Иллиан некоторое время рассматривал моего брата издалека. Затем сын вождя Нэндонс сделал шаг вперед, вызвав резкое желание вмешаться, но остановился, передумав.
Только когда мы покинули спальню, я поняла, как сильно напряжение сковало тело.
Мы вернулись во двор. Иллиан присел на скамью, провел изящными пальцами по подбородку и глубоко задумался. Я не стала его отвлекать и несколько минут нервно нарезала круги, шагая перед домом.
Когда я уже собиралась прервать затянувшееся молчание, Иллиан медленно произнес:
— Твой брат — очень сильный человек.
— О чем ты? — Я остановилась и непонимающе уставилась на Иллиана. — Болезнь уже сделала его развалиной. Конечно, в темноте сложно рассмотреть, но...
— Другой на месте Лэнса давно бы перешагнул черту. Твой брат начал контактировать с активной гнильянкой намного раньше, чем месяц назад, и длилось это долго. Сколько тьмы... Удивительно, что лечение наших лекарей подействовало.
— Активная гнильянка?..
— Это значит, что Лэнс был рядом с зараженным, который не принимал лекарств.
— Наверное, кто-то из его окружения не сразу понял, что заболел.
— Исключено. Речь не о нескольких днях, когда болезнь уже закрепилась в организме, но не проявила себя. Если судить по продолжительности, от обилия этихелий на этом человеке не должно было и живого места остаться. У Лэнса эта дрянь на руке — сложно поверить, но выглядит так, словно он касался зараженного вопреки инстинкту самосохранения.
— Если бы Лэнс ухаживал за заболевшим другом или что-то вроде того, он бы обязательно сказал мне или вашим людям! Ты уверен, что он не заразился от какой-то вещи тяжелобольного? Мой брат — далеко не первый, у кого нашли изумрудную гнильянку.
— Сопротивляемость к болезни может отсрочить заражение при постоянном контакте. И ни один предмет на долгой дистанции не сохранит следы гнильянки.
— Как ты все это понял? Про моего брата? Сюда постоянно приходит ваш человек, чтобы осмотреть Лэнса и дать ему настроев, но он не говорил нам ничего подобного...
— Лекари не в состоянии этого узнать. Они могут определить тяжесть болезни и другие очевидные вещи. Но я... Я вижу несколько иначе. Чем ты или другие люди. Это как ореол ауры, как сухой остаток света или тьмы. Его видят только духи или кто-то... вроде меня.
Иллиан слабо улыбнулся, как будто заранее знал, что я ему не поверю.
— То есть это видят потомки высших духов... — потянула я. — Раз ты способен рассмотреть подобное, то что мешает выявить тех зараженных, которые и сами не знают о своей болезни, просто пройдя по поселению?
— Не пытайся меня подловить. Но я понимаю твой скептицизм. Для членов других кланов происхождение моей семьи может показаться выдумкой. Описываемый мной ореол — следствие глубокого касания темной части тонкого мира. Пока человек двумя ногами на этой стороне, увидеть ростки мрака невозможно. Тьма становится видна, когда болезнь проявилась в теле и добралась до души.
Иллиан встал, плотнее запахнувшись в плащ.
— Пожалуй, я пойду. Мне нужно подумать. Вдруг я что-то упускаю.
— Лэнс не лгал и не договаривал, — быстро сказала я. — Он не стал бы кого-то покрывать, зная, что тем самым навредит другим.
Наследник клана Нэндонс смерил меня долгим взглядом.
— Я тебе верю. Тому, что ты так думаешь о брате, но я его совсем не знаю. Возможно, ты права. Но тогда ситуация для всех нас станет только хуже.
— Что ты имеешь в виду?
Иллиан неопределенно повел плечами.
— Это лишь догадки. О них я говорить пока не буду. В конце концов, ты еще не решила, как ответить на мое предложение.
Не чувствуя ног, я последовала за ним до калитки. Он, не замечая моего ступора, попрощался и вышел.
Через несколько секунд утробно заурчала машина. Свет фар вспыхнул и начал стремительно отдаляться.
