между вами только молнии не сверкали. Мы хотим мира или резни? Клан Нэндос воспринимает любого члена семьи вождя едва ли не за существо высшего порядка. Все и так совсем не радужно.
Маркений с женой уже удалился отдыхать, сестренки Марики неторопливо доедали десерт, флегматично игнорируя ее разговор с братом. На протяжении всего приема они играли роль не важнее, чем цветы в вазах.
Мохак неожиданно повернулся ко мне.
— Ну хоть тебя есть за что похвалить.
Марика резко покраснела некрасивыми пятнами по всему холеному лицу:
— Мохак!!!
Мне определенно не нравилось внимание от Мохака любого толка. Я выдавила улыбку и незаметно отшагнула назад.