Остаток ночи я не сомкнула глаз. Мысли ходили по мучительному кругу, раз за разом вырывая меня из подступающей дремы. К восходу солнца, мазнувшего выцветшее небо блекло-розовым, я ощущала себя полностью разбитой.
За окном прошел проливной шумный дождь. Когда он закончился, я встала, мышкой проскочила на улицу и через силу размялась на заднем дворе. После обдала разгоряченное лицо ледяной водой.
Земля под ногами почернела от влаги. Над железным умывальником, прибитым прямо к дереву, крутились полупрозрачные зеленоватые духи, похожие на маленьких медуз с длинными пушистыми щупальцами.
Отстраненно разглядывая гостей из Шепчущего леса, я думала, что откладывать нет смысла и я пойду к Иллиану, как только поселение проснется.
Полотенце возле умывальника насквозь промокло от дождя, и я утерлась рукавом водолазки, чувствуя, как гудит от бессонной ночи голова. На кухне был молотый кофе, но я побоялась случайно разбудить Моиса и потому почувствовала себя особенно стесненной в своем же доме.
Я с легким раздражением потянулась к резвящимся медузам, делая вид, что хочу схватить одну из них, и духи стремительно рванули прочь.
Мне не давала покоя одна назойливая мысль. Она мельтешила на грани сознательного, терялась на фоне волнений по поводу брата. Стоило к ней обратиться, и она утекала — как сквозь дырявое сито.
Иллиан проявил ко мне и моей свободе уважение, на которое я даже не смела рассчитывать. Он обещал помочь, если мой дядя не успокоится и начнет давить. И вместе с тем... Неужели он даже не допускал мысли о моей кандидатуре? Или дочь опального брата Маркения настолько плохая партия для самого потомка высших духов?
Новая порция ледяной воды обожгла лицо. Хейви, да что же на меня нашло?
Я сомневалась даже в правдивости слов Иллиана — друг он или враг, могло показать лишь время. Какое мне дело до брака отпрыска нэндесийского вождя, если первое, что я сделаю, когда Лэнс выздоровеет, — отсюда уеду. И если смогу уговорить брата, то заберу его с собой.
Север всегда был и останется опасным местом. Здесь древнее зло обретало форму и пряталось в тенях. Но если от многих духов еще спасали амулеты, то от людей не существовало надежного средства. Все, чего я желала, — это вылечить брата и как страшный сон забыть Обери и весь клан Нэндонс вместе взятых.
Мне невыносимо захотелось пробежаться, до боли в ногах, до металлического привкуса на языке. Земля еще недостаточно просохла, но я проигнорировала липнущую к кроссовкам грязь, хлопнула калиткой и рванула по пустующим улицам.
Дыханье сбилось. Перед глазами заплясали темные мошки, но холодный ветер быстро отрезвил, ударив по лицу.
Я рывком преодолела с десяток метров, словно пытаясь оторваться от кого-то, затем замедлилась и перешла на монотонный бег. Нервное напряжение и тяжесть нехотя покидали тело, но сердце и легкие исправно гнали кислород.
Время замедлилось, а потом и вовсе пропало. Я бежала мимо знакомых домов, уже не узнавая. Голова приятно опустела, а тело стало необыкновенно послушным и легким.
Резкий поворот, и мимо меня на дорогу плеснули грязной водой. Пахнуло резким порошком. Я сбилась и встала, не сразу понимая, в чем дело.
Кто-то знакомо выругался, и я с удивлением увидела Сэндома, стоящего с пустым тазом в руках. Из уголка его чуть изгибающегося из-за шрама рта торчала сочная травинка, и прямо поверх куртки зачем-то был нацеплен застиранный женский передник.
— Лия, ну ты даешь, кто так резко из-за угла вылетает, — фыркнул растерявшейся Сэндом.
Я опустила глаза и поняла, что стою прямо на краю рва, вырытого вдоль дороги для стока дождевой воды. Должно быть, Сэндом просто не рассчитал силу.
— Никогда бы не подумала, что ты сам стираешь, — улыбнулась я, переводя дыхание после пробежки. — Помнится, дома для тебя и чашку помыть — целое дело.
— Да сестренка приболела. — Сэндом поймал мой взгляд и поспешно добавил. — Нет-нет, ничего серьезного, ты не подумай. Съела что-то не то, неделю как плохо было, вот только недавно полегче стало. Так что все хозяйство пока что полностью на мне. А ты чего в такую рань поднялась?
— Не спалось, — честно ответила я. — А ты?
— Тоже со сном как-то не задалось. Может, чаю?.. Мирра крепко спит, не разбудишь.
Я посмотрела на их небольшой ладный дом с резными ставнями, помедлила, старательно отмахиваясь от нахлынувших воспоминаний, и кивнула.
Сэндом и Мирра рано осиротели. Их родителей я запомнила смутно, невнятными образами высокого огромного мужчины и низкой кудрявой женщины, всегда носящей светлые длинные платья с синими узорами по подолу. Рядом с домом брата и сестры жила семья их тетки, взявшая на себя присмотр за племянниками, которые, впрочем, остались больше предоставлены сами себе.
Они оба унаследовали дар говорящих с духами. Сэндом уже брался за непростые для своего возраста задания, когда мой брат только принес свою клятву.
А Мирра… Мирра же была особенной. Потенциальной жемчужиной клана Мэносис. Ее редкие врожденные способности чувствовать сущностей тонкого мира на расстоянии многократно превосходили обычные. Такие, как она, становились ловцами зловредных духов. Но завидовать Мирре не стоило. Постоянно ощущать огромное количество сущностей все равно что всю жизнь просидеть запертой в комнате, переполненной ни на секунду не замолкающими людьми. Девушка с ранних лет приспосабливалась с этим жить и уже будучи подростком приняла решение, что не станет говорящей с духами.
Я часто задавалась вопросом — если бы Мирра развивала свои способности и смогла взять их под полный контроль, могла бы история моей семьи сложится несколько иначе?..
Кухня располагалась на небольшой утепленной веранде.
Сэндом поставил на газовую плиту чайник рядом с закипающей кастрюлькой воды и чиркнул спичками.
Во всей обстановке чувствовалось отсутствие женской руки: по углам собрался всякий хлам, в раковине громоздилась пирамида из грязных чашек и тарелок, полотенца давно пора было бросить в стирку.
На столе лежали тщательно промытые и обрезанные по краям грибы. Таких я прежде не видела — розоватого отлива, с синими вкраплениями на шляпках. Сэндом одним движением смахнул их со стола в широкую ладонь и высыпал в бурлящую воду кастрюли.
— Это для Мирры, — пояснил он. — По теткиному рецепту.
Следом за грибами в кипяток отправились какие-то сушеные веточки и горсть голубоватого порошка, который Сэндом высыпал из самодельного бумажного пакетика.
Вспомнив про отравление Мирры, я хотела было возразить, что не стоит есть грибы при пищевых расстройствах, но прикусила язык. Способы лечения Сэндома меня не касались. Травничество, которым занималась мать, никогда меня не влекло, и все знания про отвары и лекарственные травы не желали задерживаться в моей голове.
Находиться на этой узкой затемненной кухоньке, где я часто бывала, отчего-то вдруг показалось странным и неуютным. Возможно, из-за Мирры, которая спала у себя и с которой я бы не хотела неожиданно встретиться.
— Как Лэнс? — спросил Сэндом.
Он помешал отвар, сбавил огонь и накрыл кастрюлю крышкой.
— Также. Не лучше и не хуже.
— Слышал, ты была на приеме. — Молодой человек извлек из шкафа пару кружек, придирчиво их изучил и поставил на стол. — В честь приехавшего к нам сына нэндесийского вождя.
— Было дело, — осторожно ответила я, с тревогой вспомнив наш последний разговор с Сэндомом.
Откровенничать с радикально настроенным другом мне не хотелось.
— Ну и как тебе... этот... как его… Иллиан?
— Даже не знаю, что и сказать. Обыкновенно. — Я передернула плечами. — Он достаточно самодоволен, но вроде бы умен. И говорит он... убедительно.
— Языком молоть мы все горазды, — скривился Сэндом, высыпая щепотку травяного чая в чашку. — Но знаешь, я рад, что твой дядя решил изобразить любящее семейство. Так ты будешь ближе к нашему врагу.
Несмотря на дружеский тон, в воздухе едва уловимо повисло напряжение.
Я взглянула Сэндому в глаза. Он смотрел на меня, словно что-то тщательно взвешивал. Недобро так смотрел.
— Друзей держи близко, а врагов — еще ближе, — сказала я и улыбнулась. — Так говорят не только у нас, но и в столице.
Сэндому мой ответ пришелся по душе. Он залил водой заварку в чашках и присел рядом. От него сильно пахло лекарственными травами.
— Я рад, что ты разделяешь наши взгляды.
— Ваши?..
— Я уже говорил, среди клана много недовольных. Здорово, что кто-то из нас сможет быть ближе к правящим семьям.
Я начинала жалеть, что согласилась зайти выпить чая. Но слова Сэндома слишком тревожили меня, чтобы отмолчаться и остаться в стороне. Раньше его выходки можно было списать на юношескую лихость. Но сейчас речь шла о вещах более серьезных.
Как бы не случилось какой беды.
— Хорошо. Давай начистоту. Вы что-то задумали?
— Если переговорами ничего не изменить, значит, нужны другие методы, — хищно изогнулся уголок губ Сэндома. — Этот Иллиан приехал вовремя.
— Вы же не собираетесь ему навредить?
Ухмылка на лице моего приятеля стала шире. Я сглотнула и быстро заговорила:
— Я разделяю твои чувства по поводу происходящего в Обери. Но разве так можно чего-то добиться?.. Больные не поправятся, если вы нападете на Иллиана. Но вспыхнет новый конфликт с Нэндонс, и он начнется прямо в нашем поселении.
— Ты ничего не знаешь ни о Нэндонс, ни об этом отродье. Это борьба со злом, Лия. С чистым первородным злом.
В комнате повисла тишина, прерываемая лишь скрипом полуприкрытой двери, которую покачивал сквозняк.
— Первородным злом?.. — Я попыталась улыбнуться. — Нэндонс, конечно, не самый миролюбивый клан на Севере, нынешние метаморфозы не отменяют всей пролитой ими крови. Но, если честно, я бы не стала прибегать к подобному сравнению.
— Звучит безумно, да?.. Я знаю. — Сэндом нисколько не смутился. — Но разве не безумие то, что здесь происходит? Изумрудная гнильянка всего лишь симптом, были выпущены древние силы, Лия. И выпустили их сами Нэндос. Я знаю, что когда-то их поселение столкнулось с эпидемией гнильянки, именно под этим прикрытием они и подобрались к нам близко. Первый раз Нэндонс по незнанию заразили собственный народ. Но теперь это не ошибка.
— Что ты вообще такое говоришь… — пробормотала я.
— Лия, а что ты знаешь об изумрудной гнильянке?
Вопрос Сэндома долго до меня не доходил.
Не без труда я заговорила, по крупицам собирая в памяти все, что помню.
— Это болезнь из страшной сказки про заблудившихся детей, которые разбудили старого могущественного хейви. Сказки, в которой нет хорошего конца. Наши предки словно говорили нам, что последствия некоторых поступков не избежать. Гнильянка казалась мне метафорой. Символом рока. Сложно всерьез верить в то, что существует чума, уничтожающая бессмертную душу.
— И кем, согласно этой сказке, становится человек, пораженный изумрудной гнильянкой?
— Монстром.
— А именно?
— Телесным воплощением злого духа. Хейви во плоти, — через силу ответила я.
Распалившийся Сэндом встал и заходил кругами:
— Верно. Хейви. И зачем целенаправленно плодить таких чудовищ? Для чего это может быть нужно?
— Сэндом...
Мне хотелось встать и уйти. Лэнс был болен, и этот разговор становился невыносим.
— Так для чего?..
— Чтобы зло стремилось приумножиться, нет особенных причин, Сэндом.
— Так кажется, пока не видишь правды. Откуда у людей Севера их способности?
— По легендам, мы получили их от высших духов.
— Так и есть. Ты не проходила посвящения говорящих с духами, не приносила клятву и не знаешь подробностей.
Только когда мы покинули спальню, я поняла, как сильно напряжение сковало тело.
Мы вернулись во двор. Иллиан присел на скамью, провел изящными пальцами по подбородку и глубоко задумался. Я не стала его отвлекать и несколько минут нервно нарезала круги, шагая перед домом.
Когда я уже собиралась прервать затянувшееся молчание, Иллиан медленно произнес:
— Твой брат — очень сильный человек.
— О чем ты? — Я остановилась и непонимающе уставилась на Иллиана. — Болезнь уже сделала его развалиной. Конечно, в темноте сложно рассмотреть, но...
— Другой на месте Лэнса давно бы перешагнул черту. Твой брат начал контактировать с активной гнильянкой намного раньше, чем месяц назад, и длилось это долго. Сколько тьмы... Удивительно, что лечение наших лекарей подействовало.
— Активная гнильянка?..
— Это значит, что Лэнс был рядом с зараженным, который не принимал лекарств.
— Наверное, кто-то из его окружения не сразу понял, что заболел.
— Исключено. Речь не о нескольких днях, когда болезнь уже закрепилась в организме, но не проявила себя. Если судить по продолжительности, от обилия этихелий на этом человеке не должно было и живого места остаться. У Лэнса эта дрянь на руке — сложно поверить, но выглядит так, словно он касался зараженного вопреки инстинкту самосохранения.
— Если бы Лэнс ухаживал за заболевшим другом или что-то вроде того, он бы обязательно сказал мне или вашим людям! Ты уверен, что он не заразился от какой-то вещи тяжелобольного? Мой брат — далеко не первый, у кого нашли изумрудную гнильянку.
— Сопротивляемость к болезни может отсрочить заражение при постоянном контакте. И ни один предмет на долгой дистанции не сохранит следы гнильянки.
— Как ты все это понял? Про моего брата? Сюда постоянно приходит ваш человек, чтобы осмотреть Лэнса и дать ему настроев, но он не говорил нам ничего подобного...
— Лекари не в состоянии этого узнать. Они могут определить тяжесть болезни и другие очевидные вещи. Но я... Я вижу несколько иначе. Чем ты или другие люди. Это как ореол ауры, как сухой остаток света или тьмы. Его видят только духи или кто-то... вроде меня.
Иллиан слабо улыбнулся, как будто заранее знал, что я ему не поверю.
— То есть это видят потомки высших духов... — потянула я. — Раз ты способен рассмотреть подобное, то что мешает выявить тех зараженных, которые и сами не знают о своей болезни, просто пройдя по поселению?
— Не пытайся меня подловить. Но я понимаю твой скептицизм. Для членов других кланов происхождение моей семьи может показаться выдумкой. Описываемый мной ореол — следствие глубокого касания темной части тонкого мира. Пока человек двумя ногами на этой стороне, увидеть ростки мрака невозможно. Тьма становится видна, когда болезнь проявилась в теле и добралась до души.
Иллиан встал, плотнее запахнувшись в плащ.
— Пожалуй, я пойду. Мне нужно подумать. Вдруг я что-то упускаю.
— Лэнс не лгал и не договаривал, — быстро сказала я. — Он не стал бы кого-то покрывать, зная, что тем самым навредит другим.
Наследник клана Нэндонс смерил меня долгим взглядом.
— Я тебе верю. Тому, что ты так думаешь о брате, но я его совсем не знаю. Возможно, ты права. Но тогда ситуация для всех нас станет только хуже.
— Что ты имеешь в виду?
Иллиан неопределенно повел плечами.
— Это лишь догадки. О них я говорить пока не буду. В конце концов, ты еще не решила, как ответить на мое предложение.
Не чувствуя ног, я последовала за ним до калитки. Он, не замечая моего ступора, попрощался и вышел.
Через несколько секунд утробно заурчала машина. Свет фар вспыхнул и начал стремительно отдаляться.
Глава 6. Порча
Остаток ночи я не сомкнула глаз. Мысли ходили по мучительному кругу, раз за разом вырывая меня из подступающей дремы. К восходу солнца, мазнувшего выцветшее небо блекло-розовым, я ощущала себя полностью разбитой.
За окном прошел проливной шумный дождь. Когда он закончился, я встала, мышкой проскочила на улицу и через силу размялась на заднем дворе. После обдала разгоряченное лицо ледяной водой.
Земля под ногами почернела от влаги. Над железным умывальником, прибитым прямо к дереву, крутились полупрозрачные зеленоватые духи, похожие на маленьких медуз с длинными пушистыми щупальцами.
Отстраненно разглядывая гостей из Шепчущего леса, я думала, что откладывать нет смысла и я пойду к Иллиану, как только поселение проснется.
Полотенце возле умывальника насквозь промокло от дождя, и я утерлась рукавом водолазки, чувствуя, как гудит от бессонной ночи голова. На кухне был молотый кофе, но я побоялась случайно разбудить Моиса и потому почувствовала себя особенно стесненной в своем же доме.
Я с легким раздражением потянулась к резвящимся медузам, делая вид, что хочу схватить одну из них, и духи стремительно рванули прочь.
Мне не давала покоя одна назойливая мысль. Она мельтешила на грани сознательного, терялась на фоне волнений по поводу брата. Стоило к ней обратиться, и она утекала — как сквозь дырявое сито.
Иллиан проявил ко мне и моей свободе уважение, на которое я даже не смела рассчитывать. Он обещал помочь, если мой дядя не успокоится и начнет давить. И вместе с тем... Неужели он даже не допускал мысли о моей кандидатуре? Или дочь опального брата Маркения настолько плохая партия для самого потомка высших духов?
Новая порция ледяной воды обожгла лицо. Хейви, да что же на меня нашло?
Я сомневалась даже в правдивости слов Иллиана — друг он или враг, могло показать лишь время. Какое мне дело до брака отпрыска нэндесийского вождя, если первое, что я сделаю, когда Лэнс выздоровеет, — отсюда уеду. И если смогу уговорить брата, то заберу его с собой.
Север всегда был и останется опасным местом. Здесь древнее зло обретало форму и пряталось в тенях. Но если от многих духов еще спасали амулеты, то от людей не существовало надежного средства. Все, чего я желала, — это вылечить брата и как страшный сон забыть Обери и весь клан Нэндонс вместе взятых.
Мне невыносимо захотелось пробежаться, до боли в ногах, до металлического привкуса на языке. Земля еще недостаточно просохла, но я проигнорировала липнущую к кроссовкам грязь, хлопнула калиткой и рванула по пустующим улицам.
Дыханье сбилось. Перед глазами заплясали темные мошки, но холодный ветер быстро отрезвил, ударив по лицу.
Я рывком преодолела с десяток метров, словно пытаясь оторваться от кого-то, затем замедлилась и перешла на монотонный бег. Нервное напряжение и тяжесть нехотя покидали тело, но сердце и легкие исправно гнали кислород.
Время замедлилось, а потом и вовсе пропало. Я бежала мимо знакомых домов, уже не узнавая. Голова приятно опустела, а тело стало необыкновенно послушным и легким.
Резкий поворот, и мимо меня на дорогу плеснули грязной водой. Пахнуло резким порошком. Я сбилась и встала, не сразу понимая, в чем дело.
Кто-то знакомо выругался, и я с удивлением увидела Сэндома, стоящего с пустым тазом в руках. Из уголка его чуть изгибающегося из-за шрама рта торчала сочная травинка, и прямо поверх куртки зачем-то был нацеплен застиранный женский передник.
— Лия, ну ты даешь, кто так резко из-за угла вылетает, — фыркнул растерявшейся Сэндом.
Я опустила глаза и поняла, что стою прямо на краю рва, вырытого вдоль дороги для стока дождевой воды. Должно быть, Сэндом просто не рассчитал силу.
— Никогда бы не подумала, что ты сам стираешь, — улыбнулась я, переводя дыхание после пробежки. — Помнится, дома для тебя и чашку помыть — целое дело.
— Да сестренка приболела. — Сэндом поймал мой взгляд и поспешно добавил. — Нет-нет, ничего серьезного, ты не подумай. Съела что-то не то, неделю как плохо было, вот только недавно полегче стало. Так что все хозяйство пока что полностью на мне. А ты чего в такую рань поднялась?
— Не спалось, — честно ответила я. — А ты?
— Тоже со сном как-то не задалось. Может, чаю?.. Мирра крепко спит, не разбудишь.
Я посмотрела на их небольшой ладный дом с резными ставнями, помедлила, старательно отмахиваясь от нахлынувших воспоминаний, и кивнула.
Сэндом и Мирра рано осиротели. Их родителей я запомнила смутно, невнятными образами высокого огромного мужчины и низкой кудрявой женщины, всегда носящей светлые длинные платья с синими узорами по подолу. Рядом с домом брата и сестры жила семья их тетки, взявшая на себя присмотр за племянниками, которые, впрочем, остались больше предоставлены сами себе.
Они оба унаследовали дар говорящих с духами. Сэндом уже брался за непростые для своего возраста задания, когда мой брат только принес свою клятву.
А Мирра… Мирра же была особенной. Потенциальной жемчужиной клана Мэносис. Ее редкие врожденные способности чувствовать сущностей тонкого мира на расстоянии многократно превосходили обычные. Такие, как она, становились ловцами зловредных духов. Но завидовать Мирре не стоило. Постоянно ощущать огромное количество сущностей все равно что всю жизнь просидеть запертой в комнате, переполненной ни на секунду не замолкающими людьми. Девушка с ранних лет приспосабливалась с этим жить и уже будучи подростком приняла решение, что не станет говорящей с духами.
Я часто задавалась вопросом — если бы Мирра развивала свои способности и смогла взять их под полный контроль, могла бы история моей семьи сложится несколько иначе?..
Кухня располагалась на небольшой утепленной веранде.
Сэндом поставил на газовую плиту чайник рядом с закипающей кастрюлькой воды и чиркнул спичками.
Во всей обстановке чувствовалось отсутствие женской руки: по углам собрался всякий хлам, в раковине громоздилась пирамида из грязных чашек и тарелок, полотенца давно пора было бросить в стирку.
На столе лежали тщательно промытые и обрезанные по краям грибы. Таких я прежде не видела — розоватого отлива, с синими вкраплениями на шляпках. Сэндом одним движением смахнул их со стола в широкую ладонь и высыпал в бурлящую воду кастрюли.
— Это для Мирры, — пояснил он. — По теткиному рецепту.
Следом за грибами в кипяток отправились какие-то сушеные веточки и горсть голубоватого порошка, который Сэндом высыпал из самодельного бумажного пакетика.
Вспомнив про отравление Мирры, я хотела было возразить, что не стоит есть грибы при пищевых расстройствах, но прикусила язык. Способы лечения Сэндома меня не касались. Травничество, которым занималась мать, никогда меня не влекло, и все знания про отвары и лекарственные травы не желали задерживаться в моей голове.
Находиться на этой узкой затемненной кухоньке, где я часто бывала, отчего-то вдруг показалось странным и неуютным. Возможно, из-за Мирры, которая спала у себя и с которой я бы не хотела неожиданно встретиться.
— Как Лэнс? — спросил Сэндом.
Он помешал отвар, сбавил огонь и накрыл кастрюлю крышкой.
— Также. Не лучше и не хуже.
— Слышал, ты была на приеме. — Молодой человек извлек из шкафа пару кружек, придирчиво их изучил и поставил на стол. — В честь приехавшего к нам сына нэндесийского вождя.
— Было дело, — осторожно ответила я, с тревогой вспомнив наш последний разговор с Сэндомом.
Откровенничать с радикально настроенным другом мне не хотелось.
— Ну и как тебе... этот... как его… Иллиан?
— Даже не знаю, что и сказать. Обыкновенно. — Я передернула плечами. — Он достаточно самодоволен, но вроде бы умен. И говорит он... убедительно.
— Языком молоть мы все горазды, — скривился Сэндом, высыпая щепотку травяного чая в чашку. — Но знаешь, я рад, что твой дядя решил изобразить любящее семейство. Так ты будешь ближе к нашему врагу.
Несмотря на дружеский тон, в воздухе едва уловимо повисло напряжение.
Я взглянула Сэндому в глаза. Он смотрел на меня, словно что-то тщательно взвешивал. Недобро так смотрел.
— Друзей держи близко, а врагов — еще ближе, — сказала я и улыбнулась. — Так говорят не только у нас, но и в столице.
Сэндому мой ответ пришелся по душе. Он залил водой заварку в чашках и присел рядом. От него сильно пахло лекарственными травами.
— Я рад, что ты разделяешь наши взгляды.
— Ваши?..
— Я уже говорил, среди клана много недовольных. Здорово, что кто-то из нас сможет быть ближе к правящим семьям.
Я начинала жалеть, что согласилась зайти выпить чая. Но слова Сэндома слишком тревожили меня, чтобы отмолчаться и остаться в стороне. Раньше его выходки можно было списать на юношескую лихость. Но сейчас речь шла о вещах более серьезных.
Как бы не случилось какой беды.
— Хорошо. Давай начистоту. Вы что-то задумали?
— Если переговорами ничего не изменить, значит, нужны другие методы, — хищно изогнулся уголок губ Сэндома. — Этот Иллиан приехал вовремя.
— Вы же не собираетесь ему навредить?
Ухмылка на лице моего приятеля стала шире. Я сглотнула и быстро заговорила:
— Я разделяю твои чувства по поводу происходящего в Обери. Но разве так можно чего-то добиться?.. Больные не поправятся, если вы нападете на Иллиана. Но вспыхнет новый конфликт с Нэндонс, и он начнется прямо в нашем поселении.
— Ты ничего не знаешь ни о Нэндонс, ни об этом отродье. Это борьба со злом, Лия. С чистым первородным злом.
В комнате повисла тишина, прерываемая лишь скрипом полуприкрытой двери, которую покачивал сквозняк.
— Первородным злом?.. — Я попыталась улыбнуться. — Нэндонс, конечно, не самый миролюбивый клан на Севере, нынешние метаморфозы не отменяют всей пролитой ими крови. Но, если честно, я бы не стала прибегать к подобному сравнению.
— Звучит безумно, да?.. Я знаю. — Сэндом нисколько не смутился. — Но разве не безумие то, что здесь происходит? Изумрудная гнильянка всего лишь симптом, были выпущены древние силы, Лия. И выпустили их сами Нэндос. Я знаю, что когда-то их поселение столкнулось с эпидемией гнильянки, именно под этим прикрытием они и подобрались к нам близко. Первый раз Нэндонс по незнанию заразили собственный народ. Но теперь это не ошибка.
— Что ты вообще такое говоришь… — пробормотала я.
— Лия, а что ты знаешь об изумрудной гнильянке?
Вопрос Сэндома долго до меня не доходил.
Не без труда я заговорила, по крупицам собирая в памяти все, что помню.
— Это болезнь из страшной сказки про заблудившихся детей, которые разбудили старого могущественного хейви. Сказки, в которой нет хорошего конца. Наши предки словно говорили нам, что последствия некоторых поступков не избежать. Гнильянка казалась мне метафорой. Символом рока. Сложно всерьез верить в то, что существует чума, уничтожающая бессмертную душу.
— И кем, согласно этой сказке, становится человек, пораженный изумрудной гнильянкой?
— Монстром.
— А именно?
— Телесным воплощением злого духа. Хейви во плоти, — через силу ответила я.
Распалившийся Сэндом встал и заходил кругами:
— Верно. Хейви. И зачем целенаправленно плодить таких чудовищ? Для чего это может быть нужно?
— Сэндом...
Мне хотелось встать и уйти. Лэнс был болен, и этот разговор становился невыносим.
— Так для чего?..
— Чтобы зло стремилось приумножиться, нет особенных причин, Сэндом.
— Так кажется, пока не видишь правды. Откуда у людей Севера их способности?
— По легендам, мы получили их от высших духов.
— Так и есть. Ты не проходила посвящения говорящих с духами, не приносила клятву и не знаешь подробностей.
